Марина

Академия появилась перед нами совершенно неожиданно — вот только что шли по бесконечной пустынной дороге, и бац, уперлись в массивные ворота.

Окрашенные красноватыми лучами рассветного солнца, они выглядели жутковатыми и абсолютно неприступными. Еще и без всяких надписей, положенных учебным заведениям. Словно не академия за ними была, а тюрьма или еще что похуже. Хотя, куда уж хуже…

Меня даже морозец пробрал, когда фантазия начала рисовать, что там за воротами может быть. Сразу вспомнились фильмы и книги про мрачное средневековье с их дикими развлечениями вроде костров из живых ведьм… Бр-р-р. Я передернула плечами, отгоняя неприятное сосущее чувство в солнечном сплетении, и принялась оглядываться.

От ворот вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась еще более высокая стена, сложенная из громадных, грубо обтесанных камней. Интересно, что за великаны ее строили? Или с помощью магии эти булыжники складывали?

Расспросить бы обо всем зеленых братцев, вот только они сходу поймут, что я не из этих краев и вообще не из этого мира. А оно мне надо?

Парни, конечно, объявили меня своей сестрой, но доверять им я пока не готова — Каин с Авелем, вон, тоже братьями были. И чем все это закончилось? Нет уж, повременю пока с откровениями. Присмотрюсь для начала. Оценю их моральный и нравственный облик, тогда уже решу, могу ли названным братцам доверять.

— Пришли, — между тем пробасил Ёкс и принялся снимать меня со своего плеча.

Аккуратно поставил на ноги, придержал здоровой ручищей, чтобы не упала, и объявил:

— До обеда ворота все равно не откроют, так что нужно найти постоялый двор и поесть.

— Поспать бы не мешало, — синхронно зевнули мы со Шмоком, и я добавила:

— Всю ночь, считай, на ногах.

— Это ты на ногах? — Ёкс иронично вытянул губы трубочкой. — Всю дорогу на мне верхом ехала — нашла себе, понимаешь, ездовую виверну!

— Да лучше бы пешком шла! — возмутилась я. — Думаешь, на твоем каменном плече удобно было? Весь зад теперь в синяках — завтра ходить не смогу!

— Ладно, не ссорьтесь, — примирительно пропел Шмок своим нежным голосом. — Ясно ведь, что ты, Марина, сама бы не дошла. А нам, хочешь не хочешь, надо было от пахаря подальше до рассвета уйти. Еще раз половину дня простоять на Маринином па-лан-ти-не я бы не смог.

Тут он прав. Я даже плечами передернула, вспомнив, как мы втроем ютились на куске полотна размером метр на полтора. На жаре, без капли воды и куска хлеба. Как я там не померла, до сих пор не понимаю.

— Ну что, пойдем искать таверну? — переспросил Ёкс и принялся оглядываться по сторонам.

— Братец, а с чего ты решил, что нам не откроют ворота? — решила поинтересоваться я: совсем не хотелось куда-либо тащиться. Желание было только одно — попить, поесть, упасть на чистые простыни и не вставать с них суток трое-четверо.

Поэтому я решительно направилась к воротам, взялась за массивное кольцо и принялась колотить им о толстые доски. Еще и вопить начала, глупая. Что-то вроде «откройте, люди добрые» и «дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!»

Всегда считала упорство в достижении целей ценным свойством своего характера. Никогда оно меня не подводило. Вот и сейчас не подвело.

Не подвело, а подложило свинью — толстую и вонючую…

— Впустите нас! Откройте немедленно! — я громко стучала кольцом по створке ворот и орала во всё пересохшее от жажды горло.

Нет, ну с какой стати мы должны тащиться куда-то в трактир или на постоялый двор, когда вот она — академия! Так что я включила режим «не сдаюсь, не отступаю, не трушу» и упорно колотила по воротам.

Зелёные братья за моей спиной откровенно нервничали и пытались сбить меня с намеченной цели, уговаривая отстать от академии. Даже какие-то доводы приводили, но я их слушать не стала. Мне было нужно попасть внутрь, и я собиралась сделать это!

В общем, я стучала и орала, орала и стучала. Братья стояли рядом и зычно уговаривали меня прекратить безобразничать. На толстых ветках растущих вдоль забора деревьев сочно каркали вороны.

И только ворота делали вид, что они немые, глухие и, вообще, их здесь нет.

Через какое-то время я выдохлась. Рука бойца стучать устала, голос окончательно сел, и я затихла… Оставила кольцо в покое. Но, решив, что последнее слово будет за мной, упёрлась руками в деревянную обшивку и с криком «Пропусти!» толкнула ворота.

Признаю, зря я это сделала! Тем более в памяти сразу всплыло, как я давлю на звонок соседней квартиры, той, что столько лет стояла пустая. Я звоню и вдруг в ней обнаружился наглый красавец из-за которого начались все мои беда.

И так нехорошо стало от этого воспоминания, что я решила ручки свои от ворот отдернуть. Решила, да не смогла… Меня потащило вперёд, и не успела я ахнуть, как деревянное полотно всосало меня. Реально, даже причмокнуло слегка!

Миг темноты, тошноты, неприятного покалывания кожи, и я лечу куда-то вниз. Просто Алиса в стране чудес, провалившаяся в кроличью нору. Несколько секунд полёта — и с громким «шмяк» я врезалась попой во что-то противно-мягкое и колышущееся. Ещё и воняющее!

Мама родная, что это⁈

Я сидела на куче каких-то полусгнивших продуктов, сваленных возле стены глубокого и широкого колодца. Где-то там наверху светлел квадрат неба, навевая тоску своей ужасающей далекостью.

Мама, мама, мама! Где я и как вообще сюда могла попасть⁈

Кое-как сползла с воняющей кучи отбросов и, напрягая зрение, принялась осматриваться в поисках выхода. Вернее, сначала с попыталась покричать и позвать на помощь. Но то ли я совсем голос потеряла, то ли некому было меня слышать, — но все усилия пропали даром.

Так что я встала на подрагивающие от страха ноги и пошла обследовать окружающее пространство.

Увы, кроме скользких сырых стен и всё той же воняющей кучи ничего не обнаружила. Ни дверки, через которую можно выйти, ни лаза, ни какого-либо отверстия. Даже камушка, на который можно присесть, — и то не было!

Чувствуя нарастающую панику, принялась кружить по небольшому пятачку, свободному от расползающегося во все стороны гнилья. Хотелось за счёт движения хоть немного успокоиться и заодно согреться — температура в этом каменном мешке была, наверное, градусов пятнадцать. А я одета только в брюки и рубашку. Даже палантинчик мой остался в руках у Шмока.

Не знаю, сколько я тупо кружила по пятачку полтора на полтора метра, изводя себя мыслями одна ужаснее другой. Но в какой-то момент моё ухо уловило скрежет. Я застыла, прислушиваясь, а звук повторился. Ещё и ещё, словно кто-то орудовал ржавыми ключами в замочной скважине.

Примерно минута бьющего по нервам скрежетания — и, о чудо, в совершенно целой на вид стене распахнулась дверь. С радостным визгом я кинулась к ней и застыла, не долетев полшага.

— Мамочки! — не знаю, который уже раз за сегодня призвала на помощь свою родительницу и начала пятиться. Вот правда, ничего другого на язык не пришло, стоило увидеть, как в проём протискивается… снежный человек, что ли…

Лохматое, словно медведь, двуногое существо пролезло в дверь и радостно оскалилось при виде меня.

— О, давно сюда никто не падал, — проскрипело существо и вроде как заулыбалось. Оглядело меня с ног до головы и довольно кивнуло: — Ну, пошли.

— К-куда? — прохрипела я и начала отступать от протянутой ко мне косматой лапы.

Увы, особо далеко уйти было некуда. Да и куча, зараза такая, подложила мне подлянку в виде склизкого куска, попавшего под ногу. В общем, ботинок мой поехал в сторону, и я бы снова оказалась на вонючей куче, если бы двуногий медведь не поймал меня за шкирку и не поставил на ноги.

— Неча тут валяться. Пошли давай, пока совсем не провоняла, — дёрнул меня в сторону двери. — А то как господам судьям такой вонючке приговор выносить?

— Каким судьям⁈ За что приговор⁈ — ахнула я. Попыталась вырваться из держащей меня волосатой лапы за что получила кулаком по голове. Несколько секунд смотрела на хоровод звездочек перед глазами и потеряла сознание.