У Матрёши было всё по-простому. И Маринка этому даже обрадовалась — можно было не стесняться и не бояться сделать что-то не так.

Показав Маринке её комнату и сунув ком из мятой простыни да наволочки, Матрёша залипла в скайп. Глуповато хихикая да перевирая слова, принялась любезничать со своим приятелем-немцем.

Попутно она успевала отдавать команды и Маринке:

— Чайник на плите. Разогрей. Заварка в жестянке на полочке справа. Как закипит, насыпь побольше, ложки три-четыре верхом.

Маринка только ресницами хлопала от подобной бесцеремонности, но не спорила, помалкивала и выполняла.

Когда она, обнаружив заветную баночку среди развала мешочков и пакетиков, приготовила чай, Матрёша нарисовалась на кухне.

— Что там тебе Оня насобирала? — откинув полотенчико, порылась в миске и выудила щедро присыпанную сахаром плюшку. Вгрызлась в аппетитную румяную сдобу и всхрюкнула от удовольствия. — Ммм… Всё-таки Оня мастерица по выпечке. Вкусно-то как!

Маринка поспешно последовала её примеру.

Плюшка и правда была восхитительная — с хрусткой корочкой и мягкой, будто вздыхающей, серединой.

Чай тоже не подвёл. После крепкого, чуть терпковатого настоя, оставалось во рту стойкое мятно-лимонное послевкусие.

Маринка, предпочитающая в основном йогурты да быстрорастворимые каши, давно не ужинала с таким удовольствием.

Она хотела расспросить Матрёшу про Грачевники, но не успела — той снова написал заморский кавалер.

Повздыхав, Маринка перемыла чашки, прибрала на столе и, вернувшись в комнату, с тоской взглянула на ком неглаженного белья.

Она не ждала обслуживания по высшему разряду, как в отеле. Хорошо, что её вообще приютили и дали поесть. Просто при виде незаправленной кровати сильно затосковала по дому, по своей уютной комнате, по родителям и по Лизе тоже.

Приказав себе не раскисать, Маринка взялась за простыню. Сейчас она расправит бельё и ляжет спать. А завтра придумает, как действовать дальше.

Заметив в телефоне несколько непринятых вызовов от мамы, она написала быстро:

— Мам. Всё отлично! Накупались, переели вкусного и немного устали.

Рядом пристроила весёлую рожицу смайла и отослала сообщение.

Маринка впервые обманывала родных, и от этого было неловко, стыдно. Успокаивало её лишь то, что подобная ложь была во благо, ради Лизы.

Она прилегла, но всё не могла заснуть. Поворочавшись часик, не выдержала, вышла во двор.

Ночь выдалась ясная.

Под лунным светом грезили цветы.

У Матрёши их было великое множество.

Ночные фиалки разрослись особенно густо, а пахли так сладко, что хотелось погрузить лицо в их нежные соцветия да так и остаться.

Маринка присела возле цветов на деревянный чурбак и постепенно расслабилась. Ей сделалось спокойно и хорошо.

За невысоким заборчиком виднелась пустая улочка, свет в домах давно не горел и казалось, что она одна-одинёшенька в целом мире. И это было прекрасно!

Неожиданно через дорогу метнулась черная тень. Подбежав к забору, завозилась чуть слышно.

Маринка порадовалась, что сидит в темноте, и с улицы её не видно. Но и самой ей было не разглядеть ночного визитёра.

Тень продолжала свою возню у калитки, и Маринке сделалось не по себе.

Вдруг это вор?

Может, нужно позвать хозяйку?

Маринка понимала, что та вряд ли обрадуется, если её воркование по скайпу прервут, от того и не спешила беспокоить. Когда же она почти решилась покричать Матрёше, тень перебежала обратно и скрылась в переулке.

Маринка немедленно сунулась к забору — посмотреть, что там. На деревянную штакетину некто намотал кусок толстой бечевы, завязанный узлом и обмазанный чем-то чёрным.

Что за дрянь? — она собралась было осторожно потрогать узел, как вдруг услышала:

— А ну, замри!

Из разросшихся лопухов вывалился дворовый и прошипел сердито:

— Завертень не трожь!

От внезапного появления кота кувыркнулось сердце да ослабели ноги, Маринка оперлась о заборчик, чтобы не упасть.

— Вы меня напугали! Разве можно так!

— А ты не хватайси за пакостю! Нету в тебе ума, весь отъела с бабкиными плюшками.

— Я только посмотреть хотела.

— Хотелки прищеми свои! Это на порчу сделано! Соседка Матрёшина вредительствует.

— На порчу? — растерянно повторила Маринка. — Так разве бывает?

— Пипец котёнку! — взъярился кот. — Ты ж сама видала, как Светка тута перевязь мотала.

— Зачем?

— От зависти! Светка непутёвая баба. Стольки глупостей понаделала. А Матрёша наша умница, в команде девчат состоит, за порядком приглядывает. Опять же, кавалерт у ней появилси из этих… из иносранцев.

Маринка хихикнула.

— Кавалер, — поправила она кота. — Из иностранцев.

— Не придирайси! — возмутился дворовый. — Поняла меня и ладушки.

— Что за команда девчат?

— Дык ты видала всех: Оня, Грапа, Матреша и Аннушка.

— Забавно. Они почти все… ну, взрослые. А вы их девчатами зовёте.

— Как ощущают себя — так и зовём.

— А эта ваша Светка, она не в команде?

— Какое тама! Ни разумении в ей, ни знаний. Да и силы маловато.

— Я не знала, что её нужно остановить.

— А знала бы, так что? Полезла на рожо́н? Ох, девка…

— Ох, девка, — передразнила кота Маринка. — Сами-то почему не вмешались?

— Дык… Придремнул чуток, расслабилси, — смутился тот. — В лопухах прохладно, приятственно.

Маринка присветила перевязь фонариком и поинтересовалась, что теперь с ней делать.

— Не хватайси! — снова взревел дворовый. — То для знающих работа. Девчата уберут.

Он протиснулся в калитку, проковылял к чурбаку и поворошил растущие рядом цветы.

Маринка с наслаждением вдохнула душистый аромат и улыбнулась.

— Хорошо у вас! Необычно. Я даже не думала, что мне может понравиться в деревне.

— Чего припёрласи тогда?

— По делам! Грубый ты, дворовик.

— Дворовый я. Не перевирай мою прозванию. Ишь, осмелела, тыкалка.

Маринка не стала пререкаться, чтобы не злить собеседника. Ей было невероятно интересно разговаривать с котом.

— Откуда ты взялся?

Дворовый возмущенно раздул щёки.

— Я завсегда тутачки находилси! Моя родина — баб Онин двор.

— Никогда не слышала про таких как ты, — пожала плечами Маринка.

— Нашла чем похвалятьси, — фыркнул кот и энергично поскреб в бороде.

— Я сказки читала… в детстве. Фильмы всякие… ну, ужастики… про ведьм, вампиров, русалок смотрела.

— За вампиров не скажу — нечисть заграничныя, а вот упыри да прочий сброд попадаютси. Сторо́жко быть надобно. Ты таперя со всеми повидаешси.

— Я? — напряглась Маринка. — Зачем они мне? Не хочу!

— Поздно пить боржому! — подхрюкнул дворовый. — Неча было через обод лезть.

— Да причём здесь обод?

Кот повернул голову и внимательно посмотрел на Маринку. В лунном свете глаза его взблеснули ярко-золотым.

— Не пойму — ты и впрямь дурная? Через обод очи твои отворилиси, всех теперя видеть станешь.

— И… что?

Кот скрипнул зубами и рванул лохматящуюся по сторонам бородёнку.

— И то, бестолковая! Познакомишьси, говорю. У нас тута всякого сброду навалом!

Он вдруг задёргался, изловчился и выкусил из шерсти на спине огромный репей.

— Сенька-оборотень бузит, — невнятно пожаловался Маринке. — Придумал себе забаву — приличных котов гонять.

Подробностей про оборотня Маринке услышать не довелось — дворовый вдруг приосанился, выправил усы и скривился глуповатой улыбкой. Причиной этой внезапной перемены явилась кругленькая старушонка с мордочкой, смахивающей на лисью, в длинной распашонке и платке, повязанном надо лбом рожками.

Она просеменила из-за дома, но увидев Маринку шустро откатилась назад. Перед тем, как скрыться — оглянулась, поманив кота. Сорвав цветок и заправив его за ухо, дворовый поспешил за ней.

Сколько их тут водится? Маринка на цыпочках прокралась следом, собираясь подглядеть. Но завернув за угол, передумала. Впереди было темно и как-то неуютно.

Говорящий кот и прочие странные существа, шмыгающие вокруг, больше не удивляли. Напротив, мир, внезапно открывшийся ей, теперь привлекал всё больше — его хотелось наблюдать и исследовать.

Тихо булькнул мобильник. Маринка провела пальцем по экрану и увидела сообщение от Лизы.

— Помоги! — только и было написано в нём.

Едва Маринка прочитала сообщение, как экран пошёл рябью и почернел.

Она зачем-то потрясла телефон, и только потом сообразила нажать кнопочку перезагрузки.

Кто написал это сообщение?

Ведь у Лизы никогда не было телефона.

Как не было контакта с именем Лиза в её собственном мобильнике.

Почему же тогда телефон опознал отправителя?

Странности множились, но ответов на них не было.

Маринка в нетерпении ждала, пока «проснётся» телефон, и когда всё загрузилось, поспешила перечитать сообщение. Но в папке «Принятых» было пусто.

На душе у Маринки сделалось муторно.

Пока она рассиживается в гостях и болтает с котом, Лиза томится взаперти в богадельне! Оторванная от дома и близких, в компании своих странных кукол.

Нужно начинать действовать. Не зря же она приехала.

И Маринка решила, что с утра отправится в Грачевники. Вот только что будет делать, если деревня и правда пустует? Где станет искать Лизину родню? Думать об этом сейчас не было сил, и она отмахнулась от этой мысли.

Повезёт — расспрошу местных. Нет — вернусь в Ермолаево и поговорю с бабой Оней, — так решила для себя и постепенно задремала.

Спала Маринка плохо, ей было слишком мягко и душно.

Кровать у Матрёши оказалась старая, с железными спинками и панцирной сеткой, прогибающейся под тяжестью тела. Сверху помещалась толстая перина, избавиться от которой не было никакой возможности.

Окно Маринка оставила приоткрытым. Но когда спросонья ей почудилось, что по подоконнику шарит чья-то когтистая рука, створку пришлось захлопнуть. Встреча с ночными обитателями деревни не входила в её планы.

Маринка поднялась с рассветом и решила не ждать пробуждения Матрёши.

Прихватив рюкзачок, осторожно покинула дом, и уже перед калиткой услышала чьи-то тихие причитания в лопухах.

— Эй, кто здесь? — тихонечко позвала она, готовая в случае чего быстро отпрыгнуть в сторону.

В ответ замычали сильнее, и перед ней предстал кот — порядком потрёпанный, с обвисшими усами и прореженной бородой.

— Кто тебя так? — ахнула Маринка сочувственно.

Кот страдальчески сморщился и икнул.

— Ты подрался с кем-то? На тебя кто-то напал?

Отчаянно гримасничая и вытягивая губы, кот принялся размахивать лапами. В его жестах прослеживалась определённая система, и Маринка, наконец, догадалась:

— Ты не можешь говорить!

Дворовый закивал и затрясся расстроенно. И хоть выглядело это довольно комично, Маринка не стала смеяться, до того жалко ей стало беднягу.

Пришлось вернуться и разбудить Матрёшу. Спросонья не разобрав, что случилось, та резко подхватилась с кровати, начала выкрикивать непонятные слова защиты. Когда же сообразила в чем дело — вознегодовала не на шутку.

— Подумаешь — онемел! Он вечно влипает в истории. Крутит шашни со всякими. А как до дела, так в кусты! Небось очередная товарка заклятием кинула. Пускай помолчит для разнообразия.

Маринка, слушая отповедь, краснела — до того сделалось неловко и стыдно. Не продумав, она чуть свет разбудила хозяйку, переполошила и взбудоражила её из-за обычного кота!

— Ну, не совсем обычного, — возразил внутренний голос, но Маринка велела ему заткнуться и попятилась из комнаты.

— А ты, смотрю, при параде, даже с багажом, — Матрёша кивнула на рюкзачок. — Покидаешь нас втихаря?

— Нет. Я… в Грачевники собираюсь. — пришлось признаться Маринке.

— На что они тебе сдались, Грачевники те?

— Очень сдались! — Маринка понизила голос и затараторила. — Узнать кое-что хочу. Это важно! Я вам потом все-все расскажу, хорошо?

— Расскажет она… Ох, Маришка. До чего вы с Анной похожи! Та тоже впереди всех лезла, ну и огребала, само собой.

— Я никуда не полезу. Посмотрю только и назад. Я осторожно. Обещаю.

— Ну, то тебе решать. Я не мать тебе, чтобы ставить запреты. Днем в Грачевниках не должно блазить. И прихвати с собой страдальца онемевшего. Пусть дорогу покажет.

— Вы не станете ему помогать? Он такой несчастный.

Матрёша закатила было глаза, но не сдержавшись, рассмеялась.

— Уже и тебя очаровать успел? Ну-ну. Ладно, загляните сейчас к Оне. Она уже точно не спит. Пусть ему попить приготовит, отварчика своего фирменного. Голосочек тогда и прорежется.

Маринка радостно закивала и помчалась к дверям.

— Только обещай, что посмотришь и сразу назад. После вместе подумаем, что тебе предпринять. — крикнула вслед Матрёша.

Баба Оня развешивала во дворе белоснежные пеленки.

У них что, памперсов нет? Прямо каменный век! — удивилась Маринка, но промолчала.

Кот кинулся бабке под ноги и, прихватив ту за фартук, состроил страдальческую гримасу, замычал.

— Опять схлопотал? Когда ты всё успеваешь? — покачала головой баба Оня и бегло улыбнулась Маринке. — Сейчас попить вынесу. Погодите.

Почти сразу она вернулась с гранёным стаканом в руках, доверху наполненным мутноватой жидкостью отвара. Когда же кот с маху заглотнул содержимое и прокашлялся, наказала ему поменьше болтать, чтобы заклятие не вернулось.

Заметив Маринкин рюкзак, спросила удивлённо:

— Вы куда так рано наладились?

— Погулять, окрестности посмотреть, — слукавила Маринка и покраснела.

Когда кот в возмущении открыл было пасть, собираясь озвучить правду, Маринка наступила ему на хвост, чтобы не выдавал.

— И правильно. У нас красота! Только нынешний август подвел немножечко, давненько дождя не случалось. Присохло всё раньше времени.

— Засуха. — согласилась Маринка. — У нас в городе тоже так.

Бабка смотрела ласково и кивала.

— И засуха, и Мара волновалась… Но теперь, когда Аннушка родила, всё наладится. Скоро дожди примутся, вот посмотришь.

Какая Мара? Причем здесь роды Аннушки? — опять удивилась Маринка, но выяснять ничего не стала, ей не терпелось уйти.

Дворовый, наоборот, не спешил, но, когда Маринка окликнула его, со вздохом послушался.

По запылённой дороге брели в молчании. Дворовый даже закусил хвост, и тот свисал по бокам хитрющей мордахи пышными да длинными усами.

Но это продолжалось недолго. Прокашлявшись, кот затянул тихонечко незнакомую Маринке песню. С каждым новым куплетом голос его крепчал и всё сильнее фальшивил.

— Потупила глазыньки, раскраснеласи она!.. — размахивая лапами и вращая глазами, надрывался горе-певец.

Это выглядело до того забавно, что Маринка принялась хохотать.

Кот сразу же разобиделся и надулся.

Бормоча про неблагодарных девчонок, принялся вспоминать былое: как бабка овинника тюрю справляла да угощала всю дворовую братию.

— Что за тюря? — переспросила Маринка, отсмеявшись.

— Темнота ты необразованная, — фыркнул кот. — Тюря вроде супца. Домовик овиннице корочек хлебных таскал, так она их крошила меленько, сдабривала травками, простоквашу доливала. Славное времечко было! Молодостя́моя…

Он еще долго разорялся о прошлых временах, но Маринка перестала прислушиваться. Она упорно шла вперёд, надеясь побыстрее оказаться в деревне.