Всадник, ищи и учись, наблюдай,

Ни Оборота не потеряй!

Бойся ошибок на старом пути —

Думай и пробуй, чтоб правду найти.

Если распоряжения Ф’лара и вызывали в последующие месяцы нескончаемые споры и ропот среди обитателей Вейра, Лессе они казались логичным следствием их разговора после того, как Рамот’а завершила восхитившую всех кладку – сорок одно яйцо.

Ф’лар ломал традиции направо и налево, наступая на мозоли не только отличавшемуся своей консервативностью Р’гулу.

Лесса, питавшая отвращение к избитым истинам, раздражавшим ее во времена правления Р’гула, и ценившая ум Ф’лара, полностью его поддерживала. Она могла бы и не сдержать данное ему обещание ждать до весны, если бы не видела, как сбываются одно за другим его предсказания – основанные, однако, не на смутных предчувствиях, которым она больше не доверяла после путешествия между временами, но на реальных фактах.

Как только скорлупа яиц затвердела и Рамот’а откатила королевское яйцо к краю разноцветной кладки, чтобы уделять ему особое внимание, Ф’лар привел на площадку Рождений будущих всадников, хотя по традиции претенденты впервые видели яйца лишь в день Запечатления. Ф’лар внес и иные изменения: немногие из шестидесяти с лишним мальчиков родились в Вейре, и большинству из них уже исполнилось шестнадцать или семнадцать. Претенденты должны были привыкнуть к виду яиц, к тому, что их можно трогать и гладить, к мысли, что из этих яиц вылупятся юные драконы, с нетерпением ожидающие Запечатления. Ф’лар считал, что подобная практика сократит число жертв во время Запечатления, когда мальчики попросту застывали от страха, оказываясь на пути неуклюжих дракончиков.

Ф’лар также велел Лессе убедить Рамот’у подпустить Килару к ее драгоценному золотому яйцу. Килара с готовностью отдала сына кормилице и проводила часы возле золотого яйца, с Лессой в роли наставницы. Несмотря на привязанность к Т’бору, Килара явно предпочитала общество Ф’лара, так что Лесса прилагала все усилия к тому, чтобы осуществить его план, поскольку это означало, что соперница отправится вместе с новорожденной королевой в Форт-Вейр.

Рожденных в холдах Ф’лар использовал еще для одной цели. Незадолго до вылупления драконов и обряда Запечатления пришло очередное послание от Лайтола, назначенного управляющим Руат-холда.

– Похоже, ему доставляет удовольствие присылать дурные известия, – заметила Лесса, когда Ф’лар подал ей пергамент.

– Да, он мрачный тип, – согласился Ф’нор, доставивший послание. – Жаль мальчишку, которому приходится расти под присмотром такого пессимиста.

Нахмурившись, Лесса перевела взгляд на коричневого всадника. Ей до сих пор были неприятны любые упоминания о сыне Геммы, ставшем теперь лордом холда ее предков. И все же… поскольку она стала невольной причиной смерти его матери и к тому же не могла быть госпожой Вейра и леди холда одновременно, выглядело вполне логичным, что лордом Руата стал Джексом, сын Геммы.

– Тем не менее, – сказал Ф’лар, – я благодарен ему за предупреждение. От Мерона я ждал новых неприятностей.

– У него бегающие глаза, совсем как у Фэкса, – заметила Лесса.

– В любом случае он опасен, – ответил Ф’лар. – И я не могу допустить распространения слухов, будто мы специально выбираем юношей истинной крови, чтобы ослабить древние роды.

– В любом случае среди них больше сыновей ремесленников, чем отпрысков знатных семейств, – фыркнул Ф’нор.

– Мне не нравятся его заявления, что Нити никогда не вернутся, – мрачно проговорила Лесса.

Ф’лар пожал плечами:

– Когда придет время – появятся. Радуйся, что погода остается холодной. Когда потеплеет, а Нитей не будет – тогда и стану беспокоиться.

Он улыбнулся Лессе, напоминая о ее обещании, Ф’нор поспешно откашлялся и отвел взгляд.

– Однако, – оживленно продолжил предводитель Вейра, – я могу кое-что предпринять, чтобы заставить его замолчать.

Когда стало ясно, что из яиц скоро вылупятся детеныши, он нарушил еще одну давнюю традицию, послав всадников, чтобы те доставили отцов юных претендентов из селений ремесленников и холдов. Большая пещера почти целиком заполнилась холдерами и обитателями Вейра, наблюдавшими с каменных карнизов над раскаленной площадкой. На этот раз, заметила Лесса, не было всеобщего ощущения страха. Да, в поведении претендентов чувствовалась напряженность, но вид раскачивающихся трескающихся яиц не пугал их до смерти. Новорожденные дракончики один за другим неуклюже выбирались наружу – и Лессе показалось, будто они всматриваются в лица парнишек так, будто Запечатление уже состоялось заранее: юноши либо сразу отходили в сторону, либо радостно делали шаг вперед, едва довольно попискивающий дракончик делал свой выбор. Ритуал Запечатления прошел быстро и без пострадавших, и вскоре торжественная процессия ковыляющих дракончиков и их гордых новых всадников неровным строем потянулась к выходу с площадки Рождений, в сторону казарм.

Из своей скорлупы освободилась юная королева и безошибочно направилась к Киларе, уверенно стоявшей на горячем песке. Наблюдавшие сверху драконы одобрительно загудели.

– Слишком быстро все закончилось, – разочарованно сказала Лесса в тот вечер Ф’лару.

Он снисходительно рассмеялся, позволив себе редкую возможность расслабиться после того, как очередной этап прошел в полном соответствии с планом. Ошеломленные холдеры отправились по домам, впечатленные видом Вейра и его предводителя.

– Все потому, что на этот раз ты выступала в роли наблюдателя, – ответил он, отводя со лба девушки прядь волос. – Ты заметила, что Натон…

– Н’тон, – поправила она.

– Ладно, пусть Н’тон. Он запечатлел бронзового.

– Как ты и предсказывал, – с легкой хрипотцой проговорила Лесса.

– А Килара с Придит’ой стала госпожой Вейра.

Лесса промолчала, изо всех сил стараясь не обращать внимания на поддразнивание Ф’лара.

– Интересно, кто из бронзовых ее настигнет? – негромко пробормотал он.

– Надеюсь, это будет Орт’ Т’бора, – гневно бросила Лесса.

Ф’лар ответил ей тем единственным способом, каким на его месте воспользовался бы любой благоразумный мужчина.