Если ты не научишься управлять собой, тобой будут управлять другие

В северо-восточной части Ладожского озера на месте стоянки Укса было пустынно и тихо. Район, куда когда-то приезжали археологические экспедиции, выглядел неприметно и заброшено. Мы бродили по местности вот уже больше часа, но никак не могли понять, где остановиться. Вокруг рельефы старых раскопок, ямы, холмы, а где же наше место? Как его узнать?

— Локка, помоги, — развернулся я к женщине, когда отчаяние схватило меня за горло. — Как найти то самое место?

Локка закрыла глаза и медленно вздохнула, словно познавала окружение через воздух.

— Ты должен найти его сам, — сказала она, открыв глаза. — Никто кроме тебя. Почувствуй. Примени силы.

Я оглянулся вокруг и выдохнул. Нужно успокоиться. Ощутить пространство. Услышать его. Сейчас я должен сделать невозможное — увидеть место, где спрятана книга. И я сделаю это. Я сделаю…

Через время вокруг меня собрались мои друзья обратники, словно выражая молчаливую поддержку, они окружили меня кольцом — и я раскинул руки в стороны, раскрыв ладони. Мы соединились. Это произошло само собой, без единого слова, будто нами управлял один разум. И это было необычным.

Я ощутил потоки каждого. Не хватало одного, Серафим не был с нами, но поддержка остальных наполнила меня мощным дополнением. Я взял столько, сколько было нужно и отпустил руки друзей. Затем отошел от всех и включил зрение и слух, а еще чуткость Мии.

Ищи.

Ощущай.

Смотри…

Она здесь. Найди ее.

Найди.

Ее видишь только ты. Ищи.

Соединись. Открой к ней путь.

Иди…

Я невольно направился в сторону холма. Дальше, чем были раскопки. Но меня тянуло в ту сторону. Что-то большое и мощное. Что-то грандиозное. Особенное. Совершенно особенное.

С одной стороны холма я увидел вход в пещеру и нырнул туда без размышлений.

Темно. Тихо. Странно.

Здесь что-то есть, я чувствую. Но вокруг только земляные ступени и рытые углубления. Я остановился в центре, протянул руку к стене и вытащил из нее круглый камень. В это отверстие сразу же вошел луч света, который осветил углубление под земляной ступенью в стене. Почему я так сделал, не знаю. Это произошло машинально.

В это время в пещеру вошли мои друзья и начали озираться вокруг. Все стали признаваться, что чувствуют себя странно в этом месте. Стефанию пугали тени, Николь слышала шепот и голоса, Леону было трудно дышать, а Ян ощущал сильный жар. Мия чувствовала чье-то присутствие, и это чувство ее очень напрягло.

Я ощущал все сразу. Тягучий шепот тянулся лентами, закручиваясь вокруг моего тела и обволакивая разум, тени шныряли туда-сюда, причудливо изменяясь в разные формы, а жар словно высушил мое тело, проникнув в гортань и выше до самой макушки.

Я вздрогнул и с силой стряхнул с себя наваждение.

— Я пришел за книгой! И я получу ее, чего бы мне это не стоило.

В этот момент все иллюзии остановились, будто опасаясь моей решительности и силы. И я их применил.

Рождая изнутри себя сферу энергии, я начал расширять ее, выращивая все больше и больше, пока границы моей сферы не переступили за стены пещеры, образуя огромный энергетический шар. Внезапно передо мной что-то сверкнуло, прямо в том углублении, куда падал луч света из отверстия. Я моргнул и вдруг увидел, как в том месте тьма пещеры рассеивается, постепенно являя передо мной полку, на которой лежала большая толстая книга.

Вот она… — прошептал я, затаив дыхание.

— Где?

— Я ничего не вижу.

— Марк, там ничего нет.

Мои друзья не видели того, что видел я. Они продолжали смотреть на темные стены пещеры, а я смотрел на светлую полку, где лежала книга Исправлений. Это была она. Я точно знал.

Книга казалась старой и выглядела тяжелой. Углы ее толстой темной обложки были окованы металлическими накладками. Между страниц пробивалось пламя, языки которого вырывались наружу яркими всплесками. И она говорила со мной. Не знаю как, на языке энергии или слов, но ее наполнение было мне совершенно понятно.

Я оглянулся, увидев озадаченные лица своих друзей, и обратился к Локке:

— Ты видишь ее?

Локка улыбнулась и прищурилась.

— Я чувствую ее. Но видишь ее только ты, сильный лев.

От потока энергии меня даже затрясло. Я шагнул вперед, протянул руки и осторожно взял книгу. В это мгновение свет погас, и все вернулось в прежний вид.

Она в моих руках. Я сделал это.

На обратном пути все молчали. Я держал книгу, завернув ее в полотно, и смотрел в окно. Во мне все дорожало. От соприкосновения с магическим артефактом меня наполнило нечто новое, нечто необъятное и сильное. Я не мог объяснить это явление, но точно знал, что это от нее. Это она. Книга Исправлений живая, она передает информацию и говорит со мной. И это самое невероятное ощущение, что я испытывал в своей жизни. Теперь мне предстояло изучить содержание, чтобы применить на деле.

Вернулись мы поздно вечером, и нас развезли по домам. Мия забрала Мирославу из группы присмотра, вскипятила чай и приготовила легкий ужин. Но я не хотел есть. Я был поглощен предстоящими событиями и самой книгой, которая перестала выпускать пламя и стала похожа на обычную.

— Она невероятная, — прошептал я, когда Мия уложила Мирославу спать и присоединилась ко мне. — Это не похоже ни на что. Она какая-то… Она…

Мия помолчала, разглядывая книгу, и покачала головой:

— Ее написали не люди.

— Не люди? Что ты имеешь в виду?

— Это что-то высшее, — задумчиво протянула Мия. — Что-то большее, чем человек.

— Как ты это поняла?

— Чувствую. Она очень сильная, Марк. Вероятно, с ней справишься только ты.

Я приступил к переводу книги и забрал ее в Серый Город. Отец учил меня языку, на котором пишутся магические тексты, поэтому как только я заканчивал работу, закрывался в личной комнате и открывал темную потертую обложку с металлическими уголками. Книгу я прятал у себя, защитив ее куполом и голограммой пустого места, а на саму комнату ставил установку выталкивания любого, кроме себя. Я знал, что личное пространство здесь неприкосновенно, но на всякий случай защищался.

В процессе изучения я понял, что в книге две части, и вторая недоступна, пока не будет выполнено условие первой. Я делал перевод урывками по вечерам и ночам, но спать хоть немного было необходимо, чтобы оставаться внимательным к происходящему вокруг.

Скоро я понял, что книга овладела моими мыслями. Я больше ни о чем не думал, как только о близкой победе. Каким бы способом этот ритуал изгнания не был описан — я сделаю это. Заберу сына, поднимем Серафима и вернем нормальную жизнь.

Однажды я выходил из лифта, следуя на очередную точку работы, и вдруг увидел Хлою. Она стояла перед дверями лифта, и как только я вышел, бросила:

— Мертвый лидер рабов, а ну-ка стой.

Я остановился и замер, опустив на себя защитный купол.

— Куда собрался?

— Следую графику, приехал на точку, — отчеканил я.

Хлоя медленно прошла и встала прямо передо мной.

— Ты мне скоро понадобишься, — заметила она. — Мы устраиваем игры, и я хочу видеть тебя там. Тебе ясно?

Я стоял с прямой спиной, молчал и смотрел перед собой.

— Не слышу! — возмущенно рявкнула Хлоя.

— Я получаю указания из другого источника, — проговорил я, стараясь держаться как можно спокойнее.

Хлоя растянула в улыбке красно напомаженные губы и ехидно ответила:

— Он одобрит мой запрос. Будь уверен.

После этого Хлоя медленно обошла меня и снова встала передо мной.

— Мы недавно встречались… — задумчиво произнесла она, то ли спрашивая, то ли утверждая, но будто не была уверена. — Зачем?

Склонив голову набок, строптивая дама пытливо смотрела мне в лицо.

Я молчал, но Хлоя вдруг гневно повторила:

— Зачем⁈

Я внутренне напрягся, понимая, что она не помнит, что произошло, и ответил:

— У меня нет таких данных.

Помолчав еще какое-то время, Хлоя раздраженно выдохнула:

— Пошел прочь. Безмозглый раб.

Я склонил голову в поклоне, развернулся и отправился на точку, ликуя в душе, что мое воздействие на память Хлои осталось не разрушенным.

До самого вечера я ходил с мыслью, что мне все равно, в какую игру меня затянут. Я все выдержу. Впереди долгожданная свобода и новая жизнь, остальное не имеет значения.

Конечно, меня поразило состояние Хлои. Она выглядела идеально, как обычно, и вела себя привычным ей образом. Новые технологии реабилитации вернули эту даму в прежнее состояние, только ее память осталась под моим влиянием, и ничто ее не изменило.

Вечером мне предстояло перевести последнюю главу первой части книги. Я готов был пожертвовать сном, только бы поскорее узнать все условия и совершить ритуал. Кропотливо работая над текстом, я уже приступил к финальному абзацу, как вдруг обомлел. То, о чем я узнал, ввело меня в состояние некого ужаса. Это было тем ударом, к которому я не был готов.

Кое-как доработав до вечера следующего дня, я сообщил о сборе по рации и рванул в нашу локацию, прихватив с собой книгу. Я был потерянным, сбитым с толку и не знал, что теперь делать.

— Что случилось, братан? — обеспокоенно спросил Януш, когда мы прошли в помещение с длинным столом.

— Случился последний абзац, — выдохнул я, разворачивая на столе книгу. — Мы должны совершить ритуал, и для этого каждый участник союза должен быть в полном сознании и здравии.

На этих словах все переглянулись.

— А как выглядит ритуал? — спросил Ян. — Где мы должны его провести?

Я с отчаянием покачал головой, присел на лавку и устало произнес:

— Это описано во второй части. Которая станет доступна после первой. Для ритуала нужен Серафим.

— Разве нельзя заглянуть во вторую часть? — нахмурился Леон.

— Нет, — ответил я. — Этой части для меня сейчас нет. Как для вас не было книги в пещере. Я просто ее не вижу.

— На ней стоит печать, — пояснила Мия. — Их несколько. Каждая снимается предыдущей, и пока одна из них не снята, последующие закрыты.

— Друзья, я не знаю, что делать… — пришлось признаться мне. — Вероятно, мой брат это предвидел. Он подстраховался, убрав с поля боя Серафима. До того, как мы вернули силы в союзе, Валентин ничего не предпринимал, а как только появилась угроза, исключил Серафима.

— Похоже на то, — согласился Януш.

— Черт! Черт!!! — в сердцах бросил я, вскочив с лавки. — Я убью его своими руками!

— Марк, — окликнула меня Мия. — Это не решение. Он всегда на шаг впереди. Нужно искать другой выход.

— Какой? — вспылил я.

Мия посмотрела на меня и ответила:

— Искать способ поднять Серафима. После этого откроется следующая печать. Только так.

Мой план провалился. Всего лишь за шаг до победы. Это больно. Это та палка, которая нанесла самый жесткий удар. Я не был готов к провалу. Последние дни я летал как на крыльях, мы подошли к победе так близко, что осталось протянуть руку. Впервые за долгое время. А теперь мне словно отрубили руки. Это сделал он, страшный и ужасный, коварный и безжалостный. Мой брат Валентин. Я даже не могу сказать, что это сделал тот, кто находится внутри него, потому что Валентин сам позвал это чудовище. Мой брат добровольно и охотно подписал новый договор с древним, позволив ему выйти с Изнанки. Снова. И теперь Валентин виновен в том, что делает с нашим миром. Он виновен. И я хочу его смерти. Больше, чем когда-либо.

После нашего провала я больше не мог ни о чем думать. Машинально исполнял обязанности, ежедневно рисуя план убийства моего брата. Я погряз в этих мыслях, в этой мести и даже не думал о последствиях. Мне было плохо. Я не знал как разговаривать с людьми нашей локации, которые возлагали на меня надежду, мне было стыдно смотреть в глаза Эвелин, а еще было стыдно перед своей семьей. От таких эмоциональных качелей меня душило отчаяние и становилось все равно. И когда я получил уведомление о поездке на игру, малодушно подумал, может, меня там убьют, тогда в мое сердце придет покой.

Вечером в день игры меня и еще несколько человек посадили в машины и увезли на стадион, где я увидел всю чертову дюжину древних в приподнятом настроении. Нас, привезенных игроков, заставили переодеться в нелепые яркие спортивные костюмы и выпустили на площадку стадиона, а дюжина Валентина устроилась на сиденьях ВИП-зоны. Игрокам предстояло пройти несколько этапов, по условиям граничащих с гранью между жизнью и смертью. Наши задания походили на задания для персонажей сериала «Игра в кальмара», где торопливость или промедление могло лишить жизни. Среди игроков, помимо рабочих Серого Города, я заметил простых людей и даже бывших соседей. Как я понял, им обещали вознаграждение в виде продуктовых наборов. Это было страшно осознавать, но в условиях нехватки еды люди шли на что угодно, лишь бы прокормить семью.

Я вел себя тихо, но скрипел зубами от злости, видя, как радостно ведут себя наши наблюдатели. Мне нельзя было высовываться раньше времени, никто не должен знать меру моих способностей. И я терпел. Сдерживал свою злость и желание развалить стадион вместе с древними к чертовой матери. Я передумал умирать. Я хотел мести. Всем тринадцати и моему брату. И в какой-то момент издевательского задания я не выдержал и гневно швырнул в сторону ВИП трибуны мощный поток, которым снес электрические подпорки, отчего оборванные провода свалились прямо на головы древних наблюдателей. Раздался треск и яркие вспышки, а за этим крики и темнота. Игра была закрыта.

С травмами разной тяжести чертова дюжина уехала на реабилитацию, а нас вернули в Серый Город. Я видел глаза Хлои, когда ее увозили на лечение. Она пострадала и выглядела плачевно, но, увидев меня, атаковала потоком черной материи, который я легко отбил. Хлоя злобно прищурилась, вытерла бинтом кровавый потек со своего лба и погрозила мне пальцем, после чего дверь автомобиля закрыли, и повезли пострадавших в корпус реабилитации.

— Ты с ума сошел, Марк? — Питер раскинул руки, узнав о происшествии. — Это риск! Она сожрет тебя, когда выйдет.

— Хлоя не докажет мою причастность, — спокойно ответил я. — Моих действий никто не видел, все было под прикрытием. Это я умею.

Питер покачал головой.

— Будь осторожен, Марк. Ты нужен нам. Ты лидер движения.

— Какой я к черту лидер…

— Не смей сдаваться. Мы найдем выход. Он должен быть, я верю в это. Мы все верим. И ты верь. И если для этого нужно подождать — мы будем ждать. И победим.

Конечно, Питер был прав. Я и сам так думал недавно. И хотел бы научиться ждать, но червь сомнения и мести не давал мне спокойно жить. Я душил его внутри, но он оказался живучим. Даже очень.

Однажды я приехал домой, и когда Мирослава уснула, вызвал Мию на разговор.

— Я долго думал и нашел вариант. Мы сможем победить, и вернем свою жизнь. Я подпишу бумагу, которую требует Валентин, мы поднимем Серафима и совершим ритуал. Древние исчезнут из нашей жизни, и Владислав обретет свободу.

Мия посмотрела на меня и замерла.

— Что?

— Это единственный вариант, — воодушевленно повторил я. — Любимая, подумай…

— Это не вариант, — напряженно отозвалась Мия, продолжая разглядывать мое лицо. — Что с тобой, Марк? В стремлении убить чудовище ты сам превратился в монстра.

— Разве ты не хочешь вернуть нашу жизнь? — с отчаянием спросил я. — Освободить нашего сына. И…

— Марк! Что ты говоришь? Послушай себя! Как только мы откажемся от сына, Штефан повесит на него договор собственности. Это пожизненное рабство. И независимо где будет Валентин, он свяжет себя с нашим сыном духовным клеймом. Влад сможет сам вытащить это чудовище обратно. Неужели ты не понимаешь? Это погубит нашего ребенка.

Я не поддержал Мию. Мне до удушья хотелось избавиться от моего брата и его своры. Любым способом. Мне надоела такая жизнь, надоели рабские условия и полуголодное существование людей, надоело издевательское отношение в виде игр и вообще надоело присутствие древних чудовищ на нашей стороне. Я хочу жить как прежде, возвращаться вечерами домой и вдыхать теплый аромат ягодного пирога, хочу смотреть как растут мои дети, хочу беспрепятственно передвигаться и не отчитываться за каждый шаг. Просто хочу обычную жизнь. Но это невозможно, пока жив мой брат. И пока его империя развивается, мы остаемся его рабами.

Я стал думать, как убить Валентина. Мне нужна ситуация, в которой совершить это будет проще всего. Я терпеливый рыбак, но все же крючок с наживкой в моих руках.

Мне не хотелось никому говорить про свой план. И я скрыл его от всех. Мой выбор пал на огнестрельное оружие, застрелить Валентина это самое оптимальное действие. Пистолет можно взять в оружейном отсеке нашей локации, но сделать это нужно незаметно. Я боялся, что, узнав о моем плане, меня начнут отговаривать. А отступать на этот раз я не собирался. Наверное, кто-то из нашей охраны заметил мое странное поведение, когда я пытался проникнуть в оружейную, крутился рядом, заходил, выходил. Но мне было все равно. Я хотел привести свой план в действие.

Как-то, собрав продуктовые наборы, которые положены мне по статусу, я как обычно повез их в локацию, отложив часть для своей семьи.

Упыри раскошелились? — усмехнулась Зита, принимая пакеты с провизией на склад.

— Что? — не понял я, потому что периодически привозил свою долю в локацию.

— Да забей, — махнула рукой Зита, укладывая запасы. — Нам же лучше.

Я все же не понял, но кивнул и добавил:

— Раскидайте по нуждающимся, мне пора.

— Опять дары? Удачно. На днях же привозил… — услышал я голос дежурного на складе, когда выходил из помещения, но тогда не придал этому значения.

Однажды по пути на точку мы мимоходом встретились с Питером.

— Как Серафим? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Пока не знаю.

— Ты же позавчера заезжал, — напомнил Питер, — спрашивал про лекарства для него.

— Ты что-то путаешь, друг, — покачал я головой, спускаясь по ступеням к своему автомобилю. — Я был у наших неделю назад.

Мне показалось странным поведение уже не первого человека из нашего движения. Что-то происходило. И я не мог понять что, пока у меня не закралась мысль: дело во мне. Я не помню, как разговаривал, как приезжал, привозил… Это провалы в памяти. У меня что-то с головой, это очень плохо. Но я приведу в исполнение свой план, а потом будь что будет.

В один из дней я приехал по работе к главному корпусу и поднимался по ступеням, в этот момент по обе стороны от главного входа выстрелили зеленые полосы — это означало, что по выделенному пространству будет проходить элита, и все должны остановиться. Я замер на верхней ступени и увидел, как к крыльцу подъехал черный кортеж, из которого вышел Валентин с моим сыном, а за ними вся чертова дюжина. Тринадцать помощников встали в шеренгу, пропуская своего босса, который неторопливо поднялся, придерживая рукой спину идущего рядом Владислава, и они оба ушли в распахнутые двери здания.

Секунды. Прошли какие-то секунды, когда мой сын посмотрел на меня и снова отвернулся, продолжая смотреть перед собой. После этого в здание потянулись остальные. Они молча шагали мимо, неся свои безэмоциональные лица, и только Хлоя в сопровождении Томаса и Антона самодовольно усмехнулась, ткнув в мою сторону пальцем, как делают в кино, когда хотят показать, что месть впереди. Антон окинул меня наглым взглядом, крутя при этом на пальце брелок, а Томас посмотрел очень больно, до удушья похоже на моего брата, но при этом я заметил едва заметную надменную улыбку на его мертвенно бледном лице.

Когда вся вереница скрылась из вида, я медленно вздохнул, чувствуя некую тяжесть на сердце. Тут же все пришло в движение, дроны опять начали сновать туда-сюда, а рабочие направились по делам. Я тоже продолжил свой путь, но внутренне мне было тяжело. Мой сын… Он так повзрослел, так изменился. И еще больше стал походить на своего чертова опекуна. От этого в моем сердце похолодело. Я боялся этого больше всего.

Рано утром следующего дня я собирался на работу и вдруг услышал сигналы рации. Сначала я подумал, что она заглючила, потом прислушался и обомлел. Второпях достав рацию из тайного места, я увидел, что она передает сигналы, которые мы договорились принимать как знак «sos». В моей груди что-то тут же ухнуло и до боли сжалось. Я не знал, что делать и куда бежать. Откуда сигнал? Из локации? Или из дома? Может, это ложная тревога, пусть будет так. Пусть будет.

Я схватил рацию и, накрыв себя голограммой пустого места, рванул за территорию. Мне нужна связь. Сейчас же.

Долгие звонки домой оборвал голос одной из насельниц, которая сообщила, что Мия уехала в локацию, а у Мирославы начались образовательные уроки, она на занятиях, поэтому Мия оставила рацию с ней. Я тут же набрал наших, но там никто не отвечал. Пять запросов связи. Пять. И тишина. Такого никогда не было. Хоть кто-то должен был ответить на запрос, ведь там несколько раций. Противная волна тревоги поднялась по моей спине и обмоталась вокруг горла. Что происходит? Я не смогу ждать окончания работы, нужно ехать сейчас. Что же делать… Что делать…

Вернувшись в корпус, я помчался к Питеру и застал его в комнате.

— Придумай что-нибудь! — торопливо попросил я, рассказав ситуацию. — Мне нужно уехать прямо сейчас.

Питер нахмурился и замолчал.

— Можно устроить тебе больничный, — предложил он после некоторой паузы. — Тебе стало плохо. Ты на реабилитации.

Я согласился и по плану изобразил потерю сознания, выйдя из своей комнаты на работу. Питер увез меня в лабораторную палату и сделал вид, что начал проверки, во время которых я оставил голограмму себя на больничной кровати и под защитой невидимости умчался в локацию.

Всю дорогу меня трясло. Незнание это противная невыносимая штука, которая доводит до ужасного состояния, когда готов разнести все вокруг и зарыдать одновременно. Я летел по трассе, каждый раз медленно выдыхая, потому что руки скакали на руле, и я рисковал сорваться и улететь за обочину.

Вот и локация. Вход. Бросаюсь внутрь и ошарашенно оглядываюсь, видя разбросанные ящики, вещи и людей. Все лежат без движения. Все.

Боже мой… Что произошло.

В какой-то момент я услышал тихий стон и побежал на звук. Кто это? Кто стонал?

Вдруг один из охранников приподнял окровавленную голову и протянул ко мне руку.

— За что? — шепотом спросил он, глядя на меня. — Зачем ты это сделал…

Я растерянно оглядел парня, не понимая, и присел перед ним, но в это время он отключился.

Пробежав по территории, я попытался найти Мию и увидел ее на входе в госпиталь. Мия лежала лицом вниз, а рядом была лужа крови. Шокированный, я кинулся к любимой и стал заглядывать ей в лицо.

— Мия… Боже мой, Мия…

Осторожно перевернув ее, я понял, что кровь стекает от охранника рядом, а Мия визуально не ранена.

— Братан… — неожиданно раздался голос Януша, и я развернулся. Ян пытался подняться немного поодаль.

— Че происходит, братан? — снова прохрипел Ян. — Ты реально нас взорвал?

Я вздрогнул.

— Что⁇ О чем ты? Я только приехал…

— Тебя все видели, — со стоном выдал Ян, продолжая делать попытки подняться. — Только я не понял…

Я вскочил и огляделся. Все разбросано, везде лежат люди, кровь и странный запах. Что это? Наверное, это сон. Это сон…

Шагнув к Янушу, я подал ему руку, стараясь помочь сесть, и покачал головой:

— Брат, я ничего не понимаю. Я получил сигнал «sos» и тут же помчался к вам. С работы. Питер устроил мне больничный, он видел меня. Я не был здесь.

— Хреновое дело, — откашлялся Януш, вытирая рукавом стекающую со лба кровь. — Я так и знал.

Оставив Януша, я быстро вернулся к Мие и сел возле нее, проверяя пульс.

— Любимая, ты слышишь?

— Скай… Как она? — спросил Ян.

— Не ранена, — ответил я, оглядывая голову Мии. — Но сознание отсутствует. Что здесь произошло? Я ничего не понимаю.

Януш потряс черными кудрями.

— Это жесть, братан… Ты нас взорвал. Жесть… Но, видимо, это был не ты.

— Это был не я. Питер подтвердит. Кто послал сигнал тревоги?

— Без понятия…

Вдруг из-за угла раздался шорох и появилась маленькая фигурка Лауры.

— Принцесса? — удивился Ян, с трудом поднимаясь на ноги. — Дочь, ты в порядке? Подойди.

Лаура нерешительно подошла к нам, сжимая в руках рацию.

— Где Лия и мама? — спросил Ян, обнимая дочь за плечи.

— Лия спряталась в госпитале, — тихо ответила та, поглядывая на окровавленное лицо отца. — А мамы в зале не было, когда сверкнуло.

— Кто-то же был в сознании после взрыва, чтобы подать сигнал бедствия, — размышлял я, придерживая голову Мии.

— Это я сделала, — робко призналась Лаура.

— Принцесса, ты подала этот сигнал? — удивился Ян. — Сама? Серьезно?

— Да. Вот по этой рации.

— А как ты узнала, что нужно посылать? — продолжал удивляться Януш.

— Я слышала, как ты думал про это, когда упал, — спокойно ответила Лаура. — Рация лежала на полу недалеко от меня, я взяла ее и нажала то, что ты думал.

Ян покачал головой и заулыбался, слегка потрясая дочь за тонкие плечики:

— Ай да молодца! Димитровская кровь!

Через минуту очнулась Мия, а за ней стали приходить в себя остальные.

Сказать, что я был шоке — ничего не сказать. Сама ситуация веяла абсурдом, и выглядела как акт терроризма. Все видели меня, но меня тут не было. Что все это значит?

Спустя пару часов мы поняли, что почти все пришли в сознание, но многие были ранены, а некоторые так и остались в непонятной коме. Люди поглядывали на меня с опаской, и мне было не по себе.

Когда мы разместили пострадавших в госпитале и оказали первую помощь раненым, я собрал всех в нашем помещении с длинным столом и попросил слова.

— Друзья, — начал я, — произошел трагический случай, к которому я не причастен. Многие видели меня, но я могу доказать, что рано утром был в Сером Городе. Я получил от вас сигнал бедствия и договорился с Питером о прикрытии, а сам рванул сюда. История странная, но сейчас главное, чтобы все поправились. Я буду искать ответ. Поверьте мне, я вас не предавал.

История со взрывом нашей локации в моем лице выглядела более, чем странно. Мне рассказали, что я приезжал несколько раз за последнее время, привозил продуктовые наборы и что-то в коробках, которые просил не вскрывать. Коробки ставил в глухих тупиках, при этом вел себя не как обычно. Но в действительности я был однажды, когда искал случая взять пистолет и крутился у оружейной, а потом, когда привез продукты. Никаких коробок я не привозил. Все остальные визиты не имели ко мне отношения.

Я не мог понять, что произошло. До этого случая думал, что у меня провалы в памяти, но теперь стало очевидно, что дело не во мне. По восстановленным событиям в тот день я приехал очень рано, сказал, что нужно с кем-то поговорить, потом пошел и обошел все коробки и какое-то время что-то ждал. Меня видела Лаура, дочь Яна. Она незаметно бродила за мной из-за детского интереса. А еще видели разные люди локации. В какое-то время я вернулся в большое помещение, где был Януш и несколько охранников и встал спиной к стене, а затем странно улыбнулся, глядя на Яна, и махнул руками в стороны. Внезапно что-то сверкнуло, будто разряды молний, после чего раздались взрывы, и всех снесло волной. В первые секунды в том самом помещении меня видели несколько человек, в их числе Ян. Они уловили мое довольное лицо, а потом видели, как я невредимый прошел мимо всех и вышел из здания. После этого все потеряли сознание. А когда позже начали приходить в себя, снова увидели меня.

В помещении были дети, хорошо, что они не пострадали. Детский отсек располагается далеко вместе с госпиталем. Еще до взрыва кто-то передал Мие, что я хожу по локации, Мия оставила свою помощь в госпитале и отправилась ко мне, но по дороге ее настигла взрывная волна, и их вместе с проходящим охранником отбросило в проем выхода.

Жуткая ситуация. В которой замешан мистический я.

Тем временем пострадавшим не становилось лучше. В сознание пришли только двое, но их состояние оставалось плачевным. Все жаловались на странную слабость и изнуряющую головную боль. Лекарства не помогали, и никакие процедуры не исправляли положение. Все были в отчаянии от усталости.

В очередной мой приезд ко мне подошел Януш и подвел свою дочь Лауру.

— Расскажи-ка Марку, что ты слышала, — попросил он.

Лаура стеснительно опустила глаза, а потом поведала:

— Ты всегда приезжал с коробками и думал, как нас убить. Ты сильно хотел, чтобы мы умерли. А в тот день утром, когда ты проверял все те коробки, которые нельзя открывать, ты говорил: «Ваш лидер принес вам смерть. Посмотрите на него и сдохните».

Я удивленно поднял брови. — Прямо так ходил и говорил?

Лаура покачала головой:

— Не вслух. Ты так думал.

Я присел перед Лаурой и посмотрел в ее глаза.

— Солнышко, это был не я. Это кто-то очень похожий. Я не желаю вам смерти, я ваш друг. И давний друг твоего отца. Мы разберемся в этом. Обещаю.

Для подстраховки мы решили придумать фразу с кодовым словом «Остин». Теперь при подозрительных встречах один говорит: «В детстве все было не так. Даже имя… — А другой должен ответить: — Остин». Это было знаком того, что все свои.

Я принял решение попросить помощи для пострадавших у общины. Ийбо сразу согласился, собрал нужных насельников и вместе с Локкой я привез их в локацию. Пока Ийбо со своими людьми были в госпитале, я отвел Локку в сторону.

— Пожалуйста, посмотри, что ты видишь по этой ситуации, — попросил я. — Все очень странно, кто это сделал?

Локка осмотрелась по сторонам и задумалась, опустив голову. Она думала долго, как никогда, и я ей не мешал. Мне хотелось поскорее выяснить хоть что-нибудь, иначе это будет похоже на общее помешательство.

— Там было то, что вызвало взрыв, — вдруг произнесла Локка, указав в сторону. — Там, в коробках. Но это не обычное средство. Оно было с каким-то воздействием. Как магическое… Раньше такое делали ведьмы. Ваши люди страдают из-за него. — Локка замолчала и подняла на меня глаза. — Ты. Это сделал ты. Но это… Это образ. Картинка, под которой тебя не было. Он скрыл себя. Сильный. Долго живет. Он пришел издалека. И он мстит.

Я непонимающе оглядел Локку.

— Кто мстит? Кто это?

— Тебе решать, — прищурившись ответила она. — Думай, Марк.

Ийбо пообещал изготовить особенное лекарство для пострадавших. Мы ждали этого, потому что люди страдали. Наши дипломированные опытные медики не могли помочь, состояние и результат анализов вводили их в растерянность.

Я продолжал работать, ежедневно мучаясь от размышлений о словах Локки. Кто этот сильный? Откуда он пришел и за что мстит? Кто может скрыть себя, выдав мой образ?

Погруженный в мысли, я не заметил служащего и столкнулся с ним на ступенях главного входа в корпус элиты. От столкновения мой планшет выпал из рук и отскочил к перилам. Я тут же кинулся за ним, боясь, что могу сломать дорогую вещь.

— Это ударопрочный материал, — заметил служащий, спускаясь с крыльца. — Извините.

Я схватил планшет, но вдруг почувствовал некое давление извне и поднял голову. На меня смотрел Томас. Холодно и надменно. Он стоял по другую сторону площадки на крыльце и наблюдал за мной. От этой ситуации я растерялся и начал медленно выпрямляться, не сводя глаз с высокомерного слуги моего брата. Томас в ответ смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым и придавливающим, и от этого стало трудно дышать. Когда я поднялся, почему-то продолжал стоять и смотреть на Томаса и как будто не знал, что делать дальше. В этот момент из двери вышли братья Карповы и Тор Йоханссон, они бросили на меня мимолетные взгляды и стали спускаться к подъехавшему черному автомобилю. Продолжая давить на меня глазами, Томас медленно подошел к краю лестницы и поправил узел галстука, совсем как Валентин, при этом он едва заметно улыбнулся и стал спускаться к ожидающей машине. А во мне что-то вспыхнуло. Я всегда особенно не любил этого прихвостня. Потому что он слишком напоминал мне Валентина. Томас был тринадцатым древним, которого называли Близнецом за его умение копировать других. В те времена, когда мы жили на острове Северный Брат, я унизил Томаса, использовав свою силу, и завалил перед всеми в кусты, как нагадившего щенка. С тех пор отношения между нами стали еще более натянутыми.

— Готовься к следующей игре, раб, — неожиданно раздался голос Хлои, которая прошла передо мной и, злорадно улыбнувшись, стала спускаться вслед за Томасом и остальными.

Когда автомобильные двери закрылись, машина тронулась и медленно выехала на главную дорогу. Тогда я уловил темные глаза Томаса, прежде чем тонированное стекло поднялось и скрыло его надменное лицо из вида. Его взгляд… Такой тяжелый. Полный мести и несущий желание смерти.

Это ведь он.

Боже мой… Это он, Томас. Близнец из преисподней, который легко копирует любого из своей чертовой дюжины. Ему ничего не стоит скопировать меня, ведь когда-то я входил в их адское число, в это сообщество тьмы. И пусть сейчас я не с ними, наша связь осталась на духовном уровне. Ментальная пуповина коронации, которую я не могу отсечь до сих пор.

Сильный. Долго живет. Пришел издалека. Мстит.

Это он. Томас. Ему есть за что мстить. За свое унижение. За унижение Хлои, когда я выбил из ее сознания информацию о книге. За то, что мы, обратники, существуем и сейчас ведем подпольную борьбу.

Это он.

Я едва дождался вечера. Как только отметился о завершении работы, прыгнул в свою рабочую машину и помчался в поселение.

Вызвав Локку на улицу, я отдышался, глядя на нее, и спросил:

— Это Томас? Он взорвал локацию?

Локка помолчала и кивнула.

— Ты знала?

— Видела.

— Почему сразу не сказала?

— Нельзя называть имя демона без защиты, — ответила Локка. — У тебя сила льва. Человек из двумирья может соперничать с тьмой, остальным это не под силу. Без защиты призывание имени демона может разрушить душу. Теперь ты знаешь.

Я был в потрясении. Близнец скопировал меня и вошел в мой дом, планируя смерть. От моего лица. Это ужасно. Они доверяли мне, а это был не я. Томас мстил мне, а в итоге пострадали другие. Это и есть месть. Когда ты в порядке, а за тебя страдают близкие. Им очень больно и страшно, а ты ничем не можешь помочь.

Я уничтожу его. Но вначале убью Валентина. Я больше не могу так жить.

Моя машина летела по трассе в локацию. Хватит скрываться, мне нужно оружие. Я возьму пистолет и приведу свой план в действие.

В локации я встретил Януша.

— Мы пока живем здесь, — ответил он, поглядывая на меня. — Половина охраны в ауте, надо следить за порядком. Эх, в детстве все было не так. Даже имя…

— Остин, — ответил я паролем. — Все нормально, брат, это я, и мне нужен пистолет.

Пришлось открыть Яну свое решение, мне стало все равно кто что скажет.

Ян выслушал меня и потрепал свои волосы на затылке.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если нужна помощь…

— Нет, — отрезал я. — Это война для одного. Сейчас я должен быть один. Мне будет легче.

После я умчался в Серый Город и пролежал на своей кровати до рассвета. Просто лежал и прокручивал предстоящую ситуацию. Мне было не до сна.

Рано утром я вошел в систему и посмотрел план всех древних. Мне нужно знать, где и когда будет каждый и где в течение дня будет Валентин. Потом я выстроил план и определил время моего нападения. И к моему удивлению все сложилось удачно. В теории.

Все часы до операции я был как на иголках, даже ошибся с очередной точкой и перепутал назначение. В моей голове кружился калейдоскоп событий, в которые нас загнал мой брат. Он отнял у меня сына. Отнял нашу жизнь. Забрал радость. Потому что это его развлечение. Мы для него игра. Ему плевать, как умирают люди и как сильно они страдают. Он лишен эмпатии. Он не испытывает эмоций кроме гнева. Гнев это все, что он может из себя вынуть.

Приближался момент моего нападения. От волнения меня всего начало колотить, но успокоиться не получалось. Я уже шел в корпус элиты, покрыв себя куполом и установив голограмму пустоты, и последний раз прокручивал все свои действия. Мои ладони вспотели. Я перекладывал пистолет из одной руки в другую, высушивая кожу насухо и пытаясь успокоиться. Со смертью Валентина мир перевернется. Его прихвостни ничего не решают, мы уберем их одного за другим. Но сейчас нужно сделать первый шаг, и я уже иду к нему.

Тихо поднявшись по ступеням корпуса, я прошел по коридору и неожиданно встретил чувствительного наблюдателя. Пролетая мимо, он резко остановился и завис рядом, развернув экран прямо на меня. Мы смотрели друг на друга, пока я не вошел в его систему и не исказил информацию. После этого дрон быстро замигал полосой и, посмотрев по сторонам, двинулся дальше.

Я медленно выдохнул. Мне и так хватало напряжения. Я на нужном этаже, в конце коридора дверь в кабинет Валентина, необходимо успокоить сердце, которое молотило по кости моей груди с огромной силой.

Успокойся, Марк.

Сейчас ты сделаешь это. Нажмешь на курок и после контрольного уйдешь работать дальше. Все получится. Давай!

Подкравшись к двери, через внутреннее зрение я увидел своего брата. Он внутри. Спокоен. Это хорошо.

Я взвел курок и убрал с себя все защиты. Как можно тише отворил дверь и стал медленно передвигаться по коридорчику с вытянутыми вперед руками, в которых мои пальцы крепко сжимали пистолет.

Шаг. Еще шаг. Стена коридора заканчивалась углом, из-за которого тихо появился я.

Валентин стоял полубоком. Он находился у окна во всю стену, и свет от окна превращал Валентина в темный силуэт. Я сделал еще шаг, выйдя из-за угла, и направил вытянутые руки своей жертве в область груди.

Валентин медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— Здравствуй, брат, — спокойно сказал он, разворачиваясь ко мне.

Я заставил себя сжать челюсти и собрать всю волю в кулак. Не слушай его. Не смотри ему в глаза. Просто стреляй.

Чтобы попасть наверняка, я сделал еще шаг и не выдержал, взглянув в темные глаза напротив. Валентин посмотрел на пистолет, а затем перевел глаза на меня. Он молчал. Просто стоял и молчал. И ничего не предпринимал.

Пусть так. Это ничего не решает. Я просто застрелю его и уйду. Сейчас.

Сделав выдох, я задержал дыхание и прицелился, прижав палец к спусковому крючку, как вдруг услышал шаги и заметил фигуру, которая подошла к Валентину и встала рядом с ним. Я тут же перевел взгляд с кончика дула на фигуру и обомлел. Рядом с моим братом стоял мой сын. Он встал впереди Валентина, копируя его позу, и словно закрыл собой своего чертового родственника. Мой брат и мой сын стояли и смотрели на меня. Спокойно и безэмоционально. Похожие друг на друга как близнецы. И от этой сцены мне стало не по себе.

Валентин опустил свои руки на плечи Влада, как сделал уже однажды, показывая на их личную связь, и едва заметно улыбнулся.

— Привет, пап, — сказал Влад, вызвав этим во мне какую-то судорожную волну боли.

Я крепко держал пистолет, но внутри меня что-то изменилось. Стало очень больно. Очень. Я переводил взгляд с сына на брата и не знал, что мне делать. Два почти одинаковых лица, с совершенно похожими выражениями глаз, в одинаковых костюмах и с гладко зачесанными наверх волосами. Два родных человека, но оба совсем чужих. Что он сделал с моим ребенком… Что он сделал…

Мои руки затряслись. Я пытался нажать на курок, но пальцы меня не слушались. Глаза сына стояли передо мной, будто напоминая, что стрелять придется прямо над его головой. А если я промахнусь… Убью своего ребенка. Нет…

От этой мысли меня затрясло, пистолет начал дрожать, и я стал оседать вниз. Мне хотелось рыдать. От злости. От слабости. От обиды. Валентин смотрел, как я опустился на колени и заплакал. Меня будто убили в этот момент. Разрывным снарядом прямо в центр груди. И особенно больно было от поведения сына. Он просто смотрел на мое падение. Повторяя безэмоциональность своего темного опекуна. Холодно и равнодушно. Словно души в нем совсем не осталось.

Я рыдал. Сидел на полу перед моими чужими близкими и рыдал. Я видел, как возле меня появились дроны и два охранника. Валентин сделал жест двумя пальцами, показывая охране, что меня нужно убрать, те подхватили меня с двух сторон, накинули на голову какой-то мешок и потащили на выход.

— Если ты не научишься управлять собой, тобой будут управлять другие, — услышал я холодное напутствие Валентина.

Это было правдой. Я не смог.

Образ моего сына удалялся, как и сознание, которое меня подвело. Я плохо помню, что было дальше. Провалы сменялись возвращением. Меня куда-то тащили, долго и больно. Но в конце концов я понял, что попал в лабораторию.

— Что за мешок вы на него нацепили? — послышался голос.

— Это защита от воздействия, — пояснил кто-то. — Классная вещь. Новая разработка. Теперь пусть пытается хоть до посинения.

Я взял себя в руки и попробовал силы, но они не работали. Ни одна.

— Куда его?

— Вакцинировать. Хватит, набегался. Пусть примыкает к обществу.

Меня усадили в кресло и повезли, наверное, в отделение вакцинирования. Все это время я пытался активировать хоть какую-нибудь силу, но ничего не работало. И это меня напугало. Сейчас в меня вольют непонятно что и Марк Равинский исчезнет. Останется робот Остин Эванс. У меня же есть семья, Мирослава и Мия. Я не могу их оставить. Не могу…

Пусть у меня не получилось с Валентином, но мой отец учил никогда не сдаваться. Откроется новая дверь. Обязательно откроется. А сейчас нельзя опускать руки. Держись, Марк. Думай. Тебя воспитал сильный человек, не подводи его память.

Воспоминание об отце подействовало на меня словно допинг. Я стал лихорадочно искать способ спастись. В то время меня куда-то перевезли, потом завернули мой рукав до плеча и зафиксировали вытянутую руку. Так, спокойно. Спокойно. Что я могу сделать? Что? Силы не работают. Воздействовать не получается. Думай, Марк. Думай…

В этот момент ко мне подошли и, крепко обхватив предплечье, вогнали иглу, после чего что-то холодное стало разливаться в месте укола.

Что делать? Что⁇ Я не могу применить силы на лаборантов. То, что у меня на голове, блокировало внешнее воздействие.

Становится трудно дышать. И сводит мышцы. Они закончили и оставили меня лежать. Марк, думай! Ты не можешь стать таким. Не можешь стать безвольным. Делай что-нибудь! Что-нибудь!

Внезапно я ощутил, что вакцина как живой организм начала распространяться по моему телу, захватывая все новые участки. Будто мыслящий вирус, который собирался стать моим хозяином. В этот момент я понял, что бороться следует изнутри. Если мне не дают действовать снаружи, я буду действовать изнутри.

Молниеносно я собрал силы и вошел сам в свое тело, в мышцы и сосуды, в каждую клетку и стал изгонять чужеродную субстанцию. Сужая сосуды и делая волокна мышц каменными, я выдавливал вакцину обратно, по тому же пути гнал в начало входа иглы. Этого никто не замечал. Мое лицо было скрыто под мешком, и я старался не двигаться. Очень старался. От напряжения меня начало мелко трясти, я сдерживал дрожь, чтобы никто не обратил внимания и не подошел ко мне. Но мое сумасшедшее давление изнутри было слишком сильным, и спустя минуту я ощутил, как вакцина выходит наружу. Я смог изгнать ее. Смог…

— У вас там припадочный, — сказал кто-то. — С мешком на голове. Его, кажется, колбасит.

— Какой припадочный? А! Вакцинированный? Это обычное, судороги, наверное.

Вдруг раздались торопливые шаги и знакомый голос сказал:

— Я сам посмотрю, приступайте к исследованиям.

Скоро я ощутил, как с меня стягивают мешок, а после увидел склоненное лицо Питера. Он ужаснулся моему виду и покатил меня на кресле из лаборатории.