Это было мощно. Наконец-то кто-то дал ящерицам по зубам

Чьи-то прохладные пальцы коснулись моей шеи, проверяя пульс.

— Он в порядке, — послышался голос Леона. — Но это физические показатели. За другое ответить не могу.

И еще я ощутил что-то близкое.

Рядом.

Нежные руки, знакомое дыхание, аромат зеленого яблока.

Мия…

Где я?

Приоткрыв глаза, я прищурился от яркого света фонарей.

— Братан, ну наконец-то, — обрадовано выдохнул Ян. — Да не светите ему в лицо! Направьте в сторону.

Я почти пришел в себя и увидел над собой черный небосвод и светлое лицо Мии. Она смотрела с нежностью и печалью и словно жалела меня. Мия сидела на земле, поджав ноги, а я лежал рядом.

— Что случилось? — устало спросил я.

— Ты психанул, — ответил Ян.

— Сильно?

— Нормально так. — Януш оглянулся на покрытое сумраком поле и добавил: — Штук двадцать дронов убил.

Услышав это, я закрыл глаза и выдохнул. Что теперь будет… Меня разоблачили. Я провалил план. Какой же ты предсказуемый, Марк Равинский. Стоит тебя вывести из себя — и ты как на ладони.

— Братан, сам доберешься до входа? — спросил Януш. — Или помочь?

— Доберусь, — сконфуженно бросил я, поднимаясь и поглядывая на Мию. Мне было стыдно. Перед всеми. Их лидера вывели на работе, он пришел домой и устроил беспредел. Наверное, все выглядело так.

Я ненавидел себя за это. Тысячный раз вспоминая слова Хлои о моей слабости. Она права. Я не способен сдержать себя. Я способен все испортить.

— Как ты? — спросил меня Леон, когда мы устроились в большом помещении со столом и длинными лавками по обе его стороны. Рядом с Леоном стояли Федор и Виктор из лаборатории медицинского отсека, а еще Ян, Николь и Стефания, чуть поодаль печальная Эвелин. Толпа моих подземных соратников растянулась по периметру помещения, и все они смотрели на меня.

Я обвел взглядом их разные лица и с сожалением покачал головой:

— Простите, друзья. Простите.

— Это было мощно, братан, — с восхищением произнес Януш. — Наконец-то кто-то дал ящерицам по зубам.

Я вскинул понурую голову. Что? Меня хвалят?

— Спасибо за зрелище, Марк! — заулыбался Карим.

— Это было потрясающе, — подтвердила Зита. — Пришел конец царству чертей.

Не ожидая такой реакции, я сначала даже растерялся, а потом взглянул на Мию. Она была рядом, но я чувствовал, что моя половинка не разделяет общего восхищения. Мия выглядела бледной и печальной, а еще уставшей. Она смотрела куда-то в стол, а когда поднимала глаза, это выглядело как сожаление.

Я вздохнул и признался:

— Сложный для меня день. Когда испытаны все грани терпения… А события словно решают добить. Лишить кислорода. Не знаю, что теперь… Я видел Серафима. Потом встретил Хлою. А после нее…

Я рассказал по порядку все, что произошло, потом взглянул на Мию.

— Он был совсем рядом. И он говорил со мной. Наш сын, Мия. А я не мог даже посмотреть на него. Даже посмотреть! — Не выдержав, я стукнул рукой по столу. — Мне нужно было сохранять статус. Молчать. И смотреть перед собой. Чертов мой брат… Ненавижу его… Ненавижу…

После этого я не смог говорить, потому что ощутил, как виток энергии разрастается во мне, а это чревато последствиями.

Я опустил голову, закрыл глаза и сжал челюсти, вцепившись в край стола. Нет, нет, нет. Только не здесь, только не снова. Успокойся…

Через минуту меня начало трясти, и я подумал, что проиграл себе, но вдруг почувствовал на своей спине теплую ладошку Мии. Прямо в центре. Рука Мии стала горячей, а потом будто начала вытягивать из меня напряжение от приступа. Мое тело перестало трястись, энергия постепенно погасла, а состояние пришло в норму. Ослабив руки, я поднял голову и посмотрел на Мию. Она забрала у меня эту энергию. И что-то в этом показалось знакомым.

— А там, на улице, это была ты? Такое сопротивление… Ты остановила меня?

Мия убрала свою руку и тихо ответила:

— Тебе нужна была помощь, Марк. Это тяжелая ноша.

Я смотрел в синие печальные глаза любимой и не мог поверить. Эта хрупкая девочка против моего мощного урагана. Локка говорила о сильном среди нас. Теперь я знаю, это она. Моя Мия. Но по словам Локки мне будет тяжело это принять. Почему? Может, что-то произойдет в будущем?

Когда в общей массе мы поговорили, и со мной остались друзья инверсы, Януш присел возле меня и покачал головой:

— Короче, братан, Скай тебя вырубила. Иначе бы ты…

— Нанес вред всему и всем, — продолжил я.

— Иначе бы ты нанес вред себе, — тихо поправила Мия.

Я сокрушенно закивал, соглашаясь:

— В такие моменты хочется сдаться. Для кого-то это проявление силы. А для меня это проявление слабости. Всего три события за один день вывели меня из равновесия. Что я за лидер…

— Мы знали, что будет непросто, — тихо произнесла Мия. — Ты не должен себя…

— Стоп, — оборвал я, подняв голову. — Я — должен. Должен. Понимаете? Это моя задача, с которой я не справился. Вероятно, наблюдатели давно передали мои сбои и показали главной базе мой буйный приступ в поле. И теперь я подставил вас. Подставил всех.

— Братан… — начал было Януш, но замолчал, увидев, что я встаю.

— Время покажет, друзья. Но я не сдамся. Нет. Это не в моих правилах.

После разговора я подошел к Эвелин, которая неприметно стояла в углу, и сказал:

— Не буду тебе врать. Серафим в плохом положении. Но обещаю, я вытащу его. Он вернется. Чего бы мне это не стоило. Слышишь?

Эвелин закивала, нервно перебирая бахрому на кончике своего шарфика, и я заметил, как ее подбородок задрожал.

Не знаю, поверила ли мне Эвелин, но я твердо решил сделать все, чтобы вытащить Серафима. Иначе мы просто больше никогда его не увидим.

После всех обсуждений нас с Мией отвезли домой. У меня наступили законные выходные, которые я планировал провести совсем иначе. Но получилось то, что получилось.

Мирослава встретила меня восторженными криками и до удушья крепкими объятиями.

Доченька моя. Как же я по ней скучал.

Чуть позже мы уложили Мирославу спать и вышли на крыльцо. Чистое черное небо открыло нам искрящуюся звездную бездну, на которую мы, не сговариваясь, стали смотреть, подняв головы.

— Знаешь, сколько раз я смотрел вот так, когда в Серый Город приходила ночь. И думал о тебе. И представлял нашу счастливую жизнь без власти моего брата. Это придавало мне сил, когда их почти не оставалось. А утром поднимался, «надевал» лицо и шел выполнять работу. Но сегодня… Когда Влад позвал меня, я чуть не сорвался прямо там. Наш сын, Мия… Мне так хотелось обнять его, а потом схватить и увезти из этого грязного болота. Но я не смог. Это очень больно. Невыносимо. Ты права, это тяжелая ноша. Но я пронесу ее через всю дорогу, которая ведет к нашей победе. Я ее вынесу. И не сдамся. Мы вернем семью, вернем мир и будем жить самую лучшую жизнь.

— Я так скучаю по нему, — прошептала Мия. — Разлука с сыном для меня невыносима. Моя душа изболелась, и сердце мое похоже на одну большую рану. Я готова сделать что угодно для возвращения Владислава. Но я верю тебе.

Я обнял Мию и прижал к себе.

— Прости меня, что вынуждена жить в таких условиях. Это моя вина, которую я исправлю.

— Ты ни в чем не виноват. Человеческие слабости позволяют делать это с нами. Слабость нескольких людей, которые жили до тебя, — это и есть причина. А мы живем в последствиях.

— Отчасти ты права. Но у меня тоже есть слабости, это ты и наши дети. И в этом я абсолютно безоружен. Меня не раз выводила Хлоя, я был обескуражен положением Серафима. Но одна встреча с сыном выбила меня из колеи. Мной легко манипулировать если задеть эту струну. И я не смог сдержать себя сам. Еле доехал до наших, чуть не разрушил все по пути.

Мия взяла меня за руку и выдохнула:

— Марк, это естественная причина. Любой здравомыслящий человек будет переживать за семью.

— Да. Но у любого нет таких сил и такого поражения души… — Я опустил голову и помолчал. — Во мне что-то осталось. Что-то от того времени на острове. Я чувствую тьму в себе, она делает из меня чудовище, которым я не в силах управлять. И в этот раз мое ощущение реальности пропало. Меня словно не было. И если бы не ты, кто знает, чем бы закончился мой приступ. Ты меня спасла.

— Напряжение, которое ты испытывал последнее время в Сером Городе, оно сломало твою планку. Ты мог навредить себе. Это то, о чем я тебе говорила — тяжелую ношу одному не потянуть, нужен помощник. Поэтому я хотела поехать в Серый Город с тобой.

Я посмотрел в любимые синие глаза.

— Ты мое чудо. Моя опора и голос разума. Благодарю небеса, что ты есть в моей жизни. Одно это делает меня счастливым. Самым счастливым на свете.

Всю ночь я не сомкнул глаз. Час за часом меня мучила мысль: я подставил своих людей. Если дроны передавали все на базу, про меня уже знают. А если они не успели передать данные? Хотя достаточно одного наблюдателя, и меня уложат рядом с Серафимом. А нашу локацию захватят. Невыносимое ожидание.

Утром я собрался с духом и вернулся в Серый Город. Как провинившийся школьник поднялся по ступеням здания, каждую секунду ожидая разоблачения от снующих в разные стороны дронов, а затем встал перед камерой. Зеленая полоса на экране забегала вверх и вниз, сканируя мои данные, а я сжал зубы, оставив лицо без эмоций, и приготовился к самому худшему. Секунды за секундами. Молчание из динамика. Проверка на крепкие нервы. Нет, что-то не так. Что делать? Бежать? Рвануть за угол и накрыть себя куполом? Нет. Я должен быть спокоен. Стой, Марк. Стой.

— Следуйте дальше, — произнес голос, после которого я медленно расслабил напряженные плечи и шагнул внутрь здания. Теперь пропускной пункт, где нужно отметиться, как прибывшему на работу.

Приложив свой зеленый браслет к квадрату на мониторе, я подошел к служащему, который ставит отметки. Я бывал уже здесь в тот день, когда пришел зачисляться на работу в Серый Город, и когда чудом прошел проверки без присутствия Питера.

Служащий взглянул на экран, который висел перед ним в воздухе, затем перевел глаза на меня. Снова молчание. Это слишком долго. Мои нервы на пределе возможного. Почему пауза такая долгая…

— Остин Эванс? — будто с подозрением спросил мужчина в форме.

Я оглянулся, наверное, чтобы посмотреть пути отхода, потому что почувствовал некое напряжение.

— Да. Верно.

— Вы отсутствовали со вчерашнего вечера.

— Ездил на выходной домой, — ответил я.

— Почему без отметки?

Тут я замолчал. Что ответить? Сказать, что развалил с десяток голов их умной техники? Или сразу вывалить свое отношение к этой системе?

— Это мой первый отъезд, — наконец ответил я, пытаясь уловить боковым зрением количество дронов в помещении. — Не знал, что нужно отмечаться.

Служащий снова посмотрел на экран, а потом опять на меня.

— В следующий раз оставляйте отметку, — монотонно произнес он, а затем добавил: — Остин Эванс, вы получили повышение.

Я замер. Неужели пронесло. Как странно.

Нужно было среагировать, пришлось кивнуть и ответить:

— Рад стараться.

— Пройдите в медицинский отдел для получения доступа. Информация передана.

Я развернулся и зашагал по направлению к коридору, откуда вдруг вылетел дрон. Он замедлил движение возле меня и замигал красной полосой.

— Фиксация нарушения, — произнес наблюдатель. — Уровень опас…

В эту секунду я резко метнул в голову дрона поток энергии, обесточив центр его «мозга» на расстоянии. Я сделал это едва заметно, махнув рукой. Реакция сработала машинально, потому что я испугался раскрытия моих действий возле подземной локации. Наблюдатель завис и замолчал, а я продолжил путь в медицинский отдел.

Всю дорогу я размышлял, почему моя выходка с уничтожением дронов и эмоциональным буйством не была зафиксирована. Надо мной кружило столько наблюдателей, могла быть ежесекундная передача на базу и информирование. А в итоге меня повысили. Неужели я успевал купировать их сигналы, когда швырял в каждую голову дрона энергоимпульс. Если так, то мои действия могли вызвать нарушение в работе системы, как уже бывало, когда я пользовался способностями.

— Эванс, встаньте на пластину, — обратился ко мне служащий в белом халате, — затем пройдите к стойке справа и заверните рукав до локтя.

Что? Зачем? Снова уколы?

Я оглянулся в поисках знакомых лиц, но никого не увидел. Затем встал на пластину для дезинфекции, после чего медленно направился к стойке, а возле нее завернул рукав и стал ждать.

Что опять происходит? Мне явно хотят что-то вколоть, неужели повышение, которого я удостоился, требует таких мер…

— Опустите руку на платформу, — снова произнес служащий, — ладонью вверх.

Передо мной выехала серая пластина, на которую я опустил руку, после этого сверху появилась труба, она медленно приблизилась к моей руке и зависла над ней.

— Держите запястье без движения, — объявил медик.

Я затаил дыхание и напряженно стиснул зубы. Будь что будет. В этот момент из трубы вышел сине — зеленый луч и коснулся кожи на моем запястье. Когда луч исчез, на месте его касания остался красноватый узор.

— Доступ получен, — объявил служащий. — Информацию по рейтингу допуска полу́чите файлом.

Разжав зубы, я выдохнул и вышел в коридор. Не так страшно, только какие последствия несет этот доступ. Отметка выглядела как клеймо или что-то подкожное, округлой формы со знаками внутри. Вероятно, это и есть допуск, с помощью которого я смогу входить в особо секретные объекты.

День прошел в обычном режиме. Я дорабатывал в прежнем статусе, потому что новый будет открыт с утра следующего дня. Меня никто не остановил, никаких обвинений не выдвинули. Все дроны, которые мне встречались, никак меня не раскрыли. Словно никто не знал о происшествии, в котором я много натворил. Это выглядело странно. Но меня радовало.

Вечером после завершения работ, я решил сообщить Мие, что все обошлось, но рация, которую я спрятал в своей личной комнате, не ловила сигнал. Пришлось дождаться темноты, чтобы пройти за территорию. Я вышел из комнаты и направился к лифту в конце коридора, но через пару метров из-за угла внезапно появился служащий высокого ранга вместе с простым рабочим. От неожиданности я вздрогнул и выронил рацию прямо на пол между нами. Буквально в ту же секунду, когда рация летела вниз, я от страха швырнул на нее невидимый купол. Если заметят у меня этот запрещенный предмет, в самом легком случае — уволят с работы. А в тяжелом — я отсюда никогда не выйду.

— Остин Эванс? — спросил служащий.

— Да, — я коротко кивнул, выпрямив спину и пытаясь понять, видит ли служащий рацию. Но он никак не реагировал.

— Вам повысили уровень. Полагается униформа. — Мужчина посмотрел на рабочего и тот спохватился, протягивая мне большой пакет. — Приступайте с утра, — добавил служащий, после чего меня оставили.

Я сделал вид, что уронил пакет и накрыл им рацию на полу, чтобы ее поднять. Коридор просматривается системой, здесь нужно быть осторожнее. Пришлось вернуться в комнату и оставить пакет, а после выйти за территорию и связаться с Мией. Я рассказал ей, что у меня все нормально и прибавил новость про повышение. Важно было делать ограничения по времени связи, и на этом я завершил разговор. Но меня не отпускали мысли о том, что мое буйство осталось незамеченным, плюс фокус с рацией сработал. Как это отражается на наблюдении системы? Мне хотелось знать что-то большее, как-то раскрыть эти моменты. Доверять я мог только Питеру, поэтому отправился к нему.

После моих коротких пояснений и вопросов Питер закивал:

— Ты однозначно влияешь на систему. В момент твоего разгрома часть наблюдателей выпала из зоны видимости. Были помехи и до, и после. Вообще с твоим приходом в Город в системе стали случаться сбои, чего до этого не было. Я так понял, что твоя защита вырубает связь и создает слепые зоны. Пока никто не понял причин, но спецы будут копать. Понимаешь?

— Да, — вздохнул я. — Но мне пришло на ум, что это может сыграть в нашу пользу. Я смогу закрывать и прятать, и, наверное, входить в систему. Пока сам не понял весь механизм, это получается на автомате. Но буду тренироваться. Честно говоря, меня эти возможности взбодрили. Теперь нужно разобраться в зонах доступа.

Питер взял с подставки свой прозрачный планшет и открыл информацию.

— Давай посмотрим, куда тебя распределили. Так, блоки «А» и «В», главный корпус с зоной красного допуска, лаборатории и отсек Серафима.

Я вскинул голову.

— Отсек Серафима? Это же шанс. Мне нужно поработать над планом, но сначала там осмотреться. Я вытащу его. Я обещал Эвелин.

— Конечно, Марк. Только будь максимально осторожен. Ты у нас один.

Я посмотрел на метку на запястье и спросил:

— Надеюсь, эта тату не сделает из меня робота.

— Робота — нет. Но связь с системой будет. Ты теперь должностное лицо с высоким доступом, сам понимаешь, ответственность.

— А как ее убрать? — поморщился я.

— Наверное, никак. Я покопаюсь в этой метке, попробую что-то узнать.

— Ладно. Как закончим спасать мир, вырежу ее к такой-то матери. И дело с концом.

Всю ночь я смотрел в потолок. Сна не было. Зато было много разных мыслей: как построить план по спасению Серафима, почему мое буйство и уничтожение дронов осталось незамеченным, упавшая рация… Что-то из этого можно использовать. Мне очень хотелось знать — что именно, но почему-то информация плыла мимо.

Промучившись несколько часов, я не заметил, как заснул и увидел во сне действия, которые совершал в некоторые моменты. Что и как я делал, чем пользовался, каким образом направлял силу. Словно кто-то собрал ответы на мои вопросы и показал в одном сне. И я понял. Понял себя. Когда я эмоционально на грани, могу испускать особенные частоты, которые влияют на систему и на всю ее связь. Могу делать слепые пятна для наблюдения, могу отправлять энергетические импульсы, которые блокируют передачу данных, что и произошло при моем эмоциональном приступе. Я закрыл передачу всем дронам, которые появлялись в зоне видимости, и ни один из них не смог отправить информацию. Я вообще их отрезал от связи, их потеряли, как сказал Питер.

Я мог стать вирусом для системы. И теперь намеревался погрузиться в это, чтобы овладеть всеми мыслимыми приемами. Я точно знал, это даст мне преимущество. И ступень к победе.

С того дня я принялся изучать свои силы на предмет взаимодействия с системой. Я пробовал разные методы, втихаря нарушал, испытывал варианты. Потом анализировал. Мои новые способности позволяли немыслимые действия, словно мое перерождение в лидера открыло сумасшедшие возможности, о которых я даже подумать не мог. Все свои основные способности до этого времени приходилось скрывать, потому что у системы очень чувствительный «глаз». Раскрыть меня ему было раз плюнуть. Теперь я пользовался своими силами почти без опаски, оставляя системе маленький процент успеха. Иногда ради забавы проникал в главный компьютер системы и находил в нем план моих назначений на следующий день, а потом синхронно проговаривал их, стоя перед назначающим, вместе с ним одновременно, когда он мне их диктовал. Этим я вызывал «сбой» в голове начальника в виде паузы с тупым взглядом на меня. Потому что он получил назначения только что, а я их уже диктовал вместе с ним.

Я проносился в системе словно ток в проводах. Будто приведение, которое летает среди людей, слушает их разговоры, смотрит на их жизнь, а его никто не видит. Бывало, я давал сигналы двум дронам, и они летели друг на друга, пока не стукались головешками, после чего отскакивали в разные стороны как мячи и продолжали свой путь.

Я просто вставал где-нибудь в укромном месте, накрыв себя защитным невидимым куполом, и погружался в пространство, отделяясь от своего физического тела. Это был энергетический я. Поток. Мощный сгусток энергии. Мое другое тело.

Новые силы.

Новые возможности.

И новый я.

Я вирус для твоего логова. Вирус для всей твоей системы, который проникнет в твой дом и сожрет его, поразив все его вены. А потом я доберусь до тебя. Проникну в тебя как самый искусный в мире вор. Как самый жестокий убийца доберусь до твоего сердца и сожму его, втыкая свои когти в самую мякоть. Каждый по очереди. Тебе не будет больно. Я знаю. Но все придет потом. Вся боль проявится. И ты не поймешь, почему тебя настигло мучительное завершение. Ты просто угаснешь. Медленно. И навечно.

Все шло размеренно, пока меня не направили в секретный корпус элиты. Я поправил свой синий пиджак от новой униформы и проверил последовательность действий в планшете, чтобы все еще раз уточнить. В мою обязанность входило проследить за доставкой и установкой нового секретного оборудования, организовать рабочих и принять установку.

Я приехал на место на служебной машине, поднялся по ступеням и прошел контроль на входе. Принял доставку, организовал рабочих, сделал отметки и поднялся на третий этаж, где должна происходить загрузка и установка. Как только я вышел из лифта, ощутил странную энергию, она исходила из помещения, к которому я шел. Это был просторный зал, куда занесли оборудование. Я медленно подошел к двери, шагнул за порог и обомлел. В дальней части зала находились тринадцать братьев Валентина. В полном составе. Кто-то стоял у стены, кто-то сидел за длинным полированным столом, и когда я появился, все тринадцать развернулись в мою сторону.

Я почувствовал тугое кольцо вокруг горла, а еще знакомое ощущение, которое меня напугало. Чувство чего-то близкого. Понятного. Но это невозможно. Это абсолютный бред. Я не имею к ним отношения. Я другой. Я…

— Чудесное начало дня, — довольно произнесла Хлоя. Она сидела недалеко от стола, положив ногу на ногу, и деловито качала острым носком черных туфель на шпильке. — Растешь, безмозглый раб? — сухо бросила дама, после чего поднялась и подошла ко мне, прищурившись и с подозрением вглядываясь в мои глаза. — Тупое создание не повысят до этого уровня. Значит? Не такой ты тупой.

Я стоял с прямой спиной и смотрел перед собой. Перед уровнем элиты любой класс как рабочий. Только внутри меня творилось что-то страшное, и я едва не выдал себя, если бы не засветился информационный блок моего планшета. Учтиво поклонившись Хлое, я развернулся и направился к рабочим с оборудованием. Почти не дыша. И не соображая. Столкновение с тринадцатью словно выбило меня из колеи. На всех уровнях.

Время, которое я потратил далее на рабочих, позволило мне успокоиться. Я был в одной комнате с тринадцатью, никто из них больше не проявил ко мне интерес, они продолжили заниматься своими делами. Но я ощущал на себе взгляд Хлои и ее особую энергию. И спустя некоторое время мне захотелось устроить встречную проверку и использовать способности. Это было рискованно. Но во мне взыграл интерес. Когда указания для рабочих были распределены, я остался стоять у противоположной от тринадцати стены. Стоял прямо, смотрел перед собой, либо опускал глаза на мигающий планшет. Хлоя поглядывала на меня, сидя на стуле в другой стороне комнаты, я это замечал. И в один момент потихоньку освободил свое новое тело и повел его по потокам энергии на Хлою. Она не замечала моего действия, это я тоже видел. Когда моя энергия приблизилась, Хлоя смотрела на стол, где Томас с братьями Рабовски обсуждали информацию в большом планшете. Перед лицом Хлои я на секунду остановился, а затем медленно вошел в ее разум.

У меня получилось.

Мысли Хлои были словно темные пятна, а некоторые как черные разводы. Мне не удавалось их раскрыть, потому что мешало ее монотонное действие — качание ногой. Я еще побродил внутри, а потом подумал: «да скинь уже туфлю». В эту секунду обувь с ноги Хлои слетела, а я от неожиданности выскочил из сознания строптивой дамы, продолжая стоять у стены напротив и смотреть перед собой. Хлоя взглянула на слетевшую туфлю и настороженно подняла глаза, отправив гневный взгляд в мою сторону. Но я укрепил себя изнутри, оставаясь в стойке подчиненного своего уровня. Глаза Хлои сверлили меня с минуту, которая показалась вечностью. После меня яростный взгляд обошел всех рабочих, но так ни за кого и не зацепился. Хлоя нервно выдохнула и вытянула носок ноги, ныряя в туфлю. Затем поднялась и подошла ко мне, холодно оглядывая мое лицо.

— Я с тобой не закончила, Равинский. Все только начинается.

Я продолжал стоять как подобает устав, не обращая внимания на действия «селебрити» и удерживая плотную защиту и себя самого от реакции. Не знаю, как получилось проникнуть в мозг дамы, которая любит вторгаться в головы других, но меня это воодушевило. Очень.

Закончив работу, я поехал на следующие точки, в глубине души удивляясь своей смелости. Вражье логово, тринадцать особо чувствительных представителей и я, рискнувший проникнуть в мозг самой нетерпимой дамы Серого Города. Даже не знаю, как бы поплатился в случае разоблачения. Но у меня получилось.

— Марк… — всплеснул руками Питер, когда я наведался к нему после завершения работы. — Ты играешь с огнем. Даже не так. С огнищем. Представляешь, чем это могло закончиться?

Я закивал и улыбнулся:

— Зато теперь для меня открылось еще одно поле. Одолеть Хлою это дорогого стоит. Питер, я разворачиваю в себе что-то небывалое. Это такие возможности, даже самому страшно. Но я обещаю, что буду максимально осторожен. Потому что прекрасно понимаю, что стоит на кону.

Мой день закончился, как и рабочий блок, после которого положен выходной. Я решил воспользоваться им, забрал свои «пайки́» — продуктовые наборы для служащих в Сером Городе, и поехал на служебной машине домой.

Моей семьи дома не оказалось. Как мне пояснили в общине, Мия уехала за едой в точку выдачи. Такие точки теперь стояли везде, там можно было получить то, в чем теперь нуждались все люди — от продуктов до средств гигиены на человека. Но давали не всем, поэтому возле точек выстраивались длинные очереди в ожидании удачи.

Я подъехал к нужному пункту, вышел из машины и стал выглядывать поверх очереди голову Мии. Людей было много, все какие-то нервные, нетерпимые, то и дело друг на друга кричали и огрызались, а самое неприятное — махали кулаками. Протиснуться через плотную толпу было невозможно, я походил с края туда-сюда, но Мию так и не заметил. Тем временем где-то в центре раздались крики и возмущения, а затем последовали угрозы.

— Куда они лезут, эти нечистые, — пробурчал кто-то рядом со мной. — Их в последнюю очередь нужно подпускать к людям.

— Верно, — вторил другой, — кто их знает, чем они заразны. И обе без браслетов. Их нужно держать в гетто, чтобы не представляли опасности.

— И ребенку жизнь испортила, — высказался третий. — Это же нелюди, не давайте им еду. Гоните ее в шею!

Толпа заволновалась, выталкивая кого-то, и я вдруг увидел светлую голову Мии. Это ее гнали из очереди. Мия с трудом продвигалась на выход, ведя перед собой Мирославу. Я ошарашенно огляделся, понимая, что любой из кучи нервно возбудимых людей может причинить вред моей семье, и ринулся в гущу орущих и толкающих зомби.

— Папочка! — взвизгнула Мирослава и запрыгнула на меня, крепко обняв за шею.

Я протянул руку Мие, чтобы вытащить ее из гущи и громко произнес:

— Остановитесь! Что здесь происходит? На каком основании вы их гоните?

— Они нечистые! — ответили мне. — Им не место среди нас! А по закону…

— Я тут по закону! — перебил я и поднял руку, указывая на зеленый браслет и метку. — А это моя семья. И я имею право получить наши наборы. А если вы будете препятствовать, сообщу своему руководству о нарушении. Надеюсь, все видят мой статус?

Толпа замолчала, увидев неопровержимые доказательства, и расступилась. А мы забрали свои пакеты и поехали домой. Всю дорогу я размышлял над тем, как изменился наш мир. Какими стали люди, какие ценности теперь держат верхние позиции. Человек готов убить другого только за то, что тот не имеет браслета, и легко придаст слабого голодной смерти. Это чудовищное изменение.

— Папулечка, как давно ты не приезжал, — щебетала Мирослава, сидя у меня на коленях по возвращении домой. — Возьми меня к себе, здесь очень скучно.

Я погладил дочь по голове и поцеловал в макушку.

— Моя золотая, скоро все изменится. Надо немножко потерпеть. И мы будем вместе.

Мирослава вскинула голову и посмотрела на меня.

— И Влад?

— Да, моя хорошая. И Влад. Мы снова будем полной семьей. Как и раньше.

Чуть позже, когда Мирослава уснула, я разобрал свои пакеты с едой, отделив немного для нашей подземной базы. Наступило такое время, когда еды стало мало, ее начали выдавать порционно на человека в точках выдачи. Запасы кончались, люди голодали и становились более раздраженными. Те, кто работал в Сером Городе, имели доступ к разнообразию в магазинах локации. И я этим воспользовался.

Когда с пакетами разобрались, Мия налила в кружки чай, и мы вышли на веранду, чтобы согреться от ароматов чая с ягодами, просмотреть на звезды и посидеть в тишине природы. Но у меня не получалось отвлечься.

— Зачем ты туда пошла? — не выдержал я. — Это ведь опасно.

Мия помолчала, грея пальцы о кружку, и тихо ответила:

— Я уже ходила на точки. Мне везло больше.

— Любимая, послушай меня, ты неоправданно рискуешь. Мир изменился, люди стали другими.

— Я знаю. Но мне так тошно, Марк. Сидеть в лесу, крутить пряжу, в то время как ты в одиночку пытаешься спасти мир, а наш сын все сильнее запутывается в паучью сеть. Мне невыносимо быть здесь, вдали от вас.

Я отставил кружку в сторону и обнял свое сокровище.

— Ты бережешь нашу дочь. Учишь ее контролю, и лучше тебя никто из нас этого не сделает. Ты бережешь себя. Для меня. Понимаешь? Мне важно знать, что вы в безопасности, что вас окружают единомышленники. Так мне легче спасать мир.

Мия задумчиво покачала головой:

— Я думала, что смогу. Но у меня плохо получается. Даже мой пленник не доставлял мне столько мук, как знание, что вы на территории Штефана.

— Мое сокровище, — прошептал я, прижимая Мию еще крепче, — ты мое сокровище, помни об этом всегда. Именно сейчас ты делаешь самое важное — бережешь Мирославу и сохраняешь себя. Для меня это на первом месте. Если вам будет угрожать опасность, я брошу спасать мир и побегу к вам. Мне не нужен мир без вас. И если я буду знать, что ваши жизни в сохранности, я смогу вложить всю силу в борьбу. Поэтому знай, что только ты сейчас удерживаешь защитную стену. И я прошу тебя не отвлекаться. Сохрани себя и Мирославу. Для меня. А я вернусь с победой.

Утром следующего дня мы отвезли в нашу подземную локацию пакеты с продуктами и средствами гигиены. Я попросил раскидать содержимое по нуждающимся и разделить между собой. Потом рассказал Яну о своих возможностях и планах, а так же послушал последние новости. После моего буйства ничего особенного не происходило, какое-то время возле локации кружили военные машины Серого Города, а потом все стихло. Все жили в ожидании моих решений и победы, всегда готовые ринуться в бой.

По возвращении в Город я стал думать над двумя задачами: как вытащить Серафима и как узнать информацию про способ уничтожения моего брата и его тринадцати помощников. Ответы стали приходить сами. Информацию может дать Хлоя. Да, я уже вошел в ее разум, значит, сделаю это снова. Но теперь нужна другая обстановка, уединение, которое позволит развернуть все мои способности на максимум. Большой риск. Но я должен это сделать. Мои силы умножились, возможности безграничны. Все будет зависеть от моей концентрации и внутренней решимости. Нужно только подумать над ситуацией, при которой я смогу встретиться с Хлоей лицом к лицу. А для освобождения Серафима мне нужны лишь мои силы и пара наших людей. Здесь нужен четкий и последовательный план. Мы вывезем Серафима под моим невидимым куполом, а я в это время проконтролирую систему наблюдения, чтобы никто не увидел наших действий и исчезновения лабораторной единицы. Я должен это сделать. Чего бы мне это не стоило.

Однажды я шел по коридору корпуса элиты с заданием, как вдруг увидел группу людей, идущих мне навстречу. Это была чертова дюжина Валентина. Они шли вереницей мимо меня, бросая в мою сторону безэмоциональные взгляды. Я замедлил шаг, снова ощущая противное чувство близкого. В этот момент мимо проходил Томас, он взглянул на меня как-то по-особенному, высокомерно улыбнувшись и бросив усмешку. Почему, я не понял. А после него шла Хлоя. Я сразу сконцентрировался и укрепил защиту, пытаясь держаться максимально свободно и не выражать эмоций. Хлоя смотрела на меня с пренебрежением и злобой, удивительно, как в одной голове могут сочетаться столько проявлений одновременно. Строптивая дама одарила меня ненавистью, она шла, не отрывая от меня ядовитого взгляда, и я подумал: «надо же, даже не споткнется». В это мгновение Хлоя запнулась и чуть не упала, ее вовремя поддержали Тор с Томасом. Когда чертова вереница скрылась за поворотом, я выдохнул и остановился. Что сейчас произошло? Хлоя споткнулась в тот момент, когда я об этом подумал. В прошлый раз я подумал о сброшенной туфле, и Хлоя ее уронила. Возможно, в этом есть какая-то связь, два раза подряд случайности не происходят.

Весь вечер и всю ночь после работы я думал над этой ситуацией и пришел к выводу, что могу ей воспользоваться. Нужно просмотреть график передвижения Хлои и каким-то образом заманить ее в пустое помещение. А там применить все свои силы, чтобы выведать информацию. Но сначала провернуть освобождение Серафима. И я начал готовить план.

На следующий день, пользуясь служебным положением, я отправился в отделение, где находился Серафим. Чтобы четко представлять последовательность действий, на которые отправятся двое наших, мне было необходимо видеть коридоры и повороты, их ширину и оснащенность наблюдением. Я мог посмотреть все это по карте, но мне нужно увидеть глазами и ощутить пункты плана в действиях. Откуда мы придем, где будем останавливаться, как быстро доберемся до лифта, где можно устроить «карман» безопасности и прочие подробности.

Завернув по коридору от лифта, я пришел к нужной комнате. Серафим продолжал лежать в том же положении, только выглядел он еще хуже. Я вошел внутрь и остановился возле его кровати.

— Держись, брат, скоро мы тебя вытащим, — тихо произнес я, склонившись над бледным лицом Серафима. — Потерпи еще немного. Мы с тобой.

Оглядевшись и измерив взглядом нужные расстояния, я покинул комнату, выйдя в зону наблюдения, где сразу принял необходимый вид и выражение лица. Осталось пройти путь до выхода из корпуса. Я выбрал выход с торца, откуда легче выбраться и быстро достигнуть машины за пределами границы Серого Города, и направился туда. В этот момент на мой планшет пришло сообщение с фотографией, что для исполнения одного из заданий ко мне прикрепили помощника, с которым я должен встретиться. Я спустился к выходу и неожиданно столкнулся с одним из служащих.

— Ты? — с удивлением произнес служащий, оглядев меня с головы до ног.

Я взглянул на сообщение в планшете и понял, что это и есть тот самый помощник.

— Вас прикрепили ко мне для выполнения работ, — уточнил я.

— Нет, — замотал головой мужчина. — Мой начальник Эванс.

— Остин Эванс, — кивнул я, — вы направлены ко мне.

Мужчина снова оглядел меня и прищурился.

— Ты не Эванс. Ты один из этих…

— Вы ошиблись.

— Не-е-т, — служащий закачал головой, — я знаю тебя. Сейчас проверю информацию. — После этого мужчина достал из сумки экран, размером с большой телефон, и стал там что-то вбивать.

Я ощутил волнение и противную дрожь и посмотрел по сторонам, вычисляя точки наблюдения. Мужчина в этот момент ткнул в экран и с усмешкой поднял на меня глаза.

— Эванс, говоришь?

Тут я не выдержал и рывком накинул на служащего мутное облако.

— Забудь! — резко приказал я.

Мужчина замер, глядя на меня пустым взглядом, а я не понял, что произошло, потому что все делал словно машинально.

— Коняев? — осторожно позвал я. — Вы в порядке?

Служащий очнулся и растерянно заморгал.

— Да. Да, извините.

— Вы направлены ко мне на задание, — уточнил я, в глубине души надеясь, что все образуется.

Мужчина посмотрел на экран в своих руках, а потом на меня.

— Так точно. Остин Эванс?

— Да.

— Хорошо, что мы встретились. Поясните пункты работ. И приступим.

В этот раз я отделался легким испугом. А мой помощник «забыл» меня по моему приказу. Странная способность меня порадовала, ведь с таким умением я могу легко облегчить свою жизнь в Сером Городе. Копилка моих сил пополнялась, и это вносило в мое сознание уверенность.

Время шло. Днем я выполнял обязанности, стараясь делать работу максимально хорошо, а вечерами и ночами готовил план. А еще скучал за семьей. Я безумно тосковал по Мие и до боли скучал по детям. В тысячный раз проклиная своего брата, я мысленно разрывал его тело на куски и сжигал их в своем сумасшедшем пламени. Но при всем этом я прятал от самого себя странное чувство близости с древним существом, потому что это было безумием.

Через время я до конца утвердился в плане освобождения Серафима и приехал в подземную локацию, чтобы рассказать об этом и назначить день исполнения. Для этого я выбрал двух наших крепких и безбашенных человек — Яна и Карима. Они те, кто точно справятся с заданием.

— Вы готовы к этому? — спросил я, когда все было решено.

— Конечно, братан, — улыбнулся Ян. — Нам-то что, мы же под твоим прикрытием.

— Вся сложность на тебе, Марк, — заметил Карим. — Это ты будешь прикрывать нас и контролировать систему наблюдения. А мы постараемся тебя не подвести.

— Вы не должны со мной разговаривать, — добавил я, — слушайте мои указания. Как только я закрою вас куполом, просто передвигайтесь рядом, а дальше по плану. Надеюсь, мы сделаем это быстро.

Я раздал маленькие наушники с микрофонами, которые используют секретные службы, и еще раз обрисовал ситуацию. Ян, Карим и охранник — виртуозный водитель, который будет за рулем нашей машины, — эти люди примут участие в сценарии освобождения. С моей стороны помощником будет Питер.

В назначенный день я чувствовал сильное волнение. Мне предстояло провернуть масштабную операцию, и ошибиться было нельзя, потому что под моей ответственностью другие люди. Я множество раз мысленно повторял последовательность действий, перепроверял постовых наблюдающих, вымерял расстояния. Да, я очень переживал, и не знал, как все это перенесет Серафим. Но оставлять его Валентину на опыты было равно убийству.

Приближалось время начала операции. Мы с Питером как обычно исполняли обязанности, ожидая минуты старта. Но моя нервозность росла в геометрической прогрессии. Она угрожала срыву операции, потому что я должен быть максимально собран, но сейчас было все наоборот.

В какой-то момент я остановился, опустил голову и закрыл глаза. Успокойся.

Войди в равновесие чувств.

Выдохни медленно и глубоко.

Твоя сила в тебе.

Успокойся…

— Мы на месте, — раздался в наушнике голос Яна.

Я сделал глубокий вдох и объявил в петельку микрофона под складкой ткани на плече:

— Старт.

После этого отправился к выходу с торца корпуса, где за поворотом и границей рабочей территории Серого Города должна стоять машина. Я рисковал. Но другого выхода не было.

Достигнув границы, по договоренности я остановился и подал знак рукой. В это время Ян с Каримом, у которого за спиной висело сложенное инвалидное кресло, вышли из машины и подошли к ограждению, где я резко накрыл их невидимым куполом и тихо произнес:

— Вперед.

Мы отправились обратно к корпусу, мои помощники шли позади, дроны летали мимо нас и моих попутчиков не замечали. Проникнув внутрь здания с торца, мы прошли по коридорам, поднялись на лифте и замедлились у двери кабинета.

— Питер, — тихо сказал я, после чего дверь кабинета открылась, и Питер шагнул под купол, чтобы невидимо двигаться с нами дальше.

Минуя все коридоры, мы вошли в отсек с комнатой Серафима и направились к ней, и уже возле двери разделились: ребята вошли в комнату, а я прошел мимо дальше по коридору, чтобы войти в «карман» безопасности, который был приготовлен заранее.

Войдя в укрытие, я развернулся лицом по направлению к комнате и приготовился. В это время мои помощники разложили кресло и стали поднимать Серафима, отстегивая ремни с его рук и ног. Я видел это зрением Стефании.

— Держись, братан. — Ян похлопал по плечу ослабленного Серафима. — Наши победят.

Серафим был настолько слаб, что если бы не его приоткрытые глаза, можно было бы принять его за умершего. Ребята усадили нашего несчастного друга в кресло и пристегнули его, иначе от бессилия он рисковал упасть вперед.

Когда первый этап плана был завершен, я набросил на кровать Серафима голографический покров дубляжа и произнес:

— Вперед.

В момент, когда ребята вывезли коляску с Серафимом за порог, я медленно выдохнул и мгновенно расширил свое внутреннее зрение, проникнув во все потоки наблюдения, во всю систему экранов и компьютеров, расползаясь, словно жидкий разум по всем проводам и камерам наблюдения. Продолжая укрывать группу друзей под невидимым куполом, я распространился по всем коридорам, блокируя видимую зону везде, где проходили ребята. Я как будто смотрел в пространство и видел все происходящее, видел, как парни перекладывали Серафима, как проверяющий смотрел в экран, видел, куда летят дроны и по какому коридору пойдет начальник.

Я был во всех точках.

Везде и сразу.

Это позволяло мне контролировать ситуацию и менять ее на свое усмотрение.

Тем временем ребята везли Серафима по коридорам, обратную дорогу показывал Питер. Мимо них проходили служащие, порой пролетали дроны, сверху мигали камеры, но никто не видел моих друзей. Правда при виде очередного идущего по коридору работника в синей форме, парни интуитивно сбавляли ход и прижимались к противоположной стене, но я был уверен, что моя защита работает на сто процентов.

Во время нашей операции мое сознание разделилось на множество точек, каждая из которых контролировала свое направление. Неожиданно для самого себя я превратился в мощный энергетический спрут, растягивая свои щупальца все дальше и просматривая территорию все больше. Мое сознание расширилось до неимоверных размеров. Я чувствовал в себе силу и некоторую власть над ситуацией. И мне нравилось это состояние.

В какой-то момент мимо бегущих к лифту ребят пролетел наблюдатель, который внезапно остановился и развернулся к ним мигающей полосой, зависнув за их спинами.

— Братан, лажа, — тихо бросил Ян, замедляя ход. — Че делать?

Я метнул внутренний взгляд по энергетическому каналу и вошел в «мозг» дрона.

— Он вас не видит.

— Тогда почему такая реакция? — еле слышно пробормотал Питер, глядя практически в «лицо» наблюдателя.

— Особо чувствительная модификация, — пояснил я. — Он просто чувствует ваше присутствие, но не понимает.

В этот же момент я запустил свой «вирус» в систему дрона и сломал его работу. Путь свободен. И у нас очень мало времени.

— Вперед! — выдохнул я. — Поторопитесь.

Мои друзья продолжили путь к лифту, на котором спустились на первый этаж и побежали дальше по коридору. Я видел, как дроны сбились с курса работы, видел, что система обнаружила проникновение и во все вены энергетических потоков выпустила свой антивирус. Управляющие за прозрачными воздушными экранами также обнаружили мое вторжение и срочно работали над ликвидацией нарушения. И в какой-то момент все было направлено против меня.

Я держался. Купол должен быть натянут до самых ворот, куда мчались мои друзья, но я не знал, хватит ли моей защиты на возвращение Питера в корпус. Потому что с этого момента мне пришлось удвоить свои силы: на защиту ребят и на борьбу с антивирусом системы, который она запустила против меня. Из-за разделения внимания и мощности я терял часть сил на покрытие купола и, стиснув зубы, пытался держать защиту. Серафима нужно вывезти во что бы то ни стало. И я сделаю это.

Я обещал.

Я обязан ему.

Держись, Марк. Держись, лидер обратников. Это нужно завершить. Ты должен.

От напряжения меня начало трясти. Раскинув руки в стороны, я держался за стены «кармана», в котором находился, блокируя и отторгая антивирус и следя за бегущими друзьями.

Еще немного. Осталось несколько метров. Ребята, быстрее…

В этот момент я почувствовал что-то горячее на лице, а затем на подбородке. Переключив зрение на долю секунды, я опустил голову и увидел на полу кровь. Она капала сверху, и я понял, что мой организм не выдержал напряжения и кровь пошла носом.

— Братан, мы почти на месте, — раздался голос Яна. — Гоу! Отчаливаем!

Я увидел ребят за воротами, изо всех сил протягивая над ними защитный купол и удерживая себя от мелкой тряски. И когда коляску с Серафимом закатили в машину, стиснул зубы и процедил:

— Прости, Питер… Могу не дотянуть…

Еще несколько секунд я удерживал защиту над возвращающимся Питером, а потом внезапно перестал видеть.