Руат-холд, середина утра.

Бенден-Вейр, ранний вечер

Радость Джексома от полета на драконе и от того, что его пригласили в Бенден-Вейр, не на шутку омрачили неодобрительные взгляды опекуна. Мальчику еще предстояло узнать, что причина раздражения лорда-управляющего Лайтола куда серьезнее, чем озорная привычка его подопечного блуждать по неиспользуемым и опасным коридорам Руат-холда. Так или иначе, Джексом пребывал в подавленном настроении. Он вовсе не хотел сердить Лайтола, но, похоже, тот вечно оставался недоволен, несмотря на все старания мальчика. От неимоверного количества всего того, что ему, лорду Руат-холда Джексому, требовалось знать, делать и понимать, у него кружилась голова, и он просто вынужден был сбегать, чтобы побыть в одиночестве и подумать. А единственным подходящим для этого местом, где никто не бывал и не мог его побеспокоить, была дальняя часть вырубленного в скале холда. Да, наверное, он мог заблудиться или угодить под обвал, которых, впрочем, в Руат-холде не было не только на памяти живущих, но даже в сохранившихся старых записях… Но ведь ничего опасного с ним не происходило. Он прекрасно знал все закоулки: мало ли что? Возможно, однажды его познания спасут Руат от очередного захватчика вроде Фэкса, его отца. Тут в мыслях Джексома случалась заминка. Он стал лордом Руата благодаря отцу, которого никогда не видел, и умершей при его рождении матери, хотя мать его была родом из Кром-холда, а отец из Плоскогорья. Последней же из рода властителей Руата была Лесса, нынешняя госпожа Бенден-Вейра. Сплошные противоречия, которых он никак не мог понять.

Он сменил грязную повседневную одежду на лучшие рубашку и штаны, кожаную куртку и сапоги до колен, но даже они не защищали от жуткого холода Промежутка. Джексом дрожал от сладостного ужаса, который испытываешь, когда паришь в пустоте, чувствуя, как сжимается горло и сводит живот от страха никогда больше не увидеть дневной свет или даже ночную тьму, в зависимости от местного времени там, где тебе предстоит появиться вновь. Он остро завидовал Фелессану, хотя вовсе не был уверен в том, что его друг станет всадником. Но Фелессан жил в Бенден-Вейре, среди всадников, у него были мать и отец, и…

– Лорд Джексом! – прервал размышления мальчика послышавшийся с внешнего двора голос Лайтола, и он бросился туда, внезапно испугавшись, что улетят без него.

«Всего лишь зеленая», – с некоторым разочарованием подумал Джексом. Могли бы прислать хотя бы коричневого – в конце концов, Лайтол, управляющий холдом Руат, когда-то сам был всадником. Он тут же раскаялся: именно на зеленом драконе летал тогда Лайтол. Все знали, что, когда погибает дракон, его бывший всадник лишается половины души.

Джексом вскарабкался на протянутую лапу зеленой драконицы. Ее всадник приветственно улыбнулся.

– Доброе утро, Джералт, – сказал он, слегка удивившись, поскольку играл с этим парнишкой в Нижних пещерах всего два Оборота назад. Теперь тот стал полноправным всадником.

– Он теперь Д’ралт, лорд Джексом, – поправил Лайтол своего подопечного.

– Все в порядке, Джексом. – Д’ралт ловко затянул на поясе мальчика предохранительный ремень.

Джексому хотелось провалиться сквозь землю оттого, что его поправил Лайтол в присутствии Джер… Д’ралта и что он забыл о почетном сокращении имени. Оплошность отравила ему взлет на драконе над большими башнями Руат-холда и прекрасный вид долины, разворачивающейся из-под гибкой шеи дракона, подобно гобелену. Но пока они кружили в воздухе, Джексом все теснее прижимался к неожиданно мягкой шкуре дракона, и тепло от ее прикосновения, казалось, облегчало его душевные муки. Потом он увидел пропалывавших поле ребятишек и понял, что они смотрят вверх, на дракона. Знают ли эти несносные мальчишки из холда, что верхом на драконе сидит он, Джексом Руатанский? Он окончательно пришел в себя.

Вряд ли может что-то на свете быть прекраснее, чем стать всадником. Внезапно на Джексома нахлынула волна всепоглощающей жалости к Лайтолу, который, лишившись выпавшего ему в жизни счастья, теперь наверняка мучительно страдал, сидя верхом на чужом драконе. Взглянув на неподвижную спину перед собой, зажатый между двумя мужчинами Джексом пожалел, что не может как-то утешить своего управляющего. Лайтол всегда был с ним справедлив, и если он требовал от Джексома быть совершенством во всех отношениях, то лишь потому, что таковым полагалось быть лорду Руат-холда, что само по себе являлось немалой честью, хотя лорд и не всадник.

Размышления Джексома прервал внезапный уход в Промежуток.

«Медленно сосчитай до трех», – приказал Джексом запаниковавшему разуму, лишившемуся ощущения света и звука, даже мягкой драконьей шкуры под ладонями. Он попытался считать, но не смог. Казалось, его разум заледенел, но, когда мальчик уже готов был закричать, они вырвались в вечернее небо над Бенден-Вейром. Высокие, подсвеченные лучами стены Чаши никогда еще не казались Джексому столь гостеприимными. Черные отверстия вейров во внутренней стене беззвучно приветствовали его, будто удивленно разинутые рты.

Пока они снижались, Джексом заметил разлегшегося на карнизе королевского вейра бронзового Мнемент’а: вряд ли на свете существовал еще один столь же громадный дракон. Джексом знал, что королева сейчас на площадке Рождений, где в теплом песке все еще созревала новая кладка. Скоро должно было свершиться очередное Запечатление. И в новой кладке было золотое королевское яйцо. Джексом слышал, что среди выбранных во время Поиска есть еще одна девушка из Руата. Он вовсе не против, если госпожой Вейра снова станет кто-то из его холда… Мардра, конечно, не столь знаменита, как Лесса или Морета, но и она родилась в Руате. У нее были довольно странные представления о холде. Она всегда раздражала Лайтола. Джексом об этом знал, поскольку при виде ее у управляющего начинала дергаться щека, чего не бывало в присутствии Лессы. Вот только в последнее время Лесса перестала появляться в Руат-холде…

Когда они описали еще один круг, опустившись на уровень королевского вейра, юный лорд Руата заметил на карнизе Лессу, а рядом с ней Ф’лара. Зеленая ответила на басистый рык Мнемент’а, а затем по всему Вейру эхом отдался приглушенный рев Рамот’ы, которая уже знала об их прибытии.

Джексом почувствовал себя намного лучше, увидев бегущую к лестнице в королевский вейр маленькую фигурку Фелессана, которого он не видел уже много месяцев. Джексому не хотелось, чтобы полет заканчивался, но ему не терпелось встретиться с другом.

Чувствуя на себе строгий взгляд Лайтола, он исполнил приветственный ритуал перед госпожой и предводителем Вейра. Он не раз репетировал все положенные слова и поклоны, но теперь путался, чувствуя себя глупо.

– Ты прилетел, прилетел! Я сказал Гандидану, что ты прилетел! – закричал Фелессан, вприпрыжку взбегая по лестнице, и бросился к Джексому, едва не сбив его с ног.

Фелессан был на три Оборота младше, но принадлежал к народу всадников, и ему следовало бы поучиться хорошим манерам, пусть даже Лесса и Ф’лар отдали сына приемной матери. Возможно, не так уж не права Мардра, постоянно ворчавшая, что новое поколение не умеет себя вести.

Словно почувствовав неодобрительное отношение друга, мальчик подтянулся и с достойным похвалы изяществом поклонился Лайтолу.

– Доброго тебе вечера, лорд-управляющий Лайтол. Спасибо, что привез лорда Джексома. Мы можем идти?

Прежде чем кто-либо из взрослых успел ответить, Фелессан схватил Джексома за руку и потащил вниз по лестнице.

– Будь осторожнее, лорд Джексом! – крикнул им вслед Лайтол.

– Что тут с ними может случиться? – рассмеялась Лесса.

– Мне сегодня утром пришлось поднять на ноги весь холд, пока я не отыскал его в заброшенных коридорах, где бывают камнепады…

«И зачем только Лайтол рассказывает об этом Лессе?» – мысленно застонал Джексом, ощутив прежнюю досаду.

– И как, нашел что-нибудь? – спросил Фелессан, как только они оказались достаточно далеко.

– В смысле?

– Ну, в тех заброшенных коридорах. – Фелессан широко раскрыл глаза, подражая голосу Лайтола.

Джексом пнул камень, с удовольствием проследив за траекторией и дальностью его полета.

– Да там пусто, одна пыль и мусор. Старый туннель, который ведет на старый оползень. Ничего особенного.

– Идем, Джекс.

– Куда?

– Я покажу.

Мальчик повел Джексома в Нижние пещеры, в главный зал со сводчатым потолком, где собирался Вейр для совместных вечеров и трапез. Пахло теплым хлебом и тушеным мясом. Приготовления к ужину шли полным ходом, женщины и девушки, весело болтая, накрывали на столы. Пробегая мимо, Фелессан схватил горсть сырых кореньев.

– Эй, что ты себе позволяешь, щенок! – крикнула женщина, замахиваясь черпаком на мальчишек. – Доброго тебе дня, лорд Джексом, – тут же добавила она.

Отношение обитателей Вейра к нему и Фелессану всегда озадачивало Джексома. Вряд ли Фелессан считался менее важной персоной, чем лорд холда, но никто не носился с ним так, будто он может внезапно развалиться на части или растаять.

– Везет тебе, – вздохнул Джексом, беря свою долю из добычи Фелессана.

– То есть? – удивленно спросил тот.

– Ты… просто живешь, только и всего.

Фелессан пожал плечами, довольно жуя сладкий корень, и повел Джексома во внутреннюю пещеру, столь же обширную, но с потолком пониже. Вдоль ее стены на высоте в половину драконьего роста над полом тянулся широкий каменный балкон с перилами, с которого можно было попасть в отдельные спальни. Сама пещера предназначалась для разных домашних работ, но сейчас у ткацких станков, естественно, никого не было: все занимались ужином. Никто не купался и в большом бассейне у края пещеры, лишь компания ровесников Фелессана собралась в тесный кружок. Один из них нарочито громко выкрикнул шутку, которую, к счастью, заглушил взрыв хохота остальных.

– Пошли, Джексом, пока кто-нибудь из этой мелюзги за нами не увязался, – сказал Фелессан.

– Куда мы идем?

Фелессан не терпящим возражений жестом велел ему замолчать, быстро оглянулся через плечо и устремился вперед. Джексому пришлось ускорить шаг, чтобы его нагнать.

– Эй, что-то мне не хочется вляпаться в неприятности, – проговорил он, поняв, что они углубляются дальше в пещеры.

Одно дело – искать приключений в собственном холде, но совсем другое – вторгаться в чужое жилище, тем более в Вейр! Это уже граничило со святотатством – по крайней мере, так объяснял ему опекун, бывший всадник. Гнев Лайтола он еще мог вытерпеть, но ему ни за что, ни за что, ни за что не хотелось злить Лессу… или – он мысленно прошептал имя – Ф’лара!

– Какие еще неприятности? Никто нас не поймает. Все слишком заняты ужином. Мне бы пришлось помогать им, если бы не твой прилет, – самодовольно усмехнулся Фелессан. – Идем!

Они подошли к развилке: один коридор вел налево, вглубь Вейра, другой изгибался вправо. Там было почти темно, и Джексом заколебался. Никто не станет впустую тратить свет в коридорах, которыми не пользуются.

– Что такое? – нахмурился Фелессан. – Только не говори, что боишься.

– Боюсь? – Джексом поспешно шагнул к нему. – При чем тут страх?

– Тогда пошли. И не шуми.

– Почему?

– Увидишь. Просто помолчи, ладно? И возьми это.

Фелессан достал из тайника в стене наполовину прикрытую корзинку со слабо мерцающим светильником, потом еще одну такую же для себя. Если у Джексома и оставались какие-то возражения, их заглушил вызывающий взгляд друга. Надменно вздернув голову, он зашагал по полутемному коридору. Его слегка приободрили следы в пыли, они вели в одну и ту же сторону. Но в этом коридоре, похоже, нечасто бывают взрослые: все следы маленькие, и среди них нет отпечатков подошв сапог. Куда они ведут?

Они миновали запертые занавешенные двери, давно не используемые и внушавшие страх в мерцающем тусклом свете. Почему Фелессан не стащил новые светильники, раз уж все равно собирался? Этих вряд ли хватит надолго. Джексому очень хотелось знать, как далеко они забрались. Ему не нравилось путешествие по заброшенным залам и опасным коридорам, к тому же в полумраке у него разыгралось воображение. Но он ни о чем не спрашивал. Что может подстерегать их в глубинах Вейра? Слева от него возникла огромная прямоугольная черная дыра, и он судорожно сглотнул, пытаясь подавить страх, но Фелессан целеустремленно прошел мимо, и слабое сияние его светильника превратило угрожающий провал в очередную невинную развилку коридоров.

– Поторопись, – резко бросил Фелессан.

– Зачем?

– Затем, что она всегда приходит к озеру примерно в это время, и другого шанса у тебя не будет.

– Шанса на что? Кто – она?

– Рамот’а, болван.

Фелессан остановился так внезапно, что Джексом налетел на него, и светильник в его корзинке замигал.

– Рамот’а?

– Ну да. Или ты боишься хотя бы одним глазком глянуть на ее яйца?

– На ее яйца? Честно?

Всепоглощающий ужас боролся с алчным любопытством и мыслью о том, как будут завидовать ему мальчишки из холда.

– Честно! Ну же, идем!

Коридоры, мимо которых они проходили, уже не пугали Джексома таившимся в них неведомым злом – теперь он не сомневался, что их путешествие во тьме скоро закончится. К тому же Фелессан, похоже, точно знал, куда идет. От поднятой ими пыли светильники еще больше потускнели, но впереди появилась полоска света.

– Нам туда.

– Ты когда-нибудь видел Запечатление, Фелессан?

– Конечно. Мы там были в последний раз всей толпой. Зрелище еще то, скажу я тебе. Сперва яйца качались туда-сюда, а потом начали трескаться, по всей длине, вот так. – Фелессан возбужденно взмахнул корзинкой со светильником. – А потом вдруг, – он понизил голос, придав ему драматизма, – скорлупа раскалывается, и появляется огромная драконья башка. Знаешь, какого цвета был первый?

– А по цвету скорлупы разве непонятно?

– Нет, только для королевских яиц. Они самые крупные и как бы светятся. Увидишь.

Джексом сглотнул, но ничто уже не могло его остановить. Никто из мальчишек в холде, и даже ни один юный лорд, не видел яиц или Запечатления. Может, ему удастся слегка приврать…

– Эй, не наступай мне на пятки, – прошипел Фелессан.

Полоска света впереди стала шире, отбрасывая прямоугольное пятно на гладкую противоположную стену. Когда мальчики подошли ближе, Джексом смог различить конец коридора и трещину в камне – судя по нагромождению обломков, последствия давнего оползня. И сквозь нее действительно виднелись пятнистые яйца, созревавшие на нагретом песке. Джексом зачарованно смотрел, как слегка покачивается то одно, то другое из них.

– Где королевское яйцо? – спросил он благоговейным шепотом.

– Вовсе незачем шептать. Видишь – площадка пуста, Рамот’а ушла к озеру.

– Где королевское яйцо? – повторил Джексом, недовольно почувствовав, как сорвался его голос.

– Где-то с той стороны, отсюда не видно.

Джексом вытянул шею, пытаясь разглядеть королевское яйцо.

– В самом деле хочешь его увидеть?

– Конечно. Из моего холда во время Поиска забрали Талину, и она станет госпожой Вейра. Девушки из Руата всегда ими становятся.

Пристально на него посмотрев, Фелессан пожал плечами, затем извернулся и пролез в трещину, пробравшись между камней.

– Давай, – хриплым шепотом поторопил он друга.

Джексом с сомнением посмотрел на каменную щель. Он был крупнее и выше Фелессана. Глубоко вздохнув, он боком протиснулся в трещину. Левая нога и рука прошли, но грудь застряла. Фелессан схватил его за руку и дернул. Джексом мужественно удержался от крика, когда острые камни ободрали его колено и ребра.

– Прости, Джексом, во имя Скорлупы!

– Я не просил тебя меня тянуть! – бросил он и тут же добавил, увидев виноватое выражение на лице Фелессана. – Со мной все в порядке… наверное.

Стащив с себя рубашку, Фелессан начал стирать кровь с обнажившейся груди юного лорда, чья рубашка порвалась в клочья. Джексом оттолкнул руку друга: ему и без того было больно. И тут он увидел большое золотое яйцо, лежавшее чуть в стороне от пестрых.

– Оно… оно такое блестящее, – пробормотал он, ощущая благоговейный восторг и вместе с тем все острее понимая, что совершает святотатство. Лишь рожденные в Вейре имели право видеть яйца.

Фелессан окинул золотое яйцо оценивающим взглядом.

– И такое большое. Больше последнего королевского яйца в Форте. Видать, мельчает у них порода, – с критической отстраненностью заметил он.

– Послушать Мардру, так проблемы с породой как раз в Бендене. Мол, драконы слишком большие и неповоротливые.

– Н’тон говорит, Мардра – то еще шило в заднице, судя по тому, как она относится к Т’рону.

Джексому не хотелось развивать эту тему. В конце концов, Руат-холд находился под крылом Форт-Вейра, и, хотя Мардра не особо нравилась юному лорду, слышать подобное он не желал.

– А вон то не такое уж и крупное, вроде яйца цеппи. Вдвое меньше даже самого мелкого из остальных. – Он коснулся гладкой скорлупы яйца, лежавшего почти у самой каменной стены, в стороне от других.

– Эй, не трогай! – запротестовал Фелессан, явно шокированный.

– Почему бы и нет? Что ему сделается? Скорлупа жесткая как кожа. – Джексом слегка постучал по яйцу костяшками пальцев, затем приложил к нему ладонь. – Теплое.

Фелессан оттащил его от яйца:

– Нельзя трогать яйца. Никогда. Пока не придет твой черед. И ты родился не в Вейре.

Джексом пренебрежительно взглянул на друга.

– Что, боишься? – Он снова погладил яйцо, давая понять, что ему вовсе не страшно.

– Я не боюсь. Но яйца нельзя трогать. – Фелессан ударил Джексома по руке. – Если только ты не претендент. Но ты не претендент, и я тоже.

– Зато я лорд-холдер. – Джексом гордо выпятил грудь.

Ему очень хотелось еще раз погладить маленькое яйцо, поскольку, даже будучи лордом, он завидовал Фелессану, жалея, что не может даже надеяться однажды стать всадником. К тому же яйцо выглядело таким одиноким, маленьким и никому не нужным, таким далеким от остальных.

– Твое звание лорда не будет стоить и песчинки в Айгене, если вернется Рамот’а и застанет нас здесь, – напомнил Фелессан и решительно потащил Джексома к трещине.

Внезапный рев в дальнем конце площадки Рождений застиг их врасплох. Хватило одного лишь взгляда на громадную тень на песке у входа в пещеру. Фелессан, более ловкий и проворный, первым протиснулся в каменную щель. На этот раз Джексом не стал возражать, когда Фелессан с силой потащил его на себя, обдирая о камни. Они даже не стали оглядываться, чтобы убедиться, в самом ли деле вернулась Рамот’а, и, подхватив корзинки со светильниками, бросились бежать.

Когда свет из трещины затерялся за поворотом коридора, Джексом остановился, чувствуя, как болит от напряжения оцарапанная камнями грудь.

– Идем, – поторопил его Фелессан.

– Не могу. Моя грудь…

– Больно? – Подняв светильник, Фелессан увидел кровь на бледной коже Джексома. – Плохо дело. Нужно поскорее добраться до Маноры.

– Мне… нужно… отдышаться.

Светильник Джексома замигал в такт тяжелому дыханию и полностью погас.

– Придется идти помедленнее, – дрожащим больше от страха, чем от быстрого бега голосом сказал Фелессан.

Джексом поднялся на ноги, полный решимости ничем не показывать подступившую панику. В животе похолодело, грудь жгло огнем, на лбу выступил пот. Соленые капли упали на грудь, и у него вырвалось одно из любимых ругательств стражника на башне.

– Идем быстрее, – сказал он и, не выпуская из руки ставшую бесполезной корзинку, ускорил шаг.

Они держались внешней стены коридора, где тянулась в полумраке придававшая им смелости цепочка следов.

– Уже недалеко? – спросил Джексом, когда начал зловеще мигать второй светильник.

– Э… надеюсь.

– Что такое?

– Э… следов больше нет. – Они прошли еще немного, и свет окончательно погас. – И что теперь будем делать, Джексом?

– Ну, в Руате, – глубоко вздохнув, чтобы не сорвался голос, сказал Джексом, – стоит кому-то меня хватиться, меня сразу начинают искать.

– В таком случае тебя должны хватиться, как только Лайтол решит отправиться домой, так ведь? Он никогда тут долго не задерживается.

– Если только его не пригласят на ужин, а так оно и будет, если ужин в самом деле скоро, как ты говорил, – с горечью ответил Джексом, уже жалея, что согласился на столь неблагоразумную вылазку. – Ты хоть представляешь, где мы?

– Нет, – обреченно признался Фелессан. – Я всегда ходил по следам, как и в этот раз. Следы были, ты же видел.

Джексом неопределенно помотал головой. Соглашаться ему не хотелось, поскольку это означало бы, что в случившемся есть часть и его вины.

– Те другие коридоры, мимо которых мы проходили, – куда они ведут? – наконец спросил он.

– Не знаю. В Вейре куча пустого места. Я… я никогда не ходил дальше той трещины.

– А другие? Как далеко они забирались?

– Гандидан все время хвастается, как далеко он заходил, но… я не помню, что он говорил.

– Ради Яйца, не хнычь!

– Я не хнычу. Я просто есть хочу!

– Проголодался? Как раз то, что надо. Чуешь запах ужина? Мне кажется, он должен разноситься далеко по коридорам.

Мальчики принюхались, но в воздухе пахло плесенью, а не тушеным мясом. Иногда, вспомнил Джексом, можно почувствовать запах свежего воздуха и найти дорогу назад. Он приложил ладонь к стене, ощутив успокаивающее прикосновение гладкого камня. В коридоре было почти так же темно, как в Промежутке, но в Промежутке не ощущалось вообще ничего. В груди пульсировала боль, в такт биению крови в висках.

Вздохнув, он прислонился к гладкой стене и сполз вдоль нее на землю.

– Джексом?

– Все в порядке. Я просто устал.

– Я тоже.

Издав облегченный вздох, Фелессан сел рядом, прижавшись к плечу друга и чувствуя успокаивающее тепло.

– Интересно, как тут было раньше? – задумчиво проговорил Джексом.

– В смысле – раньше? – слегка удивленно переспросил Фелессан.

– Когда в коридорах Вейров и холдов был свет и ими пользовались.

– Ими никогда не пользовались.

– Ерунда. Никто не станет впустую тратить время, прорубая коридоры, которые никуда не ведут. А Лайтол говорил, что в Бендене больше пятисот вейров и из них занята лишь половина…

– У нас в Бендене сейчас четыреста двенадцать боевых драконов.

– Верно, но десять Оборотов назад и двух сотен не было. Зачем нужно столько вейров, если ими никогда не пользовались? И зачем нужны целые мили коридоров и пустых комнат в Руат-холде, если там никто не жил?..

– И?

– В смысле, куда делись все эти люди? И как они вообще сумели вырубить изнутри целые горы? – Подобные вопросы Фелессана явно никогда не интересовали, но Джексом уже не мог остановиться: – И ты заметил, что некоторые стены гладкие, как… – Он вдруг замолчал, пораженный осенившей его мыслью, и, почти со страхом повернувшись, провел ладонью по стене у себя за спиной. Стена была гладкая. Он сглотнул, и у него снова заболело в груди. – Фелессан?..

– Что… что такое?

– Эта стена гладкая.

– И что?

– Она гладкая, а не шершавая!

– Не понимаю, о чем ты, – почти со злостью бросил Фелессан.

– Она гладкая. Это старая стена.

– И?

– Мы в старой части Бендена.

Встав, Джексом провел ладонью по стене, пройдя несколько шагов.

– Эй! – Он услышал, как Фелессан поднимается на ноги. – Не бросай меня, Джексом! Я тебя не вижу.

Джексом протянул руку назад, коснулся одежды Фелессана и потянул к себе.

– Держись за меня. Если это старый коридор, он рано или поздно либо закончится тупиком, либо выведет в жилую часть. Иначе никак.

– Но откуда ты знаешь, что идешь в нужную сторону?

– Я этого не знаю, но все лучше, чем сидеть на заднице и страдать от голода.

Держась одной рукой за стену, а другой за ремень Фелессана, Джексом двинулся вперед. Они не прошли и двадцати шагов, когда пальцы Джексома наткнулись на ровную щель, шедшую отвесно к полу.

– Эй, предупреждать надо! – крикнул налетевший на него Фелессан.

– Я что-то нашел.

– Что?

– Ровную щель, которая ведет вверх и вниз, – Джексом вытянул обе руки, пытаясь нащупать другую сторону того, что могло оказаться даже дверью.

Нашарив на уровне плеча, сразу за второй щелью, квадратную пластинку, он почти машинально на нее надавил. Стена под другой его ладонью со скрежетом ушла вбок, и по другую ее сторону вспыхнул свет.

У мальчиков было лишь несколько секунд, чтобы увидеть ярко освещенные чудеса за порогом, прежде чем инертный газ, которым было заполнено помещение, хлынул наружу, лишив их чувств. Но свет остался, став путеводным маяком для тех, кто придет их искать.

* * *

– Мне пришлось сегодня утром обшарить весь холд, прежде чем удалось найти его в заброшенных коридорах, где дорогу ему преградил завал из камней, – сказал Лайтол Лессе, глядя на бегущих в сторону Нижних пещер мальчиков.

– Похоже, ты забыл собственное детство, – рассмеялся Ф’лар, учтиво предлагая Лайтолу пройти за ним в вейр. – Неужели сам никогда не исследовал дальние коридоры, когда был мальчишкой?

Лайтол нахмурился, затем фыркнул, но не улыбнулся.

– Я – это совсем другое дело. Я не был наследником холда.

– Но, Лайтол, – сказала Лесса, беря его за руку, – пусть даже Джексом и наследник холда, но он всего лишь мальчик, такой же, как и любой другой. Нет-нет, я ни в чем тебя не упрекаю. Он прекрасный парень, хорошо воспитан. Можешь им гордиться.

– И держится как настоящий лорд, – рискнул вставить Ф’лар.

– Делаю что могу.

– Нисколько не сомневаюсь, – воодушевленно заявила Лесса. – Как же он вырос с тех пор, как я видела его в последний раз!

У Лайтола, однако, начала подергиваться щека, и Лесса раздраженно подумала, какие на этот раз поводы у Мардры для недовольства мальчиком. Лучше бы эта баба не лезла не в свое дело… Внезапно Лесса спохватилась, мрачно напомнив себе, что в том же самом можно обвинить и ее за то, что она пригласила сюда Джексома. Когда Мардра узнает, что Лайтол был в Бенден-Вейре…

– Рад, что ты так считаешь, – ответил Лайтол, подтвердив подозрения Лессы.

Арфист Робинтон встал, приветствуя Лайтола, а на лице мастера-кузнеца возникло зверское выражение, заменявшее ему улыбку. Пока Ф’лар усаживал гостей, Лесса налила вина.

– Прибыл новый караван, Робинтон, но вино пока еще недостаточно настоялось, – улыбнулась она. Про Робинтона шутили, будто он бывает в Бендене в основном ради вина, а не ради общения или по делу. – Придется тебе обойтись десятиной прошлого года.

– Бенденское вино мне всегда по вкусу, – учтиво ответил Робинтон, воспользовавшись похвалой как поводом сделать глоток.

– Рад вас видеть, господа, – начал Ф’лар, беря на себя роль главного. – Прошу прощения, что оторвал вас от дел, не предупредив заранее, но…

– Бывать в Бендене – для меня всегда счастье, – пробормотал Робинтон, блеснув глазами, и снова отпил из кубка.

– У меня для вас новости, так что буду рад их сообщить, – прогремел Фандарел.

– И у меня, – мрачно проговорил Лайтол, у которого вновь дернулась щека.

– Мои новости крайне серьезны, и мне нужно знать, что вы думаете по этому поводу. Случилось преждевременное Падение Нитей… – начал Ф’лар.

– Падения, – поправил Робинтон, от легкомысленного тона не осталось и следа. – Барабаны донесли мне известия из холдов Тиллек и Кром.

– Жаль, что у меня нет столь же надежных вестников, – с горечью сказал Ф’лар, заскрежетав зубами. – Тебя не удивляет молчание Вейров, Робинтон? – Он считал арфиста своим другом.

– Мой цех связан обязательствами с Форт-Вейром, мой дорогой Ф’лар, – ответил мастер-арфист со странной улыбкой, – хотя предводитель Вейра Т’рон, похоже, не следует обычаю держать мастера-арфиста в курсе событий. У меня не было возможности быстро или тайно связаться с Бенден-Вейром.

Ф’лар глубоко вздохнул. Робинтон, по сути, подтвердил, что Т’рон ничего не знал.

– Т’кул счел нужным не извещать других предводителей Вейров о незапланированном Падении Нитей в Тиллек-холде.

– Это меня нисколько не удивляет, – цинично буркнул арфист.

– Мы только сегодня узнали, что Р’март был столь серьезно ранен во время Падения в Кром-холде, что не смог отправить гонца.

– Имеешь в виду, что об этом забыла их тупоумная госпожа Вейра Беделла? – вмешалась Лесса.

Кивнув, Ф’лар продолжил:

– Впервые об этом узнали в Бендене, когда Нити упали на северо-востоке в Лемосе, в середине утра, хотя таблицы предсказывали юго-восток и вечер. Поскольку я всегда заранее посылаю всадника на случай, если в последний момент возникнут какие-то проблемы, мы сумели добраться до Лемоса до того, как его достигли Нити.

Робинтон одобрительно присвистнул.

– Хочешь сказать, графики неверны? – воскликнул Лайтол, и его смуглое лицо побледнело. – Я думал, это только слухи.

Ф’лар мрачно покачал головой, наблюдая за реакцией Лайтола.

– Они больше не точны и неприменимы к случившемуся сдвигу, – сказал он. – Лесса напомнила, а я напоминаю вам, что в прохождении Алой Звезды имелись отклонения, приводившие к долгим Интервалам. Следует полагать, что нечто таким же образом может вызывать изменения в периодичности Падений. Как только мы сможем снова определить закономерность, мы исправим таблицы или составим новые.

Лайтол непонимающе уставился на него.

– Но сколько это займет времени? За три Падения у тебя уже наверняка должны были появиться какие-то идеи. У меня многие акры новых посевов и лесов. Как мне их защитить, если я не знаю точно, когда упадут Нити? – Он с трудом сдерживался. – Прошу прощения, но это… это кошмарная новость. Не знаю, как отнесутся к ней другие лорды холдов вдобавок ко всему прочему. – Он поспешно глотнул вина.

– Что значит вдобавок ко всему прочему? – удивленно спросил Ф’лар.

– Ну… в смысле, к тому, как ведут себя Вейры. Когда случилось несчастье в долине Эсвай в Наболе, а потом на плантациях лорда Сангела…

– А подробнее? Что там насчет долины Эсвай и лорда Сангела?

– Ты тоже не слышал? – искренне удивился Робинтон. – Разве Вейры не общаются друг с другом? – Он перевел взгляд с Ф’лара на Лессу.

– Вейры самостоятельны, – ответил Ф’лар. – Мы не вмешиваемся…

– Если точнее, Древние Вейры сводят общение с нами к самому минимуму, считая наши взгляды чересчур радикальными, – закончила за него Лесса, негодующе сверкнув глазами. – Не смотри на меня так, Ф’лар. Ты сам прекрасно знаешь, что это правда. Хотя нисколько не сомневаюсь, то, что Т’кул решил сохранить преждевременное Падение Нитей в тайне, оказалось для Д’рама и Т’рона не меньшим потрясением, чем для нас. Так что все-таки случилось в долине Эсвай и в Южном Болле у лорда Сангела?

Ей бесстрастно ответил Робинтон:

– Несколько недель назад Т’кул отказался помочь Мерону Набольскому расчистить от зарывшихся Нитей лесистые склоны над долиной Эсвай, сказав, что это работа для наземных команд, а люди Мерона ленивы и неумелы. Чтобы предотвратить распространение Нитей, пришлось выжечь всю долину. Лайтол прислал помощь, так что он знает. Я навестил несколько семей, которые лишились всего, что имели, и крайне злы на всадников. Еще через несколько недель предводитель Вейра Т’рон после Падения увел всадников из Южного Болла, не поставив в известность ни лорда Сангела, ни командира наземной команды. Им пришлось сжечь три готовые дать урожай плантации. Когда лорд Сангел заявил Т’рону протест, ему ответили, что, по сообщениям командиров крыльев, все Нити были уничтожены. Есть и еще одна история, не менее тревожная. Я слышал о девушках, похищенных под предлогом Поиска…

– Девушки просто умоляют забрать их в Вейр, – язвительно заметила Лесса.

– В Бенден-Вейр – возможно, – согласился Робинтон. – Но мои арфисты говорят, что девушек забирали силой, отрывая от детей и мужей, и они становились простыми служанками повелительниц Вейров. Все это не может не вызывать ненависть, госпожа Лесса. Будто мало было прежней зависти к иной жизни в Вейрах, той легкости, с которой всадники могут путешествовать по всему континенту, тогда как остальные вынуждены мучиться на земле. А их особые привилегии… – Арфист развел руками. – В Древних Вейрах слишком привержены этим особым привилегиям, и это весьма опасное заблуждение. Что касается отношений с цехами… тот случай с кинжалом в кузнице Фандарела – лишь мелочь в общем списке грабежей. Цеха щедро платят десятину своей продукцией, но мастер-ткач Зург и мастер-кожевник Белесдан крайне недовольны чрезмерными дополнительными поборами.

– Так вот почему со мной были столь холодны, когда я попросила ткань для платья? – спросила Лесса. – Но Зург лично помог мне сделать выбор.

– Полагаю, в Бенден-Вейре никто не злоупотребляет привилегиями, – ответил Робинтон. – Никто. В конце концов, – он осклабился во весь рот, чем-то напомнив Т’рона, – Бенден – Вейр отступников. Бенден забыл о древних обычаях, пренебрегает традицией, уступчив в политике. Он позволяет находящимся под его защитой холдам сохранять свое достоинство, имущество и леса. Он позволяет цехам разрастаться, поощряет скрещивание и выведение новых пород. И Бенден-Вейр, – Робинтон теперь выглядел по-настоящему рассерженным, – уважают на всем Перне.

– Как всаднику, мне следовало бы счесть это оскорблением, – проговорил Ф’лар, ошеломленный обвинением в легкомыслии.

– Как предводитель Бендена, ты должен взять на себя ответственность, – парировал Робинтон. – Когда семь Оборотов назад Бенден оказался в одиночестве, ты говорил, что лорды холдов и мастера цехов слишком закоснели в своих взглядах, чтобы действенно справляться с реальной проблемой. По крайней мере, они чему-то научились на своих ошибках. А Древние Вейры не только неизлечимо закоснели, но, хуже того, не терпят никаких перемен. Они не хотят и не станут приспосабливаться к современности. Все, чего мы достигли за четыреста Оборотов, которые нас разделяют, все новое в нашем мировоззрении, по их мнению, ошибочно и должно быть отвергнуто. Нужно вернуться к их обычаям и замшелым установлениям. Перн взрослеет и меняется, но они – нет. И они настолько восстановили против себя лордов-холдеров и мастеров, что я всерьез беспокоюсь, даже боюсь, какова будет реакция на нынешний новый кризис.

– Они передумают, если Нити станут падать, когда их никто не ждет, – сказала Лесса.

– Кто? Предводители Вейров? Лорды? Не стоит на это рассчитывать, госпожа Лесса.

– Вынужден согласиться с Робинтоном, – устало проговорил Лайтол. – От Вейров крайне мало помощи. Древние слишком властолюбивы, упорствуют в своих заблуждениях и чересчур многого требуют. Даже я, бывший всадник Л’тол, возмущен чрезмерными требованиями, которые сыплются на лорда-управляющего Лайтола. А теперь, похоже, они неспособны даже выполнять свою главную работу. Что, например, было уже сделано в нынешней ситуации? И собираются ли они вообще хоть что-то делать?

– Помощь от Вейров будет, можешь не сомневаться, – сказал Ф’лар, пытаясь развеять уныние Лайтола. – Случившееся сегодня утром всерьез их потрясло. Руат-холд находится под крылом Форт-Вейра, и Т’рон посылает патрульных. Поставь людей на холмах, пусть зажгут костры, когда увидят Нити. На первый же костер последует немедленный ответ.

– Я должен полагаться на перепуганных людей и костры на холмах? – недоверчиво переспросил Лайтол.

– От костров мало толку, – проворчал Фандарел. – Их гасит дождь и скрывает туман.

– С радостью выделю своих барабанщиков, если считаешь, что они могут помочь, – предложил Робинтон.

– Ф’лар, – быстро заговорил Лайтол, – я знаю, что Бенден-Вейр посылает гонцов в холды, которым угрожает Падение Нитей. Не согласятся ли теперь и другие предводители Вейров выделить своих всадников для холдов? Хотя бы пока мы не проясним характер сдвигов и не научимся их предвидеть? Мне не нравятся большинство всадников Форт-Вейра, но, по крайней мере, я буду чувствовать себя безопаснее, зная, что с Вейром есть непосредственная связь.

– Как я уже говорил, – прогремел Фандарел так внушительно, что все, вздрогнув, повернулись к нему, – на этой планете крайне не хватает надежных средств связи, и я полагаю, что мой цех способен решить эту проблему. Собственно, это и есть моя новость.

– Что? – Лайтол вскочил на ноги.

– Почему ты раньше не сказал, болван неотесанный? – возмутился арфист.

– Сколько понадобится времени, чтобы снабдить этим средством все основные холды и Вейры? – заглушил все остальные реплики вопрос Ф’лара.

Пристально посмотрев на предводителя Вейра, Фандарел с обреченностью в голосе ответил:

– Увы, больше, чем, похоже, у нас есть в данных обстоятельствах. Мои мастерские полностью заняты производством огнеметов, и им некогда тратить время на мои игрушки.

– Так сколько?

– Устройства, которые посылают и принимают на расстоянии написанные слова, собрать легко, но между ними нужно проложить провод, а на это требуется немало времени.

– И людей наверняка тоже, – добавил Лайтол и устало сел.

– Не больше, чем для сигнальных костров, – спокойно возразил Фандарел. – Если удастся убедить всех лордов и все Вейры работать вместе. Один раз такое уже было, – кузнец многозначительно взглянул на Ф’лара, – по призыву Бендена.

Лицо Лайтола просветлело, и он порывисто схватил Ф’лара за руку.

– Лорды холдов послушают тебя, Ф’лар Бенденский. Они тебе верят!

– Ф’лар не сможет обратиться к другим лордам, не восстановив против себя предводителей Вейров, – возразила Лесса, но в голосе ее зазвучала надежда.

– Им вовсе не обязательно об этом знать, – лукаво предложил Робинтон, явно заинтересовавшийся. – Давай, Ф’лар, давай. Сейчас не время следовать традициям, по крайней мере тем, которые себя не оправдали. Смотри шире! Однажды ты уже так поступил, и мы победили. Думай о Перне, обо всем Перне, а не об одном Вейре, – он ткнул длинным мозолистым пальцем в Ф’лара, – одном холде, – он нацелил палец на Лайтола, – или об одном цехе. – Он показал на Фандарела. – Когда мы впятером объединили наши умы семь Оборотов назад, нам удалось выбраться из крайне сложного положения.

– А я подготовила почву для нынешнего, – горько рассмеялась Лесса.

Прежде чем Ф’лар успел возразить, Робинтон погрозил ей пальцем.

– Только глупцы тратят время на то, чтобы винить кого-то или себя, Лесса. Ты вернулась в прошлое и привела с собой Древних – чтобы спасти Перн. Теперь у нас другая проблема. Ты вовсе не глупа, и вы с Ф’ларом, как и все мы, должны найти другое решение. Нам как раз удачно подвернулась свадьба в Телгар-холде, где намерены оказать почести Лемосу и Телгару многие лорды и мастера. Мы все туда приглашены. Воспользуемся же случаем, любезные мои Лесса и Ф’лар, чтобы склонить их к образу мышления Бендена. Пусть Бенден-Вейр станет образцом, и все остальные холды и цеха последуют за теми, кто находится под его защитой…

Он откинулся на спинку кресла, улыбаясь от предвкушения.

– Недовольство, похоже, всеобщее, – тихо сказал Ф’лар. – Нам потребуются не просто слова, чтобы заставить их мыслить иначе.

– Цеха поддержат тебя, предводитель Вейра, вплоть до самой последней мастерской, – заявил Фандарел. – Ты отстаиваешь интересы Бендарека. Ф’нор защитил Терри от всадников, которые вели себя неподобающе. С Ф’нором ведь все в порядке? – обратился кузнец с вопросом к Лессе.

– Он должен вернуться примерно через неделю.

– Он нужен нам сейчас, – сказал Робинтон. – Его помощь пригодилась бы в Телгар-холде, где народ считает его героем. Что скажешь, Ф’лар? Мы в полном твоем распоряжении.

Все повернулись к нему. Лесса положила ладонь ему на колено, глаза ее блестели. Да, именно этого ей хотелось: чтобы он взял ответственность на себя, завершив миссию, которую он передал в руки тем, кто может защитить Перн лучше него. Как оказалось, тогда он ошибся.

– Насчет твоего «дальнописца», Фандарел… Сможешь установить такой в Телгар-холде ко времени свадьбы? – спросил Ф’лар.

Восхищенный возглас Робинтона отдался эхом от стен, вызвав недовольное ворчание Рамот’ы на площадке Рождений. Кузнец оскалил зубы и сжал громадные кулаки, будто давя в зародыше любые возражения. Щека Лайтола судорожно дернулась и замерла.

– Превосходная мысль! – воскликнул Робинтон. – Надежда – великая сила. Стоит дать лордам надежное средство для поддержания связи, и о разобщенности Вейров можно будет забыть.

– Сумеешь, Фандарел? – спросил Ф’лар кузнеца.

– Провод до Телгара я смогу проложить. Да, это вполне возможно.

– Как работает эта передача написанного на расстоянии? Не понимаю.

Фандарел кивнул в сторону мастера-арфиста:

– Благодаря Робинтону у нас теперь есть код, который позволяет передавать длинные и сложные сообщения. Нужно научить людей понимать его, пересылать и принимать. Если у тебя есть час свободного времени…

– Я могу уделить тебе столько времени, сколько потребуется, – заверил его Ф’лар.

– Давайте завтра же и займемся, – с энтузиазмом объявила Лесса. – Что нам мешает?

– Хорошо. Я подготовлю демонстрацию. И поставлю больше людей вытягивать проволоку.

– А я поговорю с лордом Сангелом из Южного Болла и лордом Грожем из Форт-холда, – сказал Лайтол. – Само собой, осторожно, но они знают, что Руат не пользуется благосклонностью Вейра. – Он встал. – Я был всадником, потом стал ремесленником, а теперь я управляющий холдом. Но Нитям без разницы. Они сжигают все, чего коснутся.

– Да, об этом следует напомнить всем, – зловеще усмехнулся Робинтон.

– Естественно, мне придется исполнить все, что прикажет Т’рон, но теперь у меня появилась надежда. – Лайтол поклонился Лессе. – Мое почтение, госпожа. Заберу лорда Джексома и попрошу об услуге: доставить нас назад…

– Вы пропустили обед, оставайтесь поужинать с нами.

Лайтол с сожалением покачал головой:

– Слишком много дел.

– Чтобы не расходовать зря силы драконов, я полечу вместе с Лайтолом и Джексомом, – сказал Робинтон, поспешно допивая остатки вина. – Останутся еще два зверя для Фандарела с его грузом.

Улыбнувшись, Фандарел встал, возвысившись своей массивной фигурой над арфистом, который был отнюдь не маленького роста.

– Сочувствую драконам, вынужденным терпеть зависть со стороны маленьких хрупких созданий.

Никто из них, однако, так и не покинул Вейр, поскольку ни Джексома, ни Фелессана нигде не было. Одна из женщин Маноры вспомнила, что видела, как мальчишки воровали овощи, и решила, что они отправились поиграть с другими ребятами. После расспросов один из мальчиков, Гандидан, признался, что видел, как Джексом и Фелессан шли в сторону дальних коридоров.

– Гандидан, – строго сказала Манора, – ты опять подзуживал Фелессана прогуляться к той дыре?

Мальчик опустил голову, и все остальные вдруг потупились.

– Гм… – Она повернулась к встревоженным родителям. – У меня опять пропали использованные светильники, Ф’лар, так что, похоже, кое-кто отправился поглазеть на яйца.

– Что? – ошеломленно воскликнула Лесса.

Мальчишки замерли, полные раскаяния. Прежде чем она успела их обругать, Ф’лар громко рассмеялся:

– Так вот они где, значит!

– Где?

Мальчишки сбились в кучу, напуганные ее ледяным тоном, хотя вопрос ее был обращен к предводителю Вейра.

– В коридоре за площадкой Рождений. Не возмущайся так, Лесса. Через это проходят все, кто вырос в Вейре, – верно, Лайтол? Я сам туда бегал, когда мне было столько же лет, сколько Фелессану.

– Ты знала про эти вылазки, Манора? – повелительно спросила Лесса, не обращая внимания на Ф’лара.

– Конечно, госпожа, – невозмутимо ответила Манора. – И всегда следила, чтобы все вернулись. Как давно они ушли, Гандидан? Они с вами играли?

– Неудивительно, что Рамот’а не в духе. Я-то думала, это все из-за того, что она сидит на яйцах. Как ты могла такое позволить?

– Успокойся, Лесса, – утешил ее Ф’лар. – Это все мальчишеская гордость. – Он понизил голос до шепота и широко раскрыл глаза. – Кто откажется преодолеть страх в темных пыльных коридорах, глядя, как тускло мерцают светильники? Хватит ли их, чтобы добраться до дыры и обратно, не затерявшись навсегда во тьме Вейра?

Арфист улыбался, глядя на застывших с открытым ртом мальчишек. Лайтолу, однако, вовсе не было весело.

– Как давно они ушли, Гандидан? – повторила Манора, взяв паренька за подбородок. Поняв, что тот, похоже, лишился дара речи, она взглянула на перепуганные физиономии остальных. – Пожалуй, нам стоит их поискать. Они легко могли свернуть не туда, особенно если им не хватало света. А так оно и было.

Отправиться на поиски вызвались многие, и Ф’лар быстро разделил их на группы, выделив каждой свою часть коридоров, где никто не бывал на протяжении сотен Оборотов. И именно группа Ф’лара и Лайтола заметила пятно света на каменном полу, где котором лежали две неподвижные фигуры. Ф’лар сразу же послал за остальными.

– Что с ними? – спросил Лайтол, приподнимая своего подопечного и с тревогой нащупывая его пульс. – Кровь? – Побледнев, он поднес к лицу липкие пальцы, щека его дернулась.

Похоже, подумал Ф’лар, сердце Лайтола все же слегка оттаяло. Лесса ошибалась, считая, что Лайтол слишком бесчувствен, чтобы заботиться о мальчике. Джексом, как и все дети, нуждался в любви, но любовь могла быть разной.

Велев принести еще светильников, Ф’лар задрал пыльную ткань рубашки мальчика, обнажив поперечные царапины.

– Как по мне, он просто слегка ободрал кожу. Вероятно, наткнулся в темноте на стену. У кого есть целебная мазь? Не переживай так, Лайтол. Пульс у него в полном порядке.

– Но он не спит. И не приходит в себя. – Лайтол встряхнул безвольное тело, сперва мягко, потом более настойчиво.

– Фелессан вообще невредим, – сказал предводитель Вейра, оглядывая сына.

Прибежали взволнованные Манора и Лесса. Быстро осмотрев мальчиков, Манора заверила, что с ними все в порядке, деловито назначила двоих мужчин, чтобы те несли пострадавших, и повернулась к собравшейся в коридоре толпе любопытствующих.

– Опасность миновала. Возвращайтесь назад. Ужин готов, любезные дамы и господа. Не шаркай ногами, Силон, лишняя пыль тут совершенно ни к чему.

Коридор быстро опустел, и в нем остались лишь пятеро.

– Это не обычный источник света, – объявил мастер-кузнец, осторожно заглядывая в ярко освещенное помещение. – И, судя по гладким стенам, это часть изначального Вейра. – Он хмуро взглянул на Ф’лара. – Ты знал, что нечто подобное существует? – почти обвинительным тоном спросил он.

– Слухи, естественно, ходили, – ответил Ф’лар, шагнув внутрь, – но вряд ли я столь далеко забирался в детстве в заброшенные коридоры. А ты, Лайтол?

Лорд-управляющий раздраженно фыркнул, но, убедившись, что с Джексомом все в порядке, не смог удержаться от желания заглянуть туда же.

– Возможно, тебе стоит разрешить ему беспрепятственно лазить по коридорам Руата, раз он способен находить такие сокровища, – лукаво заметил Робинтон. – Но что это вообще может означать? Лесса, ты же наш спец по гобеленам, что скажешь?

Он показал на рисунок, изображавший странные соединявшиеся друг с другом разноцветные стержни и шары, которые тянулись несколькими похожими на лесенку столбцами от пола до потолка.

– Я бы не назвала это произведением искусства, но цвета красивые. – Вглядевшись в стену, Лесса коснулась ее пальцем. – Рисунок будто выжжен в стене. И смотрите-ка: кому-то тут что-то не понравилось, и он решил внести исправления, хотя вряд ли от них есть толк. Как будто нацарапано от руки, даже не тем цветом.

Фандарел внимательно изучил рисунок, почти уткнувшись носом в стену.

– Странно. Очень странно…

Он перешел к другим чудесам, почтительно поглаживая огромными ладонями металлические столы и подвесные полки. Лицо его выражало такой восторг, что Лесса с трудом подавила смешок.

– Просто удивительно. Похоже, крышка этого стола изготовлена из цельного куска металла. – Он задумчиво хмыкнул. – Раз кто-то сделал такое, значит это возможно. Надо подумать.

Ф’лара больше интересовал рисунок на стене, в котором чувствовалось нечто маняще знакомое.

– Лесса, могу поклясться, что где-то уже видел подобную бессмыслицу.

– Но мы никогда тут не были. И вообще никто не был.

– Ага, понял! Похоже на узор на той металлической пластинке, которую Ф’нор нашел в Форт-Вейре. На которой упоминалось про огненных ящериц. Смотри, – он провел пальцем по символам, которые когда-то читались как «эврика», – то же самое слово, клянусь. И оно явно было добавлено позже остального рисунка.

– Если это вообще можно называть рисунком, – с сомнением проговорила Лесса. – Но, думаю, ты прав. Но почему надпись сделана именно в этом месте, и вон в том тоже?

– Эта комната таит в себе множество загадок, – нараспев произнес Фандарел. Он открыл дверцу шкафа, слегка повозившись с магнитной защелкой, несколько раз снова закрыл ее и открыл, рассеянно улыбаясь, и лишь затем заметил странный предмет на полке в глубине. Издав удивленный вздох, он снял с полки неуклюжую штуковину.

– Осторожнее, а то убежит, – усмехнулся Робинтон.

Хотя напоминавшее трубку устройство было длиной с мужскую руку, оно, казалось, полностью скрылось в огромных ладонях ощупывавшего его поверхность кузнеца.

– Похоже, они умели соединять металл без швов. Гм… Тут какое-то покрытие. – Он взглянул на Ф’лара. – Примерно как мы покрываем большие котлы. Для защиты? Но из чего оно? – Он взглянул на верх трубки. – Стекло. Превосходное стекло. Чтобы сквозь него смотреть? – Он повозился с легко поворачивавшимся блестящим стеклышком, закрепленным на маленькой полочке у основания прибора, и приложил глаз к отверстию в верхней части трубки. – Ничего не видно, кроме света. – Он выпрямился, хмуря брови, и глухо заворчал, будто включая в работу шестеренки у себя в голове. – Недавно Вансор показывал мне один почти совсем выцветший чертеж устройства, – он легко коснулся расположенных на трубке колесиков, – которое увеличивает предметы в сотни раз. Но требуется немало времени, чтобы сделать линзы, отполировать зеркала… Гм… – Снова наклонившись, он крайне осторожно поиграл с ручками сбоку трубки, быстро взглянул в зеркало, протер его грязным пальцем и посмотрел еще раз, сперва напрямую, потом через трубку. – Потрясающе. Я вижу все несовершенства стекла. – Не обращая внимания на восхищенно наблюдавших за ним остальных, он вырвал с собственной головы короткий жесткий волос и поднес его снизу к трубке, над зеркалом, поперек маленького отверстия. Снова осторожно повернув ручку, он радостно взревел: – Смотрите, смотрите! Это всего лишь мой волос, но какого он теперь размера! Видна каждая пылинка, каждая чешуйка, обломанный кончик! – Вне себя от радости, он подтащил к устройству Лессу, чуть ли не силой прижав ее голову к окуляру. – Если нечетко видно, покрути эту ручку.

Лесса послушалась, но тут же, удивленно вскрикнув, отпрянула. Робинтон тут же занял ее место, опередив Ф’лара.

– Невероятно, – пробормотал арфист, поиграв с ручками и быстро взглянув для сравнения на реальный волос.

– Можно мне? – спросил Ф’лар столь многозначительно, что Робинтон лишь улыбнулся, словно извиняясь за свою дерзость.

Ф’лару тоже пришлось сравнить увиденное с образцом, чтобы поверить. Волосок превратился в жесткую веревку, на которой поблескивали пылинки и виднелись тонкие разделительные линии между чешуйками.

Подняв голову, он повернулся к Фандарелу и тихо, словно боясь лишиться хрупкой надежды, спросил:

– Если есть способ настолько увеличивать мелкие предметы, может, есть и способ приблизить далекие, чтобы их можно было рассмотреть как следует?

Ф’лар услышал, как судорожно вздохнула Лесса, и почувствовал, как затаил дыхание Робинтон, но взгляд его был устремлен на кузнеца, словно умоляя того дать желанный ответ.

– Полагаю, должен быть, – сказал Фандарел после показавшихся невероятно долгими раздумий.

– Ф’лар? – (Он увидел побелевшее лицо Лессы, застывший в ее глазах ужас, ее испуганно выставленные перед собой руки.) – Ты же не хочешь отправиться к Алой Звезде? – Голос ее был едва слышен.

Он схватил ее за руки, холодные и напряженные, и привлек к себе, будто пытаясь утешить, но слова его были обращены в большей степени к остальным:

– Наша задача, господа, всегда заключалась в том, как избавиться от Нитей. Так почему бы не решить ее раз и навсегда там, откуда они являются? Дракон может переместиться в любое место, нужно лишь показать ему, как оно выглядит!

* * *

Очнувшись, Джексом сразу же понял, что он не у себя в холде. Он отважно открыл глаза, боясь не увидеть ничего, кроме тьмы, но над ним простиралась сводчатая каменная крыша, в центре которой искрилась полная корзина светильников. Мальчик облегченно вздохнул.

– Все хорошо, малыш? Грудь болит? – Над ним склонилась Манора.

– Нас нашли? С Фелессаном все в порядке?

– В полном. Он сейчас ужинает. Так как твоя грудь, болит?

– Моя грудь? – Он вспомнил, где и как поранился, и сердце его замерло. Но Манора не сводила с него взгляда, и он осторожно проговорил: – Нет, спасибо… что спросила.

Еще большее замешательство вызвало у него урчание в животе.

– Думаю, тебе тоже стоит поужинать.

– Лайтол на меня сердится? А предводитель Вейра? – несмело спросил он.

Манора добродушно улыбнулась, пригладив его растрепанные волосы.

– Не волнуйся, лорд Джексом, – мягко сказала она. – Разве что услышишь пару суровых слов. Лорд Лайтол был просто вне себя от беспокойства.

Джексом представил себе невероятную картину, как один Лайтол выходит из другого, и оба стоят рядом, одновременно подергивая щекой.

– Однако я бы не советовала снова куда-либо отправляться без разрешения, – негромко рассмеялась Манора. – Теперь это особое развлечение для взрослых.

Джексома больше всего беспокоило, знает ли Манора про ту трещину, про то, что мальчишки подглядывают за яйцами, и про то, что там побывал и он. Он едва не умер от страха, ожидая услышать, что Фелессан сознался в их преступлении, но потом сообразил, что, по ее словам, самое страшное, что их ждет, – это просто выговор. Маноре всегда можно было доверять. И если она все знает, но не сердится… Но вот если она не знает, а он ее спросит, то она может рассердиться…

– Ты нашел те комнаты, лорд Джексом. На твоем месте я бы теперь гордилась.

– Комнаты?

Улыбнувшись, она протянула руку:

– Мне кажется, ты проголодался.

Ощущая прикосновение ее теплой мягкой ладони, Джексом последовал за ней на балкон, огибающий весь спальный уровень. Судя по плотно задернутым занавескам спален, было уже поздно. Очаг в центре притушили, у одного из столов сидели и шили несколько женщин, Увидев Манору и Джексома, они улыбнулись.

– Ты сказала – комнаты? – вежливо, но настойчиво повторил Джексом.

– Кроме той комнаты, которую вы открыли, были еще две и развалины ведущей наверх лестницы.

Джексом присвистнул.

– И что там, в этих комнатах?

Манора негромко рассмеялась.

– Я никогда еще не видела мастера-кузнеца столь взволнованным. Они нашли какие-то странные устройства и всякие стекляшки, в которых я вообще ничего не понимаю.

– Комната Древних? – восхищенно проговорил Джексом, только теперь осознав масштабы своего открытия. А он ведь только едва успел взглянуть!

– Древних? – Манора едва заметно нахмурилась – а может, это ему только показалось, поскольку Манора никогда не хмурилась. – Скорее уж Предков.

Когда они вошли в главную пещеру, Джексом понял, что их появление прервало оживленную беседу сидевших в большом обеденном зале мужчин и женщин. Привыкший к пристальным взглядам, Джексом расправил плечи и двинулся размеренным шагом вперед, с серьезным видом кивая знакомым всадникам и тем из женщин, кого он мог узнать. Не обращал он внимания и на взрывы смеха, к которым тоже был привычен: лорду-холдеру следовало держаться с подобающим его званию достоинством даже в присутствии старших и даже если ему еще не исполнилось двенадцати Оборотов.

Уже полностью стемнело, но на обширной внутренней поверхности Чаши виднелись светящиеся драконьи глаза на карнизах вейров. Порой расправлялись громадные крылья, издавая приглушенный шорох. Мальчик взглянул в сторону Звездных Камней, черневших на фоне чуть более светлого неба, и увидел силуэт сторожевого дракона. Далеко внизу слышался беспокойный топот скотины в загонах. В озере посередине отражались звезды.

Джексом поторопил Манору, ускорив шаг. В темноте о достоинстве можно было забыть, а ему отчаянно хотелось есть.

С карниза королевского вейра раздался приветственный рев Мнемент’а, и Джексом осмелился взглянуть на дракона, который коротко опустил веко на ближнем глазу, подражая человеческому подмигиванию.

«Есть ли у драконов чувство юмора?» – подумал мальчик. Стражи порога им определенно не обладают, хотя и были родичами драконов.

«Слишком дальние родственники».

– Прошу прощения? – Джексом удивленно взглянул на Манору.

– За что, юный лорд?

– Ты что-то сказала?

– Нет.

Джексом снова оглянулся на громадную тень дракона, но Мнемент’ смотрел в другую сторону. А потом запахло жареным мясом, и он зашагал быстрее.

Когда они вошли в вейр, Джексом увидел золотистую громадину – лежащую королеву – и внезапно ощутил смешанный с чувством вины страх. Но Рамот’а крепко спала, и ему показалось, будто она безмятежно улыбается во сне, словно новый малыш его приемной матери. Мальчик отвел взгляд, опасаясь ее разбудить, и посмотрел на сидящих за столом. Помимо Ф’лара, Лессы, Лайтола и Фелессана, которых он ожидал увидеть, присутствовали также мастер-кузнец и мастер-арфист.

Лишь благодаря выучке он сумел вежливо ответить на приветствия знаменитостей и даже не заметил, что Манора и Лесса пришли ему на помощь.

– Ни слова больше, пока ребенок не поест, Лайтол, – твердо сказала госпожа Вейра, мягко усаживая мальчика на свободное место рядом с Фелессаном, который перестал черпать ложкой из котелка и, подняв взгляд, скорчил замысловатую гримасу, явно что-то означавшую, но Джексом не понял, что именно. – Джексом не успел пообедать в холде и уже несколько часов как проголодался. С ним все в порядке, Манора?

– Он пострадал не больше, чем Фелессан.

– Когда вы вошли, мне показалось, что у него слегка остекленевший взгляд. – Лесса наклонилась к Джексому, который вежливо смотрел на нее, продолжая сосредоточенно жевать. – Как ты себя чувствуешь?

Джексом закашлялся, пытаясь проглотить недоразжеванные овощи. Фелессан протянул ему кружку с водой, а Лесса проворно похлопала его между лопаток.

– Я прекрасно себя чувствую, – наконец сумел проговорить он. – Все хорошо, спасибо.

Он немного подождал, борясь с желанием смотреть только в тарелку, и облегченно вздохнул, когда повелитель Вейра, смеясь, напомнил Лессе, что именно она велела мальчику первым делом поесть.

Мастер-кузнец постучал потемневшим узловатым пальцем по выцветшему пергаменту, которым был застлан весь стол, за исключением того места, где сидели мальчики. Одной рукой Фандарел что-то придерживал у себя на коленях, но Джексому не было видно, что там.

– Если я верно понимаю, в этой части Вейра должно быть несколько уровней помещений, как ниже того, что нашли мальчики, так и выше.

Джексом уставился на карту и перехватил взгляд Фелессана. Тот вертелся как на иголках, но продолжал есть. Джексом зачерпнул еще ложку – до чего же вкусно! – но пожалел, что пергамент лежит к нему вверх ногами.

– Могу поклясться, что никаких верхних входов в вейры на этой стороне Чаши нет, – покачал головой Ф’лар.

– В Чашу есть проход на уровне земли. – Фандарел ткнул пальцем в пергамент. – Мы нашли его – он замурован. Возможно, последствия того камнепада.

Джексом с тревогой взглянул на Фелессана. Тот демонстративно уткнулся в тарелку. Что это значит? Он ничего им не сказал? Или все же сказал? Джексому очень хотелось бы знать точно.

– Шов едва различим, – заметил мастер-арфист. – Заделан каким-то веществом, которое лучше любого строительного раствора: прозрачное, гладкое и прочное.

– Его не расколоть, – проворчал Фандарел, качая головой.

– Зачем было замуровывать выход из Чаши? – спросила Лесса.

– Потому что эта часть Вейра не использовалась, – предположил Ф’лар. – По тем коридорам явно никто не ходил одному Яйцу ведомо сколько Оборотов. Даже следов в пыли почти нигде нет.

Ожидая, что сейчас на него неминуемо обрушится гнев взрослых, Джексом не сводил взгляда с тарелки. Он не вынесет упреков Лессы. Одна лишь мысль о том, как посмотрит на него Лайтол, узнав о кощунственном проступке, внушала мальчику ужас. Как он мог пренебречь терпеливыми наставлениями своего опекуна?

– Мы нашли немало интересного в старых заплесневелых записях, на которые никто не обращал внимания, считая их бесполезными, – продолжал Ф’лар.

Рискнув бросить взгляд на предводителя Вейра, Джексом увидел, как тот улыбнулся ему и взъерошил волосы Фелессана. Облегчению мальчика не было предела. Никто из взрослых не узнал, что они с Фелессаном делали на площадке Рождений.

– Мальчики уже привели нас к невероятным сокровищам, да, Фандарел?

– Будем надеяться, что это не единственное наследие, оставшееся в заброшенных помещениях, – прогремел мастер-кузнец, рассеянно поглаживая гладкий металл лежавшего на сгибе его руки увеличительного устройства.