— Фух… Едва справилси! — дворовый промокнул лоб расшитым ромашками платочком. Полюбовавшись на него, запрятал поглубже в шубейку и вздохнул.

Маринка таращилась на кота, не в состоянии произнести ни слова. В голове до сих пор продолжало отстукивать напетое им «Рила-рила-рула-ри…»

— Чегось ты удумала, девка? — тем временем возмутился её спаситель. — Опять ссамовольничала? Такие дела творятси, а тут ты со своими закидонами!

— К-к-какие дела? — с трудом выдавила Маринка и моргнула.

— Матрёшка связаласи с вылуплё́нным. На пару пакости творят. А баба Оня в возрасти! Трудновато ей без подмоги справлятьси. Да и разорватьси не может — надо и заговорщиков обезвредить, и людя́м помочь. И за тобой, непутёвой, пригляд держать.

— Какой пригляд?

— Такой! — огрызнулся кот. — Все о тебе пекутси, беспокоятси…

— Мне нужно было в Грачевники. Там Лиза!..

— Это которая глазюками зыркала? Хитрющая лиса твоя Лиза. Себе на уме. Яблочко от яблоньки…

Маринка хотела возразить, но промолчала. Лиза и правда повела себя странно. Она разительно изменилась, но от странностей не избавилась вовсе.

— Как ты меня нашёл?

— Через гаданию. Спадарыня на гущу смотрела. До кофия того она сама не своя! И ко мне пристала, мол, спробуй да спробуй. Я глотнул и еле сдержалси. Несъедобная напитка! Но зато про всех показывает! Про тебя вот показала. Спадарыня только глянула и сразу выдала: так мол и так, девка ваша в сетях бьётси! Кикиморы оплели! Вот я спугалси! — кот картинно закатил глаза и схватился за сердце.

Он выглядел до того забавно, что Маринка не сдержалась, поддела:

— Карвалольчика хоть успел глотнуть?

— Язвия ты, девка! Мне спадарыня без него подмогнула.

Кот вытянул лапу и показал что-то вроде браслетика, сплетённого из простого шнура с узелками. На концах его крепилась пара облезлых деревянных бусин.

— Что это? — не поняла Маринка, разглядывая незатейливое украшение.

— Что… — передразнил кот. — Глаза то разуй! Ведьмина верёвка! Узелковое колдовство! От бабки спадарыне досталоси. А она мне одолжила на время. — он подкрутил ус и горделиво приосанился. — Мне невозможно отказать!

— И что? — опять повторила Маринка.

— Да ты в себе ли? — разозлился кот. — Как я по-твоему в Грачевники проник? Как тебя, неразумную, вытащил? Спасибы от тебя не дождёшьси. Так хочь бы вопросами дурацкими не мыта́рила.

— А про скорлупку ты откуда знал?

— Я всё знаю! Ну, что стала? Пошли ужо до деревни. Лизку твою без девчат не вызволить.

— Как же девчата помогут, если они распались?

Дворовый дико взглянул на неё и всплеснул лапами:

— Тьфу на тебе! Целёхоньки они! Ни кусочка не отвалилоси. Всё по местам!

— Ну, Матрёша же откололась. И Грапа контужена.

— То временные потери. Матрёшу вернём. Оня постараетси, мо́зги вправит, выстроит по местам всё, что черток перемешал. Грапа то ж оклемаетси. У нее личностю перекосило, а нутро прежнее. Девчата теперь совет держат, Тимофей Анютку привёз.

— Я спросить хотела: почему твоя спада… знакомая ячичну с качицей кикиморами назвала?

— Кикиморы и есть. — подтвердил кот. — Как ни назови, из одного роду-племени.

Несмотря на тревожные события, баба Оня гостеприимства не растеряла. Обещанные дворовому пирожки аппетитной горкой поднимались на расписном блюде. На кухоньке витал мясной дух. Из симпатичной плетёнки выглядывали сочни, такие белые да пухлые, что Маринке немедленно захотелось попробовать.

Кика пододвинула ей чашку, налила настоя покрепче.

— Ешь, деточка, — пригласила бабка. — Выбирай, что душа попросит.

— Что там душа… — перебил её дворовый. — Желудку слушай! Он не подведёт.

И, ухватив пару пирожков, откусил по половине, сначала от мясного, потом от картофельного.

Анна рассеянно смотрела на кота, прихлёбывала маленькими глотками чай. Грапа сидела понурившись, так же прятала лицо за платком.

— Не думаю, что виновата Тоська. — задумчиво протянула Анна. — Тимка с ней виделся не так давно. Его ворон на разговор позвал.

— За грань ходил? — невнятно спросила Грапа.

— Возле перехода встретились. Она его предостеречь хотела, сказала, что в Грачевниках смутно стало. Только не объяснила почему.

— А что ж сам не расспросил?

— Не смог. Не успел. Она лишь на минуточку показалась.

— Не верю я, что пакости из Грачевников идут, — покачала головой Оня. — Тут другие замешаны.

— Умница ты наша, всё верно говоришь! Как только сообразила? — Матрёша бесшумно возникла в дверях. Оглядела собравшихся и хмыкнула. — Всё там же и всё те же. Даже скучно.

— Садись с нами, — баба Оня словно ждала её появления. — Пирожки твои любимые с кикушей наготовили.

— Я теперь не нуждаюсь в пище! Это так непривычно… Шикарно! — Матрёша манерно взбила волосы, и волна неприятного запаха достигла стола.

Дворовый зажал лапами нос, выкрикнул пронзительно:

— Ты вспакости понаделала! Ты! Вона как серой завоняласи!

Матрёша взглянула на кота, и глаза её изменились. Белыми сделались разом, будто слепыми.

Вскинув руку, ловко прихватила беднягу за шкирку и подула с силой в мордаху. Кот расчихался и принялся уменьшаться. В минуту сделался махоньким, размером с мышь!

Матрёша подбросила его на ладони и ловко зашвырнула в пустую банку, что стояла на полочке. Тут же на неё взлетела крышка и повернулась с противным звуком, отсекая от дворового привычный мир.

Приставив ладошки к стеклу, кот заметался внутри, застучал крошечными кулачками.

— Так не пойдёт! — Оня говорила спокойно, но глаза выдавали тревогу. — Ты у меня в гостях. Верни дворового назад.

— Ща прям бегу. — огрызнулась Матрёша. — Что смотришь, Анька? Думала, ты одна знаткая? Я вот тоже кое-чего разумею. А ты-то силушку растрынькала, променяла на орущий комок.

Где-то в доме послышался детский плач.

Побледнев, Анна выскочила из-за стола, кинулась к дочери. Матрёша, не торопясь, отправилась следом за ней.

— А вам сидеть тихо! После поиграем! — через плечо скомандовала она, и Маринка поняла, что не может и шевельнуться.

Грапа заплакала. Баба Оня заметно напряглась да отвела от себя что-то руками. Проделав тоже с Маринкой, попросила:

— Деточка, помоги подняться. Ослабла я, а Аннушку нужно спасать.

— Как вы это сделали? — поразилась Маринка, вновь почувствовав своё тело.

— То пустяки. Пойдём, деточка. Время дорого. Боюсь не успеть.

— Что вы собираетесь предпринять? — спросила Маринка, осторожно поддерживая бабку.

— Драться! — только и ответила та.

И Маринка смолчала, решила, что, если понадобится, тоже поучаствует в схватке. Случившееся с котом сильно впечатлило её, и даже немного разозлило.

В комнате перед коляской стояла Анна, загораживая собой дочь.

— Матрёша, очнись! Не трогай Ладушку! — приговаривала взволнованно. — Ты же добрая! Ты же любишь малышку!

Но та словно не слышала, оттолкнув Анну, склонилась над крохой.

Лада сразу затихла и, уставив на Матрёшу смородиновые яркие глаза, потянулась вперёд ручонками.

И Матрёшу вдруг затрясло. Принялось корёжить да корчить. Зрелище было настолько жуткое, что Маринка зажмурилась, сжав бабкину руку.

Она открыла глаза в тот момент, когда Матрёша выплюнула небольшой чёрный камешек. Тот откатился и взлетел воробьём, растрёпанным и рогатым!

Малышка помахала ему и, зависнув на миг, воробей упал с громким стуком да разлетелся вокруг осколками.

Лада тот час захныкала, оплакивая разбитую игрушку.

— Ладушка, крошечка моя! — Анна прижала к себе дочурку. — То плохая игрушка. Мы тебе новую сделаем, самую лучшую!

Как только черток раскололся, с Матрёши слетела морочная одурь. Она растерянно таращилась на всех, не понимая, что произошло и ничего не помня.

Полностью прийти в себя Матрёше помогла Онина настойка. Прихлёбывая терпкую жидкость, Матрёша долго отказывалась поверить в случившееся.

— Это всё ты виноват! — она неожиданно напустилась на взбудораженного кота. — Нечего было меня пугалом представлять. Вот черток и приклеился.

— Отстань, ехидна! — обмотав голову мокрым полотенцем, постанывал дворовый. — Всю настойку выжрала, ни глоточку не оставила!

Бабка поглаживала его по шёрстке и утешала:

— Сейчас Семён медовухи принесёт. Кикушу за ним отослала.

— А табачку? — слабым голосом выспрашивал кот. — Табачку не забудет?

— Как можно! — успокаивала Оня. — Захватит и табачку.

— Думал навечные веки в заточении осталси! — жаловался ей кот, не забывая отправлять в пасть пирожки. И бабка продолжала его поглаживать.

После всех потрясений дня, Маринка сидела сонная и мало что соображала. Рядом, привалившись щекой к столу, громко похрапывала Матрёша. Тимофей давно увёз Анну с Ладушкой домой. И только Грапе не повезло, она так и осталась пострадавшей, и сидела с перекошенным лицом.

Отправив Маринку спать, Оня проводила Матрёшу домой. По пути к ним присоединился сияющий дед с медовухой под мышкой. Его просто распирало от восторга:

— Рой вернулся! Все как есть прилетели. Новая королевка привела. Не чёрная, а самая что ни на есть правильная!

— Видишь, как всё удачно разрешилось! — порадовалась баба Оня. — Не пришлось мне призыв творить. Всё к лучшему.

— Чегой-то? Ты по призыву первейшая мастерица! — цокнул Семён. — Верно говорю, Матрёша?

Матрёша, зевнув, пробормотала что-то неразборчиво. Она шла в полусне, всё время спотыкаясь.

— Ухайдакалась, сердешная. — пожалел её дед и спросил о Грапе.

— Нужно отливку делать, — вздохнула Оня. — Там кто-то другой постарался.

— Да что за напасти на нас⁈

— Не в первой, Семён. Справимся.

Маринка поспала совсем немножко, и ей опять привиделась Лиза. Присев на краю кровати, принялась переплетать меж собой перья и травинки.

— то ты делаешь? — спросила её Маринка.

— Ловца снов.

— Для чего?

— Посмотреть, что дома. Как мать с отцом.

— Как посмотреть? — не поняла Маринка. — Он что, вроде скайпа?

— Скучаю я. Домой хочу! — жалобно прохныкала Лиза.

— Я заберу тебя! Обещаю!

— Меня кровушка держит. Не отпустит.

— Лиза! Мы найдём выход, обязательно!

— Домой хочу… — скривилась Лиза и вдруг крикнула Маринке в лицо. — Забери! Забери меня! Мне тут плохо!

Потянувшись к сестре, Маринка скатилась с кровати.

Очнувшись на пёстром половичке, не сразу поняла, что Лиза приходила к ней во сне.

Крик сестры всё еще звучал в ушах, и Маринка расстроилась, что не может ничем ей помочь.

Нужно было что-то делать!

Девчатам всё никак не удавалось обсудить возможные варианты спасения сестры.

Сколько же ещё ждать? И смогут ли они придумать хоть что-нибудь?..

В этот раз совет отложили из-за Матрёши. Да и Грапе явно было не до него.

Может, попробовать обратиться к тётке из леса? Той самой, что по просьбе ячичны навела мост.

Как её называли? Таська? Или, кажется, Тоська?..

Спрошу у дворового как её найти, — решила Маринка и сразу почувствовала облегчение. Наметился хоть какой-то план.

Она собралась снова лечь, но со стороны кухни послышался стук и чей-то вскрик. После заговорили тихонечко.

И Маринке захотелось подсмотреть, что там происходит.

Бесшумно прокравшись к двери, она заглянула в щель.

В полутьме комнатки хозяйка что-то нарезала на столе, негромко переговариваясь с Грапой:

— Она и негатив возьмёт, и щитом послужит…

— А воск у тебя откуда?

— Семён поделился. Сейчас на водяной бане растоплю, и помаленьку начнём отливку. Глянем, что воск покажет.

— Только б не потонул!

— Даже если потонет — справимся, отведём от тебя негатив. Пару раз повторим, если надобность будет.

— Маринка переживает. — вздохнула Грапа. — С Лизой нужно что-то решать.

— Нужно, — согласилась Оня. — Есть у меня одна задумка. Только в ней Тоськина помощь понадобится.

— Ты не шутишь?

— Нисколечко.

— Зачем нам Тоська? И где ты собралась с ней увидеться? Туда пойдешь?

— Может, и туда.

— Будет ли толк? Только время потеряешь.

— Вот и посмотрим. Поговорить с ней хочу. Спросить кое-что.

— Не она ль на меня перекос навела?

— Это вряд ли. Ты лучше подумай, кого встречала последнее время, не брала ли какие подарки?

Грапа прошептала что-то в ответ, только Маринка не разобрала.

С интересом продолжила следить, как Оня посадила Грапу на стул и подала ей миску с водой. Медленно сливая туда расплавленный воск, повела слова:

— Зову тебя Матушка Лада и Матушка Макоша себе в помощь. Не я тебя отливаю, это Матушка Лада с ведра льет воск святой, Матушка Макоша тебя отшептывает на кусты, на сухие леса высыпает. Здесь тебе не бывать, красной крови не топтать…

Пламя свечей задёргалось. Запахло мёдом.

А Маринку внезапно подхватило сзади и оттащило от двери.

Она хотела заорать, да услышала сердитое:

— Ты что ж творишь, дурилка! Всю соображению растеряла!

— Да я…

— Ты, ты! — передразнил кот. — Шагай к себе, поторапливайси. Сорвешь бабке отливку — Грапа с перекосом навсегда останетси.

В комнате, усевшись возле кровати, дворовый продолжил сердито ворчать, пока Маринка не спросила что такое отливка?

— Помощь такая. — раздувая усы, важно пояснил кот. — Всё зло с Грапы в воск соберётси.

— Почему не дал посмотреть? Интересно же.

Кот застонал и закатил глаза:

— Да ты меня слушала или что? То тайная работа, дело тонкое, от прочих глаз скрытое. Спи давай, неразумная! Хватит ужо по дому шорохатьси.

— Не могу. Не спится. Лиза опять приснилась.

Дворовый вздохнул.

— Я, знаешь, что хочу? — нерешительно начала Маринка. — Проводи меня к той женщине, что мост построила.

— К Тоське-то? — удивился кот. — С какого перепугу?

— Помощи попросить буду.

— Девчата наши тебе не подходят? К ведьме на поклон намылиласи?

— Девчата обещают, а не делают. А Лиза там в плену!

— Так уж в плену? Видел я глазюки её хитрющие.

— Ей помощь нужна! — устав пререкаться с котом, прослезилась Маринка. — А от меня никакого толку!

— Ну-ну, успокойси! Не разводи сыростю! Я теперь думать стану, как вашу знакомству провернуть.