Наследник семьи Ли всегда знал, что грязь нужно смывать сразу. Если оставить её – то она въестся. В имя. В кровь. В сам род. Его с самого детства учили этому. Не словами – взглядами, паузами в разговоре, тем, как старейшины замолкали, стоило кому-то упомянуть его. Бастарда его родного дяди. Ошибку. Слабость. Мимолётную прихоть, за которую расплачивается не один человек, а вся семья Ли.

Ему было пятнадцать, когда Фен Ли впервые увидел бастарда. Издалека. Худой. Слишком тихий. Слишком живой для того, кто не имел права дышать под этим благословенным небом. Он даже не смотрел по сторонам – словно уже знал своё место. И именно это бесило сильнее всего.

Он существовал. Этого было достаточно. Фен Ли – прямой наследник главы рода Ли. Не потому, что его так назвали, а потому, что он соответствовал. С детства у него были лучшие учителя… Лучшие техники… Лучшие пилюли… По крайней мере в этой провинции. Его кровь была чиста. Его родовая линия – прямая. Его путь – предначертан.

А бастард был пятном. Старший родственник, что стал отцом этого отребья… слабак. Великий воин в прошлом… Да. Но одна ночь, одна женщина – и всё. Он думал, что сможет скрыть это. Что можно оставить грязь под ковром и продолжать улыбаться на семейных церемониях.

Глупец. Фен Ли сам настоял на том, чтобы вопрос был решён. Не потому, что кто-то приказал. А потому, что так было правильно. Если он хотел однажды возглавить род, то должен был уметь делать то, на что другие не решаются. Но в первый раз бастард от него ушёл. Он до сих пор помнил, как сжимал пальцы, когда услышал доклад. Какое унижение. Какой стыд. Бастард, раненный, загнанный, сумел выскользнуть из ловушки. Пусть и ненадолго. Зато теперь… Теперь всё было иначе.

Вспоминая всё это, Фен Ли медленно подошёл к краю ущелья и тут же почувствовал, как ветер треплет рукава моего одеяния. Дорогая ткань, вышивка знаков рода Ли, защитные нити – всё говорило о том, кто он есть на самом деле. Внизу клубился туман. Холодный. Мёртвый. И даже отсюда он казался неправильным.

– Он не мог выжить… Не теперь… – Сказал он вслух, больше себе, чем сопровождающим. Но он всё равно пришёл сюда. Потому что никто не скажет, что Фен Ли не доводит дела до конца. Он видел оставшиеся следы. Кровь. От ран. И попавшей в ногу этого ублюдка стрелы. На колючих ветках кустов обрывки одежды. Всё сходилось. Падение в это ущелье – приговор даже для опытного мастера, не то что для полукровки без рода и защиты. И теперь у него внутри было странное ощущение. Не радость. Не облегчение. Скорее – холодное удовлетворение, как после правильно поставленного удара.

Пусть он умер внизу. Пусть его кости стали частью камней. Пусть его имя исчезнет. Так и должно быть. Он медленно отвернулся от края и уже собирался уходить, когда, буквально на мгновение, ему показалось… Будто туман внизу шевельнулся иначе. Слишком осознанно. Слишком спокойно.

Фен Ли нахмурился, но тут же отогнал мысль. Суеверия. Слухи про то, что это ущелье – проклятое место. Что там умирают даже сильные. Если кто-то и выжил… Значит, это уже не человек.

Он, Фен Ли, сделал всё, что должен был. Род очищен от грязного пятна. Позор смыт. Никто больше не посмеет сказать, что наследник главы рода позволил бастарду жить.

Резко выдохнув, он развернулся и пошёл прочь, уже не оглядываясь. Не зная, что где-то внизу, среди холодного тумана и ледяной воды, “что-то” действительно осталось в живых. И это что-то больше не было тем мальчишкой, которого он презирал всем своим естеством.

Спустя всего час, Фен Ли уже стоял на выступе скалы, заложив руки за спину, и сверху наблюдал за тем, как люди собираются у края ущелья. Суета внизу была почти приятной. Егеря… Загонщики… Слуги… Наспех собранные охотники – все они двигались быстро, но неуверенно. В их движениях читалась спешка, перемешанная со страхом. Кто-то проверял снаряжение слишком тщательно, будто надеялся выиграть этим лишнюю минуту жизни. Кто-то украдкой шептал молитвы своим богам – покровителям, думая, что этого никто не заметит. Некоторые избегали смотреть в саму пропасть, словно она могла ответить взглядом.

Фен Ли видел всё это. И это наполняло его тёплым, густым чувством удовлетворения. Он прекрасно знал, что никто из них не хотел туда идти. Ущелье имело дурную славу. Старые сказки, шёпот в трактирах, оборванные легенды о том, что там “не так с воздухом”, что “там холодно даже летом”, что “оттуда не возвращаются”. Даже самые тупые из этих людей понимали, что любая попытка спуститься вниз – означало одно… Игру со смертью. Но они шли. Потому что он приказал.

Подумав об этом, Фен Ли медленно улыбнулся, наблюдая, как старший егерь, с лицом, испещрённым шрамами, склонился в поклоне и громко, отчётливо отдал команду. Его голос был достаточно твёрд, но молодой благородный прекрасно знал о том, что это не храбрость. Это привычка подчиняться. Власть рода Ли не обсуждают. Особенно в этой провинции. Воля наследника рода Ли не ставится под сомнение. И это было прекрасно.

Особенно забавно ему было наблюдать за теми, кто ещё вчера позволял себе недовольство. Теми, кто кривился, когда узнал, зачем началась охота. Кто в полголоса бормотал, что “дело грязное”, что “мальчишка и так обречён”, что “незачем лезть в проклятое место”. Теперь они молчали. Теперь они сами спускались в это ущелье.

Фен Ли задержал взгляд на одном из загонщиков – молодом, ещё не до конца сломанном жизнью. Тот побледнел, когда его включили в первую группу. Пальцы дрожали, когда он проверял тетиву. Он явно хотел что-то сказать… Но, поймав взгляд Фен Ли, тут же опустил глаза. Его страх оказался сильнее любых слов. И это было особенно приятно.

Наследник семьи Ли чувствовал, как внутри разливается уверенность – не резкая, не вспыльчивая, а тяжёлая и устойчивая, как камень. Так ощущается правильный порядок вещей. Когда одни приказывают, а другие исполняют. Когда желания наследника могущественной семьи становятся реальностью, а жизни простых людей – всего лишь разменной монетой.

Он не считал их людьми в полном смысле этого слова. Инструменты не задают вопросов. Инструменты либо работают, либо ломаются. Если кто-то из них погибнет внизу – что же. Это будет лишь подтверждением того, насколько опасным было это место. А значит, никто и никогда не усомнится в том, что бастард не мог выжить.

Всё происходило идеально. Фен Ли даже ощутил лёгкое раздражение от мысли, что ему самому не придётся спускаться. Но это было быстро подавлено. Наследнику рода Ли не подобает рисковать собой там, куда можно бросить других.

Он сделал шаг вперёд, чтобы лучше видеть, как первая группа начинает осторожный спуск. Верёвки натянулись. Фигуры людей быстро уменьшались, растворяясь в тумане, словно их медленно пожирала сама пропасть.

– Найдите его… – Сказал Фен Ли негромко, но так, что слова разошлись по цепочке приказов. – Живым или мёртвым. Мне нужна его голова.

Он уже заранее представлял себе результат. Кровь. Подтверждение. Конец истории. А сама только мысль о том, что где-то там, внизу, кто-то корчится от боли, умирая в холоде и одиночестве, грела его лучше любого вина. Ведь сейчас он был доволен. И наблюдая за тем, как люди исчезают в ущелье, и чувствовал себя хозяином не только их судеб, но и самой смерти, которая терпеливо ждала их внизу.

Фен Ли заметил это не сразу. Сначала его внимание было приковано к основной массе людей – к тому, как верёвки натягивались, как фигуры одна за другой исчезали в тумане ущелья, как страх, смешанный с вынужденным повиновением, делал их движения резкими и неуклюжими. Но затем его взгляд зацепился за два силуэта, которые явно не принадлежали к числу простолюдинов. Он прищурился.

– Хм…

Из его личного сопровождения вперёд вышли двое молодых благородных. Представители боковых ветвей семей, достаточно знатных, чтобы сидеть рядом с ним за столом, но недостаточно богатых, чтобы говорить на равных. Их одежды были дорогими, но без излишней роскоши. Защитные амулеты – рабочими, но не уникальными. Всё в них кричало о стремлении показать себя, а не о реальном могуществе. И он сразу понял, что происходит. Ему для этого даже не потребовалось особо размышлять. Ведь он прекрасно понял, что они банально выслуживались.

Один из них – коренастый, с более тяжёлой фигурой и широкими плечами – владел способностями к оперированию силами Стихии Земли. Он уже отдавал распоряжения так, будто спуск был для него не опасным, а просто неудобным. Камень под его ногами словно подстраивался под его желания, слушался, и оседал ровно настолько, насколько нужно, уступал, но не предавал.

Второй – более худощавый, с холодным, цепким взглядом – принадлежал культиваторам Стихии Воздуха. Его плащ почти не колыхался, словно ветры сами поддерживали его тело. Для него ущелье было не ловушкой, а пространством, с которым можно договориться.

Подумав об этом, Фен Ли медленно выдохнул через нос. Сомнений не было… Эти двое точно доберутся до цели первыми. Ни верёвки, ни страх, ни холод не станут для них серьёзным препятствием. Простые егеря и загонщики будут ползти, срывая ладони в кровь, тогда как эти двое просто… Спустятся на самое дно. И это вызвало у Фен Ли некоторое… Раздражение. Не страх. Не тревогу. А именно раздражение. Потому что с простыми людьми всё было легко. Кивок головы. Пара слов. В лучшем случае – брошенная медная монета или обещание, которое можно забыть уже завтра. Их жизни стоили дёшево, а благодарность покупалась почти бесплатно.

Но не с этими. Эти двое шли не за медью. И даже не за серебром. Они шли за обещанием. Ведь Фен Ли слишком хорошо знал этот взгляд – сдержанный, вежливый, но цепкий. Взгляд человека, который делает шаг вперёд не из верности, а из расчёта. Если они первыми найдут голову бастарда, если именно их имена будут произнесены в докладе… То… Тогда им придётся платить. И платить по-настоящему.

Мысль о браке его младшей сестры возникла в его голове сама собой, как нечто очевидное и неприятное. Семейные узы. Союзы. Намёки, которые сначала будут произнесены шёпотом, потом – вежливыми письмами, а затем – прямыми просьбами, от которых уже нельзя будет просто отмахнуться. И в этот момент Фен Ли почувствовал, как его пальцы слегка сжались за спиной. Ему не хотелось связывать род Ли с подобными семьями. Слишком мелко. Слишком провинциально. Слишком… Невыгодно… По его мнению.

Даже он сам уже давно подумывал о другом. О том, что младшая сестра – слишком ценный ресурс, чтобы разменивать её на подобные союзы. Вот если бы речь шла о тех, кто имел власть в столице Империи… Настоящие Великие семьи. Те, чьи имена произносят с уважением даже старейшины их семьи. Такой брак мог бы поднять род Ли на новый уровень, закрепить влияние, превратить временную силу в долгую власть.

А эти двое… Фен Ли бросил на них короткий, холодный взгляд. Они были всего лишь удобными пешками, которые вдруг решили, что могут стать чем-то большим. И именно это ему сейчас категорически не нравилось.

Сейчас он молча наблюдал, как они начинают спускаться, и в его голове уже рождались варианты. Как использовать их успех, не заплатив полной цены. Как, в случае необходимости, отодвинуть их заслуги на второй план. Или… если судьба окажется достаточно благосклонной, позволить самому этому ущелью сделать то, что оно и так делает лучше всего. Да. Эта мысль была жестокой, но успокаивающей.

Подумав об этом, Фен Ли медленно улыбнулся, но в этот раз в его улыбке не было прежнего чистого самодовольства. В ней появилась тень расчёта и лёгкого раздражения. Охота продолжалась. И, как это часто бывает, добычей могли стать вовсе не те, за кем она начиналась.

Всё как следует обдумав, Фен Ли коротко махнул рукой, даже не оборачиваясь. Этот жест был достаточно ленивым, и почти небрежным. Именно таким, каким и должен быть жест человека, привыкшего, что его приказы исполняют без обсуждений. Старший распорядитель тут же склонился в поклоне, уловив смысл без слов, и поспешил отдавать распоряжения дальше. И лагерь для отдыха молодого благородного слуги начали разбивать с поразительной быстротой. Не временную стоянку охотников – грубую, неудобную, рассчитанную на ночь под открытым небом – а именно настоящий походный лагерь для представителей знатного дома. Вбивались колышки для просторного шатра, растягивались плотные полотнища ткани, защищающие от ветра и сырости. На камнях раскладывали ковры, чтобы не запачкать обувь. Слуги суетились, но суетились правильно – каждый знал своё место и свою задачу. Сам же Фен Ли наблюдал за этим с удовлетворением. Вот так всё и должно быть. Пока другие рискуют жизнями, ползая по склонам проклятого ущелья, он будет отдыхать, как подобает наследнику рода Ли.

Для него быстро принесли низкий столик из тёмного дерева, расставили блюда с закусками – вяленое мясо, маринованные овощи, сладкие лепёшки. Кувшины с вином аккуратно поставили в тень, чтобы напиток не нагрелся. И когда он наконец устроился на подушках, вытянув ноги и приняв из рук слуги чашу, в его лице отразилось почти блаженное спокойствие. Первый глоток вина был мягким, с лёгкой горчинкой – именно таким, каким он любил. Слуги держались поблизости, внимательные и бесшумные, готовые в любой момент подать новую чашу или убрать пустое блюдо.

Только сейчас Фен Ли позволил себе расслабиться. В конце концов, ждать – это тоже часть власти. Те, кто сейчас спускался в ущелье, должны были вернуться с результатом. Или не вернуться вовсе. В обоих случаях проблема бастарда будет решена.

Поначалу время текло незаметно. Он пил вино, слушал вполуха негромкие разговоры слуг, иногда бросал взгляд в сторону ущелья, где туман скрывал всё, что происходило внизу. Его мысли лениво возвращались к будущему. И, в первую очередь, к докладу старейшинам семьи Ли… К тому, как он опишет произошедшее… Как аккуратно подчеркнёт свою решительность и заботу о чести рода… Но постепенно что-то начало его беспокоить. И это было именно то, что… Всё это слишком затянулось…

Спустя некоторое время, Фен Ли нахмурился и выпрямился, отставив чашу в сторону. Он бросил взгляд на положение солнца, затем – снова в сторону ущелья. По его расчётам, первые спустившиеся в ущелье уже должны были подать условный знак. Даже если всё прошло неудачно. Должны были бы прозвучать какие-то крики… Сигналы… Движение… Да, что угодно… Но оттуда не доносилось ничего.

Туман оставался таким же неподвижным. Верёвки не дёргались. Ни один человек не появился на краю, уже выбираясь из этого проклятого места. Удовлетворённое спокойствие молодого благородного постепенно сменилось лёгким раздражением. Фен Ли сжал губы.

– Долго… – Холодно произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. В его голове начали появляться неприятные мысли. Он уже вспомнил рассказы об этом ущелье… О каких-то странных существах… И даже о легендарной силе Инь, которая искажает всё живое, и которую вроде бы здесь когда-то обнаружили… Вспомнил он и о то, как даже опытные охотники предпочитали держаться от этого места подальше. Он не чувствовал страха. Страх был недостоин наследника семьи Ли. Но напряжение медленно нарастало, словно тонкая трещина в идеально гладком камне.

Фен Ли снова посмотрел вниз. Теперь ожидание уже не казалось таким приятным. И где-то глубоко внутри, там, где он не любил копаться, возникла мысль, которая ему очень не понравилась. А что, если ущелье решило не ограничиваться одним только бастардом? И раздражение, до этого лишь тлеющее где-то на краю сознания Фен Ли, постепенно оформилось в холодную, неприятную мысль. Он не любил, когда что-то выходило из-под контроля. Особенно – когда это происходило на глазах у десятков слуг и воинов, которые должны были видеть в нём не капризного подростка, а наследника рода Ли.

Тяжело выдохнув, он резко поднялся. Движение было быстрым, резким, и сразу нарушило ленивую, почти праздничную атмосферу лагеря. Разговоры стихли, слуги инстинктивно опустили головы. Фен Ли оглядел ущелье ещё раз – пристально, зло, словно пытался прожечь взглядом туман, скрывающий всё происходящее внизу.

– Вы! – Он ткнул пальцем в сторону двух стражников, стоявших ближе остальных. – Подойдите сюда.

Оба немедленно шагнули вперёд и опустились на одно колено. По их лицам было видно – приказ им не понравился ещё до того, как он был озвучен. Они тоже смотрели в сторону ущелья, и в их взглядах не было ни любопытства, ни азарта. Только настороженность и плохо скрываемое нежелание приближаться к этому месту. И молодой благородный это сразу заметил. И именно это его разозлило его ещё сильнее.

– Проверьте, – произнёс он холодно. – Куда подевались все, кто отправился вниз. Егеря, загонщики. Все.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

– Мне не нравится это молчание. Есть вероятность, что кто-то из них решил переждать, спрятаться, – и его полные губы резко скривились в презрительной усмешке. – Подумали, что я не стану проверять.

Стражники слегка растерянно переглянулись. Один из них всё же рискнул заговорить:

– Молодой господин… Но… Это ущелье…

Фен Ли медленно повернул к нему голову. И его взгляд в этот момент был ледяным.

– Ты хочешь сказать, что боишься? – Негромко спросил он.

Стражник побледнел и тут же склонил голову ниже.

– Нет, господин. Мы выполним приказ.

– Вот и отлично! – Срезу же отрезал Фен Ли. – Идите. Осмотрите край. Позовите тех, кто должен был уже вернуться. Если кто-то прячется – вытащите. Если кто-то… – он на мгновение запнулся, подбирая формулировку, – задержался… То я хочу знать – почему.

Когда стражники поднялись и, стараясь не показывать спешки, направились к краю ущелья, Фен Ли остался стоять, скрестив руки за спиной. Теперь его мысли приняли совсем другой оборот. Если с простыми егерями что-то случится – это не проблема. Их можно купить, их можно запугать, их исчезновение легко списать на опасности охоты. Но те двое… представители пусть и не самых богатых, но всё же благородных семейств.

Подумав об этом, Фен Ли буквально до скрипа стиснул зубы. Если они погибли – то их семьи обязательно будут искать виновного. И кто окажется ближе всего? Он. Тот, кто отдал приказ. Тот, по чьей воле все они оказались здесь. И никакие разговоры о бастарде, чести рода и необходимости очистить имя семьи могут не спасти от неприятных вопросов. Особенно в том случае, если дело дойдёт до старейшин.

Именно поэтому, он уже мысленно прокручивал возможные оправдания, объяснения, формулировки. Как аккуратно сместить ответственность. Как подчеркнуть, что решение спускаться в ущелье было их собственным, и что он никого не заставлял. Но тревога всё же не отпускала его разум.

Он снова посмотрел на своих стражников. Те шли медленно, явно не желая приближаться к краю слишком близко. Даже отсюда было заметно, как они напряжены, как часто оглядываются, будто ожидая, что из тумана в любой момент вынырнет что-то чуждое и опасное. Фен Ли это видел. И впервые за всё это время его кольнула мысль, которую он тут же попытался отогнать. А что, если это ущелье действительно не прощает ошибок?

Тихо хмыкнув, он выпрямился ещё сильнее, словно пытаясь физически задавить это сомнение. Нет. Он – наследник семьи Ли! А ущелье – всего лишь место. Но почему тогда даже его собственные стражники смотрят туда с таким страхом?

Стражники, приблизившись к самому краю ущелья, почти сразу утратили ту показную собранность, с которой уходили из лагеря. Теперь они двигались рывками, неровно, словно каждый шаг давался через усилие. Один из них то и дело заглядывал вниз, в молочно-серый туман, стелющийся между скал. Второй – нервно оглядывался по сторонам, будто ожидая, что сама земля внезапно разверзнется под ногами.

– Эй! – Слегка нервно крикнул один из них, обернувшись к стоявшим неподалёку егерям. – Кто из вас знает безопасный спуск? Нужен проводник!

Ответом ему было молчание. Егеря, охотники и загонщики, ещё минуту назад толпившиеся у костров, словно по негласному сигналу начали расходиться. Кто-то делал вид, что срочно проверяет снаряжение… Кто-то отворачивался, будто не расслышал… А самые осторожные просто отходили подальше, растворяясь среди деревьев и валунов.

И никто не хотел встречаться взглядом со стражниками. Все здесь прекрасно знали, что если ты ответишь на подобный окрик – то именно ты станешь следующим смертником.

– Я спрашиваю в последний раз! – Повысил голос второй стражник, но даже ему самому этот окрик показался жалким. Так как после него все эти люди только ускорили шаг. Некоторые из егерей побледнели, услышав, как снизу, из глубины ущелья, донёсся приглушённый, рвущийся крик. Он был коротким, сорванным – и оборвался так резко, что по коже прошёл холод.

И это был не первый пугающий звук. Те, кто находился у края достаточно долго, уже слышали подобное. Иногда – одиночные вопли, иногда – отчаянные, захлёбывающиеся крики, переходящие в нечто нечленораздельное. Кто-то кричал от боли, кто-то – от ужаса, а кто-то… будто не своим голосом. И каждый раз после этого наступала тишина. Тяжёлая… Давящая… Один из охотников, молодой ещё парень, сжимая копьё так, что побелели костяшки пальцев, прошептал себе под нос:

– Туда спускаются… Это да… Но обратно уже не поднимаются…

Стражники это услышали.

– Ты! – Резко развернулся первый стражник. – Подойди!

Указанный им парень резко вздрогнул, но вместо того чтобы подойти, тут же сделал шаг назад. Потом ещё один.

– Я… я не знаю безопасного пути, господин… – торопливо проговорил он. – Там… там склоны… Они словно живые… Камень крошится под ногами. А вода… Лучше не касаться воды… Она… Убивает!

Потом он осёкся, видимо заметив, как на него уставились другие.

– Убирайся! – Глухо процедил стражник, и охотник не стал дожидаться повторения, почти бегом скрывшись за камнями.

Потом стражники переглянулись. Теперь уже и у них самих на лбу выступил холодный пот. Они метались вдоль края ущелья, то заглядывая вниз, то снова обращаясь к людям, но каждый раз натыкались на одно и то же. Испуганные лица… Отводимые взгляды… И поспешное отступление…

Никто не хотел идти вниз. Потому что все видели, что слишком многие уже сорвались вниз. Кто-то не удержался на осыпающемся уступе. Кто-то поскользнулся на влажном камне. А кто-то… Просто исчез… Сделав шаг туда, где, казалось бы, была твёрдая почва. И каждый такой срыв сопровождался последним криком. Эти крики въелись в память. Они больше не казались человеческими – в них было слишком много ужаса, слишком много осознания того, что смерть идёт не быстро.

Стражники наконец остановились.

– Нам… нужно доложить господину. – Тихо сказал один.

– Да. – Так же тихо ответил второй. – Здесь никто не согласится нам помочь.

Но сейчас даже они оба прекрасно понимали, что приказ есть приказ. Но и спуск в ущелье сейчас означал почти верную гибель. И это понимание, липкое и тяжёлое, висело над краем бездны не хуже тумана. А внизу, скрытое от глаз, ущелье продолжало жить своей чуждой, голодной жизнью, словно терпеливо ожидая новых жертв…

Тропу они нашли почти случайно. Один из стражников, обходя край ущелья чуть в стороне от основного лагеря, заметил странный излом рельефа – узкую полосу между каменными зубцами, где скалы будто бы слегка разошлись, образуя нечто похожее на проход. Не дорогу в привычном смысле слова, а скорее цепочку естественных уступов, уходящих вниз под опасным углом.

– Сюда… – Негромко позвал он напарника. И они тут же оба замерли на месте, внимательно всматриваясь в окружающую местность. Так как сама эта тропа выглядела… не совсем правильно… Она была… Слишком “чистой”… На ней не было ни обломанных веток, ни следов обуви, ни примятой травы. Камни казались гладкими, будто по ним никогда не ступала человеческая нога. Даже мха почти не было – лишь сероватый камень, местами влажный, местами словно выеденный изнутри.

– Ты это видишь? – Нахмурился первый стражник, понизив голос. – Охотники бы знали о таком спуске. А они… они отводили глаза, когда мы спрашивали.

Второй подошёл ближе, осторожно опустился на одно колено и потрогал камень рукой. Холодный. Неприятно холодный, хотя солнце ещё не ушло с небосвода.

– Вижу. – Ответил он после короткой паузы. – И мне это тоже не нравится.

После его слов первый стражник шумно выдохнул.

– Тут нет следов. Совсем. Ни сапог, ни когтей, ни копыт. Как будто… – он запнулся, подбирая слова, – как будто это место не ждёт людей.

Второй медленно выпрямился и бросил взгляд в сторону лагеря. Отсюда был виден край шатров и едва различимая фигура наследника семьи Ли, окружённого многочисленными слугами. Даже на таком расстоянии чувствовалось его раздражение – словно воздух над лагерем стал плотнее.

– У нас нет времени рассуждать. – Жёстко сказал он. – Ты же и сам прекрасно знаешь о том, что будет, если мы вернёмся с пустыми руками?

Первый сжал челюсти. Да. Он знал. Фен Ли не любил оправданий. Особенно от тех, кто, по его мнению, был обязан просто выполнять приказы.

– Если мы не спустимся, и не принесём ему желаемого… – продолжил говорить второй, – головы могут полететь и здесь. А если спустимся… – он пожал плечами. – Может, хотя бы нам… повезёт…

Но сейчас эти слова прозвучали неубедительно даже для него самого.

Несколько секунд они стояли молча, слушая, как из глубины ущелья тянется едва уловимый гул – будто далёкий ветер, хотя воздух вокруг был почти неподвижен.

– Ладно… – Хрипло сказал первый. – Идём уже…

Он сделал шаг вперёд и тут же понял, насколько это опасно. Камень под ногой слегка провернулся, и только быстрый рывок позволил ему удержаться. Он тут же ухватился за торчащий корень какого-то кустарника, выросшего прямо из трещины в скале.

– Осторожно! – прошипел он, стараясь предупредить о потенциальной опасности идущего следом товарища.

Второй последовал за ним, двигаясь боком, прижимаясь к стене. Они спускались медленно, почти ползком, выискивая каждую точку опоры. Иногда приходилось хвататься за корни растений, которые выглядели сухими и мёртвыми, но почему-то выдерживали вес. Иногда – за острые выступы камня, режущие ладони сквозь кожу перчаток. И чем ниже они спускались, тем сильнее менялось их собственное ощущение окружающего пространства.

В этом месте даже сам воздух становился холоднее. Не просто прохладнее – тяжелее. Каждый вдох давался с усилием, будто грудь сдавливали невидимые тиски. Камни под руками были влажными, покрытыми тонкой плёнкой, от которой немели пальцы.

– Скажи… – Вновь заговорил первый, стараясь не смотреть вниз. – Тебе не кажется, что здесь слишком тихо?

Второй хотел было отмахнуться, но замер. Действительно. Тишина была практически абсолютной. Не было слышно практически никаких звуков. Ни птиц. Ни насекомых. Даже ветер, который должен был гулять в таком месте, будто исчез. Был только глухой, давящий фон – словно само ущелье медленно и тяжело… дышало…

– Не болтай! – Наконец сказал он. – Лучше смотри под ноги.

Но сам он сжал меч крепче, чем раньше. Ведь эта странная тропа, если это вообще можно было назвать тропой, вела их всё ниже и ниже, и с каждым шагом становилось всё очевиднее. Это место точно не предназначалось для людей. И если уж они нашли путь вниз, то вовсе не потому, что он был безопасным. А потому что кто-то – или что-то – позволило им его увидеть.

Они спускались медленно, почти наощупь. Каждый шаг приходилось выверять, прежде чем перенести вес тела. Камни под ногами были обманчиво гладкими, а корни – ломкими на вид, хотя именно они чаще всего и спасали от падения. Молодой стражник шёл первым, сжав зубы и стараясь не смотреть вниз, туда, где туман уже скрывал дно ущелья. И, в какой-то момент, его нога просто… поехала… Совсем чуть-чуть – но этого оказалось достаточно. Камень провернулся, тело рванулось вперёд, и он уже почувствовал, как пустота тянет его вниз, холодно и равнодушно.

– Держись! – рявкнул старший. И он успел. В последний миг вцепился в ремень на спине напарника, дёрнул на себя так резко, что у самого хрустнули зубы от напряжения. Оба ударились о стену, осыпая вниз мелкие камешки, которые, падая вниз, долго и глухо стучали где-то в глубине ущелья.

Молодой стражник тяжело дышал, уткнувшись лбом в холодный камень.

– Я… я почти… – выдохнул он.

– Молчи, – процедил старший, не отпуская его сразу. – Жив – и хорошо.

Он только хотел отпустить ремень, как его взгляд зацепился за что-то впереди. Тропа, если можно было так назвать цепочку уступов, в этом месте просто… заканчивалась… Нет… Не обрывалась. Она вела прямо в расширение между скал, в естественную нишу, уходящую вглубь камня. И эта ниша была затянута паутиной. Не тонкой, не случайной. Паутина висела слоями. Плотными. Почти тканевыми. Переплетёнными так густо, что местами напоминала мутное стекло. Она поблёскивала в полумраке, отражая слабый свет сверху, и от неё исходил едва заметный влажный запах – сладковатый, тошнотворный.

– Это… – начал молодой стражник и замолчал. Так как, в глубине этого странного логова, что-то шевельнулось. И сначала они увидели лапу. Длинную, суставчатую, толщиной с бедро взрослого человека. Затем вторую. Потом из этого месива паутины появилось и массивное тело, медленно выдвигающееся из тени. Это был… Паук… И он был просто огромен. Его туловище превышало размеры человека, а размах лап делал его ещё больше. Хитиновый панцирь был тёмным, почти чёрным, с сизым, стеклянным отливом, словно он был вырезан из застывшего инея. По поверхности панциря пробегали тонкие трещинки, в которых тускло мерцала какая-то сила… И если бы они были бы культиваторами Дао Дзы, то поняли бы, что это была именно сила Инь. Глаза – их было много – смотрели в разные стороны, не моргая. Холодные, бездушные, они отражали всё сразу, не выделяя главного.

А под ним…

– О Боги… – Глухо прошептал старший. Ведь этот паук… доедал какого-то несчастного егеря… То, что раньше было человеком, теперь было наполовину обмотано паутиной и наполовину… Пустым. Хитиновые жвалы методично работали, разрывая плоть, словно это была мягкая ткань. От тела остались лишь обломки костей и истлевшая одежда, пропитанная кровью, которая здесь казалась почти чёрной.

И самым жутким было именно то, что этот несчастный егерь… Он всё ещё был жив… Или, по крайней мере, не до конца мёртв. Его глаза были широко раскрыты, рот беззвучно открывался, но из горла не вырывалось ни звука. Плотно намотанная паутина крепко сдавливала его грудь, не давая даже закричать. И в каждом судорожном движении читалась агония. Затянутая… Мучительная… Паук, казалось, не торопился. Он ел медленно. Уверенно. И даже как-то… Вдумчиво… Как хищник, которому никто не помешает. И при виде этого зрелища молодого стражника буквально затрясло.

– Мы… мы не можем… – Его голос тут же сорвался практически на визг. – Надо уходить. Сейчас же.

Старший не ответил ему сразу. Он смотрел на это зрелище с каменным лицом, но по тому, как побелели его пальцы на рукояти меча, было видно – страх добрался и до него.

– Возвращаемся! – Наконец сказал он глухо. – К демонам эти приказы. К демону этого избалованного щенка. Это место… Не для людей… Все, кто туда спустился, уже давно мертвы!

Он начал осторожно пятиться назад, подавая знак напарнику делать то же самое. И именно в этот момент молодой стражник, дрожа и пятясь слишком поспешно, задел что-то рукой. Нить. Тонкую, почти невидимую сторожевую паутину, натянутую между камнями. И она слегка вздрогнула. И тут же по всей паутине, уходящей в логово, пробежала вибрация – тихая, но отчётливая, как удар по струне. Паук сразу же замер. Его крупные жвалы остановились. Мгновение – и все его глаза одновременно повернулись в их сторону.

Паутина задрожала сильнее. Сначала – едва заметно, словно камень под ногами отдалился эхом. Потом дрожь пошла волнами, расходясь по всем нитям логова. Паук медленно оторвал жвалы от своей добычи и выпрямился, поднимая массивное тело. Он явно услышал их.

– БЕГИ! – Сразу же заорал старший стражник, первым рванув вверх.

Практически одновременно они бросились назад по узкой тропе, уже не скрываясь… И не думая о тишине… Камни, выскальзывающие из-под их ног, градом летели вниз… Корни, за которые он хватались, с громким хрустом рвались под пальцами. А позади уже раздался резкий, сухой треск. Это был тот самый паук, что двигался быстрее, чем можно было представить, легко цепляясь лапами за стены ущелья, словно сама скала была для него ровной поверхностью.

Первая атака пришлась им в спину. Почти сразу, как только монстр их настиг. Одна из его лап метнулась вперёд, с силой хлыста. Старший стражник едва успел пригнуться, и эта лапа с грохотом врезалась в камень там, где секунду назад была его голова, выбив целый кусок скалы.

– Влево! – Рявкнул он. Но молодой стражник поскользнулся, хотя старший снова дёрнул его за плечо, буквально швырнув на выступ. В этот момент жвалы щёлкнули в считанных ладонях от его собственной ноги.

Кровь брызнула во все стороны. Острый край панциря всё же рассёк икру, и молодой стражник взвыл от боли, но всё равно побежал дальше, стискивая зубы так, что на них проступила кровь.

– Не останавливайся! – Снова крикнул старший, разворачиваясь к монстру, и нанося удар своим мечом.

Клинок ударил в лапу паука. И тут же раздался громкий звон, будто по металлу ударили металлом. Высеченные при ударе искры тут же осыпались вниз, но на хитине этого чудовища осталась лишь неглубокая царапина, из которой медленно сочилась мутная, тёмная жидкость.

В ответ на подобную наглость, паук буквально взревел. И этот звук был не голосом, а настоящей вибрацией, от которой задрожали даже окружающие это место камни. Потом он метнулся вперёд, и теперь уже не пытался играть. Он гнал добычу. И его вторая лапа тут же ударила старшего стражника в бок. Удар был скользящим, но даже его хватило, чтобы отбросить человека в ближайшую стену из “дикого” камня. От этого удара воздух вышибло из груди, и окружающий мир на мгновение потемнел.

– Старший! – Заорал молодой стражник, уже пытаясь развернуться назад.

– Жив… Беги! – Прохрипел тот, с трудом поднимаясь, оставляя кровавый след на камне.

Они всё же выбрались на более широкий участок тропы, где склон становился более пологим. Но и преследующий их паук тоже вырвался из узкого прохода следом, легко раздвигая камни, ломая выступы своим телом. И тут впереди показался просвет. Ведущий на верх ущелья. В то самое открытое пространство, где туман рассеивался, а небо было видно между скал.

– Наверх! – Хрипло выдохнул старший. И они рванулись из последних сил. Их уже точно заметили. Так как сверху раздались панические крики. Другие стражники молодого господина, стоявшие у края, явно увидели, как из тумана вываливаются двое их товарищей – израненные, в крови, с безумными глазами. А за ними… Из ущелья выползла жуткая тень монстра. А когда паук показался полностью, и многие отшатнулись. Кто-то выронил копьё… Кто-то закричал в панике…

– Тварь! – Заорал один из стражников. – Берегитесь!

Паук снова рванулся вперёд. Кем-то выпущенная стрела ударила ему в глаз… Но всё без толку. Она отскочила прочь, высекая сноп искр, словно её кованный наконечник столкнулся с камнем. Вторая стрела попала в сустав лапы, и паук на миг замедлился, что позволило беглецам вывалиться на ровную площадку.

Но тварь не отступила. И вскоре одна лапа этого чудовища всё же настигла молодого стражника, словно острый клинок полоснув того по спине. Попавшая под удар кожа разошлась, словно гнилая ткань. После чего молодой и полный сил парень упал на камни, захлёбываясь криком. Старший стражник тут же резко развернулся и встал между ним и пауком, подняв меч обеими руками.

– Назад! – Крикнул он остальным. – Бейте его! Всем, что у вас есть!

Кто-то метнул копьё. Кто-то рубанул мечом по лапе. Клинки звенели, обрушиваясь на его хитин… Снопы искр летели во все стороны… Но паук всё ещё двигался вперёд. Медленно и неумолимо. И эта картина была страшной и хаотичной. Кровь людей впитывалась в землю. Крики, звон металла, тяжёлые удары лап монстра о камень. И только то, что тварь не любила выходить слишком далеко из своего логова, в конце концов спасло их.

Паук замер у края ущелья, издав последний вибрирующий рёв, а затем медленно, словно нехотя, начал пятиться назад, в туман, утаскивая за собой одну из оторванных нитей паутины. И только когда он исчез в тумане, на площадке повисла тишина. Тяжёлая. Пропитанная страхом и пониманием того, что ущелье – это не просто гиблое место. По своей сути, это было полноценное логово ожившей смерти.

Двух стражников принесли к палатке наследника семьи Ли на руках. Вернее – то, что от них осталось после этой попытки спуска. Их волокли по земле, оставляя за собой тёмные, прерывистые полосы крови, вперемешку с чем-то ещё – вязким, маслянисто-чёрным, будто сама тьма сочилась из разорванной плоти. Люди вокруг расступались молча, инстинктивно, как перед чем-то заразным. Фен Ли сидел под навесом, на мягких подушках, с кубком вина в руке, когда увидел их. И молодой благородный сначала даже не понял того, что именно не так.

– Что за… – Начал он раздражённо, но осёкся. Тела стражников уложили на землю перед ним. Оба были живы. Формально. Глаза старшего ещё были открыты, но взгляд уже не фокусировался на присутствующих поблизости людях. Он дышал рывками, судорожно, словно каждый вдох был последним. Молодой рядом с ним тихо стонал, захлёбываясь собственной кровью.

Их раны… Выглядели как-то… Неправильно… Края порезов не просто были воспалены – они таяли. Плоть вокруг разъедало, словно в неё плеснули кислоту. Мышцы обнажались, сухожилия чернели, а кожа вокруг становилась серой, будто выжженной изнутри.

– Лекаря! – Резко приказал Фен Ли, отшатываясь в сторону, и вскакивая со стула. Так как само зрелище разлагающейся прямо на глазах плоти было весьма жутким.

Лекарь уже был здесь. Пожилой мужчина с трясущимися руками опустился на колени, даже не касаясь раненых сначала – только внимательно вглядывался, хмурился всё сильнее с каждым ударом сердца. Он всё-таки коснулся раны старшего… И тут же отдёрнул свою руку, на которой была защитная перчатка. “Пропитанная” магией и защитными плетениями ткань зашипела. Тонкая струйка дыма поднялась вверх, а кожа перчаток на кончиках пальцев лекаря обуглилась, словно он прикоснулся к раскалённому металлу.

– Это… – Прошептал он, нервно сглотнув. – Это не яд. Это эссенция Инь… искажённая. Слишком плотная. Слишком чистая.

Услышав такой вывод от опытного лекаря, наследник семьи Ли резко побледнел.

– Ты… ты же лекарь. Ты обязан их спасти! – Его итак ломкий голос дрогнул ещё сильнее, и это сразу же заметили все собравшиеся поблизости. Но старый лекарь медленно покачал головой.

– Я не могу. Ни настои, ни печати, ни энергия Ян… всё это только ускорит процесс. Их тела… уже не принадлежат им.

Словно в подтверждение его слов старший стражник вдруг выгнулся дугой. Из его горла вырвался хрип, больше похожий на бульканье. Глаза широко распахнулись, зрачки расширились до предела… а затем потускнели. Затем тело дёрнулось ещё раз. И… Замерло. Но на этом всё не закончилось. Прямо на глазах у присутствующих кожа на его груди начала проваливаться внутрь, словно под ней исчезала плоть. Кости обнажались, темнели, покрывались трещинами. Запах ударил сразу. Сладковато-гнилостный. Неестественный. Кто-то из слуг не выдержал и отвернулся, зажимая рот. Потом закричал и молодой стражник. Не громко… Слабо… Отчаянно… Как ребёнок…

– Господин… – Прохрипел он, протягивая руку к Фен Ли. Но при первых же звуках его голоса тот тут же отступил ещё на шаг. Он не понял, что делает это, пока уже не сделал. Рука стражника дрогнула… и бессильно упала. И через несколько мгновений его тело начало распадаться так же, как тело первого. Но происходило это куда быстрее. Агрессивнее. Словно эссенция, попавшая в его кровь, только и ждала момента, чтобы закончить начатое. Кожа отслаивалась. Мясо превращалось в тёмную, бесформенную массу. Даже кости крошились, словно были сделаны из мокрого мела.

На всё это Фен Ли смотрел практически не отрываясь. Он просто не мог отвести взгляд. Так как, по сути, это была первая смерть, которую он видел не как последствия его приказа… Не как результат его слова… Его решения… Исполнения его воли…

Она просто произошла. И он ничего не мог с этим сделать. Серебряный кубок с вином выпал из его руки и ударился о камни. Вино кровавым пятном выплеснулось на их серую поверхность. Старый лекарь медленно поднялся, немного брезгливо вытирая свои руки об специальную ткань, хотя понимал, что это было просто бессмысленно.

– В ущелье… нельзя спускаться, – глухо сказал он. – Это место… живое. И оно не любит чужих.

И тишина, повисшая после его слов, была тяжелее любого крика. Фен Ли медленно сел обратно. Его лицо было белым, как полотно. И впервые в жизни он понял простую, пугающую истину. В этом мире есть места, где его имя, его деньги и его власть просто… Ничто.

Хотя и это осознание пришло к нему не сразу. Оно накатывало медленно… Тяжело… Словно холодная вода, просачивающаяся под одежду. Сначала почти незаметно. Но затем, буквально с каждым вдохом, становясь всё невыносимее.

Некоторое время Фен Ли сидел неподвижно, глядя на место, где ещё недавно лежали тела его стражников. Там уже почти ничего не осталось – лишь тёмное, влажное пятно на камнях и едва заметный пар, поднимающийся вверх и сторону, уходя к ущелью. Будто само ущелье тихо переваривало очередную жертву. И именно в этот момент его мысль наконец сложилась в чёткую, пугающе ясную форму.

Те двое из его свиты уже… Не вернутся. Парень со стихией Земли. И парень со стихией Воздуха. Если бы они были живы – то уже поднялись бы наверх. Пусть раненые. Пусть без добычи. Пусть с пустыми руками и опущенными от стыда глазами. Но они бы вернулись. Они знали цену ожидания. Они знали, что значит заставить наследника рода Ли ждать. Однако сейчас та самая тишина… Затянувшаяся, гнетущая тишина со стороны ущелья – говорила куда громче любых слов. И в этот момент Фен Ли медленно сжал свои тонкие и ухоженные пальцы. Внутри что-то неприятно кольнуло. Нет. Ещё не страх. Но его предвестник. Который можно было бы назвать “Осознание последствий”.

“Если они мертвы… Если они погибли там, внизу… И если это произошло потому, что он – он сам – настоял на охоте…”

Подумав об этом, он резко вздохнул. Родители этих юношей не были наивными дураками. Да… Их семьи не могли сравниться с родом Ли в богатстве и влиянии. Не могли диктовать условия в провинции. Не могли открыто бросить вызов. Но у них было то, что не покупается деньгами. Память. Обида. Время.

Так что они явно не станут кричать. Не станут открыто обвинять. Они просто перестанут поддерживать. В нужный момент не пришлют людей. В нужный момент промолчат. В нужный момент просто отвернутся. А в мире, где власть держится не только на золоте, но и на союзах, это могло быть смертельно опасно.

Именно сейчас Фен Ли вдруг понял, что его привычная уверенность дала весьма серьёзную трещину. Он всегда считал, что может всё уладить. Что любой долг можно перекрыть браком. Любую потерю – обещанием. Любое недовольство – выгодой.

Но сейчас… Он медленно поднял взгляд к краю ущелья. Туда, откуда ещё недавно уходили двое молодых благородных – живые, амбициозные, с надеждой породниться с родом Ли.

“Их больше нет.”

И даже если тела не будут найдены, даже если это место спишут на проклятие, на несчастный случай, на волю небес – родители всё равно будут знать. Они будут помнить, кто отдал приказ. Кто проявил упрямство. Кто не пожелал отступить. И тут не поможет ни замужество сестры. Ни золото. Ни влияние. Потому что для родителей, потерявших наследника, любое предложение от рода Ли будет звучать одинаково:

“Мы купим вашу боль.”

Фен Ли медленно выдохнул. Впервые за весь день ему стало по-настоящему холодно – не от ветра, не от страха перед ущельем, а от понимания, что он, возможно, сделал ход, последствия которого будут преследовать его ещё долгие годы. И впервые в жизни он подумал о том, что, если бастард был не самой большой проблемой?

Мысли Фен Ли заметались, но теперь – уже не в панике, а в лихорадочном, почти болезненном расчёте. Он заставил себя дышать ровно. Не смотреть на ущелье. Не смотреть на остатки тел. Не смотреть в глаза слугам и стражникам, которые теперь избегали его взгляда, словно он сам мог быть источником какой-то заразы. Ему нужно было оправдание. Не красивое. Не благородное. А такое, которое можно повторить много раз, не сбиваясь. Такое, что выдержит десятки пересказов и не развалится под чужими вопросами.

Он начал прокручивать в голове события – шаг за шагом, словно перекраивая реальность под нужную форму. И чем дольше он думал, тем яснее становилось одно… Правды быть не должно. Правда была слишком неудобной. Правда выглядела так:

“Именно он настоял на спуске в это проклятое ущелье… Он торопил… Он не отступил, когда стало ясно, что ущелье опасно… Он не получил разрешения…”

С такой правдой отец не просто рассердится… Отец его накажет. И осознав это, Фен Ли нервно сжал кулаки. Нет. Этого ему никак нельзя было допустить. Он начал искать иные формулировки. Слова, которые переложат вину – мягко, но уверенно.

“Они сами проявили инициативу… Они сами настояли… Они были молоды, горячились… Я предупреждал…”

Да. Вот оно. Эта версия была простой. Даже удобной. Он – ответственный наследник, который предупреждал об опасности. Они были – амбициозными юнцами, желавшими отличиться, и заслужить благосклонность рода Ли. А также и показать свою храбрость. Сейчас он почти видел, как это будет звучать:

“Я не приказывал им спускаться в это место. Я сказал, что ущелье опасно. Они сами приняли решение. Я не мог удержать их силой.”

Чем больше он прокручивал эти слова в своём воспалённом разуме, тем спокойнее становилось внутри. Да, семьи погибших будут недовольны. Да, они могут затаить злобу. Но это был уже их личный выбор.

“Что они будут делать дальше – не моё дело.”

Фен Ли осознанно оттолкнул мысль о том, что именно он создал ситуацию, в которой их “личный выбор” был всего лишь иллюзией. Ему сейчас было важнее другое. Отец. И тут же лицо главы семьи Ли уже возникло у него в воображении – холодное, внимательное, лишённое лишних эмоций. Этот взгляд, который будто бы видел человека насквозь. Он тут же представил себе то, как стоит перед ним, опустив голову, соблюдая ритуал. И как говорит:

“Охота оказалась неудачной… Ущелье было опаснее, чем предполагалось… Я остановил людей, когда стало ясно, что риск чрезмерен… Несколько человек ослушались…”

Он заранее приготовил нужные интонации. Ни оправдания… Ни дерзости… А только сдержанная досада на подобную глупость. Про разрешение он тоже продумал формулировку.

«Я счёл, что это не потребует вмешательства главы семьи… Я недооценил опасность… Я взял ответственность на себя…»

Последняя фраза была особенно удобной. Потому что звучала благородно —

и при этом ничего конкретного не значила. Задумавшись, Фен Ли медленно поднялся. Решение было принято. Да, кто-то станет врагом. Да, в провинции станет “холоднее”. Но всё это будет потом.

Сейчас же ему нужно было одно… Вернуться в резиденцию и первым рассказать свою версию событий. Потому что он слишком хорошо знал простое правило рода Ли.

“Кто говорит первым – тот и формирует правду.”

И с этим осознанием молодой благородный окончательно отбросил последние сомнения, заставив даже самого себя поверить в собственную ложь так же крепко, как в своё право не отвечать за чужие смерти. И именно поэтому он действовал резко, почти грубо. Так, как действуют люди, внезапно осознавшие, что время стало их главным врагом. Он даже не стал больше смотреть в сторону ущелья. Оно уже сделало своё дело.

– Собираемся. Немедленно. – Его голос прозвучал выше обычного, с неприятной резкостью, которую он даже не попытался скрыть. – Возвращаемся в резиденцию семьи.

Окружавшие его стражники еле заметно вздрогнули. Слуги затравленно переглянулись. Кто-то явно хотел что-то сказать… Возможно, даже задать какой-то вопрос… Возможно, напомнить о телах, о погибших, о незавершённом деле. Но Фен Ли сам не дал им такой возможности.

– Здесь больше нечего делать. – Добавил он, холодно окинув взглядом тех, кто всё ещё медлил. – Приказы повторять не буду.

И это подействовало. Люди зашевелились. Поспешно сворачивались шатры, бросались недопитые чаши с вином, оставлялись корзины с закусками – всё то, что ещё недавно символизировало его уверенность и власть, теперь казалось нелепым и неуместным. И за всем этим, за всей этой суетой, он наблюдал с плохо скрываемым раздражением.

“Слишком много свидетелей вокруг… – Вдруг промелькнула у него паническая мысль. —Слишком много болтливых языков.”

Фен Ли прекрасно знал своё окружение. И в его сопровождении всегда находились те, кто улыбался слишком учтиво, кланялся слишком низко и соглашался слишком быстро. Именно те, кто с радостью донесёт главе семьи Ли любую новость – особенно если эта новость выставляет наследника семьи в дурном свете. И сделают они это не из преданности. А из расчёта. Он уже представлял, как кто-то из них, обогнав караван, склонится перед его отцом и скажет – с напускным сочувствием, с подчёркнутой осторожностью:

“Молодой господин был слишком поспешен…”

“Он не до конца оценил опасность…”

“Людей погибло слишком много…”

А может, и того хуже. Может, добавят каких-то совершенно ненужных ему деталей. Приукрасят всю картину. Подчеркнут его юный возраст… самоуверенность… И даже, вполне возможно, некоторую “забывчивость” относительно разрешения…. И от одной этой мысли у Фен Ли неприятно сжалось внутри.

“Нет. Этого нельзя допустить.”

Он резко повернулся к старшему из стражников, который ещё был способен стоять на ногах, и принялся раздавать приказы.

– Караван выдвигается немедленно. – И его голос явно говорил о том, что наследник самой могущественной семьи в провинции не собирается терпеть возражений. —Без остановок. Темп ускоренный.

– Но, молодой господин… – начал тот осторожно. – Люди измотаны. Некоторые ранены…

Фен Ли тут же посмотрел на него так, что тот осёкся на полуслове.

– Те, кто не может идти – останутся здесь. А те, кто может – идут.

Он проговорил это спокойно. Почти буднично. Словно речь шла о какой-то никому не нужной поклажe, а не о живых людях. На самом деле он просто не мог позволить себе ждать. Так как сейчас каждая лишняя минута нахождения здесь означала для него определённый риск. Каждое мгновение промедления – полноценный шанс, что кто-то сорвётся и отправит гонца вперёд. Прямо к его отцу.

Когда процессия наконец двинулась, Фен Ли занял место впереди, не оглядываясь назад. Он ехал быстро, слишком быстро для обычного возвращения после охоты. В голове он уже выстраивал речь. Менял формулировки. Оттачивал интонации.

Он должен был прибыть первым. Должен был рассказать главе семьи Ли именно свою версию. Должен был занять более выгодные позиции ещё до того, как кто-то успеет шепнуть отцу что-то лишнее. Потому что он слишком хорошо понимал, что если глава семьи Ли услышит чужую историю раньше – то даже статус наследника может его не спасти. И, подстёгиваемый этим страхом, Фен Ли теперь гнал людей вперёд, не обращая внимания ни на усталость, ни на напряжённые взгляды за спиной. Сейчас для него существовала только одна цель – опередить правду…