Пиршество по случаю Запечатления, Бенден-Вейр, вечер

Брекке казалось, будто она вышла на свет из подземелий самого глубокого в мире холда. И путь ей показал Берд. Воспоминание заставило содрогнуться. Если она соскользнет туда снова…

В то же мгновение она почувствовала, как пальцы Ф’нора сжимают ее руку, ощутила прикосновение мыслей Кант’а и услышала щебет двух файров.

Берд увел Брекку с площадки Рождений к Ф’нору и Маноре, чей крайне усталый и печальный вид поразил ее до глубины души. Она пыталась говорить, но ей не дали. Ф’нор отнес ее к себе в вейр. И теперь она улыбалась, глядя на склоненное над ней обеспокоенное лицо любимого – да, теперь она могла его так называть. От крыльев носа Ф’нора к уголкам рта пролегли глубокие морщины, под покрасневшими глазами темнели круги, обычно аккуратно зачесанные на высокий лоб волосы свисали маслянистыми прядями.

– Как же ты изменился, любовь моя, – хрипло проговорила она, и собственный голос показался ей чужим.

Издав похожий на рыдание стон, Ф’нор обнял ее – сперва нежно, словно боясь причинить ей боль, но, почувствовав, как она сжимает его в объятиях, с радостью ощущая под пальцами его мощную спину, он сжал ее так, что едва не раздавил, и она вскрикнула, прося быть осторожнее.

Он зарылся в ее волосы, в порыве радостного облегчения коснувшись губами шеи.

– Мы думали, что потеряли и тебя тоже, Брекка, – раз за разом повторял он на фоне торжествующего рева Кант’а.

– У меня что-то случилось с головой, – дрожащим голосом призналась она, зарываясь лицом в его грудь, ей хотелось слиться с ним воедино. – Будто мой разум утратил власть над телом. Ох, Ф’нор… – проговорила она, выплескивая накопившееся горе и тоску, – я даже возненавидела Кант’а!

По щекам Брекки текли слезы. И без того ослабевшее тело сотрясалось от рыданий. Ф’нор прижал ее к себе, поглаживая по плечам, потом испугался, что судороги разорвут ее на части, и подозвал Манору.

– Ей нужно выплакаться, Ф’нор. Облегчить душу.

Озабоченность на лице Маноры, ее манера беспокойно сплетать пальцы странным образом успокаивали Ф’нора. Он видел, как она ухаживала за Бреккой, с трудом пытаясь сохранять обычную для нее невозмутимую безмятежность. И он был ей благодарен за то, что она возражала против повторного Запечатления, хотя и сомневался, что мать знает, почему противится он сам. А может, она и знала. От спокойного отстраненного взгляда Маноры мало что могло укрыться.

Хрупкое тело Брекки дрожало как в лихорадке, терзаемое болью утраты. Огненные ящерицы встревоженно порхали вокруг, в реве Кант’а слышались жалобные нотки. Брекка судорожно сжимала плечи Ф’нора, рыдания не давали ей говорить.

– Она не перестанет, Манора. Не перестанет.

– Дай ей пощечину.

– Пощечину?

– Да, пощечину.

Манора перешла от слов к делу, несколько раз ударив Брекку по щекам, прежде чем Ф’нор успел прикрыть ее лицо.

– А теперь – в бассейн, вместе с ней. Пусть теплая вода расслабит мышцы.

– Вовсе незачем было ее бить, – рассерженно бросил Ф’нор.

Брекка судорожно вздохнула, почувствовав, как ее опускают в теплую воду. Тело ее постепенно расслабилось, она перестала всхлипывать, и Манора, насухо вытерев ее подогретым полотенцем, велела Ф’нору снова укутать девушку шкурами.

– Ей теперь нужно поесть, Ф’нор. Да и тебе тоже, – сурово напомнила Манора. – И не забудь, что у тебя есть и другие обязанности. Сегодня День Запечатления.

Ф’нор раздраженно фыркнул. На губах Брекки появилась слабая улыбка.

– Вряд ли ты вообще от меня отходил, после того как…

– Мы с Кант’ом все время были с тобой, Брекка, – перебил он, отводя волосы с ее лба с таким видом, будто сейчас это было самое важное.

Брекка перехватила его руку, и он посмотрел ей в глаза.

– Я чувствовала рядом вас обоих, даже когда мне больше всего хотелось умереть. – Внезапно она ощутила нарастающую злость. – Но как вы посмели заставить меня выйти на площадку Рождений, к другой королеве?

Кант’ протестующе заворчал. Брекка увидела в не задернутом занавеской проходе обращенную к ней голову дракона, его блеснувшие глаза и на удивление нездоровый зеленый оттенок шкуры.

– Мы не хотели. Это была идея Ф’лара… и Лессы. Они страшно боялись тебя потерять и думали, что это сможет помочь.

Брекке вновь показалось, будто она падает в бескрайнюю пропасть, раздираемая жгучей болью утраты, о которой она изо всех сил пыталась забыть.

«Нет!» – послышался мысленный вопль Кант’а.

К ее шее и лицу прижались два теплых тельца файров, излучая почти физически ощутимую нежность и тревогу.

– Брекка! – вырвал ее из бездны полный ужаса и отчаяния крик Ф’нора, показавшийся громче рева дракона.

– Не оставляй меня! Не оставляй меня одну! Я этого не вынесу, даже на мгновение! – взмолилась она.

«Я здесь», – сообщил Кант’. Ф’нор крепко сжал ее в объятиях. Две ящерки эхом повторили слова коричневого дракона, и мысли их были полны решимости, словно они превратились в оружие, способное защитить от жуткой боли.

– Гралл и Берд обо мне заботятся, – прошептала она.

– Еще бы! – Казалось, Ф’нора злит сама мысль, что в этом можно усомниться.

– Нет… в смысле, они мне об этом говорят.

Ф’нор посмотрел ей в глаза, слегка ослабив объятия.

– Да, они учатся… потому что любят.

– Ф’нор… если бы я не запечатлела в тот день Берда, что бы сейчас со мной было?

Ф’нор не ответил, молча прижимая к себе Брекку, пока в вейр не вошла Миррим с нагруженным подносом в руках. Вокруг весело порхали ее ящерки.

– Мне помогала готовить Манора, Брекка, – строго проговорила девочка. – Ты же знаешь, какая она придирчивая. Так что съешь весь этот бульон без остатка и выпей снотворное снадобье. Выспись как следует, и сразу почувствуешь себя лучше.

Брекка озадаченно уставилась на девочку, которая, ловко оттеснив Ф’нора, подложила ей под спину подушки, повязала на шею салфетку и начала вливать ей в рот крепкий бульон из мяса цеппи.

– Можешь на меня не таращиться, Ф’нор Бенденский, – сказала Миррим, – и ешь то, что я принесла, пока не остыло. Я приготовила тебе грудку цеппи с пряностями, так что не дай первоклассному блюду пропасть впустую.

Улыбнувшись, Ф’нор покорно встал. Своими манерами девочка напоминала ему одновременно и Манору, и Брекку.

К удивлению Брекки, бульон оказался восхитительным на вкус, согрев желудок и утолив чувство голода, которое она осознала лишь сейчас. Она выпила снотворное снадобье, хотя сок плодов лунного дерева не мог полностью скрыть горький привкус.

– Ф’нор, ты что, решил вконец довести несчастного Кант’а до того, что он скоро превратится в стража порога? – спросила Миррим, укладывая Брекку в постель. – Слишком жалкий у него вид для коричневого.

– Но он же ел… – виновато начал Ф’нор.

– Ха! – бросила Миррим, точь-в-точь как Лесса.

«Придется основательно взяться за это дитя», – рассеянно подумала Брекка, но охватившая все тело слабость не позволяла пошевелиться.

– А ну поднимай эту ленивую груду коричневых костей с лежбища и отправляй к месту кормежки, Ф’нор. И побыстрее. Скоро все соберутся на пиршество, а ты сам знаешь, как действует на аппетит простого народа вид кормящегося дракона. Давай, иди. И ты, Кант’, с ним.

Последнее, что успела увидеть Брекка, когда Ф’нор покорно последовал за Миррим из спальни, – удивленный взгляд Кант’а, которого девочка крепко ухватила за ухо и потащила за собой.

Они оставляют меня, с внезапным ужасом подумала Брекка. Оставляют одну…

«Я с тобой», – тотчас же успокоил ее Кант’.

Две ящерки нежно прижались с обеих сторон к ее голове.

«И я», – сообщила Рамот’а. «Я тоже», – добавил Мнемент’, и к их мысленным голосам присоединились другие – тихие, но явственные.

– Ну вот, – с немалым удовлетворением заявила Миррим, вернувшись в спальню. – Они сейчас поедят и вернутся.

Она прошлась по комнате, прикрывая корзинки со светильниками, чтобы их сияние не мешало спать.

– Ф’нор говорит, тебе плохо оставаться одной, так что дождусь его возвращения.

«Я не одна», – хотела ответить Брекка, но глаза ее закрылись, и она провалилась в глубокий сон.

* * *

Лесса окинула взглядом Чашу Вейра и ряды столов, за которыми сидели задержавшиеся по окончании пиршества гости, и искренне пожалела, что не может чувствовать себя столь же свободно. Рожденные в холдах и мастерских родители новых всадников, сами мальчишки, ласкавшие своих дракончиков, даже обитатели Вейра – все они весело переговаривались и смеялись, и ни у кого не возникало поводов для печали или скорби. А Лессу мучила беспричинная тоска, от которой она никак не могла избавиться.

Брекка пришла в себя, к ней вернулся рассудок, несмотря на слабость. Ф’нор смог оставить ее достаточно надолго, чтобы поесть вместе с гостями. К Ф’лару возвращались силы, и он наконец признал, что ему следует передать часть своих новых обязанностей другим всадникам. И даже Лайтол, пребывавший в абсолютном расстройстве с того момента, как Джексом запечатлел белого дракончика – как такое вообще могло случиться? – ухитрился напиться в стельку благодаря мягкой поддержке постоянно подливавшего Робинтона.

Теперь оба распевали песенку весьма неприличного содержания, которую мог предложить только арфист. Лорд-управляющий Руатом все время сбивался с ритма, но у него оказался удивительно приятный тенор. Отчего-то Лессе казалось, что он должен петь басом, лучше подходившим к его мрачной натуре.

Она погоняла по тарелке остатки сладкого пирога. Помощницы Маноры превзошли самих себя – птиц нафаршировали забродившими плодами и хлебом, убрав специфический вкус, который часто портил мясо цеппи. Сваренная на пару каша из речных злаков распадалась на отдельные нежные зернышки. Свежую зелень, судя по всему, доставили из Южного Вейра. Лесса напомнила себе, что следует предостеречь Манору от тайных походов в Южный: лишние неприятности с Т’кулом вовсе ни к чему. Может быть, зелень собрал Н’тон во время своих вылазок за личинками? Ей всегда нравился молодой бронзовый всадник, а теперь, когда она смогла узнать его получше…

Лессе стало интересно, чем сейчас заняты они с Ф’ларом. Поднявшись из-за стола, они отправились в те загадочные помещения, из которых в последнее время практически не вылезали. Наверное, возятся со своими личинками, раздраженно подумала она. Может, и ей незаметно ускользнуть? Нет, лучше остаться. Невежливо, когда оба повелителя Вейра покидают гостей под столь непонятным предлогом. К тому же все скоро должны начать расходиться.

Что теперь делать с юным Джексомом? Оглядевшись вокруг, Лесса с легкостью отыскала мальчика по белой шкуре его дракона среди других мальчишек, купавших в озере своих зверей. Дракончик, конечно, симпатичный, но есть ли у него будущее? И почему именно Джексом? Она была рада, что Лайтол сегодня напился, но вряд ли назавтра бывшему всаднику станет легче. Возможно, лучше оставить мальчика и дракона здесь, пока зверь не умрет. Никто не сомневался, что Рут’ не доживет до зрелости.

На другом конце стола для почетных гостей сидели лорд Телгара Ларад, лорд Битры Сайфер, Райд Бенденский и Асгенар Лемосский с леди Фамирой, которая постоянно смущалась. Супруги привезли с собой из Лемос-холда своих маленьких файров – к счастью, коричневого и зеленую. Файры вызвали откровенный интерес лорда Ларада, у которого созревала у очага пара яиц. Старики Райд и Сайфер, тоже получившие яйца из последней найденной Ф’нором кладки, свой интерес старались скрывать. Они не были уверены в успехе эксперимента с огненными ящерицами, но весь вечер не сводили глаз с пары файров из Лемоса. Сайфер наконец оттаял достаточно, чтобы задать вопрос, как за ними ухаживать.

Во имя Яйца… как повлияет на настроения лордов вся эта история с Джексомом и его Рут’ом? Вряд ли они решатся нарушить сложившееся территориальное равновесие лишь из-за того, что Джексом запечатлел забавного дракончика, у которого нет никаких шансов выжить при ближайшем Падении Нитей? И как теперь называть Джексома? Д’ом, Д’ксом? Большинство женщин в Вейрах выбирали сыновьям имена, которые легко сократить. Лесса усмехнулась, подумав, что переживает из-за такой мелочи, как сокращение имени. Нет, Джексом должен остаться в Руат-холде. Она сама уступила свое законное право на холд ему, сыну Геммы, поскольку в его жилах текла хотя бы малая доля руатанской крови. Но она никогда не позволит, чтобы холдом завладели представители другого рода. Жаль, что у Лайтола нет сыновей. Нет, Джексом должен оставаться лордом Руата. Дракончик все равно не выживет. Слишком уж он мал, а его цвет – кто когда-либо слышал о белом драконе? – свидетельствовал о серьезных отклонениях. Манора как-то рассказывала про белокожего красноглазого ребенка из Нерат-холда, который не переносил дневного света…

Ночной дракон?

Ясно было, что Рут’ никогда не вырастет до обычных размеров. Только что вылупившийся, он скорее походил на крупного файра.

С вершины послышалось ворчание Рамот’ы, обеспокоенной мыслями своей всадницы, и Лесса послала ей сотню мысленных извинений.

– Тебя это никак не касается, милая, – сказала ей Лесса. – Ты принесла больше золотых яиц, чем любые три другие королевы, вместе взятые. И самый большой из их выводков не превосходит самого маленького из твоих, любовь моя.

«Рут’ выживет. И с ним все будет хорошо», – сообщила Рамот’а.

С карниза донесся рев Мнемент’а, и Лесса уставилась на обоих драконов, чьи глаза засверкали во мраке над залитой светом Чашей Вейра.

Неужели драконы знают нечто такое, чего не знает она? В последнее время ей часто так казалось, но все же откуда? Обычно драконов не волновал ни завтрашний день, ни вчерашний: они жили исключительно сегодняшним. «Не самый худший образ жизни», – с легкой завистью подумала Лесса. Ее блуждающий взгляд упал на белую шкуру Рут’а. Почему эти двое запечатлели друг друга? Неужели ей и без того мало хлопот?

– Почему я должен быть против? Почему? – вдруг громко и воинственно спросил Лайтол.

Арфист расплылся в глуповатой улыбке.

– Вот я и говорю: почему?

– Я люблю мальчишку. Люблю больше, чем если бы он был моей плотью и кровью – моей, Лайтола Руатанского! И я доказал свою любовь к нему. Доказал, что забочусь о нем. Руат богат. Богат, как и в те времена, когда им правила Руатанская династия. Излечены все раны, которые нанес Фэкс. Но мне-то что? Жизнь моя кончена. Я много кем побывал. Я был всадником – о, Ларт’, мой красавец Ларт’! Я был ткачом, так что разбираюсь в ремеслах. И в холдах теперь тоже разбираюсь. Я знаю все. Знаю, как позаботиться о белом заморыше. Почему бы мальчишке не оставить дракона себе? Во имя Первой Скорлупы, он все равно никому больше не нужен. Никто больше не захотел его запечатлеть. Он особенный, говорю тебе. Особенный!

– Погоди, лорд Лайтол, – сказал Райд Бенденский, встав из-за своего конца стола и направляясь к Лайтолу. – Мальчик запечатлел дракона. И это значит, что он должен остаться в Вейре.

– Рут’ – неполноценный дракон, – проговорил Лайтол таким тоном, будто был почти трезв.

– Неполноценный дракон? – Судя по выражению лица Райда, его потрясло столь святотатственное заявление.

– Белых драконов еще никогда не бывало, – высокопарно заявил Лайтол, выпрямляясь во весь рост. Он был немногим выше, чем лорд Бенден-холда, но выглядел куда величественнее. – Никогда!

Похоже, ему хотелось провозгласить тост, но кубок оказался пуст. Он сумел достаточно ловко налить себе вина, хотя с трудом держался на ногах. Арфист поспешно подставил свой бокал, расплескивая напиток.

– Ни один белый дракон… – нараспев произнес арфист, чокаясь с Лайтолом.

– …не смог выжить, – продолжил Лайтол, делая большой глоток.

– Не смог!

– И потому, – Лайтол глубоко вздохнул, – мальчик должен остаться в своем холде. В холде Руат.

– Вне всякого сомнения! – Робинтон высоко поднял кубок, вызывающе уставившись на Райда, который удостоил его долгим непроницаемым взглядом.

– Он должен остаться в Вейре, – наконец сказал Райд, хотя и не слишком уверенно.

– Нет, он должен вернуться в Руат. – Лайтол изо всех сил вцепился в край стола. – Когда дракон умрет, мальчик должен быть там, где у него останется цель, и жизнь сохранит для него смысл. Я знаю!

На это у Райда не нашлось ответа, и он осмелился лишь на неодобрительный взгляд в сторону Лайтола. Затаив дыхание, Лесса попыталась слегка подтолкнуть мысли старого лорда в нужном направлении.

– Я знаю, как помочь мальчику, – продолжал Лайтол, медленно опускаясь обратно на стул. – Я знаю, что для него будет лучше. Я знаю, что такое потерять дракона. Разница только в том, что нам заранее известно: дни Рут’а сочтены.

– Дни сочтены, – словно эхо, повторил арфист.

И вдруг уронил голову на стол. Лайтол с любопытством, почти отечески склонился над ним и тут же отпрянул, поскольку тот негромко захрапел.

– Эй, не засыпай. Мы еще не закончили с этой бутылкой!

Робинтон не ответил, и Лайтол, пожав плечами, осушил свой кубок, а потом тоже медленно опустил голову на стол и захрапел в такт арфисту. С отвращением посмотрев на обоих, Райд повернулся и направился обратно к своему концу стола.

– Вот уж действительно, нет истины в вине, – заметил Ларад Телгарский, когда Райд снова сел.

Лесса попыталась мысленно воздействовать на Ларада, который был куда восприимчивее Райда. Он стал качать головой, и она переключила свое внимание на Сайфера. Если удастся убедить обоих прийти к согласию…

– Место дракона и его всадника – в Вейре, – сказал Райд. – Что вполне естественно для них, и этого не изменишь.

– Ну а если взять, к примеру, огненных ящериц? – Сайфер показал подбородком на двух файров в руках сидевших напротив лорда и леди Лемосских. – Они ведь тоже своего рода драконы.

– Мы сегодня видели, что бывает, если пойти против естества, – усмехнулся Райд. – Та девушка… как там ее зовут?.. потеряла свою королеву. Даже ящерица пыталась отговорить ее от запечатления новой. Эти существа знают куда больше, чем нам кажется. Вспомни, сколько лет их пытались поймать…

– Зато теперь ловят целыми гнездовьями, – прервал его Сайфер. – Они, кстати, вполне симпатичные. Мне не терпится дождаться, когда вылупятся мои.

Отчего-то их спор напомнил Лессе стариков Р’гула и С’лела, ее первых «учителей» в Вейре, которые постоянно перечили друг другу, вместо того чтобы обучать ее «всему, что нужно знать, чтобы стать госпожой Вейра». В итоге ее всему научил Ф’лар.

– Мальчик должен остаться здесь вместе с драконом.

– Этот мальчик – лорд холда, Райд, – напомнил ему Ларад Телгарский. – И распри из-за владения холдом нам вовсе ни к чему. Может, если бы у Лайтола был сын, или если бы он сумел воспитать другого подходящего претендента… Нет, Джексом должен оставаться лордом Руата…

Лорд Телгара попытался высмотреть мальчика в Чаше Вейра. Встретившись взглядом с Лессой, он с отстраненной вежливостью улыбнулся ей.

– Не соглашусь, не соглашусь, – решительно покачал головой Райд. – Это против всех обычаев.

– Некоторые обычаи давно пора менять, – хмуро ответил Ларад.

– Интересно, чего хочет сам мальчик? – как всегда мягко вмешался Асгенар, перехватив взгляд Ларада.

Лорд Телгара от души рассмеялся, закинув голову.

– Не усложняй, братец. Мы только что решили его судьбу, и не важно, чего он хочет или не хочет.

– Мальчика следует спросить, – уже тверже возразил Асгенар, глядя то на Ларада, то на двух других лордов. – Я видел его лицо, когда он вышел с площадки Рождений. Он как раз осознал, что совершил, и сам побелел, как тот дракончик.

Асгенар жестом осторожно намекнул на Лайтола.

– Да, Джексом даже слишком хорошо понимает, что он сделал.

– С каких это пор сопляков о чем-то спрашивают? – раздраженно фыркнул Райд. – Им приказывают!

Асгенар повернулся к своей супруге, коснулся ее плеча и с любовью во взгляде попросил ее позвать юного Джексома. Придерживая свою сонную зеленую ящерицу, она встала и направилась к озеру.

– Я недавно обнаружил, что можно выяснить очень многое, если расспрашивать людей, – сказал он, со странной улыбкой глядя вслед жене.

– Людей – да, но не детей! – Райд сумел вложить в свои слова всю накопившуюся у него злость.

Лесса мысленно подтолкнула эмоции лорда, который в таком состоянии оказался более податлив.

– Почему бы ему просто не взять звереныша на руки? – раздраженно спросил лорд Бенденский, глядя на приближающихся к ним леди Фамиру, юного лорда Руатанского и новорожденного белого дракона Рут’а.

– Полагаю, у них уже установились определенные отношения, – заметил Асгенар. – Нести малыша на руках было бы проще и быстрее, но вряд ли разумнее. Даже у столь маленького дракона есть чувство собственного достоинства.

Райд Бенденский что-то проворчал: Лесса не смогла понять, то ли соглашаясь, то ли возражая. Он начал неловко ерзать, потирая рукой затылок, и она оставила его в покое.

Внимание Лессы привлекло хлопанье драконьих крыльев. Повернувшись, она увидела блеснувшую у нового входа в помещения Предков бронзовую шкуру.

«Лиот’ привез мастера-фермера», – сообщила своей всаднице Рамот’а.

Лесса совершенно не представляла, зачем мог понадобиться Андемон и почему его привез Н’тон. В мастерской цеха фермеров теперь имелся свой собственный дракон. Она начала подниматься.

– Ты хоть понимаешь, что натворил, молодой человек? – сурово спросил Райд.

Лесса развернулась, разрываясь надвое от любопытства. У Джексома, конечно, прекрасные защитники в лице Асгенара и Ларада, но ей было крайне интересно, как мальчик ответит Райду.

Джексом стоял прямо, высоко подняв голову, глаза его блестели. Рут’ прижался к его ноге, будто понимая, что их пытаются судить.

– Да, уважаемый лорд Райд, я вполне осознаю последствия своих действий и те серьезные проблемы, которые они могут создать для других лордов.

В голосе Джексома не чувствовалось ни извинений, ни раскаяния, но он косвенно напомнил Райду, что сам он, несмотря на свой юный возраст, тоже лорд-холдер.

Старый Райд выпрямился в кресле, расправив плечи, словно собираясь…

Лесса шагнула вперед.

– Не надо… – послышался тихий шепот.

Сперва она подумала, будто ей показалось, но потом увидела, что на нее пристально смотрит мастер-арфист и взгляд его абсолютно трезв. Да, он поистине великий лицемер, хоть и творит добрые дела.

– Вполне осознаешь, значит? – повторил Райд, внезапно вскочив на ноги.

Старый лорд с возрастом стал ниже ростом, плечи его слегка сгорбились, живот отвис, кожаные штаны туго обтягивали жилистые ноги. Рядом со стройной гордой мальчишеской фигуркой он выглядел карикатурой на человека.

– Ты знаешь, что после того, как ты запечатлел дракона, тебе придется остаться в Бенден-Вейре? Ты понимаешь, что в Руате больше нет лорда?

– При всем моем уважении, господин, ни ты, ни другие присутствующие здесь лорды не могут говорить от имени Конклава, поскольку для этого требуются две трети всех лордов-холдеров Перна, – уверенно ответил Джексом. – Если потребуется, я буду рад предстать перед полномочным Конклавом и выступить в свою защиту. Думаю, всем очевидно, что Рут’ – неполноценный дракон, и я понимаю, что его шансы достичь зрелости весьма малы. Соответственно, Вейру от него нет никакой пользы. Даже старых драконов, которые не могут больше жевать огненный камень, отправляют на покой в Южный Вейр… вернее, отправляли раньше.

Мальчика смутила собственная оговорка, но одобрительная усмешка Асгенара поправила дело.

– Разумнее считать Рут’а скорее файром-переростком, чем драконом-недомерком.

Словно извиняясь, он нежно улыбнулся Рут’у и погладил его по голове. Получился такой взрослый и такой любящий жест, что у Лессы перехватило горло.

– Я должен исполнять свои обязательства перед моим родом, перед холдом, который обо мне заботился. Здесь, в Бенден-Вейре, мы с Рут’ом станем лишь помехой. Но мы можем помочь Руат-холду точно так же, как и другие огненные ящерицы.

– Отлично сказано, просто отлично, юный лорд Руатанский! – воскликнул Асгенар Лемосский и зааплодировал, вызвав пронзительный вопль своего файра.

Ларад Телгарский торжественно наклонил голову в знак согласия.

– Гм… по мне, так ответ чересчур дерзок, – проворчал Райд. – Все вы, сопляки, сперва делаете, а потом уже думаете.

– Я определенно виноват, лорд Райд, – искренне ответил Джексом. – Но сегодня мне пришлось действовать в спешке, чтобы спасти жизнь дракона. Нас учат с почтением относиться к драконьему роду, а меня учили даже лучше, чем кого-либо еще. – Джексом показал в сторону Лайтола, и на его лице отразилась глубокая печаль.

Неизвестно, что разбудило лорда-управляющего Руат-холда: то ли голос Джексома, то ли слишком неудобная поза – но он проснулся. Схватившись за стол, он поднялся на ноги и медленно, сосредотачиваясь на каждом шаге, направился к своему подопечному. Затем обнял мальчика за плечи и, словно это придало ему сил, выпрямился и повернулся к Райду Бенденскому. Вид у него был еще более гордый и надменный, чем в свое время у лорда Грожа.

– Лорд Руат-холда Джексом не виновен в том, что случилось сегодня. Как его опекун, я несу за него ответственность – если спасение жизни можно считать проступком. И если я всегда воспитывал в нем почтение к драконьему роду, у меня на то имелись все причины!

Лорд Райд беспокойно отвел взгляд, не в силах смотреть в глаза Лайтолу.

– Если, – Лайтол специально подчеркнул это слово, хотя и считал подобную возможность маловероятной, – лорды решат что-то предпринять на Конклаве, я буду настаивать на том, что в сегодняшнем поступке лорда Джексома нет ничьей вины. Он следовал законам чести, как его учили. Однако я считаю, что лучше всего он послужит Перну, вернувшись в свой холд. К юному Рут’у в Руате станут относиться с надлежащей заботой и уважением – до конца его дней.

Можно было не сомневаться, что Ларад и Асгенар придерживаются того же мнения. Старый Сайфер задумчиво теребил губу, не желая смотреть в сторону Райда.

– И тем не менее я полагаю, что драконам и их всадникам место в Вейре! – мрачно пробормотал Райд.

Поняв, что проблема, похоже, решилась, Лесса уже собралась уходить, но едва не угодила в объятия остановившего ее Ф’нора.

– Вейр там, где живет дракон, – негромко заметил он с едва заметной ноткой веселья в голосе.

На лице его были еще видны следы последней напряженной недели, но взгляд прояснился, а на прежде плотно сжатых губах играла улыбка. Выздоровление Брекки явно пошло ему на пользу.

– Она спит, – сказал он Лессе. – Я тебе говорил, что она не сможет запечатлеть новую королеву.

Лесса раздраженно взмахнула рукой:

– По крайней мере, это помогло ей преодолеть шок.

– Да, – с немалым облегчением согласился Ф’нор.

– Пойдем лучше со мной. Я хочу выяснить, зачем только что прилетел мастер-фермер Андемон. Да и тебе пора снова браться за работу!

– Я готов, если работу уже не сделал за меня кто-то другой, – усмехнулся Ф’нор. – Кто-нибудь принес Ф’лару его Нити? – озабоченно спросил он.

– Да, Н’тон.

– А я думал, он так и летает командиром крыла в Форт-Вейре!

– Как ты сам недавно заметил, стоит Ф’лару избавиться от твоей опеки, как он тут же начинает все менять.

Увидев потрясенный взгляд Ф’нора, Лесса сжала его руку и ободряюще улыбнулась. Похоже, к обычным подколкам он пока что не готов.

– Никто не займет твоего места рядом с Ф’ларом… или со мной. Кант’у и Брекке ты был нужнее. – Она сжала его руку. – Но это вовсе не значит, что в твое отсутствие ничего не происходило, так что тебе предстоит наверстать упущенное. Ф’лар, пока болел, вдруг понял, что смертен, и решил посвятить Н’тона в наши дела. Иначе мы не справимся с Нитями еще четыре сотни Оборотов или кто знает сколько.

Лесса подобрала юбку, мешавшую ей быстро идти по песку.

– Можно мне с вами? – спросил арфист.

– Тебе? Ты вообще способен держаться на ногах?

Усмехнувшись, Робинтон пригладил взъерошенные волосы на затылке.

– Лайтол не смог бы напоить меня до бесчувствия, дорогая моя госпожа Лесса. Разве что мастер-кузнец… гм… на такое способен.

Уверенной походкой он направился вместе с ними к отмеченному светильником входу. В бархатистом весеннем небе сияли звезды, светильники на нижних уровнях отбрасывали яркие круги на песок. Наверху, на карнизах вейров, за ними наблюдали сверкающие глаза довольно ворчавших драконов. Высоко у Звездных Скал Лесса увидела три драконьих силуэта – справа от дракона-часового, сплетя крылья, сидели Рамот’а и Мнемент’. Оба пребывали в прекрасном расположении духа: Лесса часто этим вечером слышала мелодичный голос Рамот’ы и тешила себя надеждой, что королева еще не скоро ощутит неодолимое желание подняться в брачный полет.

Войдя в помещение, они увидели тощую фигуру мастера-фермера. Он склонился над самым большим корытом, поворачивая листья ростка лунного дерева. За ним настороженно наблюдал Ф’лар, а рядом широко улыбался Н’тон, явно не осознававший всей торжественности момента.

Заметив Ф’нора, Ф’лар обрадовался и, быстро подойдя к брату, хлопнул его по плечу:

– Манора говорит, Брекка пришла в себя. Поверь, для меня это вдвойне радость. Но я был бы еще больше рад, если бы она сумела запечатлеть королеву…

– В том не было никакого смысла, – сухо возразил Ф’нор.

Улыбка Ф’лара погасла. Тряхнув головой, он потащил брата к корытам.

– Н’тон сумел раздобыть Нить, и мы заразили почву в трех больших корытах, – сказал Ф’лар, понизив голос, словно не желая мешать мастеру-фермеру. – Личинки сожрали всех паразитов до единого. А ожоги в тех местах, где Нить пронзила листья этого лунного деревца, уже затягиваются. Надеюсь, мастер Андемон сможет объяснить нам что и как.

Андемон выпрямился, продолжая исподлобья всматриваться в корыто. Он быстро моргал, нервно теребя толстыми узловатыми пальцами край измазанной землей рубахи: гонец из Вейра забрал его прямо с поля.

– Я не знаю что и как, уважаемый предводитель Вейра. И если то, что ты мне говорил, правда, – он помедлил и наконец поднял взгляд на Ф’лара, – то мне страшно.

– Отчего же? – удивленно рассмеялся Ф’лар. – Ты что, не понимаешь, что это значит? Если личинки могут приспособиться к северной почве и климату и вести себя так, как видели мы все, – он показал на арфиста, своего брата и Лессу, – Перн может впредь больше не бояться Нитей.

Андемон глубоко вздохнул, расправив плечи, но осталось неясным, хочет он возразить против столь радикально звучащего заявления или готов его поддержать. Он посмотрел на арфиста с таким видом, будто доверял его мнению больше всех остальных.

– Ты видел, как эти личинки пожирали Нить?

Арфист кивнул.

– И это было пять дней назад?

Арфист снова кивнул.

По телу мастера-фермера пробежала дрожь, всколыхнув ткань его рубахи, и он с отвращением и страхом взглянул на корыто, но тут же решительно шагнул вперед и снова уставился на лунное деревце. Затаив дыхание и зажмурившись, он погрузил узловатую руку в почву, а затем, набрав горсть влажной земли, снова открыл глаза и перевернул комок, обнажив скопище извивающихся личинок. Издав полный отвращения возглас, он отшвырнул от себя землю, будто та его обожгла. Личинки беспомощно корчились на каменном полу.

– Что случилось? Там не может быть никаких Нитей!

– Это паразиты! – Андемон злобно посмотрел на Ф’лара, словно только что разрушились все его иллюзии. – Мы столетиями пытаемся избавить от них южную часть полуострова.

Он поморщился, глядя, как Ф’лар осторожно собирает личинок и возвращает их в ближайшее корыто.

– От них не меньше вреда, чем от песчаных червей Айгена, и они столь же неистребимы. Стоит им попасть на поле, и все растения начинают вянуть и умирать.

– Но здесь нет ни одного больного растения, – возразил Ф’лар, показывая на буйную растительность вокруг.

Андемон вытаращил глаза. Ф’лар прошелся вдоль корыт, набирая из каждого горсть земли и показывая личинок в качестве доказательства.

– Это невозможно, – настойчиво проговорил Андемон, к которому вернулся прежний страх.

– Помнишь, Ф’лар, – спросила Лесса, – когда мы в первый раз принесли сюда личинок, растения в самом деле начали вянуть?

– Но они выздоровели. Им всего лишь требовалась вода!

– Не может быть!

Забыв об отвращении, Андемон сунул руку в другое корыто, словно пытаясь доказать самому себе неправоту Ф’лара.

– Тут нет никаких личинок! – торжествующе заявил он.

– Там их никогда и не было. Я использовал это корыто для сравнения с остальными. И, должен сказать, растения в нем не выглядят такими же зелеными и здоровыми, как в других.

Андемон огляделся вокруг.

– Эти личинки – вредители. Мы пытаемся от них избавиться на протяжении сотен Оборотов.

– В таком случае подозреваю, уважаемый мастер Андемон, – с мягкой печальной улыбкой ответил Ф’лар, – что фермеры все это время трудились во вред Перну.

Мастер-фермер начал в негодовании протестовать, и Робинтону потребовался весь его дипломатический опыт, чтобы успокоить Андемона и дать Ф’лару возможность объяснить.

– Хочешь сказать, что эти личинки, эти червяки, были созданы и распространены специально? – требовательно спросил Андемон арфиста – похоже, единственного, кому он был готов доверять. – Их специально вывели те самые наши Предки, которые вывели драконов?

– Да, мы так полагаем, – сказал Робинтон. – Вполне понимаю твое недоверие: я сам несколько ночей не спал, когда об этом узнал. Но если заглянуть в Архивы, можно обнаружить, что, хотя в них и нет упоминаний о том, что всадники драконов совершат набег на Алую Звезду и очистят ее от Нитей, там неоднократно говорится, что настанет день, когда Нити больше не будут представлять угрозу. Ф’лар разумно предполагает…

– Уже не предполагаю, Робинтон, а полностью уверен, – прервал его Ф’лар. – Н’тон снова побывал на Южном континенте, прыгнув назад во времени на семь Оборотов. Везде, где он проверял, земля кишит личинками, которые поднимаются на поверхность во время Падения Нитей и пожирают их. Вот почему на юге Нити не зарываются в почву: сама земля их не принимает.

Андемон молча сверлил взглядом носки своих грязных сапог.

– В Архивах цеха фермеров особо упоминается, что мы должны не спускать глаз с этих личинок. – Он с тревогой посмотрел на остальных. – Что мы и делали, считая это своим долгом. Везде, где появляются личинки, увядают растения. – Он беспомощно пожал плечами. – Мы всегда их выкапывали и уничтожали с помощью, – он вздохнул, – огня и ашенотри. Это единственный способ остановить заразу. В Архивах говорится: не спускать глаз с личинок, – повторил Андемон, и внезапно у него затряслись плечи, а следом и все тело. – Не спускать глаз с личинок – а вовсе не истреблять их. Четко сказано – «не спускать глаз с личинок». Что мы и делали. Не спускали с них глаз.

Арфист протянул ему фляжку с вином.

– Весьма кстати, арфист. Благодарю. – Андемон сделал большой глоток и утер губы тыльной стороной ладони.

– Значит, кто-то забыл упомянуть, почему нужно не спускать с них глаз, Андемон. – Ф’лар сочувственно смотрел на мастера-фермера. – Если бы только Согрейни мыслил столь же здраво… Когда-то об этом знали столь многие, что никто не счел нужным давать дополнительные разъяснения. Потом холды начали расти, люди стали расселяться дальше. Архивы пропадали или погибали, люди умирали, не успев передать другим жизненно важные знания. – Он окинул взглядом корыта. – Может, они создали этих личинок прямо здесь, в Бенден-Вейре. Может, именно это и означает рисунок на стене. Слишком многое утрачено.

– Ничто больше не будет утрачено, если цех арфистов сохранит хоть какое-то влияние, – сказал Робинтон. – Если все – холды, мастерские, Вейры – будут иметь полный доступ к любому пергаменту… – Он поднял руку, предупреждая возражения Андемона. – Впрочем, для сохранения записей у нас есть теперь кое-что получше. Бендарек научился делать надежные прочные листы из древесной массы, которые удерживают чернила, складываются в аккуратные стопки и не боятся ничего, кроме огня. Мы можем накапливать знания и распространять их.

Андемон озадаченно посмотрел на арфиста:

– Мастер Робинтон, цеха обладают и такими знаниями, которые должны оставаться тайной, иначе…

– Иначе мир погубят Нити – так, Андемон? Да если бы правда об этих личинках не воспринималась как некая цеховая тайна, мы уже сотни Оборотов были бы свободны от Нитей!

Внезапно Андемон судорожно вздохнул, уставившись на Ф’лара:

– А всадники… тогда они стали бы ненужными?

– Если бы люди оставались во время Падений в своих холдах и личинки пожирали бы всех паразитов, упавших на землю, да, всадники стали бы ненужными, – хладнокровно ответил Ф’лар.

– Но ведь всадники… их задача – сражаться с Нитями… – в смятении пробормотал мастер-фермер.

– Уверяю тебя, сражаться с Нитями нам еще какое-то время придется. Опасность остаться без работы нам пока не грозит. Предстоит еще многое сделать. Например, сколько потребуется времени, чтобы засеять личинками весь континент?

Андемон беспомощно открыл и закрыл рот. Робинтон показал на фляжку в его руке, изобразив большой глоток, и мастер-фермер ошеломленно повиновался.

– Не знаю… просто не знаю. Мы Оборот за Оборотом следили за этими личинками, истребляя их и выжигая целые зараженные поля. Весной, когда они появлялись, мы… – Он внезапно сел и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Возьми себя в руки, – сказал Ф’лар, но, похоже, именно его деловитый тон причинял Андемону больше всего страданий.

– Но что… что станут делать всадники?

– Уничтожать Нити, естественно. Уничтожать Нити.

Будь Ф’лар чуть менее уверен в себе, вряд ли Ф’нор смог бы сохранить хладнокровие. Но у его брата явно имелся некий план, к тому же Лесса выглядела так безмятежно, как до сих пор удавалось только Маноре.

К счастью, Андемон отличался не только умом, но и упорством. Столкнувшись с очевидными фактами, противоречившими основным принципам его цеха, он понял, что должен полностью изменить давнюю практику, избавиться от тщательно насаждавшегося предрассудка и в конечном счете отречься от него.

Он был полон решимости прояснить все вопросы до того, как покинет Вейр. Он засыпал вопросами Ф’лара, Ф’нора, арфиста и Н’тона, а также Манору, едва узнал, что она тоже участвует в проекте. Он обследовал все корыта, особенно то, которое стояло отдельно, и, подавив отвращение, тщательно изучил личинок, будто некий полностью новый вид – в каком-то смысле так и было.

– Мы все страстно желаем, – сказал Андемон, задумчиво глядя, как личинка поспешно зарывается в землю, откуда он ее только что извлек, – наконец навсегда избавиться от Нитей. Вот только средство, способное нас от них освободить…

– Чересчур мерзко выглядит? – услужливо подсказал арфист.

Андемон пристально взглянул на него.

– Воистину, у тебя всегда найдется подходящее слово, мастер Робинтон. Но речь скорее о другом: нам кажется унизительной мысль, что мы вынуждены благодарить столь… столь низменные создания. Я бы предпочел драконов. – Он смущенно улыбнулся Ф’лару.

– Сразу видно, что ты не лорд-холдер! – язвительно заметила Лесса, вызвав общий смех.

– И тем не менее, – продолжал Андемон, высыпая из кулака горсть земли, – мы воспринимаем щедрость здешней изобильной почвы как нечто само собой разумеющееся. Мы вышли из нее, мы ее часть, мы существуем благодаря ей. И полагаю, вполне логично, что она нас защищает. Если все идет как надо. – Отряхнув руку о кожаные штаны, он решительно повернулся к Ф’лару. – Я бы хотел сам провести несколько экспериментов, предводитель. У нас в мастерской есть все необходимое…

– Конечно. – Ф’лар облегченно улыбнулся. – Мы всегда готовы помочь. Личинки и Нити будут по первому требованию. Но ты уже решил серьезнейшую проблему, которая меня тревожила.

Андемон вопросительно поднял брови.

– Теперь мы точно знаем, что личинки способны существовать в условиях севера.

– Еще как способны, предводитель, – мрачно усмехнулся мастер-фермер.

– Вряд ли это наша главная проблема, – заметил Ф’нор.

– Вот как? – негромко, но, пожалуй, с вызовом переспросил Ф’лар.

Коричневый всадник колебался с ответом, опасаясь, что брат, вопреки рассказу Лессы, все же перестал ему доверять.

– Я наблюдал за мастером Андемоном, и я помню, как сам реагировал на личинок. Одно дело знать, что они – средство против Нитей, и совсем другое – убедить в этом людей. В том числе всадников.

Андемон согласно закивал, а по выражению лица арфиста Ф’нор понял, что он не единственный, кто ожидает сопротивления. Но Ф’лар лишь улыбнулся, присев на край ближайшего резервуара.

– Именно потому я пригласил сюда Андемона и объяснил ему суть проекта. Нам нужна помощь, которую может предоставить только он, после того как сам убедится в реальности фактов. Сколько потребуется времени, чтобы заразить личинками поле, мастер-фермер?

Андемон задумчиво склонил подбородок на грудь, затем покачал головой и признался, что не может сказать ничего определенного. Как только на поле появлялись признаки заражения, его полностью выжигали, чтобы не дать заразе распространиться дальше.

– Значит, сперва нужно это выяснить!

– Придется подождать до следующей весны, – напомнил мастер-фермер.

– Зачем? Мы можем привезти личинок с Южного континента.

– И куда их девать? – язвительно спросил арфист.

– В Лемос-холд, – усмехнулся Ф’лар.

– Лемос?

– Куда же еще? – Ф’лар казался крайне довольным собой. – Защищать леса тяжелее всего, а Асгенар и Бендарек полны решимости их сохранить. Оба они мыслят здраво и согласятся на подобное новшество. Тебе, мастер, предстоит самая трудная задача: убедить своих фермеров прекратить уничтожать…

Андемон вскинул руки:

– Сперва мне нужно провести свои наблюдения.

– Конечно, мастер Андемон. – Улыбка Ф’лара стала шире. – Я уверен в их результате. Напомню тебе о твоем первом путешествии в Южный Вейр – ты тогда отмечал буйную растительность, необычные размеры общих для двух континентов деревьев и кустов, впечатляющие урожаи, сладость плодов. И это не из-за погодных условий: у нас есть похожие места и на севере. Все это, – Ф’лар ткнул пальцем сперва в сторону Андемона, затем в сторону резервуаров, – благодаря защите, которую обеспечивают личинки.

Похоже, слова предводителя Бендена не вполне убедили Андемона, но настаивать Ф’лар не стал.

– Мастер Андемон, мастер-арфист окажет тебе всяческую помощь. Ты знаешь своих людей лучше, чем мы, и знаешь, к кому обращаться. Прошу тебя обсудить все с теми, кому ты больше всего доверяешь, и чем больше их будет, тем лучше. Мы не можем лишиться шанса на успех из-за нехватки сторонников. Возможно, придется ждать, пока не вымрут все Древние, – криво усмехнулся Ф’лар. – Полагаю, не только Вейрам приходится им противостоять.

– Да, проблемы точно будут. – Похоже, мастер-фермер только теперь в полной мере осознал масштабность предприятия.

– И немало, – жизнерадостно заверил его Ф’лар. – Но конечным итогом станет свобода от Нитей.

– На это могут потребоваться многие Обороты, – сказал Андемон, поймав взгляд Ф’лара, и, словно это могло его как-то утешить, расправил плечи, демонстрируя преданность поставленной цели.

– Вполне возможно. Но сперва, – глаза Ф’лара зловеще блеснули, – мы должны заставить ваших фермеров перестать истреблять наших спасителей.

На морщинистом лице Андемона промелькнуло искреннее негодование – и сразу сменилось неуверенной улыбкой, когда он понял, что Ф’лар над ним подшучивает. С таким поведением мастер-фермер, судя по всему, прежде не сталкивался.

– Представляю, сколько всего мне теперь придется переписывать, – печально вздохнул арфист. – При одной только мысли в горле пересыхает.

Он с тоской взглянул на опустевшую фляжку.

– По этому поводу определенно стоит выпить, – заключила Лесса, покосившись на Робинтона, и взяла Андемона за руку, собираясь проводить его к выходу.

– Спасибо за оказанную честь, госпожа, но у меня есть работа. – Он попытался высвободить руку.

– Ну хотя бы глоточек? – умоляюще сказала Лесса, обворожительно улыбнувшись.

Мастер-фермер пригладил волосы, явно не решаясь отказаться.

– Ладно, только один глоток.

– Чтобы скрепить сделку, определившую судьбу всего Перна, – провозгласил арфист, понизив голос до замогильного баса и зловеще хмуря брови, отчего стал удивительно похожим на лорда Грожа.

Когда все вышли из помещения, Андемон обратился к Лессе:

– Не хочу показаться бесцеремонным, но… та молодая женщина, Брекка, потерявшая свою королеву, – как она?

Лесса на мгновение заколебалась:

– Ф’нор сможет ответить на твой вопрос лучше меня. Он ее друг.

Ф’нору ничего не оставалось, как шагнуть вперед.

– Она тяжело болела. Потеря дракона – чудовищное потрясение. Но теперь ей лучше, и она уже не хочет покончить с собой.

Мастер-фермер замер, уставившись на Ф’нора.

– Такое даже вообразить невозможно.

Лесса поймала взгляд Ф’нора, и тот вспомнил, что говорит с простым человеком.

– Да, конечно, но подобная утрата любого выбьет из колеи.

– Не сомневаюсь. И что же теперь с ней будет? – протянул мастер-фермер, а затем поспешно добавил: – Она ведь родом из наших, и мы…

– Ее любят и уважают все Вейры, – вмешалась Лесса, когда Андемон запнулся. – Брекка – из тех редких людей, кто может слышать любого дракона, и она всегда будет занимать особое положение среди драконьего народа. Если она пожелает, то может вернуться домой…

– Нет! – беспрекословно заявил мастер-фермер.

– Брекка принадлежит к народу Вейра, – почти одновременно сказал Ф’нор.

Лессу слегка удивила решимость обоих. Отчего-то ей казалось, что цех Брекки захочет ее вернуть.

– Прошу простить меня за резкость, моя госпожа. Вряд ли ей было бы легко вновь вернуться к прежней простой жизни. – Голос фермера стал жестче, от былой неуверенности не осталось и следа. – А что с этой… распутницей?

– Она… жива, – холодно ответила Лесса.

– Жива? – Мастер-фермер снова остановился и гневно уставился на нее, отступив назад. – Жива? Да ей следует глотку перерезать, а тело…

– Она жива, мастер-фермер, но разума у нее не больше, чем у младенца. Она заточена в темницу собственной вины! Драконий народ не отбирает чужих жизней!

На мгновение задержав взгляд на лице Лессы, мастер-фермер медленно поклонился и вежливо предложил ей руку, едва она дала знак идти дальше.

Ф’нор не пошел за ними. Он вдруг ощутил внезапную усталость, навалившуюся после всех событий этого дня. Он видел, как Андемон и Лесса присоединились к остальным сидящим за главным столом, видел, как подошли лорды Лемоса и Телгара. Лайтол и юный Джексом с его белым Рут’ом куда-то пропали. Ф’нор надеялся, что Лайтол забрал Джексома обратно в Руат. Он быстро спустился по крутой лестнице в свой вейр, внезапно ощутив желание побыть одному. Кант’ распростерся на своем каменном ложе, прикрыв веком один глаз, а когда вошел Ф’нор, закрылся и второй. Ф’нор прижался всем телом к шее дракона, нащупывая пульс на мягком теплом горле. До него доносились тихие нежные мысли двух файров, свернувшихся возле головы Брекки.

Он сам не знал, как долго так стоял, вспоминая церемонию Запечатления, выздоровление Брекки, поступок Джексома, ужин – все, что втиснулось в один полный событий вечер.

Вне всякого сомнения, предстояло еще многое сделать, но он никак не мог оторваться от Кант’а. Живее всего ему вспоминалось потрясение Андемона, когда тот понял, что Ф’лар предлагает сделать всадников бесполезными. Но Ф’лар наверняка имел в виду вовсе не это, у него в голове наверняка есть какой-то план…

Те личинки… да, они пожирали Нити, прежде чем те успевали зарыться в землю и распространиться. Но вид у них был отвратительный, к ним невозможно испытывать чувство уважения или благодарности, и они не внушали трепета, как драконы. К тому же в земле не было видно, как личинки пожирают Нити, и люди не получат того удовлетворения, как при виде драконов, испепеляющих зловещие Нити в воздухе, прежде чем те достигнут земли. Наверняка Ф’лар это понимает. Людям требуется видимое доказательство победы над Нитями. Станут ли всадники всего лишь символами? Нет! Это превратит их в еще больших паразитов, чем Нити. Подобное неприемлемо и противно самой природе такого человека, как Ф’лар. Но что же он придумал?

Личинки могли бы стать окончательным решением. Но это не то решение – особенно после того, как на протяжении тысяч Оборотов обитатели Перна ждали этого, – которое понравится всем перинитам, включая лордов, мастеров, простых людей и всадников.