За нитками мы отправились в магическую лавку — Станислас сходу сообразил, для чего они мне нужны.

— В таких лавочках есть много разного вида заговорённой пряжи. Возможно, она подойдёт тебе лучше, чем просто нитки, — объяснил, когда мы покинули Врата и направились не в спальню, как он грозился, а вышли за территорию академии.

«Вот ты, Марина, озабоченная!» — шикнула я на себя, сообразив, что немного расстроилась, что спальня в ближайшее время отменяется.

За воротами стало ещё хуже — Даниланис подхватил меня под руку. Потом, в ответ на мою попытку отвоевать личное пространство, обнял за талию и притиснул к себе совершенно беспардонно. Так, как не принято в этом мире на улице тискать женщин.

— Ты обнаглел, Даниланис⁈ Хочешь мне репутацию убить, зажимая у всех на глазах! — зашипела я, пытаясь оторвать его ладонь от своего бока и одновременно с чопорным видом отвечая на приветствие пробегающих мимо студиозов.

— Нам можно, Мариночка, — Даниланис широко улыбнулся почтенной даме, как раз проходившей мимо и с нескрываемым удовольствием рассматривавшей наши обнимашки. — Весь Нижний мир знает, что я встретил свою пару и знает, кто она. Так что все за нас радуются, и никому в голову не придёт нас осуждать.

Я устало закатила глаза.

— Даниланис, или убирай лапы, или я сваливаю домой прямо завтра и разбирайтесь со своими проблемами сами!

— Кто тебя отпустит, моя сладкая! — рыкнул этот невыносимый тип и ещё крепче зажал меня.

Решив, что в данном случае проще расслабиться и получать удовольствие, я со всей дури врезала демону локтем по солнечному сплетению. С наслаждением послушала его возмущённое шипение и пропела:

— Станислас, я мужу Лизы пожалуюсь! Я старшая женщина в семье его жены, и он любого за меня порвёт. Он сам сказал!

— Я на него тётушку Велветину натравлю, и Рик мигом забудет, как моей женщине опеку предлагать, — рассмеялся этот… демон. Наклонился ко мне и заглянул в глаза: — Расслабься, моя кисонька. Никто слова дурного про тебя не скажет, даже если мы на центральной площади целоваться начнём.

Я замерла, стараясь не вдыхать его вкусный, чуть терпкий запах. Он был так близко, слишком близко. Мне было тесно рядом с ним на широком тротуаре.

Нет, не так, мне было тесно в своём теле рядом с ним. Особенно, когда он вот так наклонялся и смотрел мне в лицо…

— Пожалуйста… — прошептала я, опуская глаза. — Мне неловко.

Тяжёлый вздох, и рука исчезла с моей талии.

— Но взять тебя под ручку позволишь? — я закусила губу, чтобы не рассмеяться, и кивнула. Мне тут же подставили локоть, и мы чинно, словно семейная парочка со стажем, пошли по тротуару.

Денёк сегодня был просто чудесный — середина лета, июль по меркам моего мира. Послеобеденное солнце легонько, совсем не жадно, как обычно любит делать середина лета, гладило землю бархатистыми лучиками. Кружило вместе с голубями, переносясь с крыши на крышу. Мерцало в отражениях витрин и окон, уговаривая заглянуть в них повнимательнее. Тонуло в медовых глазах мужчины рядом со мной…

В самом конце широкой и прямой, как стрела, сказочно-средневековой улицы восседала гора в седой снежной шапке. Создавала своим присутствием тот контраст, от которого замирало сердце: солнце, снег и сочная зелень, расцвеченная буйной яркостью распустившихся цветов. И мужчина рядом, накрывший мои пальцы тёплой ладонью… Так похоже на сказку, о которой мечтает каждая девочка. Но у каждой сказки есть конец, и не всегда хэппи.

Не в силах выдерживать сгустившееся молчание, я попросила:

— Можно после волшебной лавочки зайти ещё в магазин для рыболовов?

Демон насмешливо скосил на меня глаза и засмеялся. Отрицательно покачал головой:

— Марин, это не ваш мир, где рыбалка — это хобби и магазины с таким товаром на каждом углу. У нас рыбаки живут уловом, и сети сами плетут — такие, как им нужно.

— Что же делать? — я от огорчения даже остановилась. С мольбой посмотрела в его смеющиеся глаза: — Станислас, это важно. Очень важно быстро найти сети. Или что-то похожее.

— Расскажи, что ты задумала?

Теперь уже я просунула ладонь под его локоть и потянула его вперёд по тротуару, по дороге объясняя:

— Мне нужна тонкая сеть, в которую я вплету свои нити. Не знаю, как у меня раньше получалось вязать палантины с защитными свойствами, но теперь я знаю, как это делать по науке.

— А дальше? — заинтересовался Станислас и даже приостановился, внимательно слушая. Глаза у него потемнели, между бровей залегла морщинка.

— А дальше не знаю, — призналась я со вздохом. — Дальше нужно будет как-то прикрепить эти сети к Вратам. Но как это сделать, если они такие огромные и обжигающие?

Демон ещё несколько секунд пристально смотрел на меня, потом взял за руку и потянул за собой:

— Кисонька моя, пойдём пообедаем где-нибудь? Ты ответишь на мои вопросы, и я подумаю, как нам быть.

— А волшебная лавка? Мы же туда собирались, — удивилась я.

— Всё терпит.

— Нет, не терпит. Они всё время лезут сюда. Этот дым — это их авангард. Вы дым не видите, а мы со Смурфеточкой и Лизой видим. Только ей нельзя здесь быть, — я принялась взволнованно и не очень складно описывать ситуацию.

— Кому нельзя? Твоей племяннице?

— Да, Лизе. Она ведь дракон, а им ни в коем случае нельзя рядом с Вратами находиться!

— Стоп! Я ничего не понял, — Станислас в который уже раз остановился.

Огляделся по сторонам и кивнул в сторону приземистого широкого дома с покатой крышей. Над двустворчатой дверью чуть криво висела вывеска, извещающая, что здесь расположен ресторан.

— Мы так никуда не дойдем с тобой до нужного места. Так что лучше поедим, и в спокойной обстановке ты мне всё расскажешь.

— Твой дед, Князь Арагес сказал, что завтра приедут все, кого я просила собрать — и мой зелёный папенька-король, и главный над оборотнями… Давай и ты послушаешь завтра? — мне хотелось ещё как следует всё обдумать, прежде чем делиться с кем-то своими умозаключениями. Вдруг я ошибаюсь, и только всех взбаламучу напрасно?

Да только кому я это предлагаю! Не слушая возражений, Даниланис ловко подтолкнул меня к дверям едальни.

Уже через несколько минут мы сидели в отдельном кабинете, дожидались своего заказа, а я рассказывала демону то, что успела понять из книг и подсказок своей Смурфеточки…

— Безликие не боятся драконьего пламени. Наоборот, они его собирают и им питаются, — рассказывала я внимательно слушающему Станисласу. — Эти твари когда-то были драконами. Очень-очень давно, во времена Первопредков.

— Драконами⁈

— Угу. Но потом часть из них начала мутировать. Я не нашла точный ответ, отчего это стало происходить. Что-то, связанное со зверем, со второй ипостасью. Вроде как они начали не дичать, а… словно менять драконью душу на что-то другое.

— Я слышал такие истории, но это были детские сказки. Не понимаю, в какой книге ты это прочла? — задумчиво проговорил Станислас.

— В той толстой, которую ты принёс мне последней. В самом конце несколько страниц рассказывают об этом.

— Я читал эту книгу, Марина. Много раз. Пытался понять хоть что-то в этих плетениях, — во взгляде Станисласа появилась озадаченность. — Там ничего нет про историю Безликих.

— На самых последних страницах! — тут уже я удивилась.

— Марина, в конце этой книги только несколько чистых листов, — упорно гнул своё демон.

— Нет там никаких чистых страниц. Там не напечатанный текст, а написанный от руки, — фыркнула я, удивляясь словам Станисласа. — Ты будешь слушать, или тебе интереснее со мной поспорить?

Демон молча и очень пристально смотрел на меня. Недоверие в медовых глазах всё сгущалось, вызывая у меня раздражение — он реально думает, что я сочиняю? Зачем мне это нужно?

— Извини. Рассказывай дальше, — кивнул наконец.

— Ну спасибо, добрый дядя.

Я ещё посопела недовольно и продолжила.

— Так вот, эти драконы начали терять своего зверя, а вместе с ним и душу. Они вообще стали другими — и внешне, и внутренне, и по магии.

Вернее, магии у них не стало, как и души. Если я всё правильно поняла, они превратились в существа с примитивной структурой тела, почти без разума, с одними инстинктами. Единственное, что им давало силы, — это драконья энергия. Особенно их огонь. Безликие его накапливали и им жили. Им же творили магию.

— Что за магия?

Я закусила нижнюю губу и прикрыла глаза, вспоминая текст книги:

— Разрушительная. Они всё вокруг себя превращают в выжженное, голое пространство, где нет ничего живого. У них странная сущность, парадоксальная с точки зрения материи.

Если вокруг нет ничего живого, то они могут существовать и размножаться. Но если вокруг есть жизнь, энергия, то они словно впадают в спячку и постепенно вымирают. В общем, живое делает их мёртвыми, а мёртвое даёт им жизнь.

— Для чего им драконий огонь? — полюбопытствовал Станислас.

— Они его поглощают и потом перенаправляют на живое, сжигая всё вокруг. Им драконий огонь не страшен, потому что они тоже были драконами когда-то, и этот огонь им… родственный, если можно так сказать.

Я замолчала, пытаясь окончательно уложить в собственной голове суть прочитанного.

— В общем, у Безликих нет ничего своего: ни энергии, ни силы, ни жизни. Есть только некая структура, которая может существовать лишь в абсолютно мёртвом пространстве.

Драконьи Первопредки загнали безликих в отдельный мир, как в резервацию. Поставили на границе Врата, а над ними построили академию Двуликих.

Чтобы выживать, безликие лезут в ваш мир. Им нужны драконы в качестве доноров энергии и огня. Ещё нужно много мёртвого пространства для существования. Они всё выжгут здесь, в твоём мире, Станислас, и будут прекрасно существовать, подпитываясь драконьей силой из Верхнего мира.

— Похоже на страшную сказку, — покачал он головой.

— Угу. Ужастик по ней можно снять, — согласилась я.

— Зачем над Вратами академия? — заинтересовался Даниланис.

— Хороший вопрос. Я сама долго над ним думала. Потом поняла — энергия. Дело в ней, в молодой, живой энергии адептов, которой Безликие боятся, как огня.

— Ну, в смысле, так у нас говорят о чём-то ужасно страшном — «боится, как огня», — пояснила я демону наш фразеологизм. — А кто самые энергичные существа на свете? Дети, подростки и молодёжь. Академия полна молодых оборотней и демонов. Не драконов, заметь!

— Не очень понимаю…

— Знаешь, в моём мире делают специальные отпугиватели для всяких вредителей типа крыс, кротов, акул… Так вот, адепты академии — те же самые отпугиватели, только для Безликих. Их молодая, кипучая энергия отгоняет Безликих, как репелленты комаров в моём мире. Ну и сами Врата — они главная преграда для этих тварей. Но, как я поняла, с ними что-то случилось, и твари начали прорываться сквозь них.

— Что мы можем сделать? — спросил Даниланис мрачно. Неужто поверил, что я не сочиняю?

— Врата живые — они двигаются, они дышат, у них определённая температура — и Безликие не могут проникнуть через них. Соприкасаясь с живым, структура этих тварей разрушается, и они гибнут. Сейчас Врата ослаблены, и их нужно укрепить.

Это мне Смурфеточка подсказала — сначала она летала, разрушая своим движением сочащийся из-под Врат дым. Потом она просто села под дымную струю в связанной для неё кольчужке. Соприкасаясь с ней, дым тоже разрушался.

— Значит, если ты сплетёшь что-то наподобие своих палантинов, и мы закрепим их на Вратах, Безликие не смогут через них проникнуть?

— Угу. Только одна я буду вязать такие сети лет… много, короче. Не успеем, Безликие вот-вот начнут массированную атаку — я опять видела сон, — призналась, отводя глаза в сторону. Если Станислас мне не поверит, то… То, как в том фильме: «Всё пропало, Шеф!»

— Значит, мы срочно добудем сети, и ты добавишь в них свои плетения? — деловито уточнил демон.

— Да, много сетей, чтобы накинуть их на Врата. Начать снизу, где они ослабли больше всего. В принципе…

Я стянула с плеч свой палантин. Внимательно рассмотрела его и задумчиво протянула:

— Прямо сейчас можно его распустить на нитки и просто вплести их в любую сетку. Протянуть между ячеек, и вуаля — защита готова. Для начала это сгодится, а постепенно я наплету новых.

Подняла глаза на Даниланиса и утонула в золоте его глаз.

— Ты что? — спросила сдавленно, чувствуя, как под его взглядом по телу начинает растекаться тёплая дрожь, а в мыслях растёт смятение.

— Я уже говорил, что люблю тебя, Марина? — Станислас скупо, словно ему больно, улыбнулся.

«Пятьдесят семь раз, демон. Я помню все твои признания…» — хотела я ответить, но не успела — в дверь постучали.

В комнате с подносами в руках появились две девушки — принесли наш обед. С ними пришёл худой, с мертвенно-бледной кожей парень. Принёс поднос с кувшином и двумя стаканами.

Я замолчала, дожидаясь, пока расставят тарелки с едой и мы опять останемся одни. Сидела, чувствуя пристальный взгляд Станисласа — кажется, он так и не поверил до конца в мой рассказ. Странно как-то: я видела в книге текст, а он нет…

Пока я размышляла об этом, официантки резво расставили перед нами тарелки, положили корзиночку с ломтями свежего хлеба. От тарелок шёл такой потрясающий запах, что в животе у меня заурчало, а рот мгновенно наполнился слюной.

«Ничего себе, я проголодалась! Хотя позавтракала очень плотно. Вообще, в последнее время я стала жутко много есть. Неужели это мои растущие рога требуют такого усиленного питания?»

Прощебетав пожелания приятного аппетита, девушки-официантки отошли, пропуская к столу парня с подносом.

Тот наклонился, чтобы поставить стаканы и кувшин, повернул голову и резанул по мне ненавидящим взглядом. Таким быстрым, что не смотри я на него в упор, ничего бы не заметила… Парень тут же отвернулся и с невозмутимым лицом отошёл от стола.

— Приятного аппетита, — произнёс вежливо и вслед за девушками вышел из комнаты.

— Что случилось, Марина? — напрягся Станислав, глядя, как я испуганно таращусь на закрывшуюся дверь. На душе сделалось муторно и тревожно.

— Этот парень… Он посмотрел на меня, будто люто ненавидит… — произнесла я с трудом.

— Ты с ним знакома? Видела его когда-нибудь?

Я отрицательно помотала головой: — Никогда.

Станислас нахмурился и поднялся:

— Я должен разыскать его. Ты пока ешь. Никуда отсюда не выходи, Марина, — и, не успела я возразить, быстро вышел за дверь. Звук закрываемого снаружи замка, удаляющиеся шаги — и я осталась одна.

Аппетит пропал. Я рассеянно поболтала ложкой в мясной похлёбке и отставила тарелку в сторону. Подтянула к себе овощное рагу и… тоже не смогла съесть ни ложки — к горлу неожиданно подкатила вязкая тошнота. Такая сильная, что пришлось быстро согнуться чуть не вдвое, удерживая стремительный рвотный спазм.

Это меня и спасло…

Над головой тонко просвистело. Что-то шевельнуло мои волосы, и в поверхность стола вонзилась маленькая, словно игрушечная, стрела. Замерла прямо перед моим лицом, чуть подрагивая оперением.

Не думая о том, что делаю, я рванула со стула свой палантин и накинула на голову. Замерла, скорчившись под его полотнищем, и шептала про себя любимое заклинание:

— Меня здесь нет… Ты меня не видишь… Меня здесь нет…

— Её здесь нет! Ты солгал мне, гадёныш⁈ — раздался за спиной грубый, очень злой мужской голос.

— Она только что была здесь! Я выпустил в неё стрелу с парализующей магией и позвал вас. Вот стрела, ещё дрожит! И девка здесь была… — заикаясь и срываясь на писклявый фальцет, ответил другой мужской голос.

Продолжая про себя твердить заклинание, я повернула голову — за спиной у меня стояло двое мужчин.

Одного я прекрасно знала — Бастиарий Даниланис, кузен Станисласа. Тот самый, что затащил меня в портал, а потом хотел «спасти», когда суд решил отправить меня на рудники.

Второй… Закутанная в чёрный плащ фигура не была мужчиной. Впрочем, женщиной она тоже не была…

Голову существа прикрывал объёмный капюшон, на месте лица — плотная чёрная маска. Поверхность тёмного плаща всё время двигалась — подрагивала и мягко колыхалась, словно там, под тканью, было не тело из плоти и костей, а что-то подвижное, как незастывшее желе.

— Она была здесь! Она просто спряталась, когда я на миг отвлекся! — в отчаянии выкрикнул Бастиарий и кинулся к окну. Отдернул свисающую до пола плотную штору, застонал, никого за ней не обнаружив. Кинулся к столу, заглянул под него, жалобно всхлипнул и снова рванул искать за шторой…

— Играть с нами вздумал? — тихо и очень страшно проговорила фигура в плаще. — Тебя предупреждали. Твоё время вышло.

— Нет! — в отчаянии взвизгнул Бастиарий. Рухнул на пол и на коленях пополз, протягивая руки к фигуре в плаще. — Дайте мне ещё один шанс!!

— Марина! — раздался бешеный рёв за дверью. Мощный удар, и она просто слетела с петель.

На пороге вырос Станислас. Реально, вырос! Разинув рот, я с восторгом смотрела на демона в полной боевой ипостаси — до этого я её только на картинках в книгах видела.

Три метра роста, взвинтившиеся на голове чёрные, остро заточенные рога и плечи такой ширины, что не вписывались в дверной проём — потрясающе красиво!

Демон на мгновение замер на пороге. Ставшие золотыми глаза опасно прищурились, обводя взглядом комнату.

— Братишка! Спаси меня, брат! — завопил Бастиарий и, скуля, пополз к шагнувшему в комнату Станисласу.

В тот же миг фигура в плаще заколыхалась, и от неё отделился огненный сгусток. Завис в воздухе и стремительно полетел к Бастиарию.

— Нет!!! — отчаянный крик, и огненный снаряд врезался в стоящего на коленях мужчину.

Столб огненно-чёрного пламени. Дикий вой. Безумный жар. Миг — и то, что было Бастиарием, осыпалось на пол кучкой пепла. В наступившей тишине фигура в чёрном плаще начала распадаться, превращаясь в чёрную дымку. Затекла в камин в углу комнаты и бесследно растаяла. Лишь словно из воздуха прозвучали слова:

— Тебе не спасти её, демон…

В комнате наступила мертвая тишина. Я сидела под своим палантином. Станислас смотрел на меня в упор, но не видел.

— Марина⁈ — позвал он с тоской. Пошатываясь, словно с трудом держался на ногах, шагнул в комнату. Постоял над торчащей из столешницы стрелой. Обвел комнату безумным взглядом и с диким отчаянием выкрикнул:

— Марина!!

— Я здесь, — пропыхтела я, скидывая с головы палантин и поднимаясь на ноги. — Я здесь, Станислас. Я спряталась.

В тот же миг я оказалась в его объятиях. Меня начали целовать, трясти, снова целовать и тискать, словно Станислас до конца не верил, что это я.

— Да перестань! — запротестовала я, чувствуя, как от тряски меня снова мутит. — Это я, и я жива. Поставь ты меня на ноги! У нас проблемы почище, чем я раньше думала!

— Мариша моя! — не слушая, демон прижал меня к груди и начал укачивать, как маленькую, вздыхать и снова целовать во все места, до которых дотягивался.

— Станислас, со мной все в порядке! — захохотала я. Было так забавно видеть, как трехметровая боевая демоническая машина, чуть не плача, трясется надо мной.

— Марина, да я чуть концы не отдал, когда почувствовал твой страх, открыл двери и увидел… всё это, а тебя не увидел, — выдохнул он и наконец перестал меня обнимать.

Свалился на стул, жалобно скрипнувший под его весом, и усадил меня к себе на колени.

— Не пугай меня так больше, — попросил жалобно и зарылся носом мне в волосы.

— Никогда не видела тебя во второй ипостаси, — я обняла его за здоровенную шею и погладила по плечу. — Ты такой красивый, демон.

Он ничего не ответил, только вздохнул и еще крепче обнял меня. Так мы и сидели, пока в комнату не начали набиваться люди. Или нелюди — кто их разберет в этом странном мире!

— Станислас, надо действовать. Срочно. Ты видел эту фигуру в плаще? Видел, как она превратилась в дым и исчезла? — начала я засыпать демона вопросами, когда мы оставили комнату работникам трактира для уборки. Правда, сначала Станислас велел собрать ту кучку пепла, в которую превратился его глупый кузен.

— Я видел фигуру в черном плаще, но потом она просто исчезла. Дыма я не видел.

— Это Безликий. Они научились не просто проходить через Врата, но и принимать человекообразную форму. И, похоже, твой кузен помогал им.

— Марина, они охотятся за тобой, ты им зачем-то нужна, — Станислас, все так же в боевой форме, спускался по лестнице со мной на руках, хмурил брови и словно не слышал мои слова.

— Конечно, мы со Смурфеттой единственные их видим, поэтому опасны. Еще их видит Лиза, но она далеко, а Безликие пока не могут надолго отходить от Врат. Но если мы не примем меры, они наберутся сил и…

Я вздрогнула, представив, во что тогда превратится этот мир. Вцепилась в плечо демона и вскричала:

— Станислас, труби общий сбор. Немедленно! Мы не можем ждать до завтра…