Руат-холд. Равнинный холд Фиделло.

Разные другие места.

Пятнадцатый Оборот, пятый месяц, дни с десятого по шестнадцатый

В последующие несколько дней Джексому стало ясно, что одно дело – набраться решимости учить Рут’а жевать огненный камень и совсем другое – найти для этого время. Выкроить свободный час оказалось попросту невозможно. У Джексома возникла недостойная мысль, что, быть может, Н’тон сообщил о его планах Лайтолу и теперь управляющий специально находит множество дел, чтобы его занять. Впрочем, это предположение он тут же отверг: предательство и коварство были Н’тону несвойственны. Поразмыслив, Джексом вынужден был признать, что свободного времени у него никогда и не было: сперва забота о Рут’е, потом уроки, обязанности в холде, а в последние Обороты встречи с лордами, где, по мнению Лайтола, ему следовало присутствовать в качестве молчаливого наблюдателя, набираясь знаний об управлении холдом. Джексом просто не вполне понимал, насколько он загружен, пока у него не возникла насущная потребность во времени для себя, не обговоренном и не запланированном заранее.

Другая проблема, к которой он прежде не относился всерьез, заключалась в том, что, куда бы ни отправлялись они с Рут’ом, рядом всегда неизменно появлялся кто-то из файров. Менолли была права, называя их сплетниками, и ему совершенно не хотелось, чтобы они стали свидетелями, как он без разрешения обучает Рут’а. Джексом пытался экспериментировать, забравшись с Рут’ом на горный карниз в Плоскогорье, где учил Рут’а летать в Промежутке. Местность там была пустынная и бесплодная, и всю растительность составляла пробивавшаяся сквозь слежавшийся снег горная трава. Он дал Рут’у ориентиры, когда они находились высоко в воздухе и файры их не сопровождали, но не успел сосчитать и до двадцати, когда над головой Рут’а появились зеленая Диланы и синий дворецкого холда. Файры изумленно щебетали, явно возмущенные выбором места.

После Джексом попробовал еще два редко посещаемых места, одно на равнинах Керуна, а другое на пустынном острове у побережья Тиллека, но и там и там за ним следовали огненные ящерицы.

Сперва его злила эта слежка, и он уже собирался потребовать объяснений от Лайтола, но здравый смысл подсказывал, что тот вряд ли просил дворецкого или Дилану посылать за Джексомом своих любимцев, тем более с таким достойным лучшего применения упорством. Если Джексом потребует от Диланы оставить его в покое, она расплачется и, заламывая руки, побежит к Лайтолу. Но Бранд, дворецкий, – совсем другое дело. Он пришел из Телгар-холда два Оборота назад, когда выяснилось, что прежний дворецкий неспособен справиться с чересчур вольными нравами воспитанников. Что ж, подумал Джексом, Бранд, пожалуй, поймет его затруднения.

Вернувшись в Руат, Джексом нашел Бранда в его кабинете, где тот распекал слуг из-за заведшихся в кладовых туннельных змей. К удивлению юноши, Бранд сразу же отправил слуг прочь, предупредив, что, если они не принесут ему по две мертвые змеи каждый, будут сидеть на голодном пайке.

Нельзя сказать, что Бранд прежде пренебрегал Джексомом, но нынешняя предупредительность застигла юношу врасплох. Он несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем заговорить. Бранд слушал его с не меньшим уважением, чем Лайтола или высокопоставленного гостя. С некоторым замешательством вспомнив о своей недавней утренней вспышке гнева, юноша подумал, что, возможно, дело в ней. Бранд, однако, не отличался подобострастием. Взгляд его был острым, рука – твердой, губы решительно сжаты, и в нем чувствовалось достоинство, являвшееся, по мнению Лайтола, признаком человека, которому можно доверять.

– Бранд, похоже, я никуда не могу отправиться без сопровождения файров из нашего холда: зеленой Диланы и, как это ни прискорбно, твоего синего. Без этого действительно никак не обойтись? – Бранд искренне удивился, и Джексом поспешно продолжил: – Иногда хочется побыть одному, совсем одному. А файры, как тебе известно, величайшие в мире сплетники. У них может создаться неверное впечатление… понимаешь, о чем я?

Бранд вполне понимал, но, если его и позабавили или удивили слова юноши, он это умело скрыл.

– Прошу прощения, лорд Джексом. Уверяю тебя, это наш недосмотр. Ты же знаешь, как волновалась Дилана, когда вы с Рут’ом начали летать в Промежутке, и огненные ящерицы на всякий случай следовали за вами. Мне следовало давно это прекратить.

– С каких это пор я для тебя лорд Джексом, Бранд?

Губы дворецкого слегка дрогнули.

– Со вчерашнего утра… лорд Джексом.

– Бранд, я вовсе не настаиваю…

Бранд слегка наклонил голову, предупреждая дальнейшие объяснения.

– Как заметил лорд Лайтол, ты уже достаточно взрослый, чтобы вступить в свои права. И нам, лорд Джексом, – Бранд непринужденно улыбнулся, – следует вести себя соответственно.

– Ну… ладно. Спасибо.

Джексом сумел покинуть кабинет Бранда, не потеряв самообладания, и поспешно зашагал по коридору. Свернув за угол, он остановился, размышляя над последствиями этого разговора. «Достаточно взрослый, чтобы вступить в свои права…» Да еще лорд Грож подумывает женить его на своей дочке. Наверняка осмотрительный лорд Форт-холда не стал бы об этом и заговаривать, если бы сомневался, что Джексома утвердят в правах лорда. Подобная перспектива тревожила и раздражала юношу, хотя еще день назад крайне бы его обрадовала. Официально став лордом Руата, он лишался малейшего шанса летать с боевыми крыльями. Нет, ему не хотелось становиться лордом, по крайней мере пока. И уж точно ему не хотелось связывать свою жизнь с женщиной, которую он не выбирал.

Ему следовало сказать Менолли, что с девушками из холда у него нет никаких сложностей… когда у него возникает такое желание. Нет, он вовсе не следовал примеру склонных к распутству воспитанников, и ему претила репутация развратника, как у Мерона или глупого сынка лорда Лауди, которого Лайтол отослал обратно в родной холд под надуманным предлогом. Для лорда-холдера считалось нормальным зачать нескольких полукровок, но смешивать свою кровь с другими родами – совсем иное дело. Пожалуй, стоит подыскать какую-нибудь девушку посимпатичнее, чтобы она обеспечила ему алиби, пока он будет заниматься вещами поважнее.

Джексом оттолкнулся от стены, невольно расправив плечи. Почтительное обращение Бранда прибавило ему уверенности в себе. Подумав, он вспомнил и другие признаки изменившегося к нему отношения. Он просто не обратил на них внимания, поскольку все его мысли были заняты огненным камнем. Внезапно он понял, что Дилана не донимала за завтраком упреками, что он слишком мало ест, а Дорс и вовсе куда-то подевался. Да и Лайтол не расспрашивал его о здоровье Рут’а, явно озабоченный другими делами.

В тот вечер, когда Джексом вернулся из кузнечной мастерской, Лайтолу и Файндеру не терпелось узнать про звезды Вансора, и пересказ услышанного затянулся дотемна. Необычную молчаливость воспитанников и прочих домочадцев он списал на то, что их увлекло его повествование, хотя у Лайтола, Файндера и Бранда обычно всегда находилось что сказать.

На следующее утро он едва успел выпить кружку кла и съесть пирожок с мясом: на засеянные весной поля на юго-западе ожидалось Падение Нитей, и путь туда был неблизкий.

«Мне еще несколько месяцев назад стоило высказать все, что я о них думаю», – промелькнуло в голове у Джексома, когда он вошел в свои покои. Когда он ухаживал за Рут’ом, его не полагалось беспокоить, и он только теперь начал это ценить. Джексом смазывал маслом шкуру дракона и чистил его ранним утром или поздним вечером. Раз в четыре дня им приходилось летать на охоту, поскольку белому дракону еда требовалась чаще, чем остальным, более крупным. Рут’а обычно сопровождали файры из холда, пируя вместе с ним. Большинство людей кормили своих питомцев ежедневно с рук, но огненных ящериц невозможно было отвадить от только что пойманной свежей добычи, и в конце концов их инстинктам решили не препятствовать. Файры отличались непредсказуемостью. Хотя никто не сомневался в их привязанности с момента вылупления, с ними порой случались внезапные приступы страха, и они исчезали, порой надолго. Вернувшись, они вели себя так, будто никуда не пропадали, хотя иногда передавали довольно-таки странные мысленные образы.

Джексом знал, что сегодня Рут’ готов поохотиться: он чувствовал исходившее от его друга нетерпение. Рассмеявшись, юноша облачился в тяжелую летную куртку и, натянув сапоги, вежливо поинтересовался, какую еду предпочитает сегодня его дракон.

«Цеппи, сочного равнинного цеппи, а не тех жилистых горных». – Рут’ фыркнул, подчеркивая отвращение.

– Ты прямо-таки источаешь чувство голода, – заметил Джексом, подходя к дракону.

Рут’ слегка ткнулся носом в грудь юноши, и тот даже сквозь куртку ощутил его прохладное дыхание. Глаза дракона поблескивали красным, свидетельствуя о разыгравшемся аппетите. Направившись к огромной металлической двери, выходившей во двор конюшни, он распахнул ее, толкнув передними лапами.

Возбужденные голодными мыслями Рут’а, огненные ящерицы в предвкушении закружились вокруг. Сев на дракона, Джексом велел ему взлететь. Старый коричневый сторожевой дракон с огневой вершины пожелал им доброй охоты, а его всадник помахал рукой.

Кроме получаемой от холдов десятины, все шесть Вейров Перна содержали собственные стада и мясных птиц, которыми питались их драконы, но никто из лордов не возражал, если какой-нибудь всадник кормил своего дракона на его земле. Поскольку Джексом, будучи лордом, формально имел право на все имущество в пределах Руата, охота Рут’а воспринималась как дань вежливости. Лайтолу не требовалось напоминать Джексому, чтобы тот сдерживал аппетиты своего зверя, не слишком обременяя холдеров.

В этот раз Джексом дал Рут’у координаты богатого лугового поселения, где, по словам Лайтола, откармливали для весеннего забоя мясных цеппи.

Холдер поселения по имени Теггер выехал им навстречу на своем скакуне, вежливо приветствовал юного лорда и ответил на его не менее вежливые вопросы о здоровье, поголовье птиц и упитанности несушек.

– Хотел бы тебя попросить кое о чем напомнить лорду Лайтолу, – начал Теггер, и Джексом почувствовал его недовольство. – Я уже не раз обращался к нему по поводу яйца огненной ящерицы: это мое право как холдера, да и польза была бы немалая. Как мне получить хороший выводок, если к яйцам подберутся вредители и прогрызут скорлупу? Из-за змей и тому подобного я теряю четыре-пять штук в каждой кладке. А файры бы их прогнали – так же, как они помогают моему приятелю с Лысого озера, да и другим, с кем я говорил, тоже. Крайне полезные создания. Лорд Джексом, я холдер уже двенадцать Оборотов, и у меня есть полное право на файра. Палон с Лысого озера уже получил огненную ящерицу, а он владеет холдом лишь десять Оборотов.

– Даже представить не могу, почему тебя обошли, Теггер. Посмотрю, что удастся сделать. У нас сейчас нет кладки, но когда появится – помогу чем сумею.

Теггер мрачно его поблагодарил, а затем предложил поохотиться на стадо птиц, пасшихся в дальнем конце равнинного луга. Тех, что поближе, ему хотелось сохранить для забоя: спасаясь от дракона, они могли сбросить недельный привес.

Джексом поблагодарил его, а Рут’ добавил свою трель, заставив скакуна Теггера встать на дыбы. Теггер рассерженно стукнул животное по голове, приводя его в чувство.

«Вряд ли Теггер сможет запечатлеть файра», – подумал Джексом, вскакивая на плечо Рут’а.

«У него уже было яйцо, – согласился с ним Рут’. – Малыш ушел в Промежуток, но так и не вернулся туда, где вылупился».

– Откуда ты это знаешь?

«Мне рассказали файры».

– Когда?

«Тогда же, когда это случилось. Я просто запомнил. – Рут’ явно был доволен собой. – Они рассказывают мне много интересного, когда тебя нет рядом».

Джексом только теперь понял, что обычного сопровождения из файров вокруг нет, несмотря на охоту Рут’а. Похоже, Бранд им это запретил, хотя юноша и не думал об этом.

Рут’ горестно спросил, нельзя ли им уже приступить к охоте, поскольку он проголодался. Они отправились в предложенное место, и Рут’ высадил Джексома на поросшем травой холме, откуда открывался хороший вид на охоту. Едва Рут’ снова взмыл в воздух, как рядом почтительно появилась стая огненных ящериц, дожидаясь, когда дракон позовет их присоединиться к пиршеству.

Некоторые драконы не спешили, пикируя на разбегающееся стадо и выбирая добычу пожирнее. Но Рут’ то ли не слишком привередничал, то ли на него повлияли слова Теггера о том, что загнанные цеппи теряют в весе, – так или иначе, белый дракон расправился с первым же самцом, переломив его длинную шею.

Предоставив обрадованным файрам обгладывать кости, Рут’ прикончил второго и, как обычно, с аппетитом слопал. Не успело стадо в дальнем конце луга успокоиться, как он внезапно набросился на третьего.

«Я же тебе говорил, что проголодался», – извиняющимся тоном сообщил Рут’, и Джексом, рассмеявшись, позволил ему нажираться до отвала.

«Я вовсе не нажираюсь, – ответил дракон с добродушным упреком. – Я просто очень голоден».

Джексом задумчиво посмотрел на пирующих файров, размышляя, есть ли среди них руатанские. Рут’ тотчас же сообщил, что они все местные.

«Что ж, – подумал Джексом, – пока я решил лишь одну проблему: как отделаться от назойливых огненных ящериц». Но то, что знал один файр, похоже, знали и все остальные, так что по-прежнему приходилось от них скрываться.

Юному лорду было известно, что дракону требуется время, чтобы разжевать и переварить огненный камень для лучшего эффекта. Всадники начинали скармливать камень своим зверям за несколько часов до предполагаемого Падения Нитей. Как быстро мог Рут’ переработать полное брюхо камня, чтобы обрести огненное дыхание? Следовало соблюдать осторожность: поскольку все драконы различались, каждому всаднику приходилось самостоятельно выяснять особенности своего зверя. Если бы только он мог обучать Рут’а в Вейре, имея опытного наставника…

По крайней мере, добыть огненный камень не проблема. Старого сторожевого дракона в любом случае как-то им снабжали, так что на скалах должна была иметься приличная груда. А Рут’у требовалось меньше, чем большому дракону.

Оставалась проблема со временем. Сегодня у Джексома выдалось свободное утро, поскольку Рут’у нужно было поохотиться, но вряд ли разумно отправлять насытившегося дракона в Промежуток: тамошний холод в сочетании с теплой пищей мог плохо повлиять на его желудок. Так что в Руат-холд пришлось лететь по воздуху. На вторую половину дня был запланирован осмотр весенних посевов, и, если Лайтол в самом деле собирается передать ему управление холдом, не появиться там Джексом просто не мог.

Интересно, лениво думал Джексом, лордов вообще волнует, намерен он подражать обычаям своего отца-тирана или нет? Они наверняка начнут распинаться насчет династий и голоса крови, но неужели их не пугает голос крови Фэкса, текущей в его жилах? Или они рассчитывают, что кровь его матери перевесит? Все с готовностью рассказывали о его матери, леди Гемме, но что, если он упомянет своего никем не оплаканного отца? Попытаются лихорадочно сменить тему? Испугаются, что у него могут возникнуть те же захватнические идеи? Или говорить о мертвых плохо попросту считалось невежливым, в отличие от живых?

Джексом в шутку поразмышлял о возможных завоеваниях. Как насчет Набола, или Тиллека, если уж Форт-холд ему не по зубам? Или Крома… Правда, старший сын лорда Нессела, Керн, ему слишком нравился, чтобы лишать его того, что принадлежало ему по праву… Во имя Скорлупы, размечтался о захвате чужих земель, хотя не может распорядиться даже своей собственной судьбой и судьбой своего дракона!

К всаднику вразвалку подошел Рут’ с раздутым брюхом. Сыто рыгнув, он устроился на нагретой солнцем траве и начал вылизывать когти. Он всегда был аккуратен.

– Лететь-то сможешь? – спросил Джексом, когда Рут’ закончил чиститься.

Рут’ повернул к нему голову, укоризненно вращая глазами.

«Я всегда могу летать. – Дракон выдохнул, обдав юношу сладковатым мясным запахом. – Опять беспокоишься попусту».

– Я хочу, чтобы мы стали настоящими драконом и всадником и сражались с Нитями: я верхом на тебе, а ты изрыгаешь пламя.

«Значит, станем, – с непоколебимой уверенностью заявил Рут’. – Я дракон, ты мой всадник. Разве это сложно?»

– Вот только куда бы мы ни отправились, всегда появляются файры.

«Ты же сказал тому толстяку в синем, – так Рут’ поименовал Бранда, – чтобы они нас не преследовали. И их тут не было».

– Были другие, а ты же знаешь, как болтливы огненные ящерицы. – Внезапно Джексом вспомнил слова Менолли. – О чем они сейчас думают?

«О своих набитых животах. Цеппи были сочные и нежные. Превосходная еда. Лучшей они не помнят за многие Обороты».

– Они улетят, если ты им скажешь?

Рут’ фыркнул, и глаза его слегка вспыхнули, скорее весело, чем раздраженно.

«Они не поймут, почему их прогнали, и все равно вернутся. Могу попробовать, если хочешь. Может, на какое-то время станут держаться подальше».

– Очень на них похоже: любопытства куда больше, чем ума. Что ж, как постоянно твердит Робинтон, решить можно любую проблему. Остается только выяснить как.

Когда они прилетели в Руат-холд, у Рут’а громко бурчало в брюхе. Больше всего ему хотелось свернуться на нагретом солнцем камне и заснуть, а поскольку коричневого сторожевого дракона на обычном месте не оказалось, Рут’ устроился там. Подождав во дворе и убедившись, что его друга ничто не побеспокоит, Джексом отправился на поиски Лайтола.

Если Бранд и говорил Лайтолу о просьбе Джексома, лорд-управляющий не подал виду. Со свойственной ему сдержанностью он приветствовал юношу и посоветовал ему побыстрее поесть, поскольку им предстоит довольно долгий путь. Их будут сопровождать Тордрил и еще один из старших воспитанников. Мастер-фермер Андемон прислал семена выведенного им нового быстрорастущего сорта пшеницы. На южных полях, заселенных личинками и засеянных этими семенами, выросли удивительно здоровые и устойчивые к болезням посевы, способные пережить долгую засуху. Андемона интересовало, как будут обстоять дела с пшеницей в более дождливом северном климате.

Многие пожилые мелкие холдеры упрямо не желали пробовать нечто новое. «Закосневшие, хуже Древних», – бормотал Лайтол, но, так или иначе, ему удавалось настоять на своем. Впрочем, Фиделло, хозяин холда, где они собирались посеять пшеницу, владел им всего два Оборота: прежний владелец погиб, упав с высоты, когда выслеживал диких цеппи.

Наскоро перекусив, путешественники сели на специально выведенных скакунов, способных без устали бежать весь долгий летний день. Хотя обычно Джексому казалось утомительным часами трястись в седле, когда он мог преодолеть тот же путь с Рут’ом в Промежутке за несколько мгновений, время от времени он любил прокатиться верхом. Сегодня, когда в воздухе пахло весной и он точно знал, что Лайтол на него не сердится, он наслаждался поездкой.

Владения Фиделло располагались к северо-востоку от Руата, на равнине, простиравшейся на фоне заснеженных горных вершин Крома. Когда они добрались до равнины, синий файр, сидевший на плече Тордрила, издал приветственную трель и, взлетев, описал круг вокруг коричневого, вероятно принадлежавшего Фиделло, которого послали встретить гостей. Оба файра тотчас же скрылись в Промежутке. Тордрил и Джексом переглянулись, зная, что в холде их ждут кружка кла и сладкие булочки. За время поездки у них разыгрался аппетит.

Ближе к концу пути им навстречу выехал сам Фиделло, верхом на крепком рабочем скакуне, сквозь линяющую зимнюю шерсть которого уже проглядывала сияющая здоровьем летняя шкура. Равнинный, где их встретили с искренним гостеприимством, хотя и несколько сдержанно, был невелик и хорошо ухожен. Чтобы обслужить гостей, собралась вся прислуга, включая оставшуюся от прежнего хозяина.

– У него хороший повар, – шепнул Тордрил Джексому, пока трое юношей опустошали выставленные на длинном столе в зале тарелки с едой. – И ужасно симпатичная сестренка, – добавил он, когда та подошла к ним с кувшином дымящегося кла.

Впервые увидев ее вблизи, Джексом с ним согласился. Тордрил знал толк в симпатичных девушках. Бранд не спускал с него глаз, когда он выбирался из холда в селение ремесленников за мостом. Однако эта симпатичная девушка робко улыбалась Джексому, а не Тордрилу, и, хотя будущий лорд Исты пытался завязать с ней разговор, она отделывалась короткими фразами, продолжая улыбаться Джексому. Она отошла лишь тогда, когда появился ее брат, сказав, что, пожалуй, пора заняться посевами, иначе им предстоит возвращаться домой в темноте.

– Интересно, сумел бы ты охмурить ее так быстро, если бы лордом Руата был я? – спросил Джексома Тордрил, когда они проверяли подпругу, прежде чем сесть в седла.

– Охмурить? – Джексом тупо уставился на Тордрила. – Мы лишь слегка побеседовали, и только.

– Ну, может, у тебя получится в следующий раз, когда… гм… представится шанс побеседовать. Или Лайтол против пары-другой полукровок? Как говорит мой папаша, это даже помогает держать наследников в узде. Тебе так еще проще: Лайтол вырос в Вейре, так что он вряд ли станет читать тебе нотации!

Тут к ним присоединились Лайтол и Фиделло, но завистливые слова Тордрила направили мысли Джексома в весьма плодотворное русло. Как там ее зовут? Корана? Что ж, Корана может оказаться крайне полезной для него. В этом холде есть только один файр, и если Рут’ сумеет отговорить его следовать за ними…

Когда ближе к ночи они вернулись в Руат, Джексом тайком поднялся на скалы и набрал целый мешок огненного камня из запасов старого сторожевого дракона, пока тот вместе со своим всадником отправился немного полетать перед сном, чтобы размять крылья.

На следующее утро он небрежно спросил Лайтола, хватит ли, по его мнению, тех семян, которые они накануне отвезли Фиделло, – ведь у того такое большое поле. Лайтол, прищурившись, взглянул на своего подопечного и согласился, что, пожалуй, еще полмешка не помешает. На лице Тордрила отразилось удивление, смешанное с завистью и, как показалось Джексому, толикой уважения за находчивость. Лайтол немедленно затребовал полмешка семян Андемона из запертых кладовых Бранда, и Джексом побежал облачаться в летное снаряжение.

Рут’, разомлевший после хорошей кормежки, поинтересовался, есть ли поблизости от холда какое-нибудь озеро. Джексом подумал, что тамошняя река достаточно широка, чтобы в ней мог искупаться приличных размеров дракон, но они отправлялись туда не для водных процедур. Им удалось взлететь без посторонних, так что никто не заметил ни второго мешка на спине Рут’а, ни боевой упряжи. Хотя сперва их, как обычно, окружали беспорядочной стаей огненные ящерицы, в Равнинном холде ни одна за ними не увязалась.

Фиделло лично принял дополнительные семена, так многословно рассыпаясь в благодарностях, что Джексом слегка устыдился своего притворства.

– Я не стал говорить об этом при лорде-управляющем, лорд Джексом, но у меня достаточно большое поле под эти семена, и мне хотелось бы получить хороший урожай, чтобы оправдать доверие лорда Лайтола. Не желаешь перекусить? Моя жена…

«Только жена?» – подумал Джексом.

– Было бы неплохо. Утро выдалось свежее. – Он нежно погладил Рут’а и, спешившись, последовал за Фиделло в холд, с радостью отметив, что в главном зале царит такая же чистота, как и перед вчерашним, ожидавшимся, визитом. Кораны нигде не было видно, но жена Фиделло, явно на последнем сроке беременности, определенно догадывалась о причинах его возвращения.

– Все ушли к реке, лорд Джексом, туда, где она образует остров, собирать лозу, – сказала она, игриво взглянув на него и наливая ему горячего кла. – На твоем прекрасном драконе это лишь пара мгновений полета, мой лорд.

– Зачем лорду Джексому может понадобиться смотреть, как собирают лозу? – спросил Фиделло, но прямого ответа не получил.

Покончив со светскими любезностями, Джексом поднял Рут’а в воздух, описал круг, помахав Фиделло, а затем направил дракона через Промежуток в сторону гор, находившихся вдалеке от самого острого взгляда из любого холда. За ними увязался коричневый файр.

– Ради Скорлупы, Рут’, скажи ему, чтобы убирался прочь! – (Коричневый тотчас же исчез.) – Вот и хорошо. Теперь я могу научить тебя жевать огненный камень.

«Я и так умею».

– Это тебе только кажется, что умеешь. Я достаточно долго пробыл среди всадников, чтобы понять: все далеко не столь просто. – Рут’ издал нечто вроде фырканья, когда Джексом достал кусок из мешка кусок огненного камня величиной с его собственный кулак. – А теперь сосредоточься на своем втором желудке!

Опустив веки, Рут’ взял камень в пасть и стал жевать. Раздался оглушительный хруст. Дракон от неожиданности вытаращил глаза, а Джексом воскликнул:

– Неужели обязательно производить столько шума?

«Ну это же все-таки камень, – снова прикрыв глаза, дракон быстро сглотнул. – Я не забыл про второй желудок», – сообщил он Джексому, прежде чем тот успел ему об этом напомнить. Джексом мог бы поклясться, что слышал, как перекатываются обломки камня в драконьем брюхе. Оба уставились друг на друга, ожидая продолжения.

– Теперь ты должен рыгнуть.

«Я знаю. Но не могу».

Джексом вежливо предложил ему еще один крупный кусок огненного камня. На этот раз дракон жевал уже не так громко. Рут’ сглотнул и присел на задние лапы.

«Ой!» – Внутри у Рут’а что-то зарокотало, и он быстро взглянул на свое белое брюхо. Пасть его раскрылась. Испуганно вскрикнув, Джексом метнулся в сторону, и в то же мгновение возле морды дракона возникла тонкая струйка пламени. Рут’ дернулся назад, едва не упав, и лишь в последний момент сумел опереться на хвост.

«Похоже, чтобы изрыгать приличное пламя, мне нужно больше огненного камня».

Джексом дал ему несколько кусков поменьше, которые Рут’ быстро сжевал, выпустив из пасти горящий газ.

«Уже лучше», – удовлетворенно сообщил дракон.

– Против Нитей все равно никуда не годится.

Рут’ открыл пасть, требуя еще огненного камня. Принесенный Джексомом запас быстро закончился, но его хватило, чтобы дракон сумел выжечь приличную полосу среди росшей в скалах травы.

– Вряд ли мы сегодня чему-то всерьез научились.

«И мы пока не сожгли ни одной Нити».

– Мы пока к этому не готовы. Но мы выяснили, что ты можешь жевать огненный камень.

«Я в этом не сомневался».

– Я тоже, Рут’, но… – Джексом тяжело вздохнул, – нам придется извести кучу огненного камня, прежде чем ты научишься непрерывно выдыхать пламя.

Вид у Рут’а был до того несчастный, что Джексом поспешил его утешить, поглаживая надбровья и почесывая костяной гребень.

– Нам должны были позволить обучать тебя как положено, вместе с другими ребятами в Вейре. Я всегда говорил, что это несправедливо. Сегодня ты не сумел справиться с трудностями, но, во имя Первой Скорлупы, вместе у нас все в конце концов получится.

Рут’ позволил себя успокоить и снова повеселел.

«Приложим больше усилий, только и всего. Но нам бы не помешало побольше огненного камня. Коричневому Уилт’у все равно столько не нужно. Он уже слишком стар, чтобы сжевать его весь».

– Потому он и сторожевой дракон.

Высыпав из мешка каменную крошку, Джексом обмотал его вокруг пояса и уже собирался попросить Рут’а вернуться в Руат, но вспомнил, что неплохо бы обеспечить себе алиби на будущее. Он без труда нашел собирателей лозы на речном островке, и Корана сразу же вышла ему навстречу. Джексом понял, что она и впрямь симпатичная, с легким румянцем на коже и округлыми зелеными глазами. Ее темные волосы выбивались из кос, влажными волнами прилипая к щекам.

– Что, падали Нити? – с тревогой спросила она.

– Нет, а что?

– Я чувствую запах огненного камня.

– А, это от моей летной одежды. Я всегда ее ношу во время Падений, и, видимо, запах к ней пристает. Просто не замечал… – Это была еще одна опасность, которую он не учел, так что следовало что-то придумать. – Я привез твоему брату еще семян…

Девушка любезно поблагодарила его за то, что он тратит столько времени на их небольшой холд, и тут же смутилась. Джексому не хотелось с ней расставаться, и он снова поверг ее в замешательство, предложив помочь со сбором лозы.

– Лорд-холдер должен уметь делать все то же, чего он требует от своих людей, – заявил он, заглушая ее протесты.

На самом деле ему даже понравилось. Когда они собрали огромную связку, он предложил навьючить ее на Рут’а, если девушка отправится вместе с ним. Корана испугалась, но Джексом заверил ее, что они полетят по воздуху, поскольку для холода Промежутка она одета неподходяще. Он удостоился пары поцелуев, прежде чем Рут’, описав круг, высадил своих пассажиров в холде, после чего решил, что Корана для него теперь не просто повод для отлучек.

Попрощавшись с девушкой, он направил Рут’а через Промежуток к их горному озеру. Хотя купание в холодной воде Джексому было не по душе, он понимал, что до возвращения в Руат нужно смыть с себя вонь от огненного камня. Немало времени потребовалось и для того, чтобы отскрести песком запах со светлой шкуры Рут’а, а потом высушить промокшие рубашку и штаны, развесив их на кустах под лучами солнца, которое уже давно миновало зенит, так что задержаться ему пришлось намного дольше, чем заняло бы свидание с Кораной. В итоге он решил рискнуть и вернулся в Руат через Промежуток чуть назад в прошлое, когда солнце еще стояло высоко. Но он забыл об одной детали, которая едва его не выдала.

Джексом сидел за обеденным столом, когда его срочно позвал дракон.

– Мне нужно к Рут’у! – Вскочив из-за стола, он бросился через зал к ведшему в его покои коридору.

«У меня в животе жжет», – страдальчески пожаловался Рут’.

– Во имя Скорлупы, это все зола от камня! – отозвался Джексом, пробегая по безлюдному коридору. – Лети на скалы, туда, где Уилт’ оставляет свои отходы.

Рут’ усомнился, что он способен летать в подобном состоянии.

– Ерунда. Летать ты всегда можешь.

Рут’ должен был отрыгнуть содержимое своего второго желудка за пределами вейра. А Лайтол вполне мог поинтересоваться, что такого случилось с драконом, что Джексому пришлось прервать обед.

«Я не могу пошевелиться. Мне тяжело внутри».

– Тебе просто нужно срыгнуть золу от огненного камня. Драконы не держат ее в желудке, она не переваривается. От нее нужно избавляться.

«Похоже, она сейчас сама из меня выйдет…»

– Только не в вейре, Рут’. Пожалуйста!

Не прошло и секунды, как Рут’ виновато уставился на юношу. Посреди вейра дымилась маленькая кучка чего-то похожего на серо-бурый мокрый песок.

«Теперь мне намного лучше», – очень тихо сообщил Рут’.

– Проверь, не идет ли сюда Лайтол? – попросил Джексом.

Сам он не слышал ничего, кроме собственного отчаянно колотившегося сердца. Юноша метнулся в кухню за ведром и совком.

– Только бы успеть выкинуть эту дрянь, прежде чем тут все ею провоняет…

Он проворно принялся за дело. К счастью, все поместилось в одно ведро – вряд ли того огненного камня, что сжевал Рут’, хватило бы на все четыре часа Падения Нитей.

Выставив ведро за дверь, Джексом посыпал грязное место свежим песком.

– Лайтола не слыхать? – слегка удивленно спросил он.

«Нет».

Облегченно вздохнув, Джексом успокаивающе похлопал Рут’а по спине, пообещав себе не забыть в следующий раз проследить, чтобы дракона стошнило где-нибудь подальше. Вернувшись за стол, он не стал ничего объяснять, и никто ни о чем его не спрашивал – еще одно подтверждение, что к нему стали относиться по-новому.

Следующей ночью они с Рут’ом стащили сколько огненного камня, сколько мог унести дракон, из самого подходящего источника – рудников в Кроме. Во время их набега появились полдюжины файров, которых Рут’ тот же отправил восвояси.

– Не позволяй им следовать за нами.

«Они просто хотели поздороваться. Я им нравлюсь».

– Излишняя популярность порой мешает.

Рут’ вздохнул.

– Не слишком много огненного камня? – спросил Джексом, не желая перегружать дракона.

«Нет, конечно. Я очень сильный».

Джексом направил Рут’а через Промежуток на пустынное побережье Керуна. Надо было искупаться в море, оттереть песком запах огненного камня и быстро высушить одежду на жарком солнце.