Я вязала. Нет, на этот раз не мои любимые палантины, а кольчугу для Смурфеточки. Это мне Лиза посоветовала сделать. Дескать, птичка моя нежная очень, а кольчужка из ниток и моей магии даст ей дополнительную защиту. Ещё посетовала, что для драконов такую штуку нельзя сплести.

Да, драконам кольчугу сделать — целый завод нужен. А для Смурфеточки я легко могу.

Так что воспользовалась снятыми племянницей размерами, нарисовала выкройку и уже довязывала своей мышке защитную одёжку.

Два часа назад Лиза уехала. Обняла меня на прощанье, потребовала, чтобы я обязательно навестила её в том самом королевстве Имберсаго, куда я собиралась уехать с Адрианом.

Погрозила пальцем, когда я заикнулась, что не планирую надолго в этом мире задерживаться, а хочу вернуться домой. Рявкнула прямо по-драконьи:

— Мариша, не будь дурой! Что тебе там делать? Ваську мы сюда через время перетащим, если захочет. А уж твоё место точно здесь — посмотрись в зеркало, как ты похорошела и помолодела. Это первый признак, что женщина находится там, где должна быть.

Сказала всё это, ещё порычала на меня недовольно, дым из ноздрей повыпускала и уехала. Вместе со своим Родериком, конечно, и с остальными драконами. Правильно, пусть к себе возвращаются. У них у самих в королевстве проблем полно, а здесь от их присутствия только хуже становится.

Так что на данный момент на территории академии не осталось ни одного крылатого чешуйчатого. Да и вообще в Нижнем мире и Преднижних долинах сейчас нет драконов. Это я посоветовала Темнейшему Князю Арагесу всех выпроводить.

— Чем занимаешься? — полюбопытствовал появившийся рядом Станислас. Потянул из моих рук как раз законченную кольчужку и принялся с интересом рассматривать. — Похоже на чехол для самолёта, только крошечный.

— Точно! — я хмыкнула. Забрала из его рук нежно-розовую паутинку и позвала: — Смурфетточка, красавица моя, пойдём наряжаться.

Мышь тут же сорвалась с подоконника, на котором сидела и глазела в окно. Плюхнулась мне на колени и растопырила крылышки.

— Ну вот, теперь тебе никакая магия безликих не страшна. Будешь в нашей войне неубиваемой крылатой ракетой класса «земля-воздух», — грустно пошутила я через минуту, когда наряженная Смурфеточка взлетела в воздух.

— Марина, — меня обняли крепкие мужские руки. — Не плачь, мы обязательно победим.

— Победим, — согласилась я. Скользнула со своего кресла на колени к демону. Обняла его за шею и уткнулась носом в плечо. — Обязательно победим. А потом что?

— Потом мы с тобой поженимся, родим штук десять детишек и будем жить долго и счастливо.

Я отрицательно покачала головой, но говорить ничего не стала. Иначе опять поссоримся, а мне не хотелось портить последние мои дни в этом мире.

Потому что я знала, что мы победим в этой войне с безликими. Победим, а потом я вернусь к себе домой.

Одна, потому что Станислас со мной возвращаться отказался. Дескать, он не может подолгу жить на Земле, у него в Нижнем мире на Невсолее полно дел. Он ведь Претемнейший Князь, наследник своего деда Арагеса и вообще отвечает за несколько сотен тысяч демонов и бесов. Как же он их оставит надолго?

А меня, значит, можно⁈ По его мнению, это я должна всё бросить, перевернуть с ног на голову всю свою жизнь и бежать за демонюгой, теряя тапки!

Это он сам сказал, когда я набралась глупости и спросила, кого он выберет — меня или свой Нижний мир.

Скривил губы и самоуверенно так заявил:

— Женщина всегда идёт за мужчиной, Марина. В его жизнь, в его дело и в его мир, естественно. Ты тоже пойдёшь.

После такого ответа я больше не сомневалась — никакой истинности мне не надо. Не хочу превратиться в бледную тень за плечом самодовольного мужика. Тем более который так интересно видит парность — ему всё, мне ничего!

Поэтому безликих победим и попрощаемся — про то, как мне вернуться домой, я всё выяснила у Лизиного Родерика.

Но пока я прижалась к демону покрепче — ещё ведь можно! — и спросила:

— А почему драконы приехали в академию на лошадях? Они же могли прилететь.

— Не могли. У нас атмосфера слишком разрежена для них. Птицы легко летают, а драконам трудно. Людям тоже трудновато жить у нас, требуется привыкнуть. Примерно как в твоём мире людям непросто жить высоко в горах.

— Странно, я ничего такого не почувствовала, — удивилась я. — А в чём ещё различия между Нижним миром и Верхним?

— Времена года, — Станислас подтянул меня повыше на своих коленях и уложил подбородок на мою макушку. — В Верхнем мире сейчас осень, в Преднижних долинах середина лета, а в Нижнем Мире вообще ещё ранняя весна.

— А-а, вот почему в Лизкиной академии уже вовсю занятия идут, а у нас только экзамены вступительные начинаются, — покивала я. Помолчала, упиваясь близостью горячего демонова тела.

Но потом принялась сползать с его колен — очень уж откровенно мне в бедро упиралось… э-э-м, свидетельство, что демонюге тоже нравится меня на ручках держать и потихоньку тискать за разные неположенные места.

— Пойдем, всё-таки сходим к Вратам, — попросила его. — Мне нужно посмотреть, как там всё устроено — у нас осталось мало, совсем мало времени…

* * *

Стена, защищающая Нижний мир от вторжения безликих, оказалась ни разу не стеной. Это было… Не знаю даже, как описать это дрожащее марево между двух толстых колонн, сверху и снизу ограниченное подобием пола и потолка. Наверное, экран, или гигантское полотно. Полупрозрачное, голубоватое, словно сотканное из нитей замерзшей байкальской воды.

Несколько лет назад я зимой была на этом великом озере. Невзирая на минус двадцать пять и неслабый ветерок ходила по его поверхности и не могла поверить, что существует такая прозрачная, словно неземная вода.

Тёмно-синие, бесконечно толстые пласты льда были испещрены более светлыми, голубоватыми прожилками, сплетающимися в хаотичный узор. Я смотрела себе под ноги, и дух захватывало от этой мощи под ногами. От космических пейзажей вокруг и нереальной тишины, нарушаемой лишь аханьем таких, как я, туристов, с ошалелым видом ползающих по застывшему озеру.

Вот примерно так же, как лёд самого чистого озера планеты, выглядела защита от безликих. Только она была не ледяной и статичной, а горячей и подвижной.

Гигантское, размером с футбольное поле, полотно было живым. Шевелилось, перетекало медленными волнами от края к краю, всё время меняя рисунок и испускало жар, ощутимый даже на расстоянии.

Но печаль была в том, что снизу, там, где соприкасалось с полом, тоненькой струйкой сочился дымок. Точно такой, как недавно окутывал ворота академии и который «сломала» Смурфеточка.

— Раньше ткань Врат двигалась гораздо быстрее, — негромко произнёс Станислас. Он стоял со мной рядом и крепко держал меня за руку. Не за ладонь, а за запястье. Как держат малышей на улице, где-нибудь возле дороги или других опасных мест. Ладошку малыш легко выдернет из маминой руки, а если взять за запястье, то нет.

Вот и демон держал меня так, словно боялся, что я увижу что-то суперинтересное и рвану в сторону. Туда, где подстерегает опасность…

— Быстрее?

— Да, намного. Когда я был ребёнком, полотно меняло рисунок так, что глаза уставали долго смотреть. Потом стало замедляться.

— Когда это началось? — я покосилась на его напряжённое лицо.

— Лет сто с небольшим назад. Я как раз военную академию закончил и служил на защите Врат.

— О боже, Станислас! — мне вдруг стало ужасно смешно. Я закатила глаза и захихикала: — Какой же ты старпер! Сто с лишним лет назад закончил учиться! Мамонт, динозавр, антиквариат.

Не выдержав, я начала хохотать в полный голос.

Наверное, это была истерика. Реакция на много дней сжирающую меня тревогу и стоявшее колом в груди беспокойство. И да, мои рожки по-прежнему чесались, временами доводя меня до исступления. Так что не удивительно, что в один прекрасный момент всё накопленное вылилось в истерический хохот. Хорошо хоть не в рыдания!

— Ты считаешь меня старпером, Мариночка? Ни на что не годным антиквариатом⁈ — вдруг прорычал демонюга, сверкая глазами.

И когда я, почти задыхаясь от смеха, закивала головой, угрожающе зашептал на ухо, так чтобы не слышали стоявшие неподалёку парни из стражи:

— Сейчас мы вернёмся в нашу спальню, и я тебе покажу, какая я рухлядь! — и облизал меня таким многообещающим взглядом, что даже смеяться перехотелось.

Я принялась смущённо стирать выступившие от смеха слёзы с лица, чувствуя, как от его угроз сладко заныл низ живота, а по рукам побежали томительные мурашки. Решив не поддаваться на провокации, всё-таки фыркнула:

— Ой, Даниланис, напугал селянку свежим воздухом! — и чтобы отвлечь протянувшего наглые лапы демонюгу, торопливо спросила:

— Как вы раньше защищались от безликих?

Станислас сразу посерьёзнел, даже руки от меня убрал. Правда, предварительно облапал мою попу, но всё-таки убрал.

— Высшие демоны и драконы довольно легко отражали их атаки. Мы своей магией, драконы огнём. Но последнее время драконий огонь перестал на них действовать. Теперь охрана Врат держится только на нашей силе. А Безликие всё активнее пытаются пробить защиту.

Я взглянула на опять сочащийся по полу дым и согласно кивнула:

— Да, драконий огонь им сейчас не нужен, они им запаслись достаточно.

— Что ты хочешь этим сказать, Марина? — напрягся Станислас.

Не отвечая, я смотрела на Врата, а демон на меня.

Я думала о том, как мои плетения могут помочь укрепить защиту от безликих, но пока ничего не могла придумать. Словно мою мыслительную функцию что-то заблокировало. Даже собралась уйти отсюда в надежде подумать в более спокойной обстановке, где никакие демонические красавцы не будут отвлекать. Но тут с моего плеча на пол спикировала Смурфеточка.

Мышь не стала носиться, разбивая дым своим телом, как было у ворот. Просто плюхнулась прямо в выползающую из-под полотна струйку и замерла. И тут случилась странная вещь — дымные щупальца, едва прикасаясь к «кольчужке» на её тельце, начали испаряться.

Ещё несколько секунд я наблюдала за происходящим. Потом подхватила Смурфеточку на руки, звонко чмокнула в чёрненький носик: — Прелесть моя, ты гений!

Повернулась к Станисласу: — Нам нужны рыболовецкие сети. Много. И нитки, тоже много. Мы уделаем Безликих!