Руат-холд, раннее утро.

Бенден-Вейр, полдень

Когда пришло известие, что в этот ясный весенний день, вероятно, случится Рождение, Джексом не знал, радоваться ему или нет. С тех пор как десять дней назад две королевы убили друг друга, Лайтол пребывал в столь мрачном настроении, что Джексом передвигался по холду на цыпочках. Его опекун и прежде не был склонен к веселью и шуткам, но его нынешнее молчание держало в напряжении весь холд. Даже новорожденный младенец не плакал.

Джексом знал, что потеря даже одной королевы – это плохо, очень плохо, ужасно, но потерять двух, да еще столь кошмарным образом! Казалось, дальше будет только хуже. Случившееся потрясло Джексома до глубины души, и он боялся вновь увидеться с Фелессаном, не в силах забыть, как они осквернили своим присутствием площадку Рождений. Не наказание ли это?

Но если рассуждать логически, обе королевы погибли не в Руате и не над Форт-Вейром, под крылом которого находился Руат. Джексом никогда не встречался ни с Киларой, ни с Бреккой. Ф’нора он знал и глубоко ему сочувствовал, если хотя бы половина того, что он слышал, была правдой и Ф’нор в самом деле забрал Брекку к себе в вейр, забросив обязанности помощника предводителя ради заботы о ней. Брекка была очень больна. Странно: ее все жалели, но никто ни слова не говорил про Килару, которая тоже лишилась королевы.

Все это было крайне интересно, но Джексом знал, что вопросы задавать не стоит, точно так же как и спрашивать, отправятся ли они с Лайтолом на Рождение. Зачем иначе предводителю Вейра их извещать? И потом, Талина ведь стала претенденткой от Руата на Запечатление королевы? Руат не мог не быть представлен на Рождении. Бенден-Вейр всегда приглашал на Запечатление, в отличие от других Вейров. К тому же Джексом уже целую вечность не видел Фелессана.

Мальчик вздохнул, вспомнив день свадьбы в Телгаре, и его пробрала дрожь. В памяти всплыл тошнотворный холод Промежутка и тот страх, который он тогда ощутил, – как говорил Лайтол, мужчина не должен бояться признаваться в собственном страхе. И точно так же ему было страшно, когда он смотрел, как сражаются Ф’лар и Т’рон. По его спине пробежал неприятный холодок. На Перне все шло не так, как следовало: королевы драконов убивали друг друга, предводители Вейров устраивали поединки на глазах у всех, повсюду падали Нити без какой-либо закономерности и причины. Жизнь лишилась былого порядка и постоянства, катилась в хаос, и Джексом никак не мог помешать неумолимому разрушению нормальности. Это казалось несправедливым, ведь прежде все шло так хорошо. Все свидетельствовало о том, что жизнь в Руат-холде становится лучше. Но за последние шесть дней они потеряли угодья на северо-востоке, и, если так пойдет и дальше, от тяжких трудов Лайтола мало что останется. Может, потому он и ведет себя так странно. Но в любом случае это несправедливо, ведь он так старался. А теперь нельзя исключать даже, что Джексом пропустит Рождение и не увидит, кто сможет запечатлеть то королевское яйцо. Сплошная несправедливость!

– Лорд Джексом, – послышался с порога шепот служанки, – лорд Лайтол велел, чтобы ты переоделся в самое лучшее. Скоро начнется Рождение. Как думаешь, господин, у Талины есть шанс?

– Еще какой! – сорвавшимся от волнения голосом воскликнул Джексом. – Она ведь родилась в Руате! Иди, я сейчас!

Неловкими пальцами он застегнул штаны и рубашку, которые не надевал со дня свадьбы в Телгаре. Он сумел тогда не испачкать прекрасную ткань, но на правом плече остался жирный след от руки какого-то гостя, который стащил его со ступеней Телгар-холда, откуда он наблюдал за схваткой.

Накинув плащ, он отыскал под кроватью вторую перчатку и выбежал во двор, где ждал синий дракон. При виде его Джексом тут же вспомнил, что старший сын лорда Грожа получил яйцо файра. Лайтол отказался от двух, полагавшихся Руат-холду. И это была вопиющая несправедливость. Даже если Лайтол не мог и думать о том, чтобы запечатлеть файра, Джексому яйцо полагалось как лорду Руата, и Лайтол не имел права ему отказать.

– Если ваша Талина сможет запечатлеть королеву, это будет добрый день для Руата, – приветствовал его Д’вер, синий всадник.

– Да, – уныло ответил Джексом.

– Веселей, парень, – приободрил его Д’вер. – Могло быть и хуже.

– То есть?

Д’вер лишь усмехнулся, и Джексом, несмотря на обиду, предпочел не допытываться.

– Доброе утро, Требит’, – сказал он синему дракону.

Тот повернул голову, и в огромном глазу заплясали разноцветные огоньки.

Послышался негромкий, но отчетливый голос Лайтола, отдававшего распоряжения управляющим.

– Вместо каждого выжженного поля мы будем засевать два новых, пока хватит семян. На северо-востоке хватает невспаханной земли. Отправьте туда людей.

– Но, лорд Лайтол…

– Только не надо причитать про временное жилье. Если мы не проявим предусмотрительности, нам не хватит еды, а голод куда тяжелее перенести, чем пару сквозняков.

Лайтол бегло оглядел Джексома, рассеянно пожелал ему доброго утра, вскарабкался по плечу Требит’а, чтобы занять место на его шее, и у него начала дергаться щека. Жестом велев своему подопечному сесть впереди, лорд-управляющий кивнул Д’веру.

Синий всадник едва заметно улыбнулся, словно ничего большего и не ожидал, и мгновение спустя они уже были в воздухе. Внизу быстро уменьшался сигнальный костер на вершине Руата. Затем у Джексома перехватило дыхание от пугающего холода Промежутка, и они возникли над Звездными Скалами Бендена, столь близко от других летящих в Вейр драконов, что Джексом испугался возможного столкновения.

– Откуда… откуда они знают, где мы? – спросил он Д’вера.

– Они знают, – усмехнулся всадник. – Драконы никогда не сталкиваются…

По обычно веселому лицу Д’вера промелькнула тень, и Джексом застонал от своей глупости, ведь он напомнил о сражении королев.

– Нам все об этом напоминает, – сказал синий всадник, словно прочитав его мысли. – Даже цвета драконов поблекли. Но, – уже веселее продолжил он, – Запечатление нам поможет.

Джексом тоже на это надеялся, но отчего-то был уверен, что и сегодня все пойдет неправильно. Ох! Он судорожно вцепился в летную куртку Д’вера – казалось, будто они летят прямо на каменную стену Чаши Вейра, или, что еще хуже, несмотря на заверения Д’вера, прямо на зеленую драконицу, тоже свернувшую в ту сторону. Но неожиданно они оказались внутри широкой пещеры верхнего входа в Вейр, ведшего на обширную площадку Рождений. Послышался шорох крыльев, в нос ударил острый запах драконов, и они зависли над курящейся дымком песчаной ареной и рассевшимися рядами в большом круглом амфитеатре людьми и зверями. Перед Джексомом предстало головокружительное зрелище: яйца на площадке Рождений, разноцветные одежды собравшихся, множество драконьих тел, сверкающих глаз и сложенных крыльев, их синих, зеленых и коричневых шкур.

Где же бронзовые?

– Они доставят претенденток, лорд Джексом. Ага, а вот и наш юный негодник, – сказал Д’вер.

Джексом невольно вздрогнул, когда Требит’ сбросил скорость и мягко приземлился на карниз.

– Слезай.

– Джексом! Ты все-таки прилетел!

Фелессан замолотил его по спине. От его новой одежды пахло свежей краской, и Джексом, ответно хлопнув друга между лопаток, ощутил под ладонью жесткую ткань.

– Спасибо огромное, что привез его, Д’вер. Добрый день, лорд-управляющий Лайтол. Предводитель и госпожа Вейра велели передать тебе привет и приглашают остаться на обед после Запечатления, если ты не против уделить им немного времени, – сбивчиво выпалил Фелессан, вызвав у синего всадника невольную улыбку.

Лайтол угрюмо кивнул в ответ, и Джексом раздраженно поморщился.

Фелессан, которого подобные нюансы не слишком волновали, радостно потащил Джексома прочь от взрослых. Оказавшись подальше, он заговорил таким громким шепотом, что его наверняка было слышно двумя карнизами выше:

– Я уж думал, тебе не разрешат прилететь. Тут все такие мрачные и напуганные после того, как… ну, ты понял.

– Ты что, ничего не знаешь. Фелессан? – прошипел в ответ Джексом, и тот уставился на него, широко раскрыв глаза.

– Гм? Что такое? – уже осторожнее спросил он, тревожно озираясь вокруг. – Только не говори, что в Руат-холде случилось что-то плохое!

Оттащив друга как можно дальше от Лайтола, Джексом почти силой усадил его на каменную скамью. Тот запротестовал было, но сам же зажал себе рот ладонью. Джексом исподтишка поглядел на Лайтола. Управляющий отвечал на приветствия кого-то сидевшего выше. Люди продолжали прибывать, и верхом на драконах, и пешком, по горячему песку. Фелессан захихикал, показывая на дородных мужчину и женщину. Они шли через площадку Рождений, неестественно перебирая ногами. Из-за обуви на тонкой подошве они двигались семенящей походкой, нисколько не соответствовавшей их внешности.

– Не думал, что тут соберется столько людей после всего, что случилось, – возбужденно шептал Фелессан, блестя глазами. – Только взгляни на них! – Он показал на троих мальчишек с эмблемой Нерата на груди. – Они так морщатся, будто тут воняет! Ты же не думаешь, что от драконов пахнет?

– Нет, конечно. Разве что совсем немного, и к тому же приятно. Это ведь не претенденты? – с отвращением спросил Джексом.

– Нет, претенденты одеты в белое. – Фелессан недовольно покосился на Джексома, удивляясь его невежеству. – Они появятся позже. Ого! Пожалуй, им стоит поторопиться. Видел, как покачнулось то яйцо?

Послышался рев драконов, возбужденные крики спешащих к своим местам зрителей. Внезапно огромные драконьи крылья закрыли от Джексома остальные яйца, а затем, столь же внезапно, в воздухе вновь стало пусто, и теперь уже раскачивались все яйца, за исключением одного, самого маленького, лежавшего у дальней стены.

– Что это с тем яйцом? – спросил Джексом, показывая в ту сторону.

– С тем мелким? – Фелессан сглотнул, отводя взгляд.

– Мы ведь ничего с ним не сделали.

– Это я не сделал, – решительно заявил Фелессан, сверкая глазами. – А ты его трогал.

– Может, и трогал, но это вовсе не значит, что я его повредил, – попытался успокоить свою совесть юный лорд.

– Нет, прикосновение им не вредит. Претенденты целыми днями их гладили, и они теперь качаются.

– А это тогда почему нет? – Джексом с трудом перекрикивал усилившийся рев драконов, отдававшийся эхом по всей площадке Рождений.

– Не знаю. – Фелессан неуверенно пожал плечами. – Может, из него даже ничего не вылупится. По крайней мере, так говорят.

– Но я же ничего не сделал, – продолжал настаивать Джексом, в основном чтобы успокоить самого себя.

– Да ладно тебе! Смотри, вон идут претенденты. – Фелессан наклонился к уху Джексома и прошептал что-то неразборчивое. Ему пришлось повторить трижды, прежде чем Джексом его расслышал.

– Повторное Запечатление? Брекка? – воскликнул он намного громче, чем собирался, и, привстав, бросил взгляд в сторону Лайтола.

– Ты что, глухой? – прошипел Фелессан, усаживая его обратно. – Ты даже не представляешь, что тут сейчас будет. Сейчас расскажу, ты не поверишь! – Фелессану явно не терпелось поделиться своими знаниями.

– Что? Рассказывай!

Фелессан посмотрел на Лайтола, но все внимание лорда-управляющего, похоже, было привлечено к целеустремленно шагавшим в сторону качающихся яиц мальчикам в белых туниках, с напряженными, побледневшими от ожидания лицами.

– Что значит повторное Запечатление Брекки? Зачем? Как? – спросил Джексом.

В голове проносилось множество сменяющих друг друга картин: Лайтол верхом на собственном драконе, Брекка с новой королевой, плачущая Талина, которая лишилась своего шанса, хотя и родилась в Руате.

– То и значит. Брекка уже однажды запечатлела дракона, и она молода. Говорят, она могла бы стать куда лучшей госпожой Вейра, чем эта… Килара.

Тон Фелессана не оставлял сомнений, что он разделяет эту оценку бывшей госпожи Южного Вейра.

– Брекка выздоровеет, вот увидишь. – Фелессан снова понизил голос. – Ф’нор ее любит! И я слышал, – он сделал драматическую паузу и огляделся вокруг, будто кто-то мог их подслушать, – что Ф’нор намерен позволить Кант’у настичь ее королеву.

Джексом потрясенно уставился на друга:

– Да ты спятил! Коричневые драконы не настигают королев!

– В общем, Ф’нор собирается попробовать.

– Но… но…

– Да, именно так! – глубокомысленно заявил Фелессан. – Слышал бы ты Ф’лара и Ф’нора! – Он широко раскрыл глаза. – Это Лесса, моя мать, посоветовала им устроить для Брекки повторное Запечатление. Иначе, сказала Лесса, она так и останется полумертвой.

Оба мальчика виновато оглянулись на Лайтола.

– И они… они думают, что у Брекки получится? – спросил Джексом, уставившись на суровый профиль своего опекуна.

Фелессан пожал плечами:

– Скоро узнаем. Вон они летят.

И действительно, из черной пасти верхнего туннеля один за другим вылетели бронзовые драконы, почти касаясь носами хвостов летящих впереди.

– Вон Талина! – воскликнул Джексом, вскакивая на ноги. – Смотри, Лайтол, там Талина!

Он скользнул по скамье к своему опекуну и потянул его за руку, но Лайтол не замечал ни назойливых попыток Джексома, ни появления Талины. Взгляд его был прикован к ступившей на площадку девушке. У широкого входа в пещеру стояли двое, мужчина и женщина, сопровождавшие ее до этого момента – но не дальше.

– Да, это Брекка, – прошептал Фелессан, придвигаясь к Джексому.

Девушка чуть споткнулась и на мгновение замерла, а затем расправила плечи и, словно не ощущая исходящего от песка жара, медленно направилась к пяти претенденткам, причитавшим возле золотого яйца. Она остановилась рядом с Талиной, и та, повернувшись, жестом предложила ей занять место в их полукруге.

Гул внезапно смолк, и в наступившей тишине отчетливо послышался слабый треск скорлупы. Следом начали раскалываться яйца, из которых неуклюже выбирались мокрые пищащие дракончики с непомерно большими клиновидными головами на тонких гибких шеях. Мальчики стояли не шевелясь, с напряженными лицами, усилием мысли пытаясь привлечь детенышей к себе.

Первый выбравшийся из плена скорлупы дракончик заковылял к ближайшему мальчику, который проворно отскочил в сторону, и детеныш упал, уткнувшись носом в ноги высокого черноволосого паренька. Присев, мальчик помог юному дракону подняться на дрожащие лапы и заглянул в его радужные глаза. Джексом увидел, как зажмурился Лайтол. На его посеревшем лице отразилось воспоминание о том кошмарном дне, когда Ларт’ погиб от ожога фосфином.

– Смотри! – крикнул Джексом. – Королевское яйцо! Оно качается! Как же мне хотелось бы…

Он не договорил, не желая компрометировать себя в глазах друга. Как ни велико было его желание, чтобы Талина запечатлела королеву, став третьей из ныне живущих повелительниц Вейров, родившейся в Руате, он знал, что Фелессан болеет за Брекку. Фелессан, однако, был настолько увлечен происходящим внизу, что даже не обратил внимания на незаконченную фразу Джексома.

Золотое яйцо внезапно треснуло прямо посередине, и из него, хрипло протестуя, вывалилась на песок спиной вперед юная королева. Талина и еще две девушки быстро подошли к ней, пытаясь помочь ей подняться. Но едва королева поднялась на все четыре лапы, девушки отступили с таким видом, будто заранее договорились предоставить первый шанс Брекке.

Та словно пребывала в забытьи. Джексому показалось, что девушка не отдает себе отчета в происходящем. Она казалась ослабевшей, сломленной, едва ли не падающей. Дракончик негромко пискнул, и она подняла голову, будто лишь только теперь осознав, где находится.

Королева повернула голову к Брекке, сверкая огромными глазами, и неловко шагнула к ней.

В это мгновение над площадкой пронесся маленький бронзовый файр и с вызывающим криком повис над головой королевы – столь близко, что та отпрянула, щелкнула зубами и инстинктивно раскрыла крылья вперед, защищая глаза.

С карнизов послышался протестующий рев драконов. Талина встала между королевой и маленьким незваным гостем:

– Берд! Не смей!

Брекка протянула руку к разъяренному маленькому бронзовому. Новорожденная королева, возмущенно крича, спрятала морду в юбке Талины. Две девушки напряженно уставились друг на друга.

Наконец Талина, улыбаясь, протянула Брекке руку. А спустя мгновение королева по-хозяйски расставила лапы, и руатанка присела, успокаивающе обнимая детеныша. Брекка отвернулась, уже нисколько не походя на обездвиженную горем статую, и пошла к ожидавшим ее возле входа. Все это время над ней кружил маленький бронзовый файр, издавая недовольные вопли, которые чем-то напомнили Джексому повара в Руат-холде. Он невольно улыбнулся.

– Она не захотела запечатлеть королеву, – ошеломленно проговорил Фелессан. – Даже пробовать не стала!

– Ей не позволил тот файр, – ответил Джексом, удивляясь, с чего он вдруг защищает Брекку.

– Если бы у нее получилось, это было бы очень неправильно, просто ужасно неправильно, – мертвым голосом проговорил Лайтол. Казалось, все тело его обмякло, плечи опустились, руки безвольно повисли на коленях.

Некоторые из только что запечатлевших своих драконов мальчиков начали уводить их с площадки. Джексом снова повернулся в ту сторону, боясь что-либо пропустить. Все происходило слишком быстро и могло закончиться через несколько минут.

– Видел, Джексом? – Фелессан потянул его за рукав. – Видел? Бирто получил бронзового, а Пелломар запечатлел лишь зеленую. Драконы не любят задир, а Пелломар – самый большой задира во всем Вейре. Молодец, Бирто! – радостно крикнул он.

– Маленькое яйцо так и не треснуло, – показал Джексом, толкнув Фелессана в бок. – Не пора ли ему?

Лайтол нахмурился, услышав тревогу в голосе подопечного.

– Говорили, что из него, вероятно, вообще ничего не вылупится, – напомнил Фелессан, которого куда больше интересовало, каких драконов запечатлели его друзья.

– Что, если маленький дракончик не может пробить скорлупу? Нельзя ли разбить ее и помочь бедняге выбраться? Как малышу из живота женщины, если он никак не рождается?

Лайтол развернулся к Джексому, и лицо его исказилось от гнева.

– Что ты, мальчишка, можешь знать о родах?

– Я знаю, как родился я сам, – смело ответил Джексом, высоко подняв голову. – Я тогда едва не умер. Лесса была там, она мне рассказывала. Дракончик может умереть?

– Да, – тяжело признался Лайтол, поскольку никогда не лгал мальчику. – Он может умереть. И если зародыш недоразвит или уродлив – оно и к лучшему.

Джексом быстро оглядел свое тело, хотя прекрасно знал, что с ним все в порядке: собственно, он был здоровее многих других мальчиков в холде.

– Я видел яйца, из которых никто не вылупился, – продолжал Лайтол. – Кому нужна жизнь калеки?

– Но это яйцо живое, – заметил Джексом. – Смотри, оно качается.

– Верно, оно шевелится. Но не трескается, – сказал Фелессан.

– Тогда почему все расходятся? – внезапно спросил Джексом, вскакивая на ноги.

Возле подрагивающего маленького яйца никого не было.

Площадку заполонили всадники. Они помогали запечатлевшим драконов мальчикам или уводили гостей Вейра, чтобы доставить обратно в холды. Большинство бронзовых, естественно, ушли вместе с новой королевой. Драконов было столько, что площадка Рождений, казалось, на их фоне уменьшилась в размерах. Но даже разочарованные неудачливые претенденты не проявляли к единственному оставшемуся яйцу ни малейшего интереса.

– Там Ф’лар. Нужно сказать ему, Лайтол. Пожалуйста!

– Он знает, – ответил Лайтол.

Ф’лар и вправду подозвал к себе нескольких коричневых всадников, и теперь все они смотрели на маленькое яйцо.

– Иди к ним, Лайтол. Скажи, чтобы помогли малышу!

– Маленькие яйца случаются у любой королевы, – сказал Лайтол. – Это не моя забота. И не ваша.

Повернувшись, он начал пробираться к лестнице, явно уверенный, что мальчики последуют за ним.

– Но они же ничего не делают, – пробормотал Джексом.

Фелессан беспомощно пожал плечами:

– Идем. Скоро будет ужин. И сегодня нас ждет куча всяких лакомств. – Он поспешил за Лайтолом.

Джексом снова взглянул на яйцо, которое теперь яростно раскачивалось из стороны в сторону.

– Это нечестно! Им все равно, что с тобой станет! Их волнует Брекка, но не ты. Ну, давай же, яичко! Тресни! Покажи им! Одна хорошая трещина, и могу поспорить, они передумают!

Мальчик пробирался вдоль яруса, пока не оказался прямо над маленьким яйцом, которое продолжало раскачиваться, но вокруг теперь никого не было. В нем ощущалось нечто лихорадочное, будто дракончик внутри отчаянно нуждался в помощи.

Не раздумывая, Джексом перемахнул через каменный барьер и спрыгнул на песок. Он увидел крошечные трещинки в скорлупе, услышал доносившийся изнутри неистовый стук, заметил, как трещинки становятся все шире. Коснувшись скорлупы, он почувствовал, что она твердая как камень, а вовсе не кожистая, какой была в день их вылазки.

– Никто тебе не поможет, кроме меня! – крикнул он, пиная яйцо.

В яйце появилась щель. Еще два крепких пинка, и щель расширилась. Изнутри послышался жалобный писк, и стал виден светлый кончик драконьего носа, бивший по неподатливой скорлупе.

– Хочешь родиться, как я? Тебе надо просто немножко помочь, как и мне! – кричал Джексом, колотя кулаками по скорлупе, от которой отваливались куски намного толще и крепче, чем оставшаяся на площадке скорлупа других яиц.

– Джексом, что ты делаешь? – заорал кто-то, но было уже слишком поздно.

Стала видна толстая внутренняя оболочка – именно она мешала дракончику появиться на свет. Сняв с пояса нож, мальчик разрезал скользкую пленку, и из нее вывалилось крошечное белое тельце, размером не больше самого Джексома. Машинально протянув руку, он помог малышу подняться на ноги.

Прежде чем Ф’лар или кто-то еще успел вмешаться, белый дракон поднял полный обожания взгляд на лорда Руатанского, и свершилось Запечатление.

Не сознавая, какую дилемму он только что породил, и не в силах поверить в случившееся, Джексом повернулся к ошеломленным зрителям:

– Он говорит, его зовут Рут’!