Южный Вейр, середина утра.

Холд Набол, раннее утро.

На следующий день

С торжеством, которому нисколько не мешали жара, грязь, песок и заливавший глаза соленый пот, Килара уставилась на только что отрытую кладку.

– Пусть подавятся своими семью, – пробормотала она, глядя на северо-восток, в сторону Вейра. – У меня тут целое гнездо. Да еще и с золотым яйцом.

У нее вырвался хриплый смех. Поглядим, что будет, когда Мерон увидит эту красоту! Килара нисколько не сомневалась, что лорд терпеть не может всадников из-за того, что завидует их зверям. Он все ворчит, что Запечатление не должно становиться привилегией лишь одного племени, к тому же вырождающегося. Что ж, посмотрим, сумеет ли могущественный Мерон запечатлеть файра. Килара не знала точно, чему она больше обрадуется: успеху или провалу. В любом случае она выигрывает. Но если он сумеет запечатлеть файра, скажем бронзового, а она посадит себе на запястье королеву, и они спарятся… Может, это будет и не столь впечатляюще, как с большими драконами, но, учитывая природные способности Мерона… Килара чувственно улыбнулась, полная предвкушения.

– Докажите, что вы того стоите, – сказала она, обращаясь к яйцам.

Килара упрятала тридцать четыре затвердевших яйца в мешки для огненного камня, уложенные в несколько слоев. Этот сверток завернула в шкуры, а затем в свой толстый шерстяной плащ. Ее опыта госпожи Вейра вполне хватало, чтобы понять: из внезапно остывшего яйца ничего не вылупится. А эти уже были близки к тому, чтобы их скорлупа треснула.

Так что чем надежнее, тем лучше.

Придит’а терпимо относилась к увлечению своей всадницы яйцами файров и послушно приземлялась в сотнях бухточек среди скал вдоль западного побережья, греясь на жарком солнце, пока Килара рыскала по раскаленному песку в поисках кладок огненных ящериц, но тревожно заворчала, когда Килара дала ей координаты Набола вместо Южного Вейра.

По времени Набола уже светало, когда раздавшийся из логова стража порога крик возвестил о прибытии Килары. Стражник слишком хорошо знал госпожу Южного Вейра, чтобы ее не впустить, и отправил какого-то несчастного будить лорда. Когда Мерон, сердито хмурясь, появился на лестнице внутреннего холда, Килара весело воскликнула, показывая на солидных размеров сверток, который передала слуге:

– Я принесла тебе яйца файров, лорд Мерон! Мне нужны тазы с горячим песком, иначе мы можем их потерять!

– Тазы с горячим песком? – с неприкрытым раздражением переспросил Мерон.

«Похоже, он кого-то оставил в постели», – подумала Килара, размышляя, не стоит ли ей забрать свое сокровище и исчезнуть.

– Да, дурак ты этакий. У меня тут кладка яиц файров, готовых проклюнуться. Другого такого шанса у тебя не будет. Эй, ты! – Килара повелительно махнула домоправительнице Мерона, которая, шаркая ногами, вошла в зал, на ходу застегивая платье. – Залей кипятком весь песок для мытья, какой сможешь найти, и живо неси его сюда.

Килара, родившаяся в холде и занимавшая там высокое положение, в точности знала, каким тоном следует разговаривать с низшими существами, будучи, по сути, женской версией своего собственного вспыльчивого лорда. Старуха поспешила к двери, не дожидаясь разрешения Мерона.

– Яйца файров? Что за чушь ты несешь, женщина?

– Их можно запечатлеть. Завладеть их разумом в момент вылупления, так же как и с драконами, накормить до отвала, чтобы вконец поглупели, – и они твои на всю жизнь. – Килара осторожно раскладывала яйца на теплых камнях большого очага. – И я принесла их как раз вовремя, – торжествующе заявила она. – Собери своих людей, и побыстрее. Нужно запечатлеть их как можно больше.

– Я пытаюсь понять, – сквозь зубы проговорил Мерон, с некоторым скептицизмом и немалой злобой наблюдая за ее действиями, – какая от всего этого может быть польза.

– Напряги мозги, – ответила Килара, не обращая внимания на хмурое выражение лица лорда. – Файры – предки драконов, и они обладают всеми их способностями.

До Мерона наконец-то дошло. Он тотчас же оказался рядом с Киларой, помогая ей разложить яйца перед огнем и громко крича, чтобы разбудили всех.

– Они могут уходить в Промежуток? И общаться со своими хозяевами?

– Да! Да!

– Золотое яйцо! – воскликнул Мерон, протягивая руку и алчно блеснув маленькими глазками.

Килара оттолкнула его руку, сверкнув глазами.

– Золотое – для меня. Для тебя – бронзовое. Я почти уверена, что из этого… нет, из этого – вылупится бронзовый.

Принесли горячий песок, который рассыпали по камням очага. По лестнице, стуча сапогами, сбежали солдаты Мерона, одетые как на бой с Нитями. Килара не терпящим возражений тоном велела им снять снаряжение и начала читать лекцию о том, как запечатлеть огненную ящерицу.

– Никто не может поймать файра, – пробормотал кто-то в задних рядах.

– Я же сумела, но насчет тебя сомневаюсь, кем бы ты ни был, – бросила Килара.

В чем-то, решила она, Древние правы. Холдеры слишком много о себе возомнили. Никто не смел и пикнуть в холде ее отца, когда тот отдавал распоряжения. Так же как никто в Вейрах не смеет перебить госпожу Вейра.

– Придется поторопиться, – сказала она. – Они вылупляются страшно голодными и жрут все, что попадется. А если им не помешать, начинают жрать друг друга.

– Хочу держать мое яйцо, пока оно не проклюнется, – вполголоса сказал Мерон, поглаживая три яйца, под пятнистой скорлупой которых, по его мнению, могли скрываться бронзовые.

– Руки недостаточно теплые, – громко и бесстрастно ответила Килара. – Нам нужно сырое мясо, и много. Лучше всего свежее.

Принесенное затем блюдо с мясом было презрительно ею отвергнуто как неподходящее. Взамен притащили два больших котла с еще дымящейся плотью только что забитых животных. Запах крови и сырого мяса смешивался с запахом пота множества напряженно застывших в ожидании людей.

– Я пить хочу, Мерон. Пусть принесут хлеба, фруктов и холодного вина, – заявила Килара.

Она со вкусом поела, с тайным весельем наблюдая за неряшливыми застольными манерами лорда Мерона. Кто-то раздал хлеб и кислое вино солдатам, которым пришлось есть стоя. Время тянулось медленно.

– Ты вроде говорила, что они должны вот-вот проклюнуться, – мрачно проговорил Мерон, который беспокоился не меньше своих солдат и уже начинал испытывать некоторые сомнения по поводу нелепой затеи Килары.

Килара удостоила его слегка презрительной улыбкой.

– Так и будет, можешь быть уверен. Вам в холдах стоило бы поучиться терпению: когда имеешь дело с драконами и им подобными, без него не обойтись… Их, знаешь ли, не отлупишь в случае чего кнутом, как тех животных, что бегают по земле. Но оно того стоит.

– Не врешь? – В глазах Мерона вспыхнула злость.

– Только представь физиономии всадников, когда через несколько дней ты явишься в Телгар-холд с файром на плече!

Судя по едва заметной улыбке Мерона, предложение Килары ему понравилось. Ради любого преимущества над всадниками он был готов и потерпеть.

– И файр будет во всем меня слушаться? – спросил Мерон, страстно лаская взглядом три яйца.

Килара не стала его разубеждать, хотя вовсе не была уверена в преданности или разуме огненных ящериц. Впрочем, Мерону не требовался разум, лишь послушание. А если файры не оправдают его ожиданий, она всегда может заявить, что виноват в этом только он сам.

– С такими гонцами у меня точно будет преимущество, – столь тихо проговорил Мерон, что Килара едва его расслышала.

– Не просто преимущество, лорд Мерон, – вкрадчиво промурлыкала она. – Власть.

– Да, устойчивая и надежная связь означает именно это. Я смогу управлять этим сыном цеппи, предводителем Плоскогорья Т’кулом…

Одно из яиц покачнулось, и Мерон, вскочив с кресла, хрипло приказал своим солдатам подойти ближе, выругавшись, когда они остановились в обычном почтительном отдалении от него.

– Объясни им, госпожа Вейра! Объясни в точности, как им овладеть этими файрами!

Килару никогда особо не волновало, что даже спустя девять прожитых в Вейре Оборотов, из них семь в роли госпожи, она так и не сумела определить, по каким критериям дракон принимал претендента за своего и почему другого мальчика, не менее достойного, отвергал весь выводок. А также почему королевы неизменно выбирали женщин, выросших вне Вейра. Например, когда похожая на мальчишку Брекка запечатлела Вирент’у, с ней соперничали еще три девушки. Каждую из них Килара сочла бы куда более интересной избранницей для юной королевы. Но Вирент’а сразу же устремилась к девушке, родившейся в селении ремесленников. Три отвергнутые претендентки остались в Южном Вейре, как поступила бы любая здравомыслящая девушка, и одна из них, Варина, была избрана на следующем обряде Запечатления – кто бы мог подумать? Что касается рожденных в Вейре юношей, их, как правило, рано или поздно принимали, поскольку юноша имел право участвовать в обрядах, пока ему не исполнится двадцать Оборотов. Никого никогда не принуждали покинуть родной Вейр, но те немногие, кто не стал всадниками, обычно уходили сами, чтобы найти себе место в мастерских.

Само собой, теперь, когда Бенден и Южный Вейр производили больше драконьих яиц, чем рождалось младенцев в Вейрах, требовалось прочесывать весь Перн в поисках достаточного числа претендентов на Запечатление. Похоже, холдеры даже не представляли, что выбор делают драконы, обычно коричневые или бронзовые, а не их всадники. И драконьи вкусы порой казались непостижимыми: они вполне могли предпочесть пышущему здоровьем парню хилого заморыша.

Килара окинула взглядом полные страха лица собранных в зале солдат. Оставалось надеяться, что файры не столь разборчивы, как драконы, поскольку в этой разношерстной толпе предложить им особо нечего. Но тут она вспомнила, что та никчемная девчонка, приемыш Брекки, запечатлела трех, так что у любого двуногого в этом зале есть шанс. Им представилась возможность доказать на собственном примере, что для Запечатления не требуются особые качества и что у обычного жителя Перна из холдов и мастерских не меньше шансов, чем у элиты из Вейров, – достаточно лишь вовремя оказаться перед драконами.

– Ими не овладевают, – усмехнувшись, поправила Мерона Килара. Пусть эти дураки считают, что одного лишь присутствия в момент вылупления недостаточно для избрания. – Их приманивают обещанием любви. Драконом невозможно овладеть силой.

– Это файры, огненные ящерицы, а не драконы.

– Для наших целей это одно и то же, – резко бросила Килара. – Теперь слушай меня внимательно, иначе многих потеряешь…

Она вдруг подумала, стоило ли ей вообще мучиться и обливаться по́том ради того, чтобы подарить ему возможность, которую он явно не в силах осознать и оценить. И все же, если у нее будет золотая, а у него бронзовый, и они спарятся… это стоило любых трудов.

– Гоните прочь любые мысли о страхе или выгоде, – обратилась она к собравшимся. – Первое отталкивает дракона, второго ему просто не понять. Как только один из них приблизится к вам, покормите его. Если удастся – посадите его на руку, отойдите в уголок и продолжайте кормить. Думайте о том, как сильно вы его любите, хотите, чтобы он остался с вами, какое счастье доставляет вам один лишь его вид. Не думайте ни о чем другом, иначе файр уйдет в Промежуток. Есть лишь краткий период между его вылуплением и его первой сытной трапезой, в течение которого может состояться Запечатление. Либо получится, либо нет. Все зависит от вас.

– Вы слышали ее. Теперь действуйте. Если у кого-то не выйдет… – В голосе Мерона прозвучала угроза.

Последовавшую зловещую тишину нарушил смех Килары. Уставившись на помрачневшее лицо Мерона, она продолжала хохотать, пока лорд, вконец разозлившись, не схватил ее за руку, показывая на судорожно дергающиеся яйца, из которых пытались выбраться на свободу их обитатели.

– Хватит ржать, женщина! Пугаешь детенышей.

– Лучше смех, чем угрозы, лорд Мерон. Даже ты не можешь приказать, кого им предпочесть. И скажи-ка мне, любезный, готов ли ты понести то самое неназванное суровое наказание, если не выйдет у тебя самого?

Мерон до боли стиснул ее руку, уставившись на появившиеся на одном из выбранных им яиц трещины, и щелкнул пальцами, требуя мяса. Сжав в пальцах сочащийся кровью ошметок, он присел возле яиц, застыв в напряженной позе.

Стараясь ничем не показывать беспокойства, Килара не спеша поднялась с кресла, подошла к столу и набрала на поднос целую груду кусков мяса. Дав знак солдатам, чтобы те последовали ее примеру, она лениво вернулась к очагу.

Не в силах подавить охватившее ее волнение, она услышала тревожную трель расположившейся на вершине над холдом Придит’ы. С тех пор как Килара увидела крошечных детенышей, которых запечатлели Ф’нор и Брекка, она страстно желала обладать одним из этих изящных созданий. Ей не дано было понять, что ее властная натура подсознательно восстает против эмоционального симбиоза с драконьей королевой. Килара инстинктивно сознавала, что, лишь будучи госпожой Вейра, всадницей королевы, она сможет достичь безграничного могущества и свободы, недоступных ни для одной женщины Перна. Привыкшая отвергать то, что ей не хотелось признавать, Килара так и не поняла, что Придит’а – единственное живое существо, которое могло на нее влиять и в чьем добром мнении она нуждалась. Огненную ящерицу Килара воспринимала лишь как миниатюрного дракона, которым она сможет с легкостью управлять, наслаждаясь властью, что было невозможно с Придит’ой.

И, преподнося эти яйца файров лорду, причем одному из самых презираемых, Мерону Набольскому, Килара мстила за весь тот воображаемый позор и пренебрежение, которые ей приходилось терпеть как от всадников, так и от всех жителей Перна, в том числе и за недавнее оскорбление, когда эта тупая девчонка, приемыш Брекки, запечатлела трех файров, отказав ей самой.

Что ж, Килара знала, что здесь ее не отвергнут и она в любом случае выйдет победительницей.

Золотое яйцо резко качнулось, и вдоль него пробежала крупная трещина, из которой появился крошечный золотой клюв.

– Покорми ее. Не теряй время, – хрипло прошептал Мерон.

– Не рассказывай мне, что делать, дурень. Займись своими яйцами.

Появилась голова, за ней туловище, царапая когтями влажную скорлупу. Килара сосредоточилась на приветственных мыслях о любви, радости и восторге, не обращая внимания на крики и возгласы вокруг.

Маленькая королева, не больше ее ладони, выбралась из скорлупы и тут же огляделась в поисках еды. Килара положила перед ней кусок мяса, и та тотчас же на него набросилась. Она положила второй в нескольких дюймах от первого, приманивая огненную ящерицу к себе. Яростно вереща, ящерка уже не столь неуклюже устремилась вперед, раскрыв крылья и быстро обсыхая. «Жрать, жрать, жрать», – пульсировало в мыслях детеныша, и Килара, почувствовав их, начала еще сильнее думать о любви и радости.

После пятого куска мяса маленькая королева уже сидела на ее руке. Килара осторожно поднялась, продолжая совать еду в то и дело открывавшуюся пасть и постепенно отходя все дальше от очага и творившегося там хаоса.

Ибо это был настоящий хаос: перепуганные солдаты совершили все возможные ошибки, несмотря на ее наставления. Три яйца Мерона треснули почти одновременно. Два детеныша немедленно вцепились друг в друга, пока Мерон неуклюже пытался подражать действиям Килары. «Похоже, он от жадности лишится всех трех», – злорадно подумала она и тут же увидела, как вылупляются другие бронзовые. Что ж, еще не все потеряно на тот случай, когда ее королеве потребуется спариться.

Двоим солдатам удалось приманить файров себе на руки, и они, по примеру Килары, отошли подальше от бойни возле очага.

– Сколько им нужно давать еды, госпожа Вейра? – спросил один с радостно-недоверчивым блеском в глазах.

– Пусть нажираются до бесчувствия. Они заснут и останутся с вами. Когда проснутся, снова их покормите. А если они станут жаловаться, что у них зудит шкура, искупайте их и натрите маслом. Если на шкуре есть трещины, жуткий холод Промежутка может убить даже файра или дракона.

Как же часто она говорила все то же самое юношам, читая им наставления! Но теперь, слава Первому Яйцу, этим занималась Брекка.

– Но что, если они уйдут в Промежуток? Как нам их удержать?

– Дракона невозможно удержать – это он остается с вами. Дракона не посадишь на цепь, как стража порога.

Роль наставницы начала ее утомлять, и она, пополнив запас мяса, с отвращением оглянулась на истерзанные останки у очага и поднялась по лестнице во внутренний холд, решив подождать в покоях Мерона – будет лучше, если никого там сейчас не окажется, – пока не выяснится, удалось ли ему наконец запечатлеть файра.

Придит’а сообщила, что крайне опечалена, поскольку не предполагала, что ей предстоит доставить целую кладку яиц на верную гибель у холодного чужого очага.

– В Южном потеряли куда больше, глупая, – ответила ей Килара. – Зато у нас теперь есть собственная красавица.

Придит’а что-то недовольно проворчала, но, похоже, к новорожденной королеве это отношения не имело, так что Килара не стала обращать на нее внимания.