Грачевники возникли на холме внезапно, будто в фильме сменился кадр. Только впереди расстилалось поле, и вдруг среди травы обозначилась протоптанная тропка. Чуть впереди, по обеим сторонам от неё, проявились дома. Их покосившиеся остовы напомнили Маринке скелеты, провалы окон показались глазами, неотрывно следящими за ними с котом.

— Тебе к которому дому? — приостановился дворовый.

— Не знаю. — Маринка поёжилась.

Ей сделалось неуютно и страшно. Хорошо, что она пришла сюда не одна.

— Давно здесь так?

Кот кивнул. Он принюхивался к чему-то, шерсть на загривке вздыбилась.

— Неспокойно мне что-то. Давай возвернёмси!

Маринке тоже хотелось сбежать, но она переборола себя. Глупо было уходить, когда уже оказалась на месте. Она ведь и приехала ради этого.

— Давай возвернёмси, слышь, девка! — опять забормотал кот.

— Не могу. Мне нужно найти… родню.

Дворовый присвистнул и испуганно зажал лапами рот. Попятившись, отбежал от Маринки подальше.

— У тебя здеси родня? Придуряласи раньше? Специально меня сюда тащила⁇

— Ничего не придурялась! И никого не обманывала! В Грачевниках жила бабушка моей сводной сестры. Я к ней приехала.

— З-зачем⁇

— Познакомиться. Поговорить. Рассказать про Лизу.

— А сестрица что ж не с тобой?

Маринка ответила не сразу. Ей пришлось сделать усилие, чтобы произнести:

— Лиза… не смогла. Она сейчас не дома. Она… другая. Понимаешь, в её роду и мать сумасшедшая, и бабка странная. Так отчим рассказал.

— Ещё б не странная, ежели тута проживает. — кот не сводил с Маринки пристального взгляда. Он весь как-то подобрался, напружинился, будто готовился к прыжку.

— Да почему? Объясни! — попросила Маринка.

— А ты быдто не того… Не понимаешь?

— Нет. Я за этим и приехала, хочу разобраться, что происходит.

Дворовый вздрогнул и крутанулся вокруг.

— Давай вернёмси! Я ведь не слажу, если что. Подослаб, от заклятки ещё не оклемалси.

— Я тебя не держу, — рассердилась Маринка. — Можешь уходить.

— А ты-то? Останешьси?

Маринка кивнула.

Кот вздохнул и нахохлился.

— Не могу тебя бросить, девка. Совестя не позволяет. Всё ж ты спасла меня.

— От кого?

— От заклятки. Матрёшку подняла, до бабы Они проводила.

— Глупости. Ты что, сам не мог к ней пойти?

Вопрос остался без ответа, в ближайшем к ним доме медленно и бесшумно приоткрылась дверь.

— Сквозняк? — предположила Маринка.

Её сразу потянуло заглянуть внутрь, поискать вещи, а если повезёт — и записи бывших хозяев. Возможно, там есть что-то интересное.

Не торопясь, она подошла поближе. Прислушалась.

— Войдём? Посмотрим, что там? — обратилась к дворовому.

Тот не ответил. Маринка оглянулась и не увидела рядом кота.

— Ну и ладно! — обозлилась Маринка. — Сама во всём разберусь! Без трусливых!

Она решительно протопала к крылечку и осторожно переступила через подгнившие доски.

За дверью обнаружился крошечный закуток, за ним небольшая комнатушка.

Пусто в ней было да грязно, давно небелёная печь горбом чернела у стены. Напротив печи, сбоку от окна, стояла одинокая табуретка. На полу среди мусора и пыли во множестве валялись перья. Большие и поменьше, пестрые и черно-белые, они явно принадлежали не одной птице.

Здесь точно нечего было ловить, и Маринка не стала заходить во вторую комнату. Брезгливо потоптавшись на месте, повернула к выходу и дёрнулась, увидев появившуюся откуда-то старуху.

Сморщенная кожа, серые редкие волосенки, худоба, запавшие глаза и одежда из мешковины делали её похожей на экспонат кунсткамеры.

Сгорбившись, старуха примостилась на табурете возле окна и невидяще таращилась в пустоту.

Маринке сделалось жутко. Встретиться один на один в заброшенной деревне с мумией — тот ещё квест. И всё же она рискнула поздороваться и пробормотала слова извинения.

Старуха не ответила, да и вообще никак не среагировала на то, что в её дом вторглась незнакомая девица.

— Вы… извините. Я по ошибке зашла… — чуть громче повторила Маринка, отступая к выходу. Про Лизину родню она совсем позабыла — настолько поразило её внезапное появление страшной старухи.

Откуда она взялась? — недоумевала Маринка. И почему так странно себя ведёт? Словно не видит меня. Может, она слепая? Говорили же, что Грачевники необитаемы. Ошибались? Или специально обманывали? А может, чего-то не знали?

Старясь не сорваться на бег, Маринка быстро дошла до выхода и уже почти ступила на порожек, да дверь неожиданно подалась и резко захлопнулась.

Маринка едва успела убрать ногу и тихо чертыхнулась.

Сегодня точно не её день! Самозакрывающиеся двери! Ниоткуда появляющиеся старухи! Что еще ей приготовила эта деревня? Похоже, прав был дворовый, что сбежал! Маринка попыталась подтолкнуть дверь, но ничего не получилось, та отказывалась поддаваться.

Поглядывая на неподвижно сидящую бабку, Маринка пробралась через завалы хлама к окну и испытала очередное потрясение, не увидев за стеклом улицы.

Исчезла тропа, по которой они пришли сюда с дворовым, пропали и заросли трав, и дома напротив. Глухая непроглядная чернота заступила на их место, затянула проём, словно плотная ткань. Несмотря на эти перемены, здесь, внутри дома, было светло.

Что за дичь⁇ Как такое возможно⁈

Маринка не успела еще осознать случившиеся изменения, как позади зашоркало. Через комнату будто наощупь медленно продвигалась старуха, глаза были невидящие, неживые. Поравнявшись, она легонько задела Маринку и скрылась в стене.

Маринка машинально потрогала место, через которое та прошла, а потом зачем-то постучала, и с той стороны сразу откликнулись — тук-тук-тук, тук-тук, тук…

Бежать! Скорее! Маринка ринулась к дверям, но те крепко заклинило. Напрасно девушка колотила по ним ногами, кричала, больше не таясь:

— Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста. На помощь!!

Как же она ругала себя, как жалела, что не послушала ни бабу Оню, ни Матрёшу!

И даже дворовый предлагал не заходить в деревню, а вернуться назад.

Позвонить им она не могла, не догадалась узнать контакты. Набирать родителям не имело смысла, она только напугает их. Оставалось надеяться, что Матрёша или кот забеспокоятся от её отсутствия и придут выяснить, что случилось.

Маринка вернулась к окну, с опаской протянула руку, и утонула в черноте, исчезнув по самую кисть. Не ожидавшая этого Маринка отшатнулась, и рука стала видимой снова.

В отчаянии она собралась рискнуть и просунуть в проём голову, но неожиданно придумала идею получше — решила включить камеру телефона и поснимать на неё.

Маринка еще возилась с настройками, когда позади раздался громкий шлепок.

Всё таже бабка сиганула с печи и лягушкой запрыгала по полу. Она проскакала от стены до стены, подняв облако пыли пыль и разметав по сторонам перья. А потом повернулась в сторону Маринки и облизнулась. Глаза её по-прежнему ничего не выражали, но девушка отчётливо ощутила исходящую от старухи ненависть.

Потрясённая, она выронила телефон. Глаза заслезились от пыли, в носу защекотало. Маринка чихнула, и бабка чихнула в ответ. А потом закрутилась на месте и ввинтилась под доски пола.

Остолбенев. Маринка всё смотрела на то место, сквозь которое так легко проскользнула старуха. Там не было ни люка, ни дверцы в подвал — ничего!

Внезапно ей вспомнилось про отвод глаз. Она слышала о нём в какой-то из передач про экстрасенсов и ведьм.

Если это не выдумка, то в доме прячется человек. Не совсем обычный, конечно, но всё же человек, а не нечисть.

И вокруг всё выглядит совсем иначе, чем видится ей. И нет ни грязи, ни перьев. И не заклинило дверь. И окна выходят на улицу, а не в другую реальность!

Сразу стало полегче. Маринка немного взбодрилась и даже потопала по доскам в том месте, где исчезла старуха. А когда подпрыгнула, изо всех сил ударив ногами по полу — разом ухнула вниз.

Было неглубоко, и она не слишком расшиблась. Лишь болело колено да внутри всё тряслось мелко и часто.

Маринку окружала темнота. Из дыры, в которую она провалилась, должен был попадать свет, но его почему-то не было.

Фонарика у не было тоже — телефон остался в комнате наверху.

От страха и жалости к себе Маринка расплакалась. Всхлипывая, поклялась себе, что никогда не станет ввязываться в подобные авантюры.

— Никогда в одиночку не полезу в заброшки! Никогда не буду врать родным! И играть в расследования не буду!

Она боялась сдвинуться с места, боялась провалиться в новую дыру, наступить на крысу или наткнуться на кого-то и похуже.

Дышалось с трудом. Казалось, что воздух стремительно убывает из подпола. Темнота же, напротив, надвинулась близко-близко, залепила глаза, набилась в нос, комом встала поперёк горла.

Маринка захрипела, пытаясь вытолкнуть её, и в это мгновение кто-то стремительно прошмыгнул мимо.

Маринка едва различила лёгкий топоток. Следом послышалось раздраженное шипение, сменившееся тихим писком.

Девушка закаменела от ужаса, а кто-то противно хихикнул ей в самое ухо. Совсем, как старуха, из-за которой она угодила сюда.

Крикнуть не вышло — голос застрял где-то в горле вместе с темнотой. Стащив рюкзак, Маринка принялась размахивать им, не давая к себе приблизиться.

Хихиканье послышалось снова. Теперь уже чуть в стороне.

Свет! Ей нужно совсем немного света. Хотя бы капельку! Совсем чуть-чуть.

Кажется, где-то в рюкзаке оставались спички.

Рванув молнию, Маринка зашарила внутри. Под пальцами попадались ненужные сейчас таблетки, упаковка салфеток, кошелёк, косметичка, ключи…

Спички всё не находились, зато в одном из карманов Маринка нащупала что-то маленькое и мягкое. И лишь через мгновение её осенило, что это была одна из первых Лизиных кукол!

Самая крохотная и неприглядная на вид, размером с детскую рукавичку. Кустарно сшитое тельце с головой без лица.

Откуда она появилась? Как попала в рюкзак⁇

Первой реакцией было отбросить находку, но Маринка сдержала себя и спрятала куклу в карман.

Почти сразу же кто-то выдохнул рядышком, и маленькая сухая ладонь сжала Маринкины пальцы, потянула.

Рука неожиданно напомнила Лизину. Была такая же лёгонькая, что Маринка едва ощутила прикосновение.

Вырываться она не стала. Спотыкаясь и хромая, двинулась за невидимым поводырем.

Представить того, кто вел её сквозь мрак, Маринка не пыталась. Судя по размеру ладони, существо было небольшое, и это хоть немного, но всё же успокаивало.

Спросить, куда идут, девушка не решалась. Она только и надеялась теперь, что невидимка не сделает ей ничего плохого. А что ещё оставалось?

Ладошка выскользнула и слегка надавила на плечо, будто побуждая пригнуться. Маринка послушалась. Присев на четвереньки, поползла вперёд, ощупывая руками землю.

Судя по тому, как сузилось пространство, она попала в подземный ход.

Подталкивая сзади, ладошка продолжила её направлять. И Маринка полезла дальше.

Дышалось здесь легче. Маринка почувствовала лёгкий сквознячок и воспряла, понадеявшись, что впереди находится выход.

Она рванулась к нему, не обращая внимания ни на колкие камешки под ладонями, ни на мохнатые влажные корешки, льнущие к лицу. И внезапно уткнулась головой в стену, оказавшись в тупике.

— Эй! — Маринка не заметила, как обрела голос. — Эй! Здесь тупик!

Тот, кто привел её сюда, никак не проявил себя, и Маринка заорала, не в силах сдерживаться:

— Здесь не пройти! Я в тупике! Помогите! Помогите!!!

Паника накрыла её жаркой волной. Плохо понимая. Что делает, Маринка подскочила и ткнулась головой во что-то мягкое, похожее на ткань. Вцепившись в заскорузлую поверхность, Марина принялась расшатывать скрученный ком и неожиданно завалилась, придавленная ворохом рассыпавшегося тряпья.

В открывшееся сверху отверстие пробился тусклый свет. Повеяло прохладной свежестью, послышался неясный шум. Неужели?.. Неужели она нашла выход⁈

Только теперь Маринка смогла осмотреться. В маленьком подземном тупичке она была совершенно одна. Повсюду из земли выпирали корни, почти скрывшие деревянный чурбак у стены. Маринка с усилием подкатила его под отверстие и, взгромоздившись на него, высунулась из лаза.

Вокруг разрослись лопухи, впереди виднелись разрушенный дома… Она по-прежнему находилась в Грачевниках.

Кое-как подтянувшись, девушка выбралась из-под земли и, привалившись к стене дома, замерла.

Сколько часов провела она пленницей? Кто помогал ей искать выход?

И куда подевался дворовый? Почему не привёл помощь? Вопросы множились, но ни один у неё не было ответа.

Нужно было уходить из деревни, но у Маринки не осталось сил.

Меж тем приближалась гроза. Усилился ветер. Яркой вспышкой первая молния вонзилась в землю.

Маринка слышала гром, смотрела на наливающиеся густой синевой тучи, но не могла заставить себя встать.

Гул прошёл по деревне, словно само небо вздохнуло в предвкушении бури.

А потом раздался отчаянный гвалт! То верещали попавшие в смерч воробьи! Они беспомощно били крыльями, не в силах сопротивляться стихии. Смерч жонглировал ими, пригоршнями швыряя о землю. Птицы падали градом и расшибаясь, оставались лежать неподвижными тушками. Перья кружили в воздухе словно густой снег.

Полыхали зарницы, гром звучал набатом, но ни капли не пролилось на землю, приближалась сухая гроза.

Посреди этого хаоса внезапно возникла фигура — высокая и худая, она прямо держала спину, белые волосы развивались над головой. Запрокинув к небу лицо и расставив руки, фигура была отличной мишенью для молний. Те же яростно били вокруг, словно избегая её.