После того, как Матрёша немного успокоилась, вся компания переместилась в дом. Кикуша уже крутилась на кухоньке, нарезала на маленькие кусочки очищенные яблоки. В большой кастрюле на печке вздыхало и плюхало, там поспевала каша. Дворовый не утерпел, заглянул под крышку и причмокнул в предвкушении:

— Овсяночка на сливках! Скуснотища!

Приметив же яблоки, взмолился:

— Не порти продукт! Не разводи в ём сырость!

Кика лягнула кота, чтобы не мешался и подмахнула горку ароматных кубиков в кастрюлю. Прибавила к ним сахар да щедро сдобрила корицей.

— Масличка не забудь, — попросил дворовый, отступая на всякий случай подальше.

Маринка сидела на стуле и наслаждалась разыгрывающимся спектаклем. Да и каши попробовать тоже очень хотелось.

Грапа с Матрёшей тихо переговаривались в сторонке.

— Ещё не рассвело, как увёз, — донеслось до Маринки. — Вот заботушка у Аннушки…

— А что делать. Не шутят с таким. Как только они дальше жить станут?

— Глаз да глаз теперича! — не остался в стороне и кот. — Это ж надо выкинуть такое коленце!

— Что случилось? — спросила Маринка.

— Да доча Анькина раскапризничалась и заморозила полдома. У них теперь как в холодильнике, всё в инее да сосульках! — охотно пояснила Матрёша. — Тимка за помощью приезжал, Оню забрал к себе.

Маринка попыталась представить, как новорождённая кроха одним лишь взмахом крошечной ручонки вызывает мороз и снег, но не вышло. Кика водрузила перед ней тарелку с дымящейся сливочной кашей, и стало не до того.

Густая томлёная овсянка припорошена была коричневым сахаром. Аппетитно пахла яблоками и корицей. Маринка только попробовала и позабыла обо всём.

— До чего же вкусно! Лучше, чем у мамы. — похвалила она.

Рядом довольно похрюкивал кот, помогая себе обеими лапами, черпал кашу. Вылизав дочиста тарелку, он сыто вздохнул и тут же попросил добавки.

— Мариша, доедай и пойдём укладывать яйцо. — велела Грапа. — Упрячем его надёжнее, глядишь, и обойдётся.

— А как мне куклу забрать, вы придумали? — Маринка неохотно поднялась из-за стола. Ей хотелось ещё порцию, да и чая хотелось — душистого, травяного. Только она стеснялась попросить.

— Зачем тебе кукла? — глядя в зеркальце, Матрёша подправила пальцем густо подведённые брови. — Пусть у ячичны остаётся.

— Я должна забрать. Не хочу оставлять ей ничего Лизиного.

Матрёша закатила глаза:

— От упрямых все проблемы! Не пройти тебе в Грачевники, неужели не поняла?

— Но ведь прошлый раз получилось!

— Не в прошлый, — немедленно встрял кот, — раньше чутка. Девчата дело говорят. Не лезь, девка, в логовище нечисти.

Недовольно вздохнув, Маринка сбегала за яйцом и осторожно передала его, совсем махонькое, Грапе.

Однако дворовый влез в новым замечанием:

— Слышал я от спадарыни Лукичны, что ты сама должна подложить яйцо новой наседке.

Пришлось послушаться.

Приняв в ладони яйцо, Маринка вдруг замерла и в страхе взглянула на Грапу:

— Баба Оня вчера говорила, что от яйца до вечера избавиться нужно! А мы не успели. Что теперь будет?

— Ты не чтокай, а сюда ладь, — дворовый подтянулся да приподнял тюрбан тряпичной бабы. — И не вырони, соблюди осторожностю.

Маринка аккуратно пристроила яйцо на мягкий парик, и кот немедленно напялил тюрбан обратно.

— Сделано! — выдохнул он с облегчением. — Я, признатьси, малостю того, забоялси.

Он присел на траву и энергично принялся копошиться во всклокоченной шерсти.

— Чего забоялся? Что уроню яйцо? — догадалась Маринка.

Кот кивнул.

— Взволновалси прям, что качица на тебя напустит трясучку. Чтобы уж точно выронила подкладушку.

— Качица? — удивилась Маринка. — Она же в Грачевниках.

— Тю-ю-ю… — отмахнулся кот. — Разве это помеха…

— И что теперь? Мне тоже начинать бояться?

— Ох и дерзкая, ты, девка. Прям хоть слову не скажи. Остерегайси, вот что.

Маринка отвернулась и стала наблюдать за манипуляциями Грапы. Та ходила вокруг пугала. Не касаясь, оглаживала его по воздуху, что-то приговаривала тихонечко.

— А дальше как будет? — Маринке стало интересно.

— А дальше не твоя забота, — грубовато ответила Грапа. — Я уверена, что всё сладится как надо.

Матрёша кивнула, соглашаясь с приятельницей, и внезапно поинтересовалась:

— Тебе до дому не пора, девонька?

Маринка опешила.

Ей нельзя уезжать! Только не теперь, ведь ничего толком не сделано. Она не забрала кукляшку, не поговорила с ячичной, не выяснила, как можно помочь сестре!

— Сосед в район собрался, так он тебя подкинет до остановки. Там дождёшься своего автобуса и бывай здорова. Так что давай, собирайся. — Матрёша потянулась и зевнула.

— А… как же яйцо? Хочу знать, что будет дальше.

— Всё по описанному сценарию. Он его тебе изложил в красках, — Матрёша кивнула на дворового. — Ты отдохни немного и будь готова к двенадцати, я за тобой забегу.

Маринка сморгнула, пытаясь сдержать слёзы. Она совсем не хотела уезжать!

— А баба Оня? Мы даже не поговорили толком!

Грапа взглянула сочувственно:

— У Они сейчас новая забота. После наговоритесь. Ты к нам на Святки приезжай. Тебе понравится.

Как бесцеремонно её выпроваживают! А она так ничего и не сделала для Лизы! И, вообще, несмотря ни на что, ей здесь нравится. Вот!

Маринка собралась возразить, но в окне показалась кикуня. Потрясла телефоном, истошно заходящимся петушиным криком.

— Что за дурной сигнал! — возмутилась Матрёша. — Нельзя что-ль мелодию приличную выставить?

— Я выставляла, — Маринка даже не поняла сначала, что звонят ей. — Не знаю, откуда это взялось.

— Не иначе, кто-то из наших забавляетси, — подмигнул дворовый.

Сотовый продолжил оглашенно орать, и Маринка, наконец, забрала его да поспешно ответила.

Звонила мама.

Маринка некоторое время слушала, что та говорила в трубку, а потом взглянула на собравшихся и прошептала испуганно:

— Лиза пропала!

Девчата переглянулись, и Матрёша спросила с подозрением:

— Выдумала, да? Специально, чтобы остаться.

— Да как вы можете! — Маринка даже побледнела от волнения. — Мне бы и в голову не пришло!

— Тогда уезжай, — посоветовала Грапа. — Родителям поможешь в поисках.

— Когда пропала сестра? — поинтересовалась Матрёша, но Маринка пропустила вопрос.

Горечь и обида затопили её, погнали подальше в глубину сада.

Грапа крикнула что-то вслед, но Маринка только отмахнулась.

Наверное, и правда нужно домой, помочь родителям с поисками.

Только вот где искать? Где теперь Лиза? Куда она могла пойти, одинокая и совершенно беспомощная?

Не глядя по сторонам, вышла Маринка к неказистому домику, замаскированному густым кустарником. Подле него, прислоненные к стене, пристроились два таза да корытце. Тут же лежало и обшарпанное бревно.

Маринка присела на него и заплакала.

Если они не найдут Лизу? Что тогда станут делать? Как жить?

Мать сказала, что Лиза ушла сама. Выскользнула незаметно, пока убирали её комнату. Странно, что подобное пришло ей в голову, ведь Лиза существовала отстраненно от окружающего мира.

У неё не было ни денег, ни знакомых, ни ясной головы.

— Ох, Лиза! С тобой могло случиться что угодно!..

Маринка выкрикнула последние слова и в отчаянии прихватила себя за волосы.

Рядом кто-то сипловато вздохнул. И когда она повернулась — согнутое да скрытое за мокрыми листьями существо выдохнуло в самое лицо:

— Родня к родне! Родня к родне…

Маринка охнула, и существо исчезло. Остался лишь специфический запах — то ли прели, то ли затхлой сырости.

— Кума слушайси. Он редко подсказывает, зато по делу. — дворовый выбрался из кустов и протянул Маринке миску со сливами. — Угощайси. Семён передал. Медовые, в самом смаку́.

— Соку. — поправила Маринка и, помедлив, взяла зеленоватую, будто подсвеченную изнутри, сливу. Сладкий сок брызнул на подбородок — таким спелым да душистым оказался фрукт. Вот только настроение, к сожалению, не улучшил.

— Кум-баенник зря не скажет, — повторил задумчиво кот.

— Банник? Старикашка в листьях?

— Тиш-ш-ше! — рассердился дворовый. — Обидитси может.

— Что мне делать? — Маринка подкинула сливу на ладони.

— Не переводи продукт, — велел ей кот. — Кум тебе подсказку дал. По ней и действуй.

— Он сказал непонятное! Что-то вроде «родня к родне». И всё.

— А тебе мало? Разумению включить не пытаешьси? Соображалка тебе на что?

— Да ты сам, наверное, не понял ничего.

Кот возмущённо икнул, кудлатая бородёнка вздыбилась.

— Пипец котёнку! Вот языкатая девка!

Маринка не стала спорить. Поднялась с бревна и вздохнула:

— Пойду.

— Далеко собраласи?

— Ты же слышал, меня отсылают.

— Что ты, вещь какая? Баба Оня возвернётси и посоветует, как дальше быть.

— Так она надолго у Анны.

— А вот мы поглядим! Сейчас смотаюси до них, расспрошу!

И, прижав покрепче миску со сливами, кот с громким хлопком исчез.

Оня вернулась к вечеру.

Дворовый успел сгонять к ней несколько раз, рассказал про пропажу Лизы и нажаловался на девчат. И теперь, довольный, уписывал за столом третью порцию наваристых щей. Кика не успевала подливать добавку, сердито грохоча крышкой кастрюли.

Маринка от еды отказалась — не было аппетита.

Весь день она слонялась по саду, не находя себе места. Перезвонила матери, но никаких новостей не узнала. Лиза словно растворилась в воздухе.

— Родня к родне… — шептала Маринка. — Родня к родне… Что он имел в виду?

Она даже решилась уточнить и сунулась было в баньку, робко постучав. Но стоило приоткрыть дверь, как оттуда с силой плеснуло водой. Спасибо ещё, что не кипятком. Кум дворового явно был против дальнейшего разговора.

Баба Оня приехала весёлая.

— Аннушка привет шлёт. — улыбнулась Маринке. — Ты ей понравилась, деточка.

— Вы помогли? Что с домом?

— Всё хорошо. Мы справились.

Приобняв Маринку, бабка повела её в комнату, где засели девчата. Перед любопытным носом кота притворила дверь.

— Нам посекретничать нужно. Не лезь пока.

— Да он же знает про Лизу… — начала было Маринка, но Оня не дала договорить.

— Тише, деточка. Своим кругом покумекать хотим.

— Ваш… сосед, из баньки, мне сказал странное.

— Ты баенника видала? — удивилась бабка. — Он редко кого вниманием удостаивает. Что сказал, помнишь?

Маринка кивнула и повторила:

— Родня к родне.

Девчата переглянулись, а Оня замерла и всплеснула руками:

— Ну, конечно! Как я сама не дотумкала! У родни Лиза!

И в ответ на непонимающий Маринкин взгляд пояснила:

— У ячичны! Где ж ещё!

— Вы шутите? Лиза нездорова. Она не знает реального мира и совершенно беспомощна! И про ячичну тоже не знает. Как она могла к ней попасть?

— Всё просто, твою сестру позвали.

— Позвали? Но как⁇

— С помощью куклы.

— Не понимаю. Не могу понять! Ну, позвали… И что?

— Лиза послушалась и пошла.

— Как она добралась до Грачевников⁇ Это небыстро и непросто. Да и другая она, понимаете? В одиночку ни за что бы не справилась.

— Думаю, ей мостик перебросили. — объяснила Оня. — Сама ячична подобной наукой не владеет. Значит, кто-то помог.

— Из нашенских некому, — твёрдо заявила Матрёша. — Если ты сама не позвала.

— Я-то точно не делала, — Оня внимательно смотрела на девчат.

— Так и я ни-ни! — Грапа даже привстала на стуле. — Построить мост — построю, но удержать на нём уже не смогу.

— Я и пробовать не буду, — скривилась Матрёша. — Вы ж знаете, что прошлый раз из этого получилось.

— Может, Светка?

— Да ну! Светка сроду на такое не способна, она по мелочи приколдовывает.

Бабка выразительно подняла брови:

— Никого не забыли?

— Тоську! — ахнула Грапа и в волнении взялась за щёки.

— Тоська может, вполне, — подтвердила Матрёша.

— Какой мостик? — не выдержала Маринка. — Какая Тоська⁇

— Есть у нас в лесу одна отшельница. Она могла провести.

— Зачем?

— По просьбе ячичны.

— Что означает провести?

— Перенести сюда с помощью волшбы. Есть такой давний обряд.

— Пожалуйста, объясните толком! — Маринке не понравились встревоженные взгляды, которыми обменивались девчата.

— Не волнуйся, деточка. Вот послушай. Для этого обряда нужна связь с тем человеком, кого хотят провести. Что-то личное нужно — вещь, прядь волос… В Лизином случае кукла. Через неё строится мост. Переход иначе. По нему перейти можно на другую сторону. Только того, кто идёт, поддерживать надобно. Чтобы не шатнуло куда. Под мостом-то всякие таятся, норовят ухватить да утащить за собой.

Маринка в ужасе уставилась на бабку:

— А вдруг Лизу утащили⁇

— Нет, деточка. Мост Тоська строила, некому больше. Значит провела без проблем, она знаткая.

— Ну, Тоська! И здесь влезла! — ухмыльнулась Матрёша. — Значит, Лиза теперь в Грачевниках! Что предпримем, подружки?