Руат-холд.

Двенадцатый Оборот Прохождения

– Ну, уж если сейчас он недостаточно чистый, – заявил Джексом Н’тону, в последний раз проводя промасленной тряпкой по шейному гребню Рут’а, – то я даже не знаю, что называется чистотой!

Подросток утер вспотевший лоб рукавом.

– Как считаешь, Н’тон? – вежливо спросил он и внезапно осознал, что обращается к предводителю Форт-Вейра без должного уважения к его титулу.

Улыбнувшись, Н’тон махнул рукой в сторону поросшего травой берега озера. Прошлепав по грязи, образовавшейся после того, как с маленького дракона смыли смешанный с мылом песок, оба повернулись и стали оглядывать влажно поблескивавшего в лучах утреннего солнца Рут’а.

– Никогда еще не видел его чище, – после некоторого размышления отметил Н’тон. И поспешно добавил: – Я вовсе не намекаю, что прежде ты плохо за ним ухаживал, Джексом. Но если ты не попросишь его выбраться из грязи, вряд ли он долго останется чистым.

Джексом расторопно передал просьбу дракону.

– И держи хвост высоко, Рут’, пока не окажешься на траве.

Краем глаза мальчик заметил, что Дорс с дружками стараются побыстрее ускользнуть, на случай, если у Н’тона найдется для них новое занятие. Джексом с трудом сдерживал самодовольство, переполнявшее его, пока они купали Рут’а. Дорс и прочие не осмелились ослушаться всадника, небрежно заставившего их трудиться, и пришлось им обливаться потом, обхаживая «заморыша» и «файра-переростка», вместо того чтобы в очередной раз издеваться над Джексомом, что явно входило в их планы этим утром. Их невезение заметно улучшило настроение Джексома, хотя он и не тешил себя надеждой, что этот расклад сохранится в будущем. Но если сегодня предводители Бенден-Вейра решат, что Рут’ достаточно силен, чтобы поднять Джексома в воздух, он сможет улететь прочь от насмешек, которые ему приходилось терпеть от своего молочного братца и его приятелей.

– Знаешь, – начал Н’тон, хмурясь и оглаживая забрызганную рубашку, – Рут’ на самом деле не белый.

Джексом недоверчиво уставился на своего дракона.

– Не белый?

– Нет. Смотри, его шкура отливает коричневым и золотым, а на ближнем боку пробегает сине-зеленая рябь.

– А ведь верно! – Джексом моргнул, с удивлением обнаружив нечто совершенно новое в своем друге. – Думаю, все эти цвета стали заметнее оттого, что он такой чистый, а солнце сегодня такое яркое!

До чего же ему было приятно обсуждать любимую тему с понимающим человеком!

– У него скорее… все драконьи оттенки, чем вообще никаких, – продолжал Н’тон.

Наклонив голову, он исследовал взглядом мускулистые ноги Рут’а и мощный круп.

– И он отлично сложен. Может, ростом он и не вышел, Джексом, но выглядит превосходно!

Джексом снова вздохнул, невольно расправляя плечи и гордо выпятив грудь.

– Не слишком толстый, но и не слишком тощий, да, Джексом? – Н’тон с лукавой усмешкой толкнул мальчика локтем в плечо, напоминая о его неоднократных просьбах о помощи, когда Рут’ страдал несварением желудка. Джексом ошибочно полагал, что, если как следует набивать дракончику брюхо, тот вырастет до размеров своих собратьев по выводку. Результат, однако, бывал плачевным.

– Как думаешь, ему хватит сил меня поднять?

Н’тон задумчиво посмотрел на Джексома.

– Так, подумаем… ты запечатлел его прошлой весной, а сейчас уже холодает. Большинство драконов полностью вырастают в течение первого Оборота. Вряд ли Рут’ хоть сколько-нибудь прибавил за последние шесть месяцев, так что можно сделать вывод: дальше он расти уже не будет. Эй, ты чего? – подбодрил он печально вздохнувшего мальчика. – Он на полголовы крупнее любого скакуна, а на них можно ехать верхом часами, и они не устают. К тому же ты не настолько тяжел, как, скажем, Дорс.

– Но ведь в полете требуются совсем другие силы?

– Верно, но для его размеров у Рут’а достаточно большие крылья, чтобы удерживать его в полете…

– Так он все-таки полноценный дракон?

Н’тон уставился на Джексома, затем положил ладони мальчику на плечи.

– Да, Джексом. Рут’ – полноценный дракон, хоть и вполовину меньше своих собратьев! И сегодня он это докажет, взлетев вместе с тобой! Так что возвращайтесь в холд. Тебе надо принарядиться, чтобы быть достойным его красоты!

– Идем, Рут’!

«Я бы лучше посидел тут на солнышке», – ответил Рут’, гордо вышагивая слева от Джексома и легко поспевая за обоими.

– У нас во дворе тоже есть солнце, – заверил его Джексом, положив руку на макушку дракона, и заметил, как радостно засветились голубым его похожие на драгоценные камни фасетчатые глаза.

Молча шагая рядом с драконом и предводителем Форт-Вейра, Джексом поглядывал на впечатляющий утес Руат-холда, второй по старшинству человеческой обители на Перне. Он знал, что этот холд будет принадлежать ему, когда он повзрослеет или когда его опекун, лорд Лайтол, бывший ткач и бывший всадник, решит, что его подопечный достаточно поумнел… и если остальные лорды наконец перестанут ворчать из-за его неожиданно случившегося Запечатления малорослого дракона Рут’а. Джексом обреченно вздохнул, зная, что забыть о том мгновении ему не позволят никогда.

Не то чтобы ему этого хотелось, но Запечатление Рут’а повлекло за собой множество проблем для предводителей Бенден-Вейра Ф’лара и Лессы, для лордов и для него самого, поскольку ему не позволили стать настоящим всадником и жить в Вейре. Он вынужден был оставаться лордом Руатанским – иначе любой не имеющий своего холда сын любого влиятельного лорда сражался бы насмерть за освободившееся место. Но больше всего проблем он создал человеку, которому отчаянно желал доставлять лишь радость: своему опекуну лорду Лайтолу. Если бы Джексом хоть на мгновение задумался, прежде чем спрыгнуть на горячий песок площадки Рождений Бендена, чтобы помочь маленькому белому дракону расколоть прочную скорлупу, он понял бы, какую боль причинит лорду Лайтолу, постоянно напоминая ему, чего тот лишился со смертью своего коричневого Ларт’а. Пусть даже Ларт’ погиб за много Оборотов до рождения Джексома в Руат-холде, но память об этой жестокой трагедии осталась у Лайтола навсегда. Так, по крайней мере, неоднократно говорили мальчику, у которого часто возникала мысль: если так, то почему тогда Лайтол не возражал, когда предводители Вейров и лорды холдов решили, что Джексому следует попытаться вырастить маленького дракона в Руате?

Взглянув на скалы над холдом, Джексом заметил, что Лиот’, бронзовый дракон Н’тона, сидит нос к носу с Уилт’ом, старым коричневым сторожевым драконом. Интересно, подумал он, о чем говорят эти двое? О его Рут’е? О сегодняшнем испытании? Он заметил лениво описывавших спирали над драконами файров – огненных ящериц, их крошечных сородичей. Люди гнали скотину и скакунов из стойл и конюшен на пастбища к северу от холда. Над небольшими строениями вдоль ведущего в Большой двор склона и по обочинам главной дороги на восток поднимались струйки дыма. Слева от склона строились новые жилища: внутренние помещения Руат-холда считались небезопасными.

– Сколько у Лайтола воспитанников в Руат-холде, Джексом? – вдруг спросил Н’тон.

– Воспитанников? Никого, предводитель.

Джексом нахмурился. Н’тон наверняка знал это и сам.

– Почему? Тебе не хватает общества сверстников из благородных семейств.

– Ну… я достаточно часто бываю с лордом Лайтолом в других холдах.

– Я имел в виду не столько это, сколько твой здешний круг общения.

– У меня есть молочный брат Дорс и его приятели из селения.

– Да, верно.

В голосе предводителя Форт-Вейра послышалась нотка, заставившая Джексома поднять взгляд, но лицо Н’тона ничего не выражало.

– Часто в последнее время видишься с Фелессаном? Помню, как вы озорничали в Бенден-Вейре.

Джексом невольно покраснел до корней волос. Неужели Н’тону каким-то образом стало известно, что они с Фелессаном пробрались через дыру на площадку Рождений Бендена, чтобы вблизи взглянуть на яйца Рамот’ы? Вряд ли Фелессан хоть кому-то об этом рассказывал! Но Джексома часто тревожила мысль: не оттого ли, что он тогда дотронулся до маленького яйца, обитателю той скорлупы было суждено стать его драконом?

– Я его теперь почти не вижу. Да и времени у меня особо нет: надо заботиться о Рут’е, и все такое.

– Да, конечно, – кивнул Н’тон. Похоже, он собирался добавить что-то еще, но передумал.

Пока они шли дальше, Джексома одолевали мысли, не сказал ли он какую-нибудь глупость. Но его размышления прервал Трис, коричневый файр Н’тона, который, возбужденно щебеча, опустился на плечо предводителя Форт-Вейра, защищенное толстой подкладкой.

– Что такое? – спросил Джексом.

– Он слишком возбужден, чтобы я мог хоть что-то разобрать, – рассмеялся в ответ Н’тон и, успокаивающе бормоча, гладил шею малыша, пока Трис, прощебетав что-то в сторону Рут’а, не сложил крылья на спине.

«Я ему нравлюсь», – заявил Рут’.

– Ты нравишься всем файрам, – ответил Джексом.

– Да, я тоже это заметил, и не только сегодня, когда они помогали нам его купать, – кивнул Н’тон.

– Но почему? – Джексому всегда хотелось спросить об этом Н’тона, но ему не хватало смелости. К тому же ему не хотелось отнимать у предводителя Вейра драгоценное время глупыми вопросами. Но сегодня вопрос вовсе не казался глупым.

Н’тон повернул голову к своему файру, и мгновение спустя Трис, что-то быстро прощебетав, начал чистить переднюю лапу.

– Ему нравится Рут’, – усмехнулся Н’тон. – Это все, что он смог мне ответить. Рискну предположить, все дело в том, что Рут’ ближе к ним по размерам. Чтобы его увидеть, им не нужно отлетать назад на несколько драконьих ростов.

– Похоже на то, – задумчиво проговорил Джексом. – Как бы там ни было, файры слетаются к нему со всех сторон. Наверняка рассказывают ему самые невероятные истории, но он этому радуется, особенно когда меня нет рядом.

Они добрались до дороги и направились к ведущему в Большой двор склону.

– Одевайся побыстрее, хорошо, Джексом? Скоро должны появиться Лесса с Ф’ларом, – сказал Н’тон, проходя через большие ворота к массивной металлической двери холда. – Файндер в это время у себя?

– Должен быть.

Лишь когда Джексом и Рут’ свернули в сторону кухни и старых конюшен, мальчик вдруг начал беспокоиться из-за предстоящего испытания. Вряд ли Н’тон стал бы его обнадеживать, говоря, что юному лорду разрешат полететь с Рут’ом, не будь он уверен, что предводители Бенден-Вейра не станут возражать.

Как же Джексом был бы этому рад! К тому же он таким образом доказал бы раз и навсегда, что Рут’ – настоящий дракон, а не просто файр-переросток, как часто дразнил дракончика Дорс. Заодно Джексом смог бы отделаться и от Дорса. Сегодня ему впервые за целый Оборот не пришлось терпеть насмешки молочного брата, пока он купал Рут’а. Не то чтобы тот завидовал Джексому, что у него появился Рут’. С тех пор как Джексом себя помнил, Дорс всегда насмехался над ним. Пока не было Рут’а, Джексому удавалось скрываться в темных закоулках бесчисленных уровней Руата: Дорс не любил темноту и затхлые коридоры, предпочитая держаться от них подальше. Но когда появился Рут’, Джексом уже не мог попросту исчезнуть, чтобы избежать внимания Дорса. Он часто жалел, что обязан молочному брату слишком многим, по сути, своей жизнью. Если бы Дилана не родила Дорса за два дня до неожиданного появления на свет Джексома, он бы не прожил и нескольких часов. И потому, как учили мальчика Лайтол и арфист холда, он должен всем делиться с молочным братом. Судя по тому, что видел Джексом, Дорсу перепадало куда больше, чем ему самому. Будучи на полголовы выше и шире в кости, он вряд ли особо пострадал от того, что делился молоком своей матери. А теперь он тщательно следил, чтобы ему доставалось самое лучшее из того, чем наделяли Джексома.

Джексом весело помахал поварам, готовившим обед – как он надеялся, в честь его первого полета с Рут’ом. Вместе с белым драконом они прошли через ворота к старой конюшне, которую переоборудовали в их жилище. Хотя, впервые появившись в Руате полтора Оборота назад, Рут’ был совсем малышом, все понимали, что он быстро вырастет и в обычных покоях лорда внутри холда ему станет тесно. Поразмыслив, Лайтол решил, что старую конюшню со сводчатым потолком вполне можно приспособить в качестве спальни с рабочим кабинетом для Джексома и просторного вейра для маленького дракона. Мастер-кузнец Фандарел специально изготовил новую дверь, которую повесил с такой изобретательностью, что с ней вполне справлялись худощавый паренек и неуклюжий детеныш.

«Я посижу тут на солнышке, – сообщил Рут’ Джексому, просовывая голову в дверь. – Мое лежбище не подмели».

– Все слишком заняты уборкой к визиту Лессы, – усмехнулся Джексом, вспомнив ужас на лице Диланы, когда Лайтол сказал ей о прибытии госпожи Вейра. С точки зрения кормилицы, Лесса по-прежнему оставалась единственной чистокровной руатанкой, оставшейся в живых после предательского нападения Фэкса на холд двадцать с лишним Оборотов назад.

Войдя в свою комнату, Джексом сбросил мокрую рубашку. Вода в кувшине возле умывальника остыла, и он поморщился. Ему следовало быть таким же чистым, как и его дракону, но вряд ли он успеет воспользоваться горячими купальнями холда до появления предводителей Вейра, при котором ему полагалось присутствовать, так что он умылся мыльным песком и тепловатой водичкой.

«Они летят», – объявил Рут’ за мгновение до того, как старый Уилт’ и Лиот’ трубным ревом провозгласили прибытие гостей.

Подскочив к окну, Джексом успел заметить мелькнувшие в воздухе громадные крылья. Высадив своих всадников в большом внутреннем дворе, драконы Бендена, сопровождаемые возбужденными кричащими файрами, улетели на скалы. Поспешно вытершись, Джексом стащил мокрые штаны и быстро переоделся в новую нарядную одежду. Затем натянул специально изготовленные по этому случаю сапоги с пушистой меховой подкладкой, чтобы в полете ноги меньше мерзли. Он уже тренировался надевать упряжь, так что теперь справился с легкостью, несмотря на то что маленький дракончик нетерпеливо вертелся.

Когда они с Рут’ом вышли наружу, Джексома вновь охватила тревога. Что, если Н’тон ошибся? Что, если Лесса и Ф’лар решили подождать еще несколько месяцев, чтобы проверить, не вырастет ли Рут’ еще? Что, если Рут’у не хватит сил, чтобы его поднять? Что, если Рут’ пострадает из-за него?

«Ты не можешь причинить мне вреда, – ободряюще проворковал дракон. – Ты мой друг». Он ласково подтолкнул мальчика, обдав его лицо теплым сладковатым дыханием.

Джексом глубоко вздохнул, стараясь унять волнение. Лишь теперь он увидел людей на ступенях холда. Почему сегодня здесь столько народа?

«Не так уж их и много, – слегка удивленно заметил Рут’, оглядывая собравшихся. – И файры тоже слетелись на меня поглядеть. Я тут всех знаю. Как и ты».

Джексом понял, что дракон прав. Набравшись смелости, он расправил плечи и зашагал вперед.

Самыми важными гостями были, естественно, Ф’лар и Лесса. Присутствовал также Ф’нор, всадник коричневого Кант’а и супруг бедняжки Брекки, с ним у Джексома давно сложились хорошие отношения. Был, конечно, и Н’тон, предводитель Форт-Вейра, под чьей защитой находился Руат, а также мастер-арфист Перна Робинтон, рядом с которым Джексом с радостью увидел Менолли, девушку-арфистку, часто за него заступавшуюся. С некоторой неохотой он признал право находиться здесь в качестве представителей холдов лорда Сангела из Южного Болла и лорда Грожа из Форта.

Сперва Джексом нигде не мог найти лорда Лайтола, но потом Файндер подошел к Менолли, что-то ей сказал, и тут Джексом заметил своего опекуна. Он надеялся, что Лайтол все же отнесется к Рут’у всерьез, хотя бы в этот единственный раз.

Мальчик и дракон пересекли двор и остановились перед ступенями. Джексом положил правую руку на изящно изогнутую крепкую шею Рут’а и повернулся лицом к судьям. Приветственно помахав Рут’у, Лесса с улыбкой спустилась навстречу Джексому.

– Вижу, Рут’ заметно поправился с прошлой весны, – удовлетворенно заметила она. – Но тебе следует есть побольше. Лайтол, можно подумать, Дилана вообще его не кормит. У него же одни кожа и кости.

Только теперь Джексом понял, что стал ростом выше Лессы и ей приходится задирать голову, чтобы разговаривать с ним. Госпожа Бендена всегда казалась ему высокой, и его смущало, что теперь приходится смотреть на нее сверху вниз.

– Пожалуй, ты не отстаешь от Ф’лессана, а он с каждым разом, как я его вижу, становится все выше, – добавила она.

Джексом, заикаясь, начал бормотать извинения.

– Ерунда, Джексом, не стесняйся своего роста, – сказал Ф’лар, подходя к супруге.

Все его внимание было сосредоточено на Рут’е. Белый дракон слегка приподнял голову, чтобы глядеть прямо в глаза предводителю Вейра.

– А ты, Рут’, вырос на несколько ладоней выше, чем я мог надеяться, когда ты только вылупился! Твой друг, лорд Джексом, хорошо о тебе заботится. – Предводитель Бендена едва заметно подчеркнул титул, переведя взгляд с дракона на всадника.

Джексом поморщился: напоминание о неопределенном положении, которое он занимал, пришлось ему не по душе.

– Впрочем, сам ты вряд ли когда-нибудь сможешь сравниться статью с нашим добрым мастером-кузнецом, так что сомневаюсь, что ты окажешься для Рут’а чрезмерным бременем в полете: – Ф’лар оглянулся на остальных, стоявших на ступенях. – Рут’ в холке на целую голову выше любого скакуна. Да и крепче тоже.

– Какой у него теперь размах крыльев? – спросила Лесса, задумчиво хмуря брови. – Джексом, попроси его, пожалуйста, пусть он их расправит.

Лесса с легкостью могла попросить Рут’а сама, поскольку умела говорить с любым драконом. Ее любезность заметно приободрила Джексома, и он передал просьбу Рут’у. Возбужденно вращая глазами, белый дракон присел на задние лапы и развернул крылья. На его груди и плечах заиграли мышцы, переливаясь оттенками всех драконьих окрасов.

– Он сложен идеально, – заметил Ф’лар, ныряя под крыло и осматривая верхнюю сторону широкой прозрачной перепонки. – Спасибо, Рут’, – добавил он, когда белый дракон вежливо приподнял крыло. – Как я понимаю, ему так же не терпится взлететь, как и тебе?

– Да, предводитель, потому что он дракон, а все драконы летают!

Ф’лар посмотрел на мальчика, и Джексом затаил дыхание, испугавшись, не слишком ли дерзким был его поспешный ответ. Услышав смех Лессы, он обернулся к ней, но она смеялась не над ним и не над Рут’ом. Взгляд ее был устремлен на предводителя Вейра. Приподняв правую бровь, Ф’лар улыбнулся госпоже Вейра, и Джексому показалось, что им сейчас вовсе не до них с Рут’ом.

– Да, драконы летают, правда, Лесса? – тихо проговорил Ф’лар.

Джексому стало ясно, что речь идет о шутке, понятной только им двоим. Затем предводитель Вейра посмотрел на вершину скалы, откуда с пристальным интересом наблюдали за происходящим золотая Рамот’а, бронзовый Мнемент’ и двое коричневых, Кант’ и Уилт’.

– Что говорит Рамот’а, Лесса?

Лесса поморщилась:

– Ты же знаешь, она всегда говорила, что у Рут’а все будет хорошо.

Ф’лар взглянул на Н’тона, который улыбнулся в ответ, затем на Ф’нора, который пожал плечами в знак согласия.

– Что ж, решение принято единогласно, Джексом. Мнемент’ вообще не понимает, из-за чего вся эта суета. Так что забирайся, парень.

Ф’лар шагнул вперед, словно собираясь подсадить мальчика на шею белого дракона. С одной стороны, Джексом был рад, что самый известный на Перне предводитель Вейра вызвался ему помочь, но с другой – ему не понравилось, будто Ф’лар считает его неспособным сесть на дракона самостоятельно.

Его дилемму решил Рут’, сложив крылья и согнув левое колено. Джексом легко ступил на протянутую лапу и занял надлежащее место между двумя последними шейными выступами. У полноценного дракона их вполне хватало, чтобы человек мог надежно удержаться во время обычного полета, но Лайтол настоял, чтобы Джексом воспользовался для безопасности упряжью. Пристегивая ремни к металлическим петлям у себя на поясе, он тайком поглядывал на собравшихся, но никто не выказывал ни удивления, ни презрения по поводу его предосторожностей. Когда все было готово, мальчик вновь ощутил зарождающийся внутри холодок сомнения. Что, если Рут’ не сможет…

Джексом заметил ободряющую улыбку на лице Н’тона и увидел, как подняли руки в салюте мастер Робинтон и Менолли. Затем Ф’лар вознес над головой кулак, дав традиционный сигнал взлетать.

Джексом глубоко вздохнул:

– Полетели, Рут’!

Он ощутил, как взбугрились мышцы дракона, когда Рут’ слегка присел, напряг спину и сделал первый взмах громадными крыльями. Присев еще ниже, дракон оттолкнулся от земли мощными задними лапами с такой силой, что у Джексома невольно дернулась голова. Инстинктивно ухватившись за упряжь, мальчик стиснул ремни и ощутил, как могучие крылья поднимают их обоих все выше, мимо нижнего ряда окон и изумленных лиц обитателей холда, все быстрее и быстрее уносясь к вершинам, так что остальные ряды окон слились в глазах Джексома в сплошную полосу. Другие драконы расправили крылья, подбадривая Рут’а своим ревом. Вокруг кружили огненные ящерки, издавая звонкие трели. Джексом лишь надеялся, что они не напугают Рут’а или не окажутся у него на пути.

«Они рады видеть нас вместе в воздухе. Рамот’а и Мнемент’ счастливы, что могут наконец увидеть тебя верхом на мне. Ты ведь счастлив?»

Вопрос прозвучал почти умоляюще, и Джексом ощутил комок в горле. Он открыл рот, собираясь ответить, но бивший в лицо ветер срывал любые звуки с его губ.

– Конечно счастлив! С тобой я всегда счастлив! – весело крикнул он. – Я лечу с тобой, как мне и хотелось! Теперь все поймут, что ты настоящий дракон!

«Зачем ты кричишь?»

– Я счастлив! Почему бы мне не кричать?

«Я единственный, кто тебя слышит, и я слышу тебя прекрасно».

– Еще бы! За тебя я рад больше всего!

Они заложили вираж, и Джексом откинулся в противоположную сторону, затаив дыхание. Конечно, он бессчетное число раз летал до этого на драконе, но тогда он был пассажиром, обычно зажатым между двумя взрослыми. Теперь же он испытывал совершенно иное чувство: восхитительное, приятно пугающее и невероятно чудесное.

«Рамот’а говорит, ты должен крепче держаться ногами, будто верхом на скакуне».

– Я боялся помешать твоему дыханию. – Джексом крепко сжал ногами теплую шелковистую шею, воодушевленный ощущением безопасности.

«Вот так лучше. Моей шее ничего не сделается. Ты не можешь мне повредить. Ты мой всадник. Рамот’а говорит, нам нужно возвращаться». – В тоне Рут’а прозвучало явное недовольство.

– Возвращаться? Мы же только что взлетели!

«Рамот’а говорит, мне нельзя перенапрягаться. Но полет с тобой меня не напрягает. Именно этого мне хочется. Она говорит, что мы сможем с каждым днем летать чуть дольше. Мне это нравится».

Рут’ начал снижаться, заходя во двор со стороны юго-востока. Люди на дороге останавливались, глядя на них, и махали руками. Джексому казалось, будто он слышит радостные крики, но из-за ветра понять было трудно. Стоявшие во дворе следили за их полетом, вертя головами. Из всех окон на первых двух уровнях холда выглядывали многочисленные наблюдатели.

– Теперь им всем придется признать, что ты настоящий летающий дракон, Рут’!

Единственное, о чем жалел Джексом, – что полет оказался столь коротким. Что ж, решил он, с каждым днем он будет летать больше, и никакие Падения, пожары или туман не помешают ему совершать полеты каждый день, все дольше и дальше от Руата!

Внезапно его швырнуло вперед, и он ударился грудью о шейный гребень. Затормозив в воздухе, Рут’ аккуратно приземлился точно там же, откуда недавно взлетел.

«Извини, – покаялся Рут’. – Похоже, мне еще многому нужно научиться».

Джексом немного посидел, наслаждаясь радостью от пережитого. Он потер грудь, успокоил Рут’а, а затем увидел идущих к ним Ф’лара, Ф’нора и Н’тона. Лица всадников выражали одобрение. Но почему задумчив арфист? И почему хмурится лорд Сангел?

«Всадники говорят, что мы можем летать. Только их мнение важно», – сообщил Рут’.

Лицо лорда Лайтола вообще ничего не выражало, что несколько омрачило торжество Джексома, надеявшегося, что именно сегодня он, возможно, услышит хоть одно доброе слово от своего опекуна.

«Он никогда не сможет забыть Ларт’а», – тихо подсказал Рут’.

– Вот видишь, Джексом? Я тебе говорил! – крикнул Н’тон, когда трое всадников остановились рядом с Рут’ом.

– Да, было совсем нетрудно.

– Для первого полета просто превосходно, Джексом, – сказал Ф’лар, изучая Рут’а в поисках признаков усталости. – Ему совершенно нипочем.

– Этот малыш способен развернуться на кончике крыла! Не пытайся обходиться без упряжи, пока вы не привыкнете друг к другу, – добавил Ф’нор, пожимая Джексому руку как равному, за что мальчик был крайне благодарен.

– Ты ошибаешься, лорд Сангел, – послышался звонкий голос Лессы. – Никто никогда не сомневался, что белый дракон может летать. Мы просто откладывали это событие, пока не убедились, что Рут’ полностью вырос.

Ф’нор подмигнул Джексому. Н’тон скорчил гримасу, а Ф’лар возвел глаза к небу, демонстрируя безграничное терпение. Их поведение окончательно убедило мальчика, что его, Джексома Руатанского, действительно приняли в братство могущественных всадников Перна.

– Ты теперь всадник, парень, – подтвердил Н’тон.

– Да-а, – хмуро протянул Ф’лар. – Да, но это не значит, что уже завтра тебе можно летать куда угодно или попытаться уйти в Промежуток. Не все сразу. Надеюсь, ты это понимаешь? Вот и отлично! Тебе предстоит ежедневно тренировать Рут’а в полете. У тебя есть программа тренировок, Н’тон?

Ф’лар взял у Н’тона листок и передал Джексому.

– Нужно медленно и осторожно укреплять мышцы крыльев, слишком большая нагрузка опасна. Настанет момент, когда тебе потребуется скорость или маневренность, а плохо проработанные мышцы откажут! Слышал о той трагедии в Плоскогорье? – Ф’лар сурово взглянул на мальчика.

– Да, предводитель. Файндер мне рассказывал.

Джексом не стал говорить, что Дорс со своими дружками никогда не давал ему забыть о несчастном парнишке, который разбился насмерть на горных склонах, не рассчитав сил своего молодого дракона.

– На тебе теперь лежит двойная ответственность, Джексом. – за Рут’а и за твой холд.

– Да, предводитель. Я понимаю, предводитель.

Рассмеявшись, Н’тон хлопнул Джексома по колену:

– Могу поспорить, юный лорд Джексом понимает ситуацию досконально!

Ф’лар повернулся к предводителю Форт-Вейра, удивленный его тоном. Джексом затаил дыхание. Неужели предводители Вейра говорят не подумав? Лорд Лайтол всегда требовал от него сперва думать, а потом уже открывать рот.

– Я прослежу за обучением Джексома, Ф’лар. И за его чувство ответственности можешь не беспокоиться – оно у него в крови, – продолжал Н’тон. – И, с твоего разрешения, я научу его летать в Промежутке, когда почувствую, что он к этому готов. Думаю, – он махнул рукой в сторону споривших с Лессой лордов, – чем меньше об этом будут знать, тем лучше.

Н’тон и Ф’лар переглянулись, и Джексом ощутил повисшую в воздухе легкую напряженность. Внезапно с вершины послышался рев Мнемент’а, а затем Рамот’ы.

– Они согласны, – негромко проговорил Н’тон.

Ф’лар слегка покачал головой, отбросив падавшую на глаза прядь волос.

– Это же очевидно, Ф’лар. Джексом вполне заслуживает стать всадником, – тем же убедительным тоном проговорил Ф’нор.

– В конечном счете это вопрос ответственности Вейра. Но решать не лордам. К тому же Рут’ – дракон из Бендена.

– Ответственность – самое главное. – Ф’лар хмуро взглянул на двоих всадников, затем на Джексома, который не вполне понимал, о чем они говорят, кроме того, что речь идет о нем и Рут’е. – Что ж, ладно. Его следует обучить полетам в Промежутке. Иначе, полагаю, он в любом случае попытается сам. Так ведь, юный Джексом? Все-таки в его жилах течет руатанская кровь.

– Предводитель?.. – Джексом не мог поверить своему счастью.

– Нет, Ф’лар, Джексом не стал бы пробовать сам, – ответил Н’тон, в голосе которого прозвучали странные нотки. – В том-то и проблема. Похоже, Лайтол несколько перестарался.

– Объясни, – коротко бросил Ф’лар.

Ф’нор поднял руку.

– А вот и сам Лайтол, – быстро предупредил он.

– Лорд Джексом, не мог бы ты отвести своего друга в его вейр, а потом присоединиться к нам в Главном зале?

Лорд-управляющий вежливо поклонился всем присутствующим. У него начала подергиваться щека. Поспешно повернувшись, он направился назад к лестнице.

«Мог бы хоть что-нибудь сказать про мой полет, – подумал Джексом, с грустью глядя на широкую спину опекуна. – Видно, не захотел».

Н’тон снова хлопнул мальчика по колену и, когда тот взглянул на предводителя Форт-Вейра, подмигнул ему.

– Ты хороший парень, Джексом, и хороший всадник, – сказал он и неторопливо двинулся следом за остальными всадниками.

– Скажи-ка, Лайтол, не угостят ли нас случайно бенденским вином по столь торжественному случаю? – прозвучал на весь двор голос мастера-арфиста.

– Неужели кто-то посмел бы угостить тебя чем-то иным? – рассмеялась Лесса.

Поднявшись по лестнице, они вошли в двери зала. Джексом смотрел им вслед. Огненные ящерки, громко крича, перестали порхать в воздухе и устремились в сторону входа в холд, едва не задев в проеме высокого арфиста.

Эта картина слегка подняла настроение Джексому, и они с Рут’ом направились в сторону их жилища. Взглянув на окна, он увидел, что зрители расходятся. Он искренне надеялся, что Дорс и его дружки видели все с начала до конца, видели, как Ф’нор сжал его руку и как он разговаривал с тремя самыми важными всадниками на всем Перне. Теперь, когда Джексому собирались разрешить летать с Рут’ом в Промежутке, Дорсу придется вести себя осмотрительнее. «Этого Дорс уж точно не ожидал, – подумал мальчик. – До чего же здорово, что Н’тон предложил такое! Когда Дорс об этом узнает, ему ничего не останется, как проглотить горькую пилюлю!»

Издав самодовольное гудение, будто в ответ на его мысли, Рут’ прошагал во двор старой конюшни и опустил левое плечо, дав Джексому возможность спешиться.

– Мы теперь можем улететь отсюда, когда захотим, Рут’. А потом сможем летать и в Промежутке, в любое место на Перне. Ты сегодня превосходно летал, и уж прости, что я оказался столь неумелым всадником, что отбил тебе всю шею. Я научусь, вот увидишь!

Глаза Рут’а любовно блеснули голубым, и он последовал за Джексомом в вейр. Мальчик продолжал рассказывать дракону, как чудесно тот летал, как уверенно держался в воздухе и так далее, сметая пыль и частички отмершей шкуры, накопившиеся на лежбище Рут’а за ночь. Дракон устроился поудобнее, подставил голову Джексому для ласки. Мальчик послушно начал ее почесывать, отчего-то не испытывая особого желания спешить на празднество, где отсутствовал настоящий почетный гость.

* * *

Предупрежденный криками файров, Робинтон быстро прижался к правой створке больших металлических дверей, прикрыв лицо ладонями. Ему достаточно часто доводилось оказываться в центре их лихорадочной активности, и он научился осторожности. Впрочем, в мастерской арфистов благодаря заботам Менолли файры вели себя вполне пристойно. Арфист усмехнулся, услышав удивленный негодующий возглас Лессы. Ощутив ветерок от крыльев пролетевших файров, он остался стоять на месте, уверенный, что они тут же вылетят обратно – как и случилось. Послышался голос лорда Грожа, призывавшего к порядку свою маленькую королеву Мергу, а затем арфиста отыскал его бронзовый Заир, который опустился на его плечо, возмущенно вереща, будто Робинтон намеренно пытался от него спрятаться.

– Ну-ну, успокойся! – Робинтон погладил пальцем взволнованного бронзового, и тот в ответ нежно потерся головой о его щеку. – Я тебя никогда не брошу, и ты сам прекрасно это знаешь. Ты тоже летал с Джексомом?

Заир перестал возмущаться и радостно защебетал, а затем, изогнув шею, выглянул во двор. Робинтону стало любопытно, что привлекло файра, и, наклонившись, он увидел шагающего в сторону старой конюшни Рут’а. Арфист вздохнул. Он почти жалел, что Джексому разрешили летать с Рут’ом. Как он и ожидал, лорд Сангел по-прежнему решительно выступал против того, чтобы мальчик пользовался привилегиями всадника. К тому же Сангел был не единственным из старшего поколения лордов, кто оспаривал подобное право. Робинтон считал, что ему удалось склонить на свою сторону Грожа, но, с другой стороны, Грож отличался большим умом, нежели Сангел. К тому же у него имелся свой файр, отчего он был настроен к Джексому и Рут’у более благосклонно. Робинтон не мог вспомнить, почему у Сангела нет файра – то ли потому, что он не пожелал запечатлеть огненную ящерку, то ли потому, что не сумел. Надо бы спросить Менолли. Красотка, ее королева, скоро должна отложить яйца. Хорошо, что у его помощницы файр-королева и он может распределять яйца так, чтобы это пошло на пользу всем.

Он подождал еще немного, растроганный увиденным. Между Джексомом и Рут’ом возникла некая аура незащищенности и ранимости, любви и желания защитить друг друга. Джексома мир встретил в свое время не слишком гостеприимно: его извлекли из чрева мертвой матери, а отец полчаса спустя был смертельно ранен во время поединка. Вспомнив, что рассказали ему Н’тон и Файндер незадолго до полета Джексома, Робинтон обругал себя. Он явно не уделял мальчику должного внимания. Лайтол, несмотря на всю свою толстокожесть, вполне мог бы прислушаться к его намекам, особенно если это касалось блага Джексома. Но у мастера-арфиста Перна было чересчур много дел, и даже помощь Менолли и Сибелла не спасала. Заир чирикнул и потерся головой о его подбородок.

Усмехнувшись, Робинтон погладил файра. Огненные ящерки были длиной не больше мужской руки и не столь умны, как драконы, но были прекрасны в роли компаньонов, а иногда оказывались полезны.

Пожалуй, стоит присоединиться к остальным и подумать, как получше подступиться к Лайтолу. Юный Джексом прекрасно вписывался в планы арфиста.

– Робинтон! – позвал его Ф’нор с порога небольшого зала для приемов. – Давай быстрей! Твоя репутация в опасности!

– Моя… что? Уже иду!

Длинные ноги арфиста внесли его в зал, пока он заканчивал фразу. По улыбкам стоявших возле уставленного бутылями с вином стола он сразу же понял, в чем дело.

– Ага! Решили меня подловить! – воскликнул он, театральным жестом показывая на вино. – Что ж, вне всякого сомнения, я сумею сохранить свою репутацию! Если, конечно, на бутылках верные этикетки, Лайтол.

Рассмеявшись, Лесса взяла бутылку и показала собравшимся, затем налила бокал темно-красного вина и протянула его Робинтону. Сознавая, что все взгляды устремлены на него, арфист с важным видом шагнул к столу.

Он поймал взгляд Менолли. Девушка едва заметно подмигнула ему, чувствуя себя совершенно свободно в столь избранном обществе. Как и маленький белый дракон, она была готова к самостоятельному полету. Прошло немало Оборотов с тех пор, как она появилась в мастерской арфистов, неуверенная в себе, обидно недооцененная девочка из замкнувшегося на себе Морского холда. Робинтон понимал, что скоро ему придется отослать ее из Дома арфистов, дав возможность самостоятельно строить свою судьбу.

Арфист продемонстрировал мастерскую дегустацию вина, поскольку именно этого от него и ожидали. Он изучил цвет вина на просвет в лучах падавшего в окно солнца, глубоко вдохнул аромат, затем чуть пригубил напиток и со знанием дела влил вино в рот.

– Гм… да, неплохо. Сорт распознается без труда, – слегка высокомерно проговорил он.

– Ну? – требовательно спросил лорд Грож, засунув за широкий пояс толстые пальцы и раздраженно покачиваясь на пятках.

– Вино не терпит спешки!

– Либо ты знаешь, либо нет, – скептически фыркнул Сангел.

– Конечно знаю. Бенденское урожая одиннадцать Оборотов назад – так, Лайтол?

В зале наступила тишина. Робинтона удивило выражение лица Лайтола – неужели тот до сих пор не пришел в себя после полета Джексома на драконе? Нет, щека у него уже не дергалась.

– Я прав, – медленно проговорил Робинтон, обвиняюще нацелив палец на лорда-управляющего. – И ты это знаешь, Лайтол. Если точнее, это поздний отжим, поскольку вино хранит приятный вкус винограда. Более того, оно из первой поставки из Бендена, которую ты сумел вытянуть из старого лорда Райда, сославшись на руатанскую кровь госпожи Лессы. – Он изменил голос, подражая густому баритону Лайтола: – «Госпоже Перна, когда она посещает свой родной холд, следует подносить бенденское вино!» Я не прав, Лайтол?

– Прав во всех отношениях, – признал Лайтол, издав нечто подозрительно похожее на сдавленный смешок. – Во всем, что касается вин, ты непогрешим, мастер-арфист.

– Какое облегчение! – Ф’лар хлопнул арфиста по плечу. – Я бы не вынес, если бы с твоей репутацией что-нибудь случилось, Робинтон.

– Вполне подходящее вино, чтобы отпраздновать сегодняшнее событие. За Джексома, юного лорда Руат-холда и гордого всадника Рут’а!

Робинтон понимал, что ставит тем самым дракона наравне с домашней живностью, но вряд ли имело смысл скрывать, что, хотя Джексом был избранным лордом Руат-холда, он вместе с тем, несомненно, являлся драконьим всадником. Лорд Сангел закашлялся, прежде чем пригубить вино, а судя по хмурому взгляду Лессы, она предпочла бы услышать иной тост.

Снова откашлявшись, лорд Сангел, как и ожидал Робинтон, ринулся в атаку.

– Да, кстати, стоит разобраться, в какой степени юный Джексом является всадником. Мне ясно дали понять во время Запечатления, – Сангел небрежно махнул рукой в сторону конюшни, – что тот малыш долго не проживет. Лишь потому я тогда не стал возражать.

– Мы вовсе не собирались преднамеренно вводить тебя в заблуждение, лорд Сангел, – раздраженно бросила Лесса.

– Никаких проблем не будет, – дипломатично заметил Ф’лар. – У нас в Вейре вполне хватает больших драконов, так что сражаться ему не придется.

– Нам точно так же вполне хватает хорошо обученных мужчин благородных кровей, которые могли бы владеть холдом. – Сангел воинственно выпятил челюсть.

«Наконец-то старик Сангел подошел к самой сути», – с благодарностью подумал Робинтон.

– Благородной, но не руатанской, – возразила Лесса, и ее серые глаза вспыхнули. – Я лишь потому отказалась от своих прав на этот холд, став госпожой Вейра, что уступила их единственному оставшемуся в живых мужчине руатанской крови, Джексому! Пока я жива, я не позволю, чтобы Руат стал наградой в кровавом поединке юных сыновей лордов со всего континента. Джексом остается избранным лордом Руат-холда и никогда не станет всадником боевого дракона.

– Я просто хотел все окончательно прояснить, – сказал Сангел, избегая ледяного взгляда Лессы. – Но тебе следует признать, госпожа Вейра, что полеты на драконах, как их ни ограничивай, могут быть опасны. Я слышал про того парня в Плоскогорье…

– За Джексомом постоянно будут присматривать, – пообещал Ф’лар, бросив предупреждающий взгляд на Н’тона. – И он никогда не отправится сражаться с Нитями. Это в самом деле слишком опасно.

– Джексом по натуре очень осторожен, – включился в спор Лайтол, – и я хорошо обучил его. Он знает свои обязанности.

Робинтон увидел, как поморщился Н’тон.

– Он и впрямь чересчур осторожен, Н’тон? – спросил Ф’лар, тоже заметивший выражение лица предводителя Форт-Вейра.

– Возможно, – тактично ответил Н’тон и, словно извиняясь, кивнул Лайтолу. – Или, скорее, он чересчур замкнут. Не хочу никого обидеть, Лайтол, но сегодня я заметил, что парнишка… сторонится других. Наверняка в том числе и потому, что у него есть собственный дракон. Поскольку его сверстникам не позволяют запечатлеть огненных ящериц, мальчишкам из холда не понять его проблем.

– Что, Дорс опять его донимал? – спросил Лайтол, глядя на Н’тона и задумчиво потягивая губу.

– То есть для тебя это не новость? – Н’тон облегченно вздохнул.

– Нет, конечно. Именно потому, Ф’лар, я и настаивал на том, чтобы позволить мальчику летать. Тогда он сможет бывать в холдах, где есть мальчики его возраста, равные ему по положению.

– Но ведь у тебя же есть воспитанники? – воскликнула Лесса, окидывая взглядом зал, словно в поисках юных холдеров.

– Я как раз собирался отдать Джексома на пол-Оборота на воспитание, когда он запечатлел дракона. – Лайтол рубанул рукой в воздухе, давая понять, что его планам не суждено сбыться.

– Я против того, чтобы Джексом отправился на воспитание за пределы Руата, – нахмурилась Лесса. – Учитывая, что он последний в роду…

– Я тоже против, – кивнул Лайтол. – Но воспитанниками положено обмениваться.

– Вовсе не обязательно. – Лорд Грож хлопнул Лайтола по плечу. – Собственно, я бы с радостью отказался от этого обычая. У меня есть парнишка, ровесник Джексома, которого я собираюсь отдать на воспитание, и я с удовольствием не брал бы взамен никого другого. Когда я вижу, сколько сил ты вложил в то, чтобы поставить Руат на ноги и сделать его процветающим, Лайтол, мне становится ясно, что ты сумеешь научить парня надлежащим образом править холдом. Если, конечно, ему будет чем править, когда он достигнет совершеннолетия.

– И это еще один вопрос, которого я хотел бы коснуться. – Лорд Сангел шагнул к Ф’лару, взглядом ища поддержки у Грожа. – Что делать нам, лордам холдов?

– В смысле? – переспросил Ф’лар, на мгновение сбитый с толку.

– С младшими сыновьями, – услужливо подсказал Робинтон. – Для них больше не осталось холдов в Южном Болле, Форте и Исте – там, где у лордов самые большие семейства и множество подающих надежды отпрысков мужского пола.

– Южный континент, Ф’лар! Когда мы сможем открыть для себя Южный континент? – спросил Грож. – Как насчет Торика, оставшегося в Южном холде? Может, ему пригодится какой-нибудь сильный, энергичный и тщеславный паренек? Или двое-трое?

– На Южном континенте живут Древние, – сурово проговорила Лесса. – От них там никакого вреда, поскольку землю защищают личинки.

– Я помню, где живут Древние, госпожа Вейра, – заметил Грож, подняв брови. – Самое подходящее для них место. Они нас никак не беспокоят, делают что хотят, не заставляют страдать честной народ.

В его голосе, как отметил про себя Робинтон, не чувствовалось желчности, что выглядело достойным похвалы, учитывая, сколь серьезно пострадал Форт-холд от безответственного правления Т’рона в Форт-Вейре.

– Суть в том, что Южный континент достаточно велик и засеян личинками, так что вне зависимости от того, сражаются Древние с Нитями или нет, никакого серьезного ущерба быть не может.

– Ты когда-нибудь оказывался за пределами своего холда во время Падения Нитей? – спросил Ф’лар лорда Грожа.

– Я? Нет уж! Я что, сумасшедший? Но понимаешь, эта орава мальчишек, готовых драться по любому поводу… Хоть они и дерутся на кулаках и я держу все оружие тупым, шума от них столько, что порой мне хочется убраться в Промежуток или куда подальше… Я понимаю тебя, предводитель, – мрачно добавил Грож, похлопывая пальцами по широкому поясу. – Да, все и в самом деле непросто. Мы не приспособлены к тому, чтобы жить без холдов. Торик вообще не собирается расширять свои владения? Но с юными наследниками тоже ведь надо что-то делать. И не только в моем холде – да, Грож?

– Если мне будет позволено предложить… – поспешно вмешался Робинтон, увидев, как Ф’лар не решается ответить. Судя по тому, что предводитель Вейра с готовностью дал ему знак продолжать, он, похоже, был даже благодарен арфисту. – В общем, пол-Оборота назад у Бенелека, пятого сына лорда Грожа, возникла мысль усовершенствовать орудия для сбора урожая. Мастер-кузнец Форта предположил, что этим может заинтересоваться Фандарел, и оказался прав. Юный Бенелек отправился в Телгар, чтобы пройти специальную подготовку, и заодно уговорил отправиться с ним одного из сыновей лорда Плоскогорья, тоже имеющего склонность к технике. Короче говоря, теперь в цехе кузнецов восемь сыновей лордов и трое ребят из других цехов, проявивших талант к кузнечному ремеслу.

– И что ты предлагаешь, Робинтон?

– Безделье – вот источник всех пороков. Мне бы хотелось видеть особую группу молодых людей, отобранных из всех холдов и мастерских, которые обменивались бы полезными идеями, а не взаимными оскорблениями.

– Им нужна земля, чтобы ею править, а не какие-то идеи, – проворчал Грож. – Что насчет Южного?

– Над этим решением наверняка стоит подумать, – небрежно сказал Робинтон, игнорируя настойчивость Грожа. – Древние не будут жить вечно.

– Если честно, лорд Грож, мы никоим образом не против распространения холдов на Южном континенте, – проговорил Ф’лар. – Просто…

– Нужно выбрать подходящее время, – закончила за него Лесса, когда он запнулся.

Глаза ее странно блеснули, и арфист понял, что у нее есть и другие соображения.

– Надеюсь, нам не придется ждать до конца этого Прохождения, – язвительно заметил Сангел.

– Нет, лишь пока не минует непосредственная опасность. Мы сдержим слово, – сказал Ф’лар. – Если вспомнишь, Вейры согласились заняться исследованием Южного континента…

– Вейры также согласились с тем, что нужно избавиться от Нитей и Алой Звезды, – раздраженно бросил Сангел.

– Ф’нор и Кант’ все в шрамах после встречи с Алой Звездой, – напомнила Лесса, возмущенная нападками на Вейры.

– Госпожа Вейра, Ф’лар, Ф’нор, я никого не хотел обидеть, – пробормотал Сангел, не слишком искусно скрывая недовольство.

– Еще один повод, почему весьма полезно обучать юные умы. Пусть открывают для себя новые пути и обычаи, – сказал Робинтон, умело отвлекая лорда Сангела.

Мастер-арфист был доволен тем, как повел себя Сангел. Недавно он напомнил Ф’лару и Лессе, что старые лорды упрямо остаются в убеждении, будто всадники, имей они такое желание, могли бы выжечь Нити в их обиталище на Алой Звезде, навсегда покончив с угрозой, вынуждавшей людей прятаться в толще скал. Робинтон, однако, счел уже сказанное достаточным и быстро сменил тему.

– Мой архивариус, мастер Арнор, почти ослеп, занимаясь расшифровкой рассыпающихся пергаментов с записями. Он вполне справляется, но порой мне кажется, что он вообще не понимает, что именно он спасает, и потому, сам того не ведая, неверно толкует выцветшие слова. Фандарел тоже об этом говорит, он убежден, что некоторые загадки старых записей порождены ошибками при копировании. Будь у нас знающие переписчики…

– Мне бы хотелось, чтобы этому поучился Джексом, – сказал Лайтол.

– Я надеялся, что ты предложишь.

– Ты обещал забрать на воспитание моего сына, Лайтол, – заволновался Грож. – Не отказывайся.

– Ну, если Джексом…

– А почему бы не совместить и то и другое, – вмешался Робинтон. – Можно взять мальчиков его возраста и положения, и пусть воспитываются здесь, в Руате. Джексом должен учиться править холдом и достойно держаться с лордами. Но при этом он будет набираться опыта в общении с ребятами иного положения и происхождения.

– Пир после голода? – проговорил Н’тон столь тихо, что его услышали только Робинтон и Менолли. – Кстати, о пирах – вот и наш почетный гость!

Джексом нерешительно остановился на пороге и лишь после паузы, вспомнив о надлежащих манерах, поклонился собравшимся.

– С Рут’ом все в порядке, Джексом? – мягко спросила Лесса, жестом предлагая мальчику сесть рядом с ней.

– Да, Лесса.

– А мы тут тоже кое-что решили, – продолжала она и тут же улыбнулась, увидев его встревоженный взгляд.

– Ты ведь знаешь моего сына Хорона? Твоего сверстника? – спросил Грож.

Джексом удивленно кивнул.

– В общем, он будет воспитываться здесь. За компанию с тобой.

– И возможно, другие мальчики тоже, – добавила Лесса. – Как тебе?

Робинтон заметил, как недоверчиво расширились глаза Джексома. Юный лорд перевел взгляд с Лессы на Грожа, затем на Лайтола, который торжественно наклонил голову.

– А когда Рут’ освоится с полетами – как насчет того, чтобы наведаться в мою мастерскую, где я смогу научить тебя тому, чего не знает Лайтол? – спросил арфист.

Джексом снова посмотрел на своего опекуна.

– Неужели это все правда? – В голосе мальчика слышались неподдельное облегчение и радость.