Двери, которые ты распахиваешь, будет тяжело закрывать

Очнулся я от удара головой, и не сразу понял, что пришел в себя в момент падения. Спохватившись, быстро поднялся и попытался сосредоточиться.

Так. Что произошло? Ребята должны были уехать, а Питер вернуться в корпус. Питер! Кажется, я не дотянул его до входа. Что делать… Соображай, Марк. Быстрее.

Встав прямо, я снова вошел в энергетический слой системы, но повсюду встречались блоки антивируса. Сейчас уже поздно бороться, нужно узнать про Питера. Я вытащил из кармана салфетку, вытер на полу кровь и отправился в кабинет Питера, накрыв себя защитным куполом.

По дороге встречались снующие туда-сюда наблюдатели, пробегали служащие, и ощущалось общее волнение. А еще пространство гудело. Словно множество трубных звуков появилось одновременно. Энергетическое поле «говорило». Мы вторглись в него. Я против системы, которую построил мой брат. Мне впервые удалось такое слышать.

Войдя в коридор, где располагались кабинеты, я остановился и тихо спросил в микрофон:

— Питер?

В ответ последовала тишина, от которой мне стало не по себе, ведь я подставил своего напарника, а наказание у нашего всесильного хозяина может быть равно смерти. Постояв еще немного, я решил идти в лабораторию, как вдруг услышал:

— Марк, ты в порядке?

— Питер! — тихо обрадовался я. — Где ты? Я у твоего кабинета.

— Жди. Сейчас буду.

Через некоторое время в конце коридора появился Питер. Он быстрым шагом подошел к своему кабинету и открыл дверь, незаметно пропуская меня. Когда мы оказались внутри, я свернул свою защиту и посмотрел на Питера, который при виде меня раскрыл глаза.

— Марк! Что с тобой?

Сначала я не понял, но после догадался.

— Все нормально. Сосуды не выдержали давления. Прости, кажется, я не смог тебя довести. Как ты добрался обратно? Пожалуйста, скажи, что тебя не засекли…

Питер покачал головой:

— Система дала всеобщий сбой, наблюдение кувырком, твое присутствие в системе сломало ее. Так что мое возвращение невозможно отследить. Все в порядке, Марк, я переживаю за тебя. Ты резко ушел из связи и пропал. Что произошло?

Я с облегчением вздохнул и присел на край кресла.

— Боже мой, как я волновался… Боялся тебя подставить.

После я рассказал, как все прошло у меня. У нас было мало времени, прежде чем мой взлом обнаружит вся система и примет меры. Но этого времени хватило.

Выслушав меня, Питер снова покачал головой.

— Марк, мы сделали это. Ты представляешь? Мы увезли Серафима. Он заслуживает такой помощи.

— Безусловно. Я очень рад, что у нас получилось. А что сейчас происходит в системе?

— Все «на ушах», потому что факт взлома есть, а причина этого не найдена. Ты ведь скрытый объект. Конечно, они будут копать, расследовать, но, думаю, с такими осколками информации им не справиться. Наши действия недоказуемы. За все время существования системы такое проникновение впервые.

— Надеюсь на это, — вздохнул я. — Время покажет.

— Тебе нужно срочно переодеться. В таком виде можно только напугать. Ты точно в порядке?

— Да, — я закивал и поднялся. — Пойду к себе. Если кто-то встретится, скажу, стало плохо. В конце концов я живой человек и могу позволить себе пустить с носа кровь.

По дороге мне пару раз встретились служащие ниже меня рангом. Они прошли мимо, не поднимая глаз по уставу. Так я и добрался до комнаты, не встретив никого, чтобы вызвать подозрение.

Я понимал, что после прогона антивируса моя голографическая картинка с лежащим на кровати Серафимом развалилась. Они спохватятся, но не сразу, потому что сбор данных займет время. Пропажу обнаружат. И дальнейшие события будут зависеть от ситуации.

Как только я переоделся, сняв испачканную кровью форму, и привел себя в порядок, отправился завершать план своей работы. Как ни в чем не бывало. Пока шли разборки с происшествием, я исполнял положенные мне обязательства. В конце рабочего дня отметился и ушел к себе, ожидая ночи. Мне хотелось передать Мие, что у нас все хорошо, а для этого я должен взять рацию и уйти за территорию Города.

В подходящее время я покинул Город и направился далеко за ограждение. Как только поймал связь, вызвал Мию.

— Марк! Наконец-то… — взволнованно проговорила она.

— Любимая, я в порядке. У меня пара минут. Мы сделали это. Передай нашим, что у нас пока все тихо. Теперь Серафим с нами.

Утром я как обычно собирался на службу, и вдруг получил на планшет сообщение красного уровня. Мне нужно было явиться в служебное помещение, где проходили общие сборы. Я подумал, что начинается разбор полетов, и не ошибся. В большом зале уже находились группы служащих разных рангов и доступов, и люди продолжали прибывать. Я подошел к Питеру и еле слышно спросил:

— Это то, о чем мы думали?

— А как же, — тихо бросил Питер, глядя куда-то перед собой. — Сейчас начнется.

Еще некоторое время зал пополнялся, после чего резко наступила тишина, и в этот момент в распахнутые общие двери вошел Валентин. Он медленно прошагал в центр и развернулся к собравшимся, которые при виде главного напряженно выпрямили спины.

— Не скажу, что утро доброе, — начал мой брат. — Особенно для кого-то из вас.

В зале стало очень тихо, будто в данный момент он был совершенно пуст.

— Прелюдий не будет, — продолжил Валентин. — Вчера была нарушена работа системы, во время чего пропала важная лабораторная единица. Мне нужны нарушители.

Я ощутил сильный толчок своего сердца и затаил дыхание. Этот момент настал. Как себя вести? Признаться? Промолчать? Что сделать?

В зале повисло безмолвие. Все продолжали молчать, потому что никто из присутствующих не был виновен. Я же стоял как на иголках, мучаясь от угрызений совести, и когда подался вперед, ощутил крепкие пальцы Питера, он зацепил меня за край рукава и одернул.

Валентин оглядел ряды служащих и качнул головой:

— Ладно. Пойдем другим путем. Все ответственные на вчерашний день и все закрепленные за корпусом статусные — я хочу видеть вас перед собой.

Мы стали выходить из толпы и стягиваться в центр зала перед начальником. Встав полукругом, мы снова замерли.

Валентин обвел нас холодным взглядом и произнес:

— Я все еще предлагаю меньшую жертву. Кто из вас нарушитель?

В ответ мы продолжали стоять без движения и смотреть перед собой. Внезапно один из служащих запрокинул голову и, выгнувшись, стал хрипеть. Через несколько секунд он посинел и упал. Тут же выгнулся и захрипел другой, повторив судьбу первого. Я взглянул на почерневшие глаза своего родственника и вскинул руку.

— Прекрати! Я нарушитель.

Питер в это время нервно выдохнул, а Валентин остановился, с интересом глядя, как я выхожу из толпы и встаю перед ним.

— Я виноват. Не углядел пропажу. Признаю.

— Имя, — спокойно спросил Валентин.

В эту секунду я замер, желая сейчас же провалиться сквозь землю, но отвечать придется как есть.

— Остин Эванс.

Это безумие. Разоблачил сам себя. Какое позорное положение.

Валентин подошел ко мне и, глядя в мои глаза, безразлично объявил:

— Все свободны.

Когда зал почти опустел, мой брат все еще смотрел на меня, после чего холодно добавил:

— Через пятнадцать минут жду тебя в своем кабинете.

Как в тумане я добрался до корпуса элиты, поднялся на нужный этаж и зашагал по коридору. Мое сердце колотилось со скоростью дроби. Нет, так не пойдет. Нужно взять себя в руки. Срочно. Но именно сейчас это удается хуже всего.

Вот дверь. Рядом завис наблюдатель. Он что-то буркнул, но в этот момент я уже шагнул внутрь кабинета.

Валентин находился у стеклянной стены напротив. Он ждал меня. Расслабленно сидел в широком кресле и смотрел, как я вхожу. Пришлось играть дальше. Я прошел в центр комнаты и остановился, выпрямив спину. Минута молчания меня напрягла. Я не смотрел в лицо своему родственнику, потому что действовал по уставу, но всем существом ощущал его взгляд на себе.

— Итак, — вдруг жестко произнес Валентин. — Где он?

Я почти вздрогнул, но тут же напрягся и затаил дыхание. Спокойно. Он все чувствует.

— Кто? — задал я тупой вопрос, продолжая стоять с прямой спиной и смотреть перед собой.

— Лабораторная единица, — вкрадчиво повторил Валентин. — Моя собственность.

— Я лишь не уследил за его исчезновением, — отчеканил я. — Остальная информация мне не известна.

Мой родственник прищурился.

— В таком случае, откуда ты знаешь об исчезновении?

Я даже растерялся, но тут же сообразил:

— Слышал от служащих в отделении корпуса. Вечером.

Только бы он не спросил имена этих людей… Что я тогда скажу.

— Я не буду спрашивать их имена, — словно ответил Валентин. — Но хочу услышать — где он.

— Не могу знать, — снова ответил я.

Валентин выпрямил спину и угрожающе подался вперед.

— Он обратник. Инверс из твоего союза. Для такой лжи нужно держать меня за идиота из серой массы. Остин Эванс. — Последние два слова мой брат произнес язвительным тоном.

В этот момент я перевел взгляд на лицо Валентина, нарушая устав. Но мне показалось, что наш диалог достиг уровня высокого напряжения. Мы смотрели друг на друга и молчали. Под тяжестью почти черных глаз я пытался защититься, хотя бы энергетически, потому что надвигался шторм.

Выдержав напряженную паузу, Валентин вдруг откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Вольно, Марк Равинский, — бросил он. — Игра незатейливая, но за неимением лучшего…

Я растерянно заморгал, не понимая ситуацию. Он меня проверяет? Или развернул тайную игру?

— Расслабься, брат, — добавил Валентин. — Мне скучно, приходится искать развлечения.

После моего очередного молчания, Валентин устало вздохнул:

— Думаешь, мне неизвестно, где ваш подземный лофт и кто забрал вашего дешифровщика? Думаешь, я не знаю, что ты играешь? Кстати, довольно умело. Марк, кому как не тебе знать — кто я.

Такой эмоциональный поворот сбил меня с толку.

— Почему же ты…

— Позволяю это делать? — закончил Валентин. — Мне скучно без борьбы. Когда все подчиняются, не так интересно, как когда кто-то торчит, словно недозабитый гвоздь. Мне нравится наблюдать за вашими ошибками, за вашей возней и деградацией. Вы моя игра. Да, я изменил тактику, но я и сам изменился.

Мне все еще не пришло в голову как себя вести. Я просто стоял и смотрел на Валентина, не понимая, зачем он мне раскрылся.

— Ты расстроен? — с легкой улыбкой спросил мой брат. — Я сорвал твою корону? Привыкай.

Поведение Валентина сделало из меня дурака. Я не знал, как реагировать, что говорить и в каком тоне. И лишь спросил:

— Те двое служащих… Они мертвы?

Валентин качнул головой.

— Это все, что тебя сейчас волнует? Раньше с тобой было гораздо интереснее, Марк. Я не стану наказывать тебя за похищение. Забирайте. Он отработанный материал. И вам не пригодится. Но знай, что я позволяю тебе играть, пока хочется играть мне. Возвращайся к работе.

Я постоял еще в некоторой растерянности, а после развернулся и пошел на выход.

Весь день я пребывал в какой-то прострации. Встреча с Валентином почему-то эмоционально выжала меня. Я простоял перед ним, хлопая глазами, а потом просто ушел. Никак себя не выразил. Не узнал о сыне. Ничего не сделал. Это так унизительно, что меня тошнит от себя самого.

Вечером я пришел к Питеру и рассказал эту ситуацию.

— Главное, что мы освободили Серафима, — заметил Питер. — И отделались легким испугом.

Я покачал головой:

— Ненавижу когда он такой. Потому что не понимаю, как поступать. Мы действительно в его игре, но это нужно изменить. Я должен узнать, как его уничтожить. Иначе этот кошмар будет вечным.

— Пусть играет, — добавил Питер. — А мы будем идти по плану. Только не унывай, Марк. Вижу, ты расстроен.

— Честно сказать, да, — признался я. — Но знаешь, что меня обнадеживает? Валентин ничего не сказал про взлом системы. Он говорил только о Серафиме. Я хорошо знаю своего брата. Он не понял, кто стоит за этим. Возможно, он подозревает меня, но нет доказательств, и Валентин об этом не говорит. Потому что для него это неудача, которую он не контролирует. А не иметь контроль — это для него самое страшное. Он не признается в этом. Но будет искать.

Я продолжил работать в Сером Городе, как будто ничего не случилось. Но случилось в моей душе. Я остро захотел ускорить процесс уничтожения Валентина. И теперь, когда очередной пункт плана исполнен, и Серафим с нами, я могу приступить к следующему — погрузиться в поиск человека, который знает, как увести древних из нашего мира. Мне удалось прощупать Хлою на предмет управления ее разумом, и результат меня очень вдохновил. Но чуть позже меня ждали неприятные известия.

В день положенных выходных, я уехал в нашу локацию, где собирался выяснить последние новости и рвануть домой. Встретившись с друзьями, я узнал, что Серафим находится в нашем госпитале и поспешил его повидать. Наш смелый бедный друг пребывал в том же состоянии, в котором он покинул лабораторную палату. Я постоял возле него, а потом посмотрел на Леона, Федора и Виктора.

— Мы не понимаем, что с ним, — признался Леон. — Исследования продолжаются, но результаты не радуют.

— В лабораториях вашего брата всегда были непредсказуемые опыты, — заметил Федор. — Одному ему известно, какие методы применяли на Серафиме. Очень сложно отследить путь.

— Если классическая система не поможет, — добавил Виктор, — есть вариант применить нетрадиционные методы.

Я печально оглядел бледное осунувшееся до неузнаваемости лицо Серафима и покачал головой:

— Спасибо, что стараетесь. Я бы все отдал, чтобы поставить его на ноги. Этот парень заслужил нормальную жизнь со своей семьей.

После локации я отправился домой. Меня расстроило положение Серафима. Он так много нам помогал, рисковал жизнью, вытащил меня и мою семью, освободил общину, постоянно информировал. А теперь он лежит. По сути его наказали за то, что помогал нам. А точнее мне. И я чувствовал боль за своего друга. Боль и обиду, а самое неприятное — абсолютную беспомощность.

Шагая по территории поселения, я встретил Локку, и в этот момент в моей голове щелкнуло.

— Здравствуй, Локка! — поприветствовал я, пытаясь ее задержать. — Можно поговорить?

— Марк, — женщина склонила голову в легком поклоне, показывая, что готова к беседе.

— Послушай, мне нужна твоя помощь. Одному хорошему человеку сейчас очень плохо. Это мой друг. Он находится в нашем госпитале, и наши врачи не знают, как ему помочь. Ты знакома с ним, это Серафим.

Локка перевела взгляд в пустоту и замерла, а потом закивала:

— Да, это смелый человек. Он в беде.

— Ты права. И я бы хотел тебя попросить съездить со мной и посмотреть на него. Ты же лечишь людей. Прошу, помоги ему.

Локка задумчиво подцепила кончик своей косы и стала закручивать его на палец.

— Он спас мою общину. Он очень смелый. Вези меня к нему прямо сейчас.

Мы отправились обратно. По приезду я привел Локку к Серафиму и по ее просьбе оставил наедине, а сам прошел в отделение рядом, где работали Леон и Федор.

— Большая надежда на нетрадиционную помощь, — сказал Леон. — Староверы имеют знания в этой области. Может быть найдут способ.

— Очень надеюсь, — вздохнул я. — Мы вытащили его, неужели для того, чтобы он окончил свои дни в таком состоянии. Признаюсь, я очень расстроен. Чувствую себя виноватым. Не могу найти себе места, не знаю, чем помочь. При всех моих силах и возможностях, я совершенно беспомощен. Нелепая ситуация…

— Не корите себя, Марк Константинович, — сказал Федор. — Это стечение обстоятельств. Работа на вашего брата — всегда риск. Я знаю, о чем говорю…

В этот момент в проем помещения робко заглянула Локка, я тут же оставил разговор и вышел к ней. Когда мы немного отошли, Локка подняла на меня глаза.

— Я не смогу ему помочь, — грустно сказала она. — Это не простое заболевание, тут замешана сила дракона. Он опутал его тело.

Я растерянно оглядел Локку.

— Опутал тело?

— Да. Как паутиной.

— Откуда ты знаешь? — задал я глупый вопрос, но только потому, что моя надежда на исцеление Серафима сейчас рушилась.

— Вижу, — как обычно ответила Локка.

Я смотрел на нее, желая отмотать время назад, когда я еще имел надежду и не знал, что Серафим обречен. Просто вернуть все назад. Будь проклят Валентин. Будь проклят…

— Марк? — позвала Локка, и я словно вернулся в реальность. Мне было больно. Мой друг остался где-то за чертой жизни. Это чудовищно.

— Что же мне теперь делать… — пробормотал я.

Локка пожала плечами, словно извинялась.

— Ему может помочь только потустороннее. Физическое исцеляется материальным, а духовное — духовным. Он поражен духом, я ему не смогу помочь. Вы называете это потусторонним, это и есть возможность. Дракон проклял его, дракон и может снять эту порчу.

Слова Локки меня просто раздавили, уничтожили, как мой брат уничтожил Серафима. Валентин никогда не вернет моего друга. Это месть. И это его чертова игра. Поэтому он позволил увезти Серафима, поэтому сказал, что он «отработанный материал» и нам не поможет. Валентин все знал. Как мне теперь жить.

Совершенно подавленным я вернулся в поселение. Мия не смогла меня успокоить, и радость от приезда домой не помогла. Эмпатия поглотила меня словно гигантская глубоководная рыба, закинув в свою утробу и окутав мраком.

Рано утром в нашу дверь постучали. Когда я вышел, увидел Ийбо с мужчинами общины, Локку и несколько женщин.

Ийбо сделал шаг вперед и сказал:

— Мы узнали, что наш друг в беде. Серафим спас наши семьи, мы хотели бы помочь ему. Позволь нам его повидать, может быть, кто-то из наших талантливых братьев и сестер сможет найти выход.

Конечно, я согласился и тут же попросил Яна прислать за нами машины. По приезду мы сразу прошли в помещение, где лежал Серафим, рядом с ним сидела безутешная бледная Эвелин. Увидев нас, она поднялась и отошла в сторону.

— Здравия тебе, брат, — сказал Ийбо, глядя на Серафима, а затем поклонился перед ним.

Когда люди общины окружили койку с нашим бедным другом, я подошел к Эвелин и жестом попросил выйти из помещения.

— Как ты? — спросил я, заглянув в ее печальные глаза.

Эвелин вздохнула и закивала, ничего не ответив.

— Может, тебе нужна помощь? — снова спросил я. — Дети в порядке? Продуктовые наборы есть? Я могу достать для вас.

— Дети в порядке, — тихо ответила Эва. — Не надо, Марк.

Тут я не выдержал и, взяв ее за руки, выдохнул:

— Прости меня. Прости. Я не сдамся. Буду искать выход. Он поднимется, я все для этого сделаю.

Эвелин по-прежнему молчала. Она только едва заметно кивала и периодически поднимала на меня глаза. Я понял, что ей тяжело. Ощутил всю ее боль через своего эмпата. И боль Эвы смешалась с моей, отчего было ощущение, что на мою шею повесили огромную глыбу, от которой стало тяжело дышать.

Когда я увидел Ийбо, подошел к нему и услышал:

— Марк, у Серафима особенная болезнь. Никто из нас не смог ее превзойти. Сожалею. Мы будем усиленно молиться за нашего брата, чтобы появился шанс на исцеление. Я лично буду молиться сугубо. Мы его не оставим.

От очередного отказа в моей груди что-то больно сжалось. Нет… Нет, нет, это просто страшный сон. Я не могу все так оставить, иначе не найду себе места до конца жизни.

Когда общину увезли, я снова подошел к Серафиму, вместе со мной в госпиталь юркнула приехавшая с нами Мирослава. Она долго стояла у кровати моего друга, потом медленно обошла ее и остановилась с другой стороны. Дочь смотрела в лицо Серафима настороженно и хмуря брови, будто увидела нечто странное. Я наблюдал за ней и заметил, что Мирослава незаметно использует жесты руками, словно пытается что-то сделать.

— Доченька, все в порядке? — тихо спросил я.

— Он хочет встать, — ответила Мирослава. — Но эти веревки не дают.

— Веревки? — удивился я. — Какие?

— Ну эти, черные, ленты такие. Ты не видишь, пап?

Оглядев Серафима, я снова посмотрел на дочь.

— Нет. Не вижу. А ты видишь?

— Ну конечно, — бросила Мирослава, продолжая делать жесты руками. — Он запутался в них, а я не могу их снять.

— Попробуй еще раз, — с надеждой попросил я. — Не волнуйся, все хорошо. Просто попробуй.

Пока Мирослава пыталась, я чуть не заплакал. От всей ситуации, от отчаяния и от беспомощного желания помочь. Я хотел чуда. Хотел сбросить тяжкий груз со своей шеи, который душил меня и тянул ко дну.

Неожиданно Мирослава недовольно выдохнула и отвернулась, в сердцах махнув рукой, отчего железный поднос возле кровати скрутился в спиральную трубу.

— Не могу, — хмуро произнесла она. — Они какие-то ненормальные. Кто их вообще намотал…

Я подошел к дочери и обнял за плечи.

— Ничего, моя хорошая, не переживай. Мы просто попробовали. Мы найдем другой способ.

После этого я стал искать тот самый другой способ. Локка сказала, что нужна потусторонняя помощь. Что может быть потусторонним? Или кто? Я ничего на Серафиме не вижу, значит, мои способности не работают. Мои инверсы тоже ничего не увидели, когда я их попросил. Мия только чувствовала тьму вокруг тела нашего друга. Порок видела лишь Мирослава, но ее сил недостаточно для тьмы такого масштаба.

Валентин постарался.

Там, где он, наступает мрак. Гаснет солнце, вянут цветы и чернеет вода. Одно его присутствие несет холод. Один взгляд лишает воли. Потому что он полон смерти.

В один из дней мне пришла мысль попросить Валентина. Да. Он сковал Серафима, и он в силах снять оковы.

Я больше не видел выхода.

Меня измучили угрызения совести и жалость к человеку, который прошел со мной тяжелый период на острове Северный Брат. Этот парень имеет доброе сердце и бесконечно любит свою Эвелин и детей. А теперь его словно нет. Его нет в наших жизнях. Он существует номинально. Только для Эвелин жизнь без него остановилась, я это четко почувствовал. Она словно исчезла вместе с Серафимом. И я не могу так все оставить. Нужно вернуть нашего богатыря.

Я обещал.

Наметив для себя встречу со своим братом, я все же ощущал волнение, которое похоже на животный страх. Валентин вселял это чувство в любого, каким бы храбрым человек не был.

Когда пришло время, я написал заявку на прием к своему всемогущему брату как положено по уставу, и спустя два дня мне пришло сообщение с одобрением и назначенным временем.

Прием по заявкам проходил в другом корпусе. Я был на месте заранее, чтобы успеть успокоиться и войти в кабинет в нормальном состоянии. Но когда пришла моя очередь, я вошел на ватных ногах.

Валентин сидел за столом по другую сторону кабинета. Было непривычно видеть его таким официальным, обычно наши разговоры проходили в неформальной обстановке, где мой брат расслабленно устраивался на диване или кресле. Сейчас же у Валентина был приемный день, когда он принимал людей по их заявкам.

— Слушаю, — ровным тоном произнес Валентин, когда я остановился перед ним.

— Мне нужна помощь, — быстро проговорил я, соображая, как лучше построить фразы, чтобы быть убедительным.

Валентин окинул меня взглядом и качнул головой:

— Неожиданно. О чем речь?

Помолчав, я добавил:

— За эту услугу готов к оплате любого вида.

— Хм… — Мой родственник прищурился, пытливо глядя на меня. — Интересно.

Я снова помолчал и решился:

— Верни Серафима в прежнее состояние.

После этого я следил за эмоциями Валентина, за малейшим изменением мимики, чтобы предугадать реакцию. Но реакции не последовало. Мой брат продолжал безэмоционально смотреть на меня, лишь только откинулся на спинку стула.

— Хорошо, — ответил он. — Напиши заявление, что больше не претендуешь на сына, и завтра твой друг будет в полном порядке.

У меня внутри похолодело.

— Что?

— Готов к оплате любого вида? — повторил мои слова Валентин. — Я согласен. А ты?

— Выбери другой вариант, — напряженно произнес я. — Любой. Все, что захочешь. Я соглашусь. Я…

— Другого варианта нет, — металлически оборвал Валентин. — Цена за твою просьбу — Владислав.

В этот момент мне захотелось задушить своего брата. Без размышлений. Просто кинуться на него и сломать ему шею.

— Это мой ребенок, — почти прошептал я. — Это подло.

— Моя игра — мои правила, — спокойно ответил Валентин. — Я готов на сделку. Решение за тобой.

— Выбери другую цену, — упавшим голосом повторил я. — Неужели тебя больше ничего не интересует?

Валентин сверкнул почерневшим взглядом и, нависнув над краем стола, холодно отрезал:

— Нет.

Я оглядел своего брата, качая головой:

— Хоть раз сделай что-то без условий. Один раз в своей жизни. Для тебя же это ерунда.

— Каждый из вас для меня ерунда. Каждый из серой массы, что наполняет землю, — пустой мешок с костями. Ты едва не стал моей правой рукой, а теперь передо мной стоит очередной мешок. Будешь ли ты вести разговор с микробом на подошве своего ботинка?

— Это ты сделал людей такими, — напомнил я. — Смешал их разум, надел каждому контролирующий наручник и заставил подчиняться. А теперь их обвиняешь?

Валентин качнул головой и снова откинулся на спинку стула.

— Допустим, я всех отпущу. Знаешь, что будут делать все эти люди? Они начнут тыкаться везде и всюду в поисках очередного поводыря. И найдут. И станут ему рабами. Потому что ошейник раба всегда легче доспехов воина. Твое падение для меня лишнее доказательство. И я говорю об этом, потому что так делал. И не раз. Мой возраст позволяет проводить такие эксперименты. В вашей свободе нет логики. Она вам не нужна.

Я оглядел своего брата и понял, что мне все равно, что он обо мне подумает. Я просто помолчал и попросил снова:

— Прошу тебя, освободи одного. Убери с Серафима оковы, ты достаточно его наказал.

— Ты не в том положении, чтобы мне диктовать, — холодно ответил Валентин. — Мои условия тебе известны. Возвращайся к работе.

— Пожалуйста… — тихо попросил я.

— Марк. Не испытывай мое терпение.

В этот момент ко мне подлетели два наблюдателя и как всегда попросили следовать за ними. Но я стоял и смотрел на своего брата, на хозяина наших жизней, и хотел, чтобы он умер. Прямо сейчас. Неважно как, главное, чтобы он исчез из бытия. Навсегда.

— Остин Эванс, следуйте за мной, — повторил дрон, замигав красной полосой.

Валентин при этом надменно улыбнулся, продолжая смотреть на меня. Я видел, как его губы самодовольно растянулись, а потом внезапно ощутил огромный шквал обиды и острое желание отомстить. Меня захватило такое чувство мести, что я еле совладал с собой. Стиснув зубы, заставил себя развернуться и отправился на выход.

Я не смог. Не смог. Потому что слаб. Никчемный лидер обратников. Я ничего не решаю. Ничего…

В этот момент передо мной возникло лицо Хлои, и коварная мысль завернула меня, словно воронка в свою сердцевину. Я оторвался от сопровождения дронов и торопливо ушел по коридору, потому что меня начало трясти. Мне нужно укрытие. Срочно.

На первом этаже я увидел глухой тупик, в котором укрылся под защитным куполом и тут же вошел в систему. Без подготовки. Просто нырнул, как в океан. Я был в таком состоянии, что даже не сразу понял, что сделал это мгновенно. Мне нужны графики элиты. Места посещений, планы на день, списки. Информация шла потоком, я перелистывал ее, словно страницы огромной книги. Мне нужна Хлоя. Ее дневной план. Сейчас.

Уловив источник информации для Хлои, я нырнул в этот поток и нашел план, который передается на ее личный планшет. Как только это произошло, я отправил цифровое сообщение, в котором говорится, что она должна явиться в определенный корпус и помещение. Прямо сейчас.

Я выбрал место, которое не вызовет у нее подозрений и которое, согласно графикам, на сегодня свободно. Это заняло у меня доли секунды, просмотр графиков, анализ и выбор. В своем возбужденном от мести состоянии я действовал молниеносно и даже агрессивно. И по пути на место встречи я уже представлял, что и как буду делать. Во мне поднялась волна безжалостной злости, и я не желал ее останавливать.

К назначенному месту я пришел первым. Встал за углом так, чтобы был виден вход и опустил защитный купол. Ждать пришлось недолго. Хлоя выдала себя стуком тонких каблуков и шлейфом дорогого парфюма. Она шагнула внутрь кабинета и закрыла за собой дверь. Я тут же последовал за ней и когда оказался внутри, не дал ей опомниться — сразу швырнул ее в стену, захватил разум и подавил возможность двигаться, прижав спиной к центру противоположной стены. В это же время закрыл нас невидимым куполом и поставил голограмму пустого помещения, Раскрыв глаза, Хлоя искала источник, но не находила, пока я не опустил границу своей невидимости. Медленно и показательно. Проявляя себя перед ней с наслаждением превосходства. Я удивил Хлою. Даже шокировал. Строптивая дама не ожидала такого сопротивления от «никчемного лидера». Она пыталась проникнуть в мой разум, но эти попытки были абсолютно бессильны в сравнении с моей атакой. Я не оставил ей шанса. Сковав женское тело еще сильнее, протащил вверх по стене своей невидимой рукой. И оставил там.

— Мне нужна информация, — твердо произнес я. — И ты мне ее дашь.

Хлоя попыталась усмехнуться, но у нее не получилось, только остроносая черная туфля скатилась с ее ноги и с грохотом упала на пол.

Усилив давление, я уставился в глаза Хлои и задал вопрос:

— Чего вы боитесь? Что представляет для вас угрозу?

— Ты глупый, Равинский, — хрипло рассмеялась Хлоя, продолжая неказисто висеть на стене. — Как только я выберусь, я убью тебя.

— Отвечай на вопрос!

— А то что?

— А то откроешь для себя новые ощущения, — зло бросил я.

— Не впечатлил. Нас уже видит система, приготовься бежать, никчемный.

Я усмехнулся:

— Нас никто не увидит, пока я этого не захочу. Не только вы вернулись измененными.

Хлоя усмехнулась в ответ:

— Ну давай, удиви меня, бестолковый раб. На что ты там способен, кроме пресмыкания.

— Ты увидишь, на что я способен, если не ответишь на вопрос. Даю тебе шанс.

Моя жертва безрезультатно попыталась выбраться из оков и, видя свое бессилие, с ненавистью прорычала:

— Начинай бояться, безмозглое создание. Потому что шанса я тебе не дам!

Меня взбесило ее поведение. Продолжая стоять у выхода, я собрал энергию и швырнул в упрямицу плотным потоком, разбивая ее мышцы в мягкую кашу. Тут же за этим стал давить на мозг, повторяя вопросы:

— Чего вы боитесь? Что представляет для вас угрозу? Отвечай!

— Нет! — оскалилась Хлоя, сдерживая судороги в теле.

— Отвечай! — закричал я.

— Сдохни, Равинский!

— Отвечай, дура! Иначе я тебя покалечу!

— Ты не сможешь!

— Смогу! Еще как смогу! Это вы сделали меня таким! Пожинай плоды, адское отродье!

В это мгновение меня понесло. Я оторвал Хлою от стены и повесил за волосы в центре комнаты. Обмотал невидимыми цепями ее идеальный пучок и закрепил цепи в воздухе, а тело пронизал сильнейшим притяжением. Ощутив боль, Хлоя тут же схватилась за волосы, но я развел ее руки и повесил каждую за пальцы, так же обмотав цепями лишь по два пальца с обеих сторон. Раздался хруст вывихнутых суставов, и моя пленница зарычала.

— Говори! — приказал я, но Хлоя лишь злобно смотрела на меня и тряслась от испытываемой боли.

— Чего вы боитесь? Отвечай!

— Тебя, таракан, не боимся… — сквозь зубы процедила Хлоя, терпя боль. — Ты сдохнешь, как и все.

Поняв, что этот метод не работает, я со злостью выдохнул и прорвал портал, уводя в него разум и сознание своей упрямой жертвы, а ее тело стал удерживать в реальном мире. Такой рассинхрон действовал губительно, я буквально рвал тело и сознание на части, и Хлоя ощутила это. Она закатила глаза и стала мелко трястись.

— Чего вы боитесь больше всего? Отвечай! — снова крикнул я. — Отвечай сейчас же! Я знаю, ты меня слышишь!

Хлоя только замычала, с ее глаз, носа и ушей потекла кровь. Но мне было все равно. Я был в таком состоянии, что не испытывал ни капли жалости к человеку, в котором находился древний. Мне нужен был ответ. Я хотел знать, как можно уничтожить Валентина и его свору. Это желание единственное, что управляло мной сейчас.

Усилив давление со всех сторон, я рвущими движениями выталкивал сознание Хлои в портал, но тело держал крепко. Моя пленница хрипела, закатив глаза, кровь залила ее одежду и пол под ней, но я продолжал давление.

— Чего вы боитесь? Отвечай! Чего? Назови то, что вам угрожает! Говори!

Хлоя снова замычала. Я ослабил давление и проник в ее голову, приказывая ей ответить на вопросы, но встретил сопротивление. Моя жертва упиралась. Она была крепкой, а я не собирался сдаваться, даже если мне придется пойти на крайние меры. Выйдя из сознания Хлои, я начал давить на ее разум, рискуя нарушить порядок мыслей и сделать из нее недееспособную, которая точно не сможет мне ответить. Все это время я задавал одни и те же вопросы, желая вырвать ответы любой ценой. Любой. Мне было все равно.

Неожиданно для меня самого я ощутил жар во всем теле, казалось, температура во мне поднялась настолько быстро и высоко, что еще секунда, и я сгорю. Но я не собирался останавливать процесс и попытался вывести жар из себя. Как только это произошло, из моих глаз вырвались потоки света, и словно ослепляющее белое пламя потоки направились на Хлою. Вероятно, эффект от этого был болезненным, потому что Хлоя страшно закричала и выгнулась, пуская кровавую пену изо рта.

— Чего вы боитесь больше всего? — громко повторил я свой вопрос. — Что представляет для вас угрозу? Отвечай!!

— Книга… — прохрипела Хлоя, давясь от пены и крови.

— Что? Какая книга?

— Кни… Книга…

Я понял, что нужно уменьшить воздействие и убавил свою силу.

— Еще раз! — приказал я.

Хлоя стала кашлять, продолжая висеть в воздухе с уведенными наверх глазами.

— Книга Исправлений… — со стоном ответила она.

— Что еще за книга? — нахмурился я и снова убавил давление. — Где она находится? Говори!

— Она лежит там… где Агата Барковская нашла книгу Заклинаний… На раскопках…

— Вы боитесь эту книгу? Почему?

Глаза Хлои медленно опустились в нормальное положение и устремили пустой взгляд перед собой.

— Книга Исправлений может увести нас на Изнанку, — обессиленно ответила Хлоя и отключилась, резко опустив голову.

Я остановил воздействие и убрал цепи, после чего опустил свою жертву вниз, и как только ее ноги коснулись пола, поймал ее ослабленное тело и осторожно уложил на пол. Хлоя была без сознания. Я вытер ее лицо салфеткой и стал приводить в себя. Последнее оказалось несложным, я просто вошел в ее энергетическое поле и снял пелену с сознания. После этого Хлоя медленно открыла глаза, но ее взгляд был каким-то пустым и безучастным. Я помог ей подняться, надел на ее ногу упавшую туфлю и заглянул в лицо.

— Как ощущения?

— Что? — вяло спросила она, уловив меня рассеянным взглядом.

— Как самочувствие? — повторил я.

— Не знаю, — тихо проговорила Хлоя.

Она выглядела потерянной, в облитой кровью одежде и с растрепанными волосами еле стояла на ногах. Я никогда не видел ее такой и даже содрогнулся. Повернув Хлою к себе, заставил ее смотреть на меня и сказал:

— Ты забудешь все, что здесь произошло. Забудешь боль, забудешь свой ответ и забудешь меня. Поняла?

Хлоя медленно кивнула.

— Сейчас ты возвратишься в свою личную комнату, приведешь себя в порядок и вернешься к плану дня. Поняла?

— Да, — безучастно произнесла Хлоя, временами опадая на сгибающихся коленях.

Я открыл дверь и выпустил свою жертву, затем вошел в систему и отправил сообщение уборщику этажа, чтобы тот пришел и убрал помещение. Когда он появился, я смотрел издалека, после чего снял все голограммы, кроме своей защитной, и отправился на точку, с которой продолжил работу, убрав свой невидимый купол и обнаружив себя для системы.

Все было сделано. Я смог. Даже сам не понял как. Но ситуация с Валентином послужила отправной точкой, триггером, который побудил мои внутренние силы к этому шагу. Меня распирало от радости, и как только через день наступили мои выходные, я рванул в нашу локацию.

— Отличная новость, братан! — воскликнул Януш после моих пояснений. — Теперь надерем упырям задницу!

Слушая нас, Леон покачал головой:

— Невероятно, Марк. Это было очень рискованно.

— С моим братом вся жизнь один большой риск, — ответил я. — Мы вышвырнем древних на Изнанку и освободим Серафима.

— А если он не очнется после их ухода? — предположила Стефания. — Как тогда быть?

— Я поставлю Валентину ультиматум: Серафим или книга. Если мой брат вернет нашего друга в полное здравие, я отдам ему книгу.

— Ты готов обменять шанс нормальной жизни на Серафима? — спросил Карим.

— Готов, — ответил я. — Серафим это заслужил. Но книгу я не отдам. Это ложь. Мы сделаем то, что должны.

Чуть позже я отправился в госпиталь навестить Серафима.

— Привет, брат, — поприветствовал я друга, сжав его плечо. — Мы нашли выход.

Пока я рассказывал Серафиму наши планы, возле нас появилась Лаура, младшая дочь Януша. Она встала возле кровати, внимательно глядя на Серафима и склоняя голову набок.

— Моя принцесса пришла, — улыбнулся Ян и, заметив странное поведение дочери, спросил: — Лаура, ты что-то слышишь?

— Да, — кивнула она.

— Ну-ка, расскажи нам, — попросил Януш, присев рядом с дочерью. — Кого ты слышишь?

— Его, — Лаура указала на Серафима.

— И что он говорит?

— Он говорит, чтобы мы спасали мир, а его бросили. Важно спасти мир. Ради детей.

— Так… — Ян посмотрел на меня, а потом снова на дочь. — А что еще он говорит?

Лаура пожала плечами:

— Больше ничего. Он повторяет только это.

Я склонился над Серафимом и похлопал его по плечу.

— Брат, мы вытащим тебя. И мир спасем. Все будет по-нашему. Держись.

После этого я поехал домой и рассказал новости Мие. А еще рассказал, что Серафим нас слышит, он в сознании, только внутри себя. Лаура, которая слышит мысли, прочла его, и теперь мне еще радостнее, что наш друг не потерян, он просто скован. И скоро мы это исправим.

Как только я вернулся в Серый Город, на мой планшет пришло оповещение явиться в главный офис. Я последовал по назначению и в указанном кабинете увидел Валентина. Он отпустил двоих служащих жестом руки и развернулся ко мне.

— Ты играешь с огнем, Марк, — холодно произнес мой брат. — Есть вещи непозволительные даже тебе.

Я внутренне напрягся, опустил защиту и спокойно сказал:

— Не понимаю. О чем речь?

— Моя боевая единица выведена из строя, — пояснил Валентин. — Твоя рука очевидна.

— Я бы принял это как комплимент. Жаль, что не причастен.

Валентин шагнул ко мне и остановился, оглядев потемневшим взглядом.

— Я узнаю́ твой почерк. Никто кроме тебя не посмел бы соперничать с Хлоей. Сейчас она на реабилитации и как только закончит восстановление, прояснит ситуацию. Я не стану ее останавливать, Марк. Ты сам выбрал этот путь.

— Хлоя пострадала? — я изобразил удивление. — Вероятно, заслужила. Не буду выражать сочувствие. И ты знаешь почему.

Валентин замолчал и тут же выпустил свои черные щупальца, которые потянулись ко мне. Мой брат хотел проверить мои мысли, но пробиться сквозь мой щит ему не удалось.

— Я могу приступить к работе? — спросил я после долгой паузы.

Темные глаза Валентина стали еще темнее. Он свернул своих поисковых змей и медленно направился к противоположной стене. Там он развернулся ко мне и холодно произнес:

— Двери, которые ты распахиваешь, будет тяжело закрывать. Запомни, Марк.

Спустя минуту, я шагал в свой корпус, откуда начинаются пункты моей работы на сегодня. Я ликовал. Валентин не прочел мои действия, не увидел меня. Он всего лишь предположил, что это сделал я. Мои силы работают. Мои новые силы потрясающие, и это основа нашей победы.

Итак, Книга Исправлений представляет опасность для древних. Вероятно, в ней содержатся инструкции по борьбе с нашими врагами. Но почему же Валентин до сих пор не уничтожил эту книгу? Хлоя сказала, что книга находится там, где моя бабушка Агата нашла книгу Заклинаний, по которой она сама, а потом и моя мама совершили вызов и открыли портал на Изнанку в стене нашего дома. Мне нужно найти книгу Исправлений. Как можно скорее.

После окончания рабочего дня я рванул в родной поселок. Моя бабушка Елена, мать отца, вела дневник, в котором описала события на раскопках. Она дружила с моей бабушкой Агатой, матерью мамы, которая и нашла книгу Заклинаний. Я ехал в поселок, чтобы найти дневник Елены и понять, в каком месте искать книгу. А еще я думал, как хорошо, что отец рассказывал мне такие подробности с детства. Готовил и давал информацию. Благодаря этому я имею ответы и могу действовать.

Дома я перерыл все и нашел старую потрепанную тетрадь в кожаной обложке. В ней нашел описание места раскопок. Они производились к северо-востоку от Ладожского озера, на стоянке Укса.

Прихватив дневник, я поспешил в поселение общины, где нашел Локку и, извинившись за позднее время, попросил разговора. Когда я все рассказал, Локка задумалась, сосредоточенно глядя в пустоту.

— Да, вижу книгу. Она есть. Там же.

— Тогда почему Валентин до сих пор ее не уничтожил?

Локка подхватила свою косу и стала накручивать кончик волос на свой палец.

— Дракон не может книгу увидеть, — ответила она. — Книга спрятана от глаз. Это сделали те, кто ее написал. Книгу Исправлений увидит только один человек — лидер спасителей мира. Это ты.

Я растерялся.

— Но Валентин знает, что книга есть, и знает, где она.

— Знает, — подтвердила Локка. — Но она для него недоступна. Она видна только тебе.

После беседы с Локкой я побывал дома, поцеловал своих девочек и рассказал новости, а затем умчался в Серый Город. Мне не нужны нарушения, сейчас нужно вести себя тихо.

С этого дня я стал думать, как провернуть операцию по поездке за книгой. Следующие выходные — отличный момент. Я собрал свой союз, в помощь взял Карима и пару крепких охранников, а еще уговорил поехать Локку, как сверх помощь для меня. И рано утром в назначенный день мы отправились в путь.