Во славу Вейра и на благо Холда

Взмывайте ввысь, за вашей королевой.

Стремительней, чем молния из злата,

Летит она, пронизывая небо.

Ее догонит лишь один счастливец

И воедино с золотой сольется.

Три месяца продлится ожиданье

И пять недель, томительных и жарких.

И будет день – торжественный, счастливый,

Великий день – Рождение драконов,

Которым суждено парить над Перном

Во славу Вейра и на благо Холда.

– Не понимаю, зачем ты настоял, чтобы Ф’нор откопал в Иста-Вейре эту ерунду, – недовольно бросила Лесса. – Там ничего нет, кроме простеньких заметок вроде «сколько нужно мер зерна для ежедневной выпечки хлеба».

Оторвавшись от записей, которые он изучал, Ф’лар вздохнул и, хрустнув суставами, потянулся в кресле.

– А мне-то казалось, – горестно продолжала девушка, – что в почтенных старых записях должны содержаться все знания о драконах и человеческая мудрость. По крайней мере, так меня учили верить, – многозначительно добавила она.

– Так и есть, – усмехнулся Ф’лар, – но тебе придется все это оттуда извлечь.

– Тьфу, – Лесса наморщила нос, – от них воняет так, будто… самое лучшее, что с ними можно сделать, – это закопать их обратно.

– И это еще одна мудрость, которую я рассчитываю найти: старые методы сохранения пергамента, которые не дают ему закостеневать и дурно пахнуть.

– В любом случае глупо использовать для записей чью-то кожу. Наверняка должно быть что-то получше. Слишком уж мы закостенели, дорогой мой предводитель Вейра.

Ф’лар расхохотался, придя в восторг от ее каламбура. Лесса в раздражении сверлила его взглядом, но внезапно вскочила, и настроение ее резко изменилось.

– Знаешь, ничего ты не найдешь. Никаких фактов, которые ищешь. Потому что я знаю, что тебе нужно на самом деле, и в записях этого нет!

– Объясни.

– Пора перестать скрывать от самих себя довольно-таки жестокую правду.

– А именно?

– Мы оба решили, что Алая Звезда несет угрозу и что придут Нити! Решили так из чистого тщеславия, а потом вернулись назад во времени, в особо важные моменты моей и твоей жизни, внушив эту идею себе более ранним. И именно тогда ты решил, что тебе суждено, – насмешливо подчеркнула она последнее слово, – однажды стать предводителем Вейра. Возможно, – презрительно продолжала она, – наш чересчур осторожный Р’гул все-таки прав, и никакие Нити не приходили уже четыреста Оборотов, потому что их больше не существует? И у нас так мало драконов, потому что драконы чувствуют: они больше не нужны Перну? И мы всего лишь паразиты, пережиток древности?

Ф’лар не знал, как долго он сидел, глядя в ее искаженное горечью лицо, и сколько времени ему потребовалось, чтобы найти ответы на эти ключевые вопросы.

– Все возможно, госпожа Вейра, – услышал он собственный спокойный голос. – Включая тот маловероятный факт, что напуганная до смерти одиннадцатилетняя девочка могла спланировать месть убийце ее семьи и, вопреки всему, добилась успеха.

Лесса невольно шагнула к нему, пораженная его неожиданным ответом, но продолжила внимательно слушать.

– Я предпочитаю верить, – непреклонно продолжал Ф’лар, – что в жизни есть нечто большее, чем воспитание драконов и весенние Игры. Мне этого мало. И я заставил других смотреть дальше, за пределы их собственных интересов и комфортной жизни. Я дал им цель. И всем, как всадникам, так и холдерам, это пошло на пользу. Я не ищу утешения в этих записях. Я ищу конкретные факты. Я могу доказать, госпожа Вейра, что Нити существовали. Я могу доказать, что на протяжении долгих Интервалов Вейры приходили в упадок. Я могу доказать, что, если Алая Звезда видна в отверстии Глаз-Камня в момент зимнего солнцестояния, она пройдет достаточно близко от Перна, чтобы сбросить Нити. Поскольку я могу все это доказать, я считаю, что Перну грозит опасность. Я, а не тот мальчишка пятнадцать Оборотов назад. Я, Ф’лар, бронзовый всадник, считаю так!

Он видел сомнение глазах Лессы, но чувствовал, что аргументы начинают ее убеждать.

– Однажды ты решила поверить мне, – уже мягче проговорил он, – когда я сказал, что ты можешь стать госпожой Вейра. Ты поверила мне, и… – Он обвел рукой вокруг в доказательство своих слов.

Девушка слабо улыбнулась:

– Все потому, что я никогда не задумывалась, что стану делать после того, как Фэкс падет мертвым у моих ног. Естественно, быть единой с Рамот’ой чудесно, но… – она слегка нахмурилась, – мне этого тоже мало. Потому-то мне так хотелось научиться летать, и…

– …собственно, с этого и начался наш спор, – с язвительной усмешкой закончил за нее Ф’лар, наклонившись через стол. – Верь мне, Лесса, до тех пор, пока у тебя не появятся причины не верить. Я с уважением отношусь к твоим сомнениям. В них нет ничего плохого, и иногда они лишь усиливают веру. Но поверь мне хотя бы до весны. Если Нити к тому времени не упадут… – Он обреченно пожал плечами.

Лесса долго смотрела на него, а потом медленно наклонила голову в знак согласия.

Ф’лар постарался скрыть облегченный вздох. Лесса, как выяснил Фэкс, была безжалостным противником – и вместе с тем умным сторонником. К тому же как госпожа Вейра она была необходима для успеха его планов.

– А теперь вернемся к изучению наших скучных записей. Они говорят нам о времени, месте и длительности вторжения Нитей, – ободряюще улыбнулся он. – И мне нужны все эти факты, чтобы составить расписание.

– Расписание? Но ты же говорил, что не знаешь сроков?

– Сегодня второй день, когда могли бы упасть Нити. В столь необычные для этого времени года холода Нити попросту становятся хрупкими, и их сдувает, словно пыль. От них нет никакого вреда. Однако, когда воздух прогревается, они вполне жизнеспособны и… смертоносны. – Он сжал кулаки, поставив один на другой. – Алая Звезда – моя правая рука, левая – Перн. Алая Звезда вращается очень быстро и в противоположную нам сторону. И еще она беспорядочно вихляет.

– Откуда ты знаешь?

– По рисункам на стенах площадки Рождений Форт-Вейра. Как ты знаешь, это был самый первый Вейр.

– Знаю, – мрачно усмехнулась Лесса.

– Так вот, когда проходит Алая Звезда, Нити разматываются и падают в нашу сторону волнами, каждая продолжается шесть часов. Интервал между волнами – четырнадцать часов.

– Нити падают шесть часов подряд?

Ф’лар серьезно кивнул:

– Когда Алая Звезда ближе всего к нам. Сейчас ее прохождение только начинается.

Лесса нахмурилась. Ф’лар пошарил среди пергаментов на столе, и на каменный пол с металлическим стуком упал какой-то предмет. Лесса с любопытством нагнулась, подобрала с пола тонкую пластину.

– Что это? – Она осторожно провела пальцем по нечеткому рисунку на одной стороне пластины.

– Не знаю. Ф’нор принес из Форт-Вейра. Она была прибита гвоздями к сундуку, где хранились записи. Ему показалось, что это нечто важное. Он сказал, что точно такая же была под рисунком Алой Звезды на стене площадки Рождений.

– В начале вполне понятно: «Отец отца матери, ушедший навеки в Промежуток, говорил, что это ключ к тайне, явившийся к нему в праздный миг, и говорил он следующее: АРРЕНИУС? ЭВРИКА! МИКОРИЗА…» Тут уже какая-то бессмыслица, – фыркнула Лесса. – Последние три слова даже не на языке перинитов – просто какая-то чушь.

– Я размышлял над этим, Лесса, – ответил Ф’лар, бросив взгляд на пластинку, будто в очередной раз ища подтверждения своим выводам. – Уйти навеки можно, лишь умерев, верно? Ясно, что люди не улетают навсегда просто так. Так что это предсмертное видение, должным образом записанное внуком, который, похоже, плохо владел письмом. «Праздный» вместо «предсмертный»! – Он снисходительно усмехнулся. – Что касается остального, после той бессмыслицы, то оно, как и большинство предсмертных видений, объясняет то, что и так всем известно. Читай дальше.

– «Изрыгающие пламя ящеры уничтожат споры. ЧТД». Что это?

– Тоже трудно сказать. Скорее всего, лишь наивная радость древнего всадника драконов, который даже не знал правильного названия Нитей. – Ф’лар выразительно пожал плечами.

Послюнив палец, Лесса провела им по блестящему металлу, из которого могло бы получиться неплохое зеркало, если стереть с него рисунки и надписи. Они, однако, остались неповрежденными и четкими.

– Какими бы древними они ни были, они умели записывать свои видения куда надежнее, чем даже на хорошо сохранившемся пергаменте, – пробормотала она.

– Хорошо сохранившийся бред, – бросил Ф’лар, возвращаясь к пергаментам, на которых искал понятные ему факты.

– Может, какая-нибудь неудачно записанная баллада? – предположила Лесса, кладя пластинку. – Да и рисунок не особо красивый.

Ф’лар пододвинул к себе карту, на которой были изображены перекрывающиеся горизонтальные полосы, наложенные на проекцию главного континента Перна.

– Здесь, – сказал он, – показаны волны атакующих Нитей, а здесь, – он пододвинул вторую карту с вертикальными полосами, – показаны временные зоны. Как видишь, во время каждой атаки страдают лишь определенные участки Перна, с перерывом в четырнадцать часов. Одна из причин, по которой Вейры были размещены именно таким образом.

– Шесть Вейров, – пробормотала Лесса. – Почти три тысячи драконов.

– Я знаю статистику, – бесстрастно ответил Ф’лар. – Это означало, что любой Вейр мог отразить самую мощную атаку, но для этого вовсе не обязательно требовалось три тысячи зверей. Однако, используя эти временные графики, мы сможем продержаться, пока не повзрослеют первые выводки Рамот’ы.

Лесса бросила на него циничный взгляд:

– Похоже, ты чересчур веришь в ее возможности.

Он раздраженно отмахнулся:

– Можешь думать что угодно, но я больше верю в удивительную повторяемость событий, описанных в этих записях.

– Ха!

– Я вовсе не имею в виду количество зерна для ежедневной выпечки хлеба, Лесса, – резко возразил Ф’лар. – Я имею в виду, к примеру, время, когда то или иное крыло отправлялось в патруль, сколько длился этот патруль, сколько всадников пострадало. Или плодовитость королев в течение пятидесяти Оборотов, пока проходит Звезда, и в интервалах между ее проходами. Да, здесь все это есть. Судя по тому, что я успел изучить, – он постучал по ближайшей стопке пыльных вонючих пергаментов, – Неморт’а спаривалась дважды за Оборот в течение последних десяти. Даже если бы она откладывала по все той же несчастной дюжине яиц, у нас должно было появиться еще двести сорок новых зверей… Не перебивай. Но госпожой Вейра была Йора, а предводителем Вейра – Р’гул, к тому же за продолжавшийся четыреста Оборотов Интервал мы впали в немилость всей планеты. Что ж, Рамот’а принесет не жалкую дюжину, и она отложит королевское яйцо, попомни мои слова. Она будет часто совершать свой брачный полет, и кладки ее будут обильны. К тому времени, когда Алая Звезда пройдет рядом с нами и атаки Нитей участятся, мы будем к этому готовы.

Лесса недоверчиво уставилась на него:

– Благодаря Рамот’е?

– Да, благодаря Рамот’е и королевам, что вылупятся из ее яиц. Не забывай, в записях говорится, что Фарант’а откладывала по шестьдесят яиц зараз, включая несколько королевских.

Девушка лишь изумленно покачала головой.

– «И будет день – торжественный, счастливый, Великий день – Рождение драконов», – процитировал Ф’лар.

– Еще шесть недель до того, как она отложит яйца, а потом они должны созреть…

– В последнее время ты выходила на площадку Рождений? Надень сапоги. В сандалиях обожжешься.

Лесса что-то неразборчиво пробурчала. Ф’лар откинулся в кресле, явно забавляясь ее недоверчивым видом.

– А потом нужно провести обряд Запечатления и дождаться, пока всадники… – продолжала она.

– Как ты думаешь, почему я настоял на мальчиках постарше? Драконы взрослеют намного раньше своих всадников.

– Значит, вся система работает неправильно.

Слегка прищурившись, Ф’лар ткнул в ее сторону стилом:

– Вначале были лишь основные принципы, только впоследствии ставшие традициями. Но приходит время, когда человек становится чересчур приверженным традиции, чересчур… как ты там говорила?.. закостеневшим? Да, по традиции использовались дети, родившиеся в Вейре, поскольку так удобнее. И еще потому, что способность чувствовать драконов усиливается, когда и отец, и мать – уроженцы Вейра. Это вовсе не значит, что рожденные в Вейре – самые лучшие. Например, ты…

– В роду властителей Руата были уроженцы Вейра, – с гордостью заявила Лесса.

– Ладно, возьмем тогда молодого Натона – он из семьи ремесленников в Наболе, но, Ф’нор говорит, они с Кант’ом понимают друг друга.

– Ну, это совсем не сложно, – заметила Лесса.

– В смысле? – Ф’лар едва не подпрыгнул.

Их прервал пронзительный рев. Ф’лар прислушался и, усмехнувшись, пожал плечами:

– Опять гоняются за какой-то зеленой.

– Кстати, еще одно, о чем не упоминается в твоих якобы всезнающих записях. Почему лишь золотая королева способна к размножению?

Ф’лар не сумел сдержать скабрезную ухмылку.

– Ну, во-первых, огненный камень подавляет способность самок размножаться. Если бы зеленые никогда не жевали камни, они могли бы откладывать яйца, но их приплод слишком мелкий, а нам нужны крупные звери. И во-вторых, – с озорной улыбкой продолжал он, – если бы зеленые могли размножаться, учитывая их любвеобильность и то, сколько их у нас, мы бы вскоре сидели по уши в дракончиках.

К реву первого дракона присоединился второй, а затем их голоса слились в низкий гул, словно отдававшийся эхом в самих камнях Вейра. Удивление на лице Ф’лара сменилось торжествующей радостью, и он бросился к ведущему на карниз коридору.

– Что случилось? – крикнула Лесса, подбирая юбки и бросаясь следом. – Что это значит?

В вейре королевы эхо непрекращающегося гула стало оглушающим. Отметив, что Рамот’ы в вейре нет, она прислушалась к едва различимому на фоне шума топоту сапог Ф’лара далеко в коридоре. Рев съехал на столь высокие ноты, что стал почти неслышимым, но продолжал действовать на нервы. Лесса, испуганная и встревоженная, выбежала следом за Ф’ларом наружу.

Когда она оказалась на карнизе, над Чашей кружил водоворот драконов, направлявшихся к верхнему входу на площадку Рождений. Обитатели Вейра – всадники, женщины, дети – возбужденно крича, спешили через Чашу к нижнему входу на площадку.

Заметив бегущего ко входу Ф’лара, Лесса крикнула ему, чтобы он подождал, но он не слышал ее во всеобщей суматохе.

Она разозлилась, поняв, что ей придется спуститься по длинной лестнице, а затем подняться снова, поскольку лестница вела к месту кормежки на противоположном от площадки Рождений крае Чаши. Стало ясно, что она, госпожа Вейра, окажется там последней.

Почему Рамот’а решила скрыть, что пришло время кладки? Разве ей не хотелось, чтобы Лесса была с ней рядом?

«Драконы знают, что делать», – спокойно сообщила Рамот’а.

«Могла бы и сказать!» – едва не закричала оскорбленная в лучших чувствах Лесса. В то самое время, когда Ф’лар высокопарно излагал ей соображения насчет громадных кладок и трех тысяч зверей, юная королева как раз и приступила к исполнению его плана!

Лесса вспомнила еще одно замечание Ф’лара, насчет подходящей обуви, что нисколько не улучшило ее настроения. Едва вбежав в огромную пещеру, она тут же ощутила сквозь подошвы сандалий обжигающий жар. Все толпились в дальнем конце пещеры, встав в круг, и все переступали с ноги на ногу. Поскольку Лесса была небольшого роста, ее подозрения, что она может вообще не увидеть происходящее с Рамот’ой, лишь укрепились.

– Пропустите меня! – повелительно приказала она, постучав по широким спинам двух рослых всадников.

Перед ней неохотно расступились, и она зашагала вперед, глядя прямо перед собой. К злости, замешательству и обиде добавлялось ощущение, что она выглядит смешной, семеня по раскаленному песку.

И Лесса уставилась широко раскрытыми глазами на лежащие в песке яйца, позабыв даже о такой мелочи, как обожженные ноги. Рамот’а свернулась вокруг кладки, явно крайне довольная собой. Она то заслоняла яйца крылом, то открывала, так что сосчитать их было непросто.

«Никто их не украдет, не дрожи так над ними», – посоветовала Лесса, пытаясь пересчитать яйца. Рамот’а послушно сложила крылья и, не в силах унять материнскую тревогу, изогнула шею над блестящими пятнистыми яйцами, обводя взглядом пещеру и высовывая раздвоенный язык.

По пещере пронесся подобный порыву ветра вздох. Среди пятнистых яиц ярко сверкало золотое. Королевское яйцо!

– Королевское яйцо! – вырвалось из полусотни глоток. Площадка Рождений заполнилась радостными возгласами и ликующими криками.

Кто-то схватил Лессу за плечи и в порыве чувств развернул к себе. Ее щеки коснулись горячие губы. Она едва устояла на ногах, и тут же ее обнял кто-то еще, кажется Манора. Ее толкали, поздравляли, передавали из рук в руки, пока она, измученная нарастающей болью в ногах, не начала пробираться вперед, уворачиваясь от празднующих.

Выбравшись из толпы, Лесса перебежала через площадку к Рамот’е и остановилась перед яйцами. Казалось, будто они пульсируют, а скорлупа выглядела мягкой. Она могла поклясться, что в тот день, когда ее они с Рамот’ой запечатлели друг друга, яйца были твердыми. Ей захотелось потрогать и убедиться, но она не посмела.

«Не бойся», – снисходительно разрешила Рамот’а, нежно коснувшись ее плеча языком.

Яйцо было мягким на ощупь, и Лесса быстро отдернула руку, опасаясь его повредить.

«От тепла оно затвердеет», – сообщила Рамот’а.

– Рамот’а, я так тобой горжусь, – выдохнула Лесса, с обожанием глядя в огромные радужные глаза. – Ты самая чудесная королева из всех. Я верю, ты заселишь драконами все Вейры. Действительно верю.

Рамот’а величественно склонила голову, а затем стала водить ею из стороны в сторону над яйцами, охраняя их. Внезапно она зашипела, приподнялась, хлопая крыльями, и вновь опустилась на песок, отложив еще одно яйцо.

Обитатели Вейра, чувствовавшие себя неуютно на горячем песке, начали расходиться, отдав должное появлению золотого яйца. Королеве требовалось несколько дней, чтобы завершить кладку, так что ждать не имело смысла. Рядом с золотым яйцом уже лежали еще семь, что предвещало хороший итог. Пока делались ставки, Рамот’а произвела на свет девятое пятнистое яйцо.

– Как я и предсказывал – золотое яйцо, клянусь матерью всего сущего! – послышался в ухе Лессы голос Ф’лара. – И могу поспорить, бронзовых будет не меньше десяти.

Лесса посмотрела на всадника, испытывая такой же восторг. Только теперь она заметила Мнемент’а, который гордо восседал на карнизе, с любовью глядя на свою самку. Девушка порывисто положила ладонь на руку Ф’лара:

– Ф’лар, я верю тебе.

– Только теперь? – насмешливо спросил Ф’лар, широко улыбаясь и с гордостью во взгляде.