1

Когда он пришел, я отчетливо почувствовал, как изменилась атмосфера — словно в герметичном пространстве вдруг открылась дыра или на глади озера внезапно возник водоворот.

— С-сэнкэ-сан…

— Сэнкэ-кун! Что ты тут делаешь?

Все пятеро — Уэока, Маюдзуми, Исии, Канда и Ямамура — собрались в зрительном зале по просьбе Михоси и в один голос выкрикнули его имя. Каждый реагировал по-своему: кто-то вскочил с места, кто-то замер, но лица у всех были изумленными, будто при виде призрака.

— Доброе утро всем. Надо же, два года прошло.

Сэнкэ Рё сдержал обещание и прибыл на место проведения пятого KБК в «Артери Плаза». Одетый в строгий костюм — бледно-голубую рубашку и коричневый пиджак — он поклонился с лучезарной улыбкой, но никто не спешил приветствовать его так же тепло. Неудивительно. Все помнили турнир двухлетней давности и связанные с ним эмоции.

— Сэнкэ-сан, вы зачем здесь? — Канда Тосиюки первым выразил свое недоумение, не враждебно, но строго. Так делают замечание прохожему, который забрел куда не следовало.

— Сэнкэ-сан здесь по моей просьбе, — ответила за него Михоси, подходя ближе.

— Кирима-сан, откуда вы узнали, где находится Сэнкэ-сан? — не удержалась Ямамура.

— Сэнкэ-сан заходил в нашу кофейню буквально на днях и оставил мне свой телефон.

— Ага… понятно… Так зачем вы привели его сюда? — Вопрос Уэоки тоже выдал ее растерянность.

— Потому что мы подумали, что между вчерашними подмесами и происшествием на четвертом турнире есть связь. Соревнования продолжаются, и никто не застрахован от новых неприятностей. Поэтому мы решили, что Сэнкэ-сан, который пострадал два года назад, должен присутствовать.

— Ты что тут устроила?! Ты ни черта не знаешь о том, что тогда произошло! — воскликнул Исии, но Михоси спокойно ответила:

— Сэнкэ-сан рассказал мне всю историю от начала и до конца.

— Вообще-то уже давно выяснили, что твой Сэнкэ-сан сам устроил этот цирк.

— Но он это отрицает.

— Ясное дело. Какой дурак в таком признается?

— Исии-сан, а разве вы не хотите узнать, кто именно саботировал вас? — Исии затих. Михоси настойчиво продолжала: — Допустим, два года назад во всем был виноват Сэнкэ-сан. Но вы-то не признаёте, что сделали то же самое! Значит, виноват кто-то другой. Я не думаю, что прошлый и нынешние саботажи были делом рук одного и того же человека, но весьма вероятно, что прошлый привел к нынешним. Сэнкэ-сан нужен, чтобы найти виновника и предотвратить повторение подобного.

— Но даже если и так, разве вчерашнее дело не закрыли?

— Нет. С учетом прошлого турнира мы имеем три нераскрытых случая с подмешиванием. И на каждый из них — только по одному потенциальному подозреваемому.

Получается, Сэнкэ Рё был подозреваемым два года назад, Ямамура Аска — в ситуации с эспрессо и я — с лекарством в соли. Обидно, конечно, но пока мне оставалось принять эту роль.

— Если виновный останется безнаказанным, это отразится на будущих турнирах. Мы заинтересованы в том, чтобы пресечь этот беспорядок здесь и сейчас. У нас нет иного выбора, кроме как раскрыть всю правду.

— Кирима, это все звучит славно, но… — вмешалась было Уэока, но ее слова заглушил возглас, раздавшийся позади.

— Извините за опоздание! — В большой выставочный зал вбежал Марудзоко Ёсито и коротко поклонился.

Сегодня, как и вчера, нужно было собраться к девяти утра. И чтобы, как вчера, кто-нибудь не проник в подсобку и не устроил очередную подмену, было решено, что ключ-карта будет храниться в администрации до общего сбора. Судя по всему, участники уже вчера принесли в комнату все необходимое, поэтому никто не возражал.

Было двадцать минут десятого. Поскольку церемонии открытия не было, всем было удобно приехать к девяти, но Марудзоко все равно опоздал на двадцать минут. И это несмотря на общую нервозность после вчерашнего. Вот это я понимаю — стальная выдержка! Он, как и ожидалось, был без наушников — видимо, еще не успел раздобыть новые.

— Раз уж все наконец-то собрались, пойдемте, Уэока-сан. — По настоянию Канды она сначала отправилась к администратору за ключ-картой, а затем повела остальных участников за кулисы. Я никуда не пошел, как и обещал вчера.

Сэнкэ последовал за ними и не возвращался около двадцати минут. Вернувшись, он взволнованно оглядел сцену и зрителей, а затем выбрал место в первом ряду, почему-то рядом со мной, справа.

Михоси, вероятно, сказала ему, что я слышал их вчерашний разговор. Может, поэтому мы и сидели рядом, но мне все равно было неловко. Не то чтобы я так уж восхищался Сэнкэ Рё, но, несомненно, считал его знаменитостью. Наверное, стоило завести с ним беседу, но я мог только молчать — как фазан, который пытается не петь, чтобы его не подстрелили. Мокава исчез сразу по приезде — видимо, вся эта неразбериха с турниром его не сильно волновала. Но к началу мероприятия старик уже сидел на своем месте в зале.

Наконец часы пробили десять, и уже знакомая нам ведущая объявила о начале второго дня турнира:

— Мы рады приветствовать вас на втором дне соревнований пятого конкурса бариста региона Кансай. Дорогие друзья, давайте же тепло встретим наших шестерых финалистов, которые сегодня продолжат напряженную борьбу!

Раздались аплодисменты, и с левой стороны сцены появилась Уэока. После краткого экскурса для новых зрителей зазвучали фанфары.

Как только первый участник приступил к подготовке, ведущая сразу сообщила:

— Итак, мы переходим к третьему этапу — латте-арту. Уэока-сан, латте-арт — это наслаждение не только для языка, но и для глаз? Поэтому он так популярен среди широкой публики?

— Абсолютно верно. Латте-артом часто называют любой рисунок, нанесенный на поверхность эспрессо. На самом деле он подразделяется на несколько типов, например питчинг — когда рисунок создается движением наливания молока, или этчинг — рисование узоров с помощью специальной иглы. В этом конкурсе мы попросим бариста изобразить три вида латте-арта: обычный латте-арт, созданный только с помощью питчинга, макиато — в чашке меньшего объема, а также дизайнерский латте, где участники могут выбрать любой стиль по своему вкусу. Ограничение по времени — восемь минут. Следует помнить, что бариста в этом соревновании должен в первую очередь приготовить напиток для гостя, а не сотворить художественное произведение. Критерием оценки станет то, насколько быстро и безупречно они смогут создать латте-арт в условиях строгого лимита времени.

Пока я слушал, справа неожиданно раздался голос:

— Вроде все в порядке. Ничего страшного произойти не должно.

— Что? — Я машинально повернулся к Сэнкэ. Тот смотрел на сцену, но я понял, что обращался он ко мне.

— Я внимательно наблюдал за подготовительной. Атмосфера была напряженной, все следили друг за другом. В такой обстановке сложно было бы подмешать что-то даже самому себе.

— Хм, — отозвался я.

Улыбка Сэнкэ, словно тонкая маска, скрывала истинные эмоции.

— Так что можешь спокойно смотреть. Сейчас будет выступать первый участник.

Я снова перевел взгляд на сцену. За стойкой стоял Харуо Исии.

Его саботировали дважды, и он явно волновался, но ничего плохого на этот раз не случилось. Впервые успешно завершив выступление, Исии безмятежно улыбнулся, словно желая показать, что результат уже не важен.

В секции латте-арта недостаточно было просто изобразить картинки на трех напитках. Обычно три рисунка связывали в единый сюжет, чтобы красота каждой чашки раскрывалась полнее. Например, Марудзоко, выступавший вторым, представил работу под названием «Надежда, цветущая на высохшем поле»: на первой чашке он изобразил капли дождя, падающие на поле, на второй — листья, символизирующие новые ростки, а на третьей чашке распустились пышные цветы. Через микрофон гарнитуры он озвучивал сюжет для всего зала, и каждый раз, когда зрители понимали смысл рисунка, раздавались возгласы восхищения и аплодисменты.

Третья, Ямамура, превзошла предыдущих участников изяществом, изобразив мир насекомых с бабочками-парусниками и паутинами. И вот настал черед четвертой участницы — Михоси.

— Сегодня я хочу познакомить вас с командой кофейни «Талейран», где я работаю. — Возможно, благодаря такому оригинальному началу некоторые зрители подались вперед, прислушиваясь. Неплохо. — Первая — это я, Кирима Михоси. Я работаю в «Талейране», которым управляет мой родственник, учусь кофейному делу и стремлюсь стать настоящим бариста. Родители дали мне имя, которое пишется двумя иероглифами и означает «прекрасная звезда». Оно читается как «Михоси».

На поверхности маленькой чашки в ее руках была нарисована звезда, созданная плавными линиями — пятью симметричными дугами в технике питчинг.

— А это дядюшка Мокава Матадзи, владелец нашей кофейни и мой двоюродный дедушка. Его отличительные черты — усы и вязаная шапочка цвета мха. Что же находится под ней… это секрет. 

Из зала раздался смех. Мокава, сидящий позади в своей любимой вязаной шапочке, должно быть, чувствовал себя довольно неловко. Тем временем Михоси закончила латте-арт с изображением листьев, отсылавших к цвету его шапки.

— И есть еще один сотрудник… нет, хвостатый господин, который тоже работает в нашей кофейне. — Михоси начала аккуратно взбивать молоко. Пенка получилась воздушной и почти переливалась через край питчера, пушистая и мягкая, как хлопок, но в то же время достаточно плотная, чтобы держать форму. Михоси ложкой выложила ее на уже готовый латте и придала нужные очертания, а затем добавила немного эспрессо для цвета. — И я представляю вам наш талисман — сиамского кота Шарля!

Зал взорвался от восторга, когда она, развернув чашку, продемонстрировала готовый авторский дизайн. Чашка стандартного размера была наполнена латте. Из нее выглядывала мордочка кота, сделанная из молочной пены. Глаза и усы были выполнены в технике этчинг, а темный цвет ушам, носу и глазам придавали капельки эспрессо. Шарль получился как живой.

Чтобы изобразить его, Михоси решила попробовать 3D-латте-арт. Она сделала ставку на вау-эффект, и, судя по реакции зрителей, результат превзошел все ожидания.

— На этом я завершаю свое выступление. — Одновременно с поклоном Михоси остановился таймер, отсчитав семь минут пятьдесят восемь секунд. Еще во время тренировок она подметила, что создание 3D-латте-арта — это гонка. Необходимо взбить молоко тщательнее обычного, а формирование пены ложкой требует и тонкой техники, и осторожности. Она сэкономила время за счет несложного оформления двух первых чашек. Без тщательной подготовки, точного планирования и тренировок фурор бы не удался.

Слава богу, все прошло хорошо. Аплодисменты зрителей показались мне особенно громкими, и я вздохнул с облегчением, словно сам стоял на сцене.

Пятым был Канда — безупречный, как всегда, что в данной ситуации было и плюсом, и минусом. После яркого выступления Михоси его работа могла показаться слишком сдержанной. Но он тоже выступил без происшествий, и его сменила шестая участница — Маюдзуми Саэко.

— Она последняя, — сказал Сэнкэ, глядя прямо перед собой.

— Как вы и говорили, ничего не случилось, — ответил я.

С достоинством действующей чемпионки Маюдзуми раскинула руки и поприветствовала публику со сцены.

— Сэнкэ-сан, каковы ваши предположения насчет итогов третьего этапа? Я думаю, Михоси-сан выступила довольно хорошо. — Мне было любопытно услышать мнение Сэнкэ, знающего КБК досконально.

На мой вопрос он, не колеблясь, ответил:

— О вкусе латте судить не могу, но в плане подачи сейчас лидирует Кирима-сан. Хотя нельзя ничего утверждать, пока не выступит Саэко.

Похоже, он имел в виду не только то, что остался еще один участник.

— Маюдзуми-сан сильна в латте-арте?

— Еще как. В этом этапе я и проиграл ей. Она ловкая и быстрая, поэтому может добавить больше деталей и нарисовать более тонкие узоры, чем остальные. Идея Киримы-сан сработала, но с точки зрения базовых навыков, думаю, Саэко на голову выше всех остальных.

Очевидно, Маюдзуми придавала этому этапу особое значение. Я вспомнил неудачу Исии в его коронной секции кофейных коктейлей и заволновался.

— Уважаемые зрители, сейчас я погружу вас в подводный мир. — И Маюдзуми принялась за работу. Эта тема тоже захватила внимание публики. Я уже представил, как она превратит листья в кораллы или изобразит рыбок с помощью питчинга. Без лишних движений она приготовила эспрессо и взяла что-то со стойки.

Сэнкэ пробормотал:

— Переливает прямо из тетрапака в питчер? Необычно.

Маюдзуми держала в руках литровый пакет молока. По тому, как она его открывала, было видно, что он запечатан. Другие участники переливали молоко в закрывающиеся емкости, такие как стаканы-шейкеры, и поэтому Сэнкэ насторожился. К тому же Маюдзуми использовала не то молоко, которое предоставил спонсор.

— А, это потому, что… — Я уже собирался объяснить Сэнкэ ситуацию, когда…

— Ах!

Раздался вопль, похожий на жалобный треск рвущегося шелка, и Маюдзуми выронила открытую упаковку. Содержимое вылилось и растеклось по сцене. Все взгляды были прикованы к этому зрелищу. Жидкость по цвету совсем не походила на молоко. Нет, в ней оставалась белизна, которая, вероятно, была молоком, но густая красная примесь придала ей ядовитый оттенок. Примерно так выглядело бы молоко, в которое добавили клубничный сок. Не в силах оторвать взгляд от жидкости, Маюдзуми прикрыла рот руками и задрожала. Казалось, кто-то должен был немедленно что-то предпринять, но ни Уэока, ни другие организаторы не могли пошевелиться.

— Подмешали, — констатировал я очевидное.

— Опять, — простонал Сэнкэ. — Черт.

2

Десять минут спустя меня, еще не отошедшего от шока, вызвали за кулисы как причастное лицо. В латте-арте оценивались пятеро участников, Маюдзуми снялась с конкурса. В результате это была первая победа Михоси в одной из дисциплин.

Ее послали за мной в зал, и вместе мы вошли за кулисы и миновали коридор. Распахнув дверь в рекреацию, мы первым делом увидели на столе бутылек с пищевым красителем.

— Сэнкэ-сан нашел в мусорной корзине. Виновник, должно быть, подмешал это в молоко Саэко-сан и выбросил здесь, — пояснила Михоси.

Сэнкэ, стоя перед туалетным столиком, коротко кивнул. После окончания конкурса по латте-арту он вместе с другими участниками отправился за кулисы, чтобы выяснить, что случилось с молоком Маюдзуми.

Я взял бутылек со стола. Он был открыт, и содержимого в нем поубавилось. Значит, молоко приобрело такой оттенок из-за пищевого красителя. Даже если бы кто-то выпил эту жидкость, что маловероятно, она была бы практически безвредна для здоровья, как и в двух предыдущих случаях.

— После всего бардака, что здесь случился, ты не додумалась в первую очередь проверить все ингредиенты? — Исии еще больше сузил свои и без того прищуренные глаза. Только он, будучи такой же жертвой, мог позволить себе упрекать Маюдзуми.

— Я думала, что свежее, нераскрытое молоко будет безопаснее, — твердо парировала Маюдзуми, но побледнела так, что мне даже стало ее жаль.

— Но как пищевой краситель попал в запечатанный пакет молока? — недоумевал я.

Михоси взяла картонную упаковку, стоявшую рядом с бутылочкой красителя, и показала мне:

— Посмотрите, пожалуйста, вот на эту часть отверстия. — Я заглянул внутрь открытого носика тетрапака. К краю был приклеен сантиметровый кусочек двустороннего скотча. До смешного простое приспособление, но почти незаметное для того, кто уверен, что пакет запечатан.

— Молоко открыли как обычно, добавили пищевой краситель, а затем заклеили отверстие двусторонним скотчем, чтобы изобразить целостность упаковки.

— Похоже на то.

— Но что это за молоко? Это не то, которое я раздавала, — нахмурилась Уэока, видимо беспокоясь о реакции спонсора.

Маюдзуми посмотрела на меня снизу вверх. Дальше скрывать не было смысла. Я слегка кивнул и объяснил за нее:

— Маюдзуми-сан принесла это молоко вчера, пока я наблюдал за подсобкой.

По комнате прошел короткий ропот.

— О чем это ты? Саэко, ты действительно заходила в подготовительную вчера днем? — не унимался Исии, и Маюдзуми отвела взгляд.

— Да, все так. Но лекарство для желудка — не моих рук дело.

— Простите, что молчал, — поклонился я. — Но Маюдзуми-сан права. Она лишь поставила пакет с молоком в холодильник.

— Не могли бы вы рассказать подробнее о том, что произошло? — сдержанно попросила Михоси.

— Спустя примерно двадцать минут с начала моего дежурства в коридоре появилась Маюдзуми-сан с белым пластиковым пакетом и как ни в чем не бывало обратилась ко мне: «Можешь открыть? Мне нужно кое-что положить в холодильник».

Как охранник, я не мог просто ответить: «Конечно, проходите». Открывая дверь своей ключ-картой, я поинтересовался:

— Что вы принесли?

— Вот это. — Маюдзуми вытащила из пакета картонную упаковку.

— Зачем вам молоко? Его же предоставляют организаторы.

— Ну я использовала их молоко в дисциплине эспрессо сегодня утром, и оно как-то не так вспенивалось. Пена вышла недостаточно мелкозернистой… Раньше такого не было.

При приготовлении латте или капучино на результат влияет не только эспрессо, но и молоко. Например, для взбивания часто выбирают цельное молоко, потому что нормализованное трудно взбить в шелковистую пену, да и вкус получается не таким нежным и сладким. Разумеется, молоко, предоставленное спонсором, было цельным, но его свежесть или условия хранения все равно могли вызвать у чутких бариста ощущение несовершенства.

— На выступлении с эспрессо у меня не было выбора, но я точно не хочу брать их молоко для латте-арта. Так что я пошла в ближайший комбини и случайно нашла молоко той марки, с какой обычно работаю, вот и взяла.

— А разве можно использовать другую марку?

— Проблем быть не должно. Раньше тоже так делали, какое-то особое фермерское заказывали.

Мне было нечего возразить. Соревнование по латте-арту назначено на завтра, но я понимал желание Маюдзуми купить молоко, пока есть возможность.

Она открыла дверцу холодильника и засунула упаковку поглубже, видимо, чтобы не выслушивать лишнее, если кто-то его найдет.

— Вы не перельете в другую емкость?

Судя по этапу эспрессо, участники заранее отмеряли молоко в стаканчики или подобные емкости, затем разливали его по нескольким питчерам на стойке и потом использовали. Наверное, во время выступления его некогда отмерять. Впрочем, для латте-арта количество молока часто определяют по отметке на носике питчера. К тому же, когда рисунок готов, в питчере должно остаться немного молока, так что можно без проблем выступить даже без точных замеров.

— И так сойдет. Я все равно не планирую использовать молоко для секции коктейлей. А если спонсоры увидят, что я взяла не их молоко, может, задумаются о качестве. — Маюдзуми рассмеялась, я лишь пожал плечами.

Она кокетливо подмигнула: «Пусть мой визит останется в тайне» — и вышла. Я вернулся в коридор, закрыл дверь и больше не открывал, пока не собрались все участники.

— …Вот как все было. Тогда прошло около пяти минут. Я гарантирую, что Маюдзуми-сан ничего подозрительного за это время не сделала, и, конечно, могу заверить, что больше никто сюда не входил.

— Почему ты не сообщил об этом? — Исии цокнул языком.

— Потому что я решил, что это не имеет отношения к вашему коктейлю. Мне очень жаль.

— Но если так, то только один человек мог это провернуть, — сказал Марудзоко. Сегодня он, вопреки обыкновению, присоединился к разговору.

— И кто же это? — Я в недоумении наклонил голову, и Марудзоко указал прямо на меня.

— Конечно же, ты. Вчера днем, после того как госпожа Маюдзуми вышла из подсобки, у тебя была возможность испортить и соль господина Исии, и молоко госпожи Маюдзуми.

Подозрения на мой счет крепли, и я чуть не плакал. И вообще, неужели Марудзоко постоянно обращается к людям «господин» и «госпожа»?

— Точно. После того случая комната все время была заперта, пока мы не собрались. По-любому виноват ты, — согласился Исии.

— Будь я виновником, я бы не стал защищать Маюдзуми-сан, — жалобно ответил я. — К тому же роль охранника досталась мне случайно. Зачем мне таскать с собой пищевой краситель или двусторонний скотч, не говоря уже о лекарстве для желудка?

— Может быть, они все это время просто валялись в подсобке. — Канду ситуация явно забавляла.

Я собирался возразить: «Не может быть, чтобы все так совпало…» — но в этот момент раздался серьезный голос Михоси:

— В третьем подмесе Аояма-сан точно не виноват.

На этот раз она была на моей стороне.

— С чего вдруг ты заступаешься за своих? Ты ведь первая обвинила его вчера, — сердито заспорил Исии, но Михоси не отступала:

— Что касается второго случая, я лишь сказала, что Аояма-сан подозрителен. Это все еще так. Однако он не мог совершить третий подмес в одиночку.

— Что ты имеешь в виду? Второй и третий разы могли произойти одновременно. Как он может быть виноват во втором и не виноват в третьем? То, что странно носить с собой краситель и скотч, — слабый аргумент, — все еще сомневался Марудзоко.

Я хотел возразить, что аргумент вовсе не слабый, но это было бесполезно.

Михоси покачала головой:

— Нет. Бутылочка с пищевым красителем была найдена в мусорной корзине в рекреации. Однако Аояма-сан сегодня утром не заходил туда и не мог выбросить ее.

— Почему? Раз дверь рекреации не была заперта, разве он не мог тайком выбросить бутылек еще вчера после перерыва? — поинтересовался Сэнкэ, первым обнаруживший краситель.

На это Михоси тоже покачала головой:

— Нет. Потому что мусор из нее выносили как минимум один раз — между вчерашним вечером и сегодняшним утром. Так, Уэока-сан?

Услышав свое имя, Уэока кивнула:

— Каждое утро сразу после открытия в «Артери Плаза» приходят работники клининговой компании, чтобы забрать мусор из внутренних помещений. Последние два дня не трогают только подсобку.

Я вспомнил, как вчера утром проходил мимо уборщицы перед дверью, ведущей за кулисы. Получается, она забрала мусор только из рекреации?

— Я поняла это, когда заглянула в мусорное ведро после того, как это сделал Сэнкэ-сан, и не обнаружила там наушников, которые выбросили вчера.

Михоси говорила, что вчера вечером в порыве гнева Марудзоко выбросил свои наушники в мусорку. Если пропало что-то настолько броское, сразу становится ясно, что мусор выносили.

— Если мусор забрали сегодня утром, значит, пищевой краситель выбросили позже. Аояму-сан выгнали из подсобки вчера вечером, и с тех пор ему запрещено находиться за кулисами. Поэтому он никак не мог выбросить пищевой краситель в мусорное ведро в рекреации. Следовательно, вряд ли Аояма-сан — единственный, кто может быть виновен в истории с молоком.

— Однако, судя по тому, как ты его защищаешь, ты запросто можешь быть его сообщницей. И поэтому он не единственный виновный.

Канда, похоже, догадался, к чему вела Михоси, и отреагировал соответственно. Но она предвидела такую реакцию.

— Верно. И соучастником могу быть не только я. Любому конкурсанту выгодно подкупить или завербовать Аояму-сан, который следит за подсобкой. Так что пока мы не можем никого исключить из подозреваемых.

— Но если других вариантов нет, главным подозреваемым остается он.

— Если это подстроила Саэко-сан, то Аояма-сан тоже будет невиновен.

— Нет! Я этого не делала! — истерически закричала Маюдзуми, и Михоси поспешила успокоить ее:

— Я тоже так думаю. Я слышала, что категория латте-арта — ваша сильная сторона, не так ли? После второго происшествия я уже говорила: нелогично саботировать себя в наиболее выгодном состязании.

Похоже, Михоси слышала то же самое, что и я от Сэнкэ во время соревнований по латте-арту. Вчера они с Маюдзуми общались довольно тепло, может, она сама и рассказала.

— Однако я так же твердо убеждена, что Аояма-сан — не тот человек, который будет участвовать в саботаже. В таком случае нам остается одно. Я хотела бы тщательно все изучить и обдумать, есть ли другие способы что-то подмешать.

— Бариста Кирима… ты всерьез настроена найти виновного. — Уэока вздохнула, почти смирившись.

Михоси без колебаний кивнула. На несколько секунд Уэока закрыла глаза, нахмурилась и погрузилась в размышления. Открыв глаза, она решительно заявила:

— Понятно. Ответственность за все происходящее лежит на нас, организаторах, которые должны были провести турнир без происшествий. А мы допустили такой провал на глазах у зрителей. Если правда останется нераскрытой, с КБК будет покончено. Однако у меня нет ни времени на расследование фактов, ни ума, чтобы докопаться до истины. Поэтому я беру на себя ответственность и назначаю бариста Кириму главной в этом расследовании. Остальные, пожалуйста, по возможности сотрудничайте с ней. Если вы не виноваты, это в ваших же интересах, правда? — Уэока достала ключ-карту от подсобки и протянула Михоси.

Все замерли в изумлении. Один лишь Канда хладнокровно заметил:

— А если преступница — она сама? Предоставив ей полную свободу под предлогом расследования, мы рискуем получить четвертый казус.

Уэока посмотрела Михоси прямо в глаза и произнесла:

— У меня нет другого выбора, кроме как довериться тебе.

Михоси кивнула. Затем, повернувшись к участникам, веско произнесла:

— Если произойдет четвертое подмешивание, можете без колебаний подозревать меня. А я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы раскрыть правду.

Участники растерянно переглянулись, но молча приняли ее условия.

— Но нельзя исключать, что четвертая попытка уже совершена. Я предлагаю перейти в подсобку и еще раз проверить вещи всех присутствующих. Будем делать это по очереди, чтобы каждый удостоверился не только в своей невиновности, но и в отсутствии подвоха со стороны.

Все согласились с предложением Михоси, и мы устроили тотальную проверку: перетрясли все материалы и инструменты каждого участника. Ничего подозрительного обнаружено не было. После этого шестеро человек, за исключением меня, Михоси и Сэнкэ, ушли из комнаты на обеденный перерыв.

3

— Интересно, почему Уэока-сан доверилась вам? — спросил я у Михоси, которая стояла рядом со мной в опустевшей комнате.

Она украдкой взглянула на Сэнкэ и ответила:

— Вероятно, потому, что я впервые участвую в финале. По крайней мере, я не связана с тем, что было два года назад.

— Кирима-сан, вы думаете, что история двухлетней давности и нынешние — дело рук одного и того же человека? — спросил Сэнкэ с легкой улыбкой. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Пока рано говорить. Однако Уэоке-сан было трудно поверить, что, даже не зная о произошедшем на четвертом турнире, я вдруг совершила бы то же самое.

— Но ведь вы могли и знать о прошлых случаях. Информацию можно найти, было бы желание.

— Вы правы. И я, и Аояма-сан теперь подозреваемые. Чтобы развеять эти подозрения и оправдать доверие Уэоки-сан, я докопаюсь до правды и буду опираться исключительно на объективные факты без каких-либо предубеждений.

Ее слова вселили в меня уверенность: все будет хорошо, уж Михоси-то точно найдет виновного.

— Простите, что молчал о Маюдзуми-сан, — извинился я.

Михоси коротко промычала «м-м-м» и покачала головой.

— Аояма-сан, вы так искренне говорили о невиновности Саэко-сан, что я даже начала ей немного завидовать.

— С этого момента я буду делиться с вами всем, Михоси-сан. Просите о чем угодно, я сделаю все. — Я взял ее за руку. Наши глаза заблестели, когда наши взгляды встретились и пальцы переплелись.

— Кхм-кхм. — Наигранный кашель вернул нас к реальности.

Мы вздрогнули, разняли руки и смущенно отвернулись.

— И что же делать мне, скромному помощнику? — Сэнкэ смерил нас холодным взглядом.

Михоси, густо покраснев, пробормотала в ответ:

— Э-э-эм, давайте начнем поиски отсюда. Пожалуйста, дайте знать, если увидите что-то подозрительное.

И мы втроем начали наше расследование. Я первым делом подошел к окну, чтобы убедиться, действительно ли подсобка труднодоступна. К оконной раме было приклеено что-то вроде прессованной ваты, которая плотно заполняла щели. Значит, классический метод с использованием нити, чтобы открыть оконную задвижку через щель, здесь не сработает. Вряд ли злоумышленник забрался или вышел через окно.

Сэнкэ заглядывал под столы и открывал шкафчики. В комнате достаточно мест, где мог спрятаться взрослый человек. Если бы кто-то проник сюда до начала турнира и все это время оставался в укрытии, это могло бы объяснить все три подставы. К счастью, никто не выпрыгнул на Сэнкэ из шкафчика, обошлось без скримеров. Я рассказал ему, что вчера вечером мы уже обыскали это место, чтобы проверить, не влез ли сюда посторонний.

Михоси доставала из холодильника вещи Исии. Наверное, собиралась осмотреть предметы, в которые что-то подмешали. Бегло взглянув на маленький флакон с солью, она поставила его возле подноса Исии. Достала точно такой же флакон, только с другим узором на пробке — на этот раз профиль европейца. Внутри белый порошок — если в первом соль, то в другом, наверное, сахар.

Затем Михоси взяла злосчастную черную банку и открыла крышку. Я наклонился ближе. Содержимое было точно таким же, как и накануне. Михоси слегка поворошила его указательным пальцем: бракованные зерна были все еще тщательно перемешаны с пиберри.

— Похоже, Исии-сан до сих пор не избавился от этих зерен.

«Наверное, он хотел сразу же их выбросить», — подумал я.

— Полагаю, вчера можно было забрать вещи, которые уже не понадобятся на второй день. Но вечером атмосфера была такой напряженной, что никто не осмелился этого сделать. — Судя по рассказу Михоси, ничего удивительного. В такой обстановке одно неловкое движение — и тебя уже подозревают.

— Меня беспокоит в этих бракованных зернах то, что их обжарили, — заметил я, и Михоси согласилась:

— Судя по их количеству, виновник специально обжарил бракованные зерна, чтобы подмешать.

В банке Исии действительно было много бракованных зерен. Значит, их отобрали еще сырыми, а затем намеренно обжарили.

— Что касается третьего случая, то вряд ли у злоумышленника случайно оказался под рукой двусторонний скотч и пищевой краситель. Он все спланировал.

— Кстати, о бракованных зернах. — Меня осенила идея. — Мы решили, что Исии не сам это подстроил… Но что, если дело было так? Поверх бракованных зерен он насыпает в банку пиберри — тонким слоем, чтобы видны были только они. Затем показывает содержимое нам. А на следующий день, перенося вещи из подсобки в зону ожидания, он аккуратно встряхивает банку, смешивая слои. Тогда емкость не нужно сильно трясти и никто не заметит в ней бракованных зерен.

— Думаю, это неплохой способ. Но до реальности ему не хватает всего одного шага.

Я не сомневался в правоте Михоси, но спросил, что она имеет в виду.

— Исии-сан принес эту банку из дома. Если слой настолько тонкий, что рассыпался бы даже от переноски по коридору, он бы не доехал целым, как ни старайся.

— Но если он незаметно наполнил ее уже здесь, на месте, то могло и сработать.

— Два дня назад, когда Исии-сан доставал банку, он положил бумажный пакет на стол плашмя. Как бы аккуратно он ее ни упаковал, достать ее можно было, только повернув горизонтально. Даже если слой пиберри был лишь на поверхности, он должен быть достаточно толстым, чтобы не рассыпаться от легкого встряхивания.

Но слишком толстый слой нельзя незаметно смешать с остальным содержимым после показа. А слишком тонкий рассыпался бы уже при демонстрации. Ясно? Не то чтобы невозможно, но маловероятно. Да и выровнять слой пиберри прямо в пакете, не доставая банку, было бы сложно.

— Хм, версия с инсценировкой отпадает.

Михоси промолчала, погрузившись в размышления. В этот момент подошел Сэнкэ, явно довольный поисками.

— О, мне тоже покажи…

— Ай! — Желая заглянуть в банку, Сэнкэ неловко задел ее пальцем, и та выскользнула из рук Михоси, с лязгом упав на пол.

Драгоценные пиберри Исии и смешанные с ними бракованные зерна разлетелись во все стороны. Зрелище напоминало ритуал разбрасывания бобов в Сэцубун[8].

— П-простите! — Михоси поспешно села на корточки и стала собирать кофейные зерна.

— Виноват, — отозвался Сэнкэ и бросился помогать, а я направился за укатившейся банкой.

Ударившись об угол комнаты, она остановилась, и я потянулся за ней. На черной поверхности были вырезаны четыре бороздки, а в центре красовался серебристый логотип «ISI» — название заведения.

На вид обычная жестянка для кофе, но из-за круглого плоского дна она больше походила на консервную банку, чем на емкость из-под напитка. Я мысленно сравнил ее с той, что видел позавчера. Внешне никаких отличий. Я не задумываясь заглянул внутрь.

— Это?..

— Что такое? — отозвалась Михоси на мой непроизвольный возглас.

— А, нет, тут на дне осталось зернышко. — Я потряс банку и снова заглянул внутрь. — Похоже, оно прилипло, никак не достать.

Я подошел к Михоси и протянул банку ей:

— Михоси-сан?

Она посмотрела на одинокое зернышко настолько испепеляющим взглядом, что еще чуть-чуть, и оно бы зажарилось.

— Аояма-сан, — окликнула она меня, и я резко выпрямился.

— Что случилось?

— Я просто хочу кое-что проверить. Не могли бы вы принести мой поднос из холодильника?

Я послушно достал из холодильника поднос с именной табличкой «Михоси» и поставил на стол. Она взяла контейнер и начала наполнять пустую банку Исии своими кофейными зернами. Заполнив емкость примерно на девять десятых, Михоси взвесила ее на найденных в подготовительной кухонных весах. За вычетом веса банки получилось шестьдесят пять граммов.

— Для приготовления одной чашки эспрессо понадобится от семи до десяти граммов кофейных зерен. А в нашей номинации нужно было приготовить три чашки, так что этого количества вполне достаточно.

Я это понял даже без подсчетов. Но Михоси внезапно сменила тему и заявила:

— Я обещала, что буду действовать без предубеждений.

— Ну да, я слышал.

— Но, возможно, все это время я опиралась на совершенно глупые предубеждения.

— Угу… — растерянно ответил я.

Вдруг она вскинула голову и, глядя на дверь, произнесла:

— Идемте. Нужно кое с кем поговорить.

Наспех собрав оставшиеся зерна, мы покинули подсобку и, миновав коридор, зашли в рекреацию.

Внезапно Михоси взвизгнула:

— Ай!

— Ох!

Какой-то мужчина засунул голову под туалетный столик, оттопырив зад. Напуганный визгом Михоси, он подпрыгнул и ударился затылком о столешницу. Я невольно поморщился: сам этот стук вызывал боль.

— Ох… больно… О, это вы трое. Вам от меня что-то нужно? — Марудзоко Ёсито встал, потирая затылок левой рукой.

— Михоси-сан, вы с ним хотели поговорить? — прошептал я ей на ухо, но она покачала головой.

— Нет. Не с ним.

— Марудзоко-кун, так это ты! Что это ты там делал?

В ответ на вопрос Сэнкэ Марудзоко показал то, что держал в правой руке. Это была крышечка от пластиковой бутылки.

— Я хотел выпить чаю, но крышка укатилась. Я только собрался поднять, как подошли вы трое.

Я увидел разложенный на столе бенто из комбини. Рядом стояла открытая пластиковая бутылка.

— Извините, что напугала вас. Как ваша голова? — обеспокоенно спросила Михоси.

Марудзоко неразборчиво произнес что-то в духе: «Да у меня с головой всегда проблемы», затем посмотрел на пальцы левой руки и удивленно протянул:

— Ого, кровь течет.

— О боже! Срочно в медпункт!

Марудзоко отчаянно замахал руками на паникующую Михоси:

— Нет, не так все плохо. Вроде уже проходит.

— Надеюсь, снизу на столешнице нет крови. — С этими словами я опустился на колени, совсем как Марудзоко мгновение назад, и заглянул под стол. — Ой!

— Ай! — вскрикнула Михоси, испуганная моим возгласом.

— Да что ж вы такие шумные! Что на этот раз стряслось? — нахмурился Сэнкэ.

Я указал на нижнюю сторону стола:

— Там что-то странное.

Михоси тоже глянула и ахнула. К столу было прикреплено черное устройство размером с зажигалку. На пару сантиметров от края выступала деталь, похожая на антенну.

— Это же подслушивающее устройство!

— Подслушивающее устройство?

Пока я отходил от потрясения, Михоси уже отлепила прибор и принялась изучать его со всех сторон. Небольшое отверстие сбоку и вправду напоминало микрофон. В углу мигал крошечный красный огонек — устройство работало, но никаких проводов питания видно не было.

— Судя по всему, оно на батарейках. Если устройство было включено все время, заряда хватило бы примерно на неделю. Похоже, его установили специально к нашему конкурсу. Радиус действия, полагаю, не более трехсот метров, — рассуждала Михоси.

«Почему она так хорошо в этом разбирается?» — мелькнуло у меня в голове, и я вспомнил, что когда-то она подвергалась преследованию. Возможно, тогда ей и пришлось иметь дело с подобными вещами.

— Но целью же необязательно был именно КБК. Вдруг это какие-нибудь промышленные шпионы нацелились на одну из пищевых компаний? — возразил Марудзоко.

Михоси, поднявшись, спросила у Сэнкэ:

— Во время прошлых турниров комната ожидания тоже была тут?

— Да, со второго конкурса. Когда турнир начали проводить в «Артери Плаза», и эта комната, и подсобка были нашими.

— Значит, это разместили здесь, чтобы прослушивать разговоры конкурсантов.

— Возможно, злоумышленник использовал жучок, чтобы следить за передвижениями других участников и выбрать подходящий момент для проникновения.

Мою мысль тут же подхватил Марудзоко:

— Тогда злоумышленник наверняка слушал через наушники, подключенные к приемнику. Это мог делать при нас, скажем, человек, чьи уши прикрыты волосами… Из девушек подходят все три участницы и госпожа Уэока. Из мужчин — господин Канда и вот он. Э-э-э, да так почти все. Не подходим разве что я да господин Исии.

— Да ладно? А разве не ты тут постоянно в наушниках ходил? — засмеялся Сэнкэ, и Марудзоко подхватил шутку:

— Не-не. Я бы придумал что-то похитрее.

— Вообще-то, любой из участников, находясь в этой комнате, и так слышал все разговоры. Устройство нужно именно для того, чтобы слушать, оставаясь снаружи. А тогда безопасно использовать приемник проще простого. Так что ваши догадки, Марудзоко-сан, лишены смысла. — Заявление Михоси было резонным, но, поскольку дискуссия изначально носила шутливый характер, всем стало немного неловко.

Я все еще стоял на коленях на полу, поэтому, пытаясь встать, машинально заглянул под столик и снова ахнул.

— О, Михоси-сан, смотрите! Жучок был прикреплен на двусторонний скотч. Тот же самый, которым был запечатан пакет Маюдзуми.

Михоси быстро наклонилась и осмотрела кусочек скотча, приклеенный к столешнице снизу. Марки двустороннего скотча, возможно, не сильно различаются, но его ширина в один сантиметр и ворсистая поверхность были такими же, как у скотча на тетрапаке.

— Значит, жучок был установлен тем, кто испортил молоко. — Я был воодушевлен своим открытием, но Марудзоко спокойно парировал:

— И что? По-моему, сразу было понятно, что и прослушку, и подставу устроил один и тот же человек.

Михоси, однако, с улыбкой посмотрела на меня:

— Нет, это очень важная улика. Спасибо, Аояма-сан.

Я не понимал почему, но, похоже, я оказался полезен — и поспешно поскреб пальцем под носом, стараясь скрыть легкую горделивую ухмылку.

— Извините, что отвлекли вас от обеда. Мы сейчас уйдем.

Довольная Михоси поклонилась Марудзоко и торопливо вышла из рекреации.

— Сил вам, — бросил вслед Марудзоко безо всякого энтузиазма.

Пока мы шли по коридору, Сэнкэ за моей спиной недовольно пробурчал себе под нос: «Как же похожи…»

Что именно ему показалось знакомым, я так и не понял.

4

Когда мы подошли к сцене, я увидел, как Мокава хвостом ходит за Маюдзуми между стендами. Та, казалось, не обращала на него внимания, но, честно говоря, я не мог ей не посочувствовать.

— Как думаете, может, следует его остановить? — не выдержав, обратился я к Михоси.

Она решительно подошла к Мокаве, шлепнула его по макушке и что-то сказала. У старика словно возникло срочное дело, и он убежал в противоположную от Маюдзуми сторону.

— Что вы сказали? Мокава-сан вдруг так оживился, — поинтересовался я, когда Михоси вернулась.

Она посмотрела ему вслед и ответила:

— Я попросила его кое-что разузнать. Чем больше у этого человека свободного времени, тем больше от него неприятностей.

Но к заданию он, как ни странно, отнесся с неожиданным рвением. Впрочем, я подумал, что Мокава вряд ли так просто послушается Михоси, и предположил, что у него наверняка был какой-то скрытый умысел.

— Значит, вы ищете не Маюдзуми-сан?

— Ага, э-э-эм… А, как раз вовремя!

Я проследил за ее взглядом: со стороны входа в главный зал к нам спешила Ямамура Аска. Похоже, Михоси хотела поговорить именно с ней.

— Эй, Аска! Тут Кирима-сан хочет с тобой поговорить. — Сэнкэ первым шагнул навстречу и помахал девушке рукой.

Та хоть и с явной опаской, но подошла к нам.

— Что такое? О чем вы хотели поговорить?

— Вчера утром перед началом церемонии открытия вы один раз вышли из рекреации. Поэтому вы стали подозреваемой в порче зерен… Аска-сан, куда и зачем вы ходили в тот раз?

Такой прямой вопрос застал Ямамуру врасплох. Ее глаза забегали в панике и на мгновение остановились на Сэнкэ, словно испуганные птицы, ищущие спасения на знакомой ветке. Она будто просила у него помощи.

— Мне подбросили письмо, — ответила девушка дрожащим голосом.

— Письмо?

— Да. Вернее, это была наспех набросанная записка. Я заметила ее в своем шопере, когда проверяла, не забыла ли я чего. Ее не было, когда я выходила из дома. В моем шопере нет молнии, поэтому он всегда открыт.

— Значит, кто-то подбросил ее вам в сумку. Что там было написано?

— Ну на самом деле вот что.

Ямамура сегодня была в той же одежде, что и вчера. Она вытащила из кармана листок бумаги размером примерно десять на десять сантиметров — действительно, больше похоже на записку, чем на письмо. Прочитав ее, мы были потрясены.

«Есть разговор. Подойди к ближайшему комбини до начала церемонии открытия. Сэнкэ Рё».

— Не может быть. Я не помню, чтобы писал что-то подобное. — Сэнкэ почесал затылок и криво усмехнулся.

Ямамура опустила глаза:

— Рассмотрев записку как следует, я поняла, что почерк слишком неуклюжий. Сэнкэ-сан не мог написать так. Но, впервые увидев ее, я разволновалась и подумала, что должна пойти и проверить, даже если это всего лишь розыгрыш. Я ничего не слышала о Сэнкэ-сан после его исчезновения… К сожалению, в комбини никого не было.

— Значит, виновник, притворившись Сэнкэ-сан, выманил вас, Ямамура-сан. Похоже, хотел повесить на вас первый саботаж. — Произнеся это вслух, я тут же понял несостыковку. Ведь это никак не вяжется со вторым проникновением, когда у Ямамуры было железное алиби. Если за каждое нарушение подставлять нового человека, кто-нибудь обязательно заподозрит неладное. Почему преступник использовал такую неумелую подделку? Не предполагал, что меня посадят охранять подсобку?

— Извините, я могу идти? — Ямамура явно хотела сбежать как можно скорее.

Внезапно Михоси ткнула меня локтем в бок, давая понять: «Задержи ее».

— Э-э-э, тем не менее, Ямамура-сан, похоже, сейчас ваши дела налаживаются. Вы уже победили в целых двух номинациях, а там и первый титул победителя не за горами. Как же здорово, это просто… просто…

Разговор получался неестественным. Мое чрезмерное дружелюбие ее насторожило.

— Да уж, действительно. Надеюсь, последний этап пройдет без происшествий.

— Два года назад вы были всего в шаге от победы. Я слышал, что Маюдзуми-сан обогнала вас в финальном соревновании. Но вчера вы обошли ее и заняли первое место в той же дисциплине — в «эспрессо». В прошлый раз что-то пошло не так?

— В тот раз я волновалась за Сэнкэ-сан…

— Ах, вот как.

На этом моя фантазия иссякла. Оглянувшись, я увидел, как Михоси и Сэнкэ о чем-то перешептываются, повернувшись к нам спиной. Ну все, конец. Оставалось разве что обогнать Ямамуру и преградить ей дорогу… Как только я об этом подумал, двое заговорщиков повернулись к нам. Улыбки на их лицах не предвещали ничего хорошего.

— Похоже, Кирима-сан спросила все, что хотела. Кстати, Аска, мы с тобой та-а-ак давно не виделись… Может, поболтаем? Раньше ты меня звала своим учителем, и как-то неловко притворяться чужими, — начал Сэнкэ.

Похоже, это было задание Михоси, но от его ужасной актерской игры я чуть не прыснул.

— Оу… Вообще-то, я сейчас собиралась на обед…

— Тогда давай куда-нибудь сходим. Ну что, пошли?

— П-подождите минутку, Сэнкэ-сан. — Ямамура попыталась остановить его и машинально ухватила за левую руку.

Реакция Сэнкэ была неожиданной: он словно с отвращением стряхнул ладонь Ямамуры. Это произошло за секунду, и на лице Сэнкэ тут же отразилось: «Вот дурак!» Чтобы овладеть собой, он поправил воротник пиджака.

— Извини, я просто не ожидал, вот и…

— Н-нет, это я прошу прощения, — перебила Ямамура, но по ней было видно, что она напугалась до смерти.

Сэнкэ повернулся к Михоси, чтобы побыстрее сгладить неловкость:

— Ч-что-ж, Кирима-сан, прошу простить, сейчас мне надо идти.

— Понимаю. Аска-сан, спасибо за помощь.

Михоси поклонилась обоим, и они исчезли за кулисами, пока девушка с улыбкой махала им вслед.

Я спросил:

— Что вы ему сказали?

— «Вчера на репетиции Канда-сан обмолвился, что Аска-сан сильно изменилась за последние два года. Если это правда, то на ее перемены мог повлиять прошлый турнир. Не могли бы вы попытаться незаметно выяснить их причину?» Вот и все.

— И что на него нашло? С людьми, которые были близкими, так себя не ведут.

— И меня это удивило. Но из-за происшествия двухлетней давности Сэнкэ-сан был вынужден оставить работу бариста. Рассказывая об этом вчера, он дал понять, что даже Аска-сан его предала. Поэтому внешне он может быть спокоен, а глубоко внутри бушуют эмоции.

Сэнкэ не упоминал никого, подозреваемого в произошедшем два года назад. Но, может, у него были какие-то догадки? Если требовалось сорвать финальное состязание, то число людей, у которых мог быть мотив, ограничено. В таком случае виновник… Я мотнул головой, отгоняя эту мысль. Не стоило делать поспешных выводов.

Поняла ли Михоси мой жест или нет, но она невозмутимо заявила:

— Далее заглянем в администрацию.

Пока мы шли к выставочному залу, я почувствовал чей-то взгляд. И действительно, когда мы уже собирались выйти, нас окликнули:

— Можно вас на секундочку?

Мы с Михоси обернулись. К нам обращалась одна из трех девушек-сотрудниц в форменных блузах, которая вчера выдавала нам бейджики. Она словно говорила от лица всех трех, стоящих плечом к плечу.

— Вы что-то хотели? — приветливо отозвалась Михоси.

— Вы же недавно общались с Сэнкэ-сан, верно? Почему он сегодня так внезапно приехал? 

Похоже, серьезных вопросов они задавать не собирались. Наверное, просто фанатки.

— Сэнкэ-сан и я знакомы лично, поэтому я и пригласила его сегодня, — ответила Михоси.

Это была правда, хоть и уклончивая, и девушки хором вздохнули: «Как вам повезло!»

— А вы его поклонницы? — спросил я.

— Да! Мы тут на ресепшене с самой первой выставки, с тех пор как КБК переехал в «Артери Плаза», — ответила девушка, и две другие согласно закивали.

— Сэнкэ-сан всегда такой дружелюбный! Поболтать с ним — одно удовольствие. И он настолько гениален, что остальные бариста на его фоне просто теряются. А самое главное, он такой клевый! Однажды я увидела, как он подъезжает к комплексу на своем мотоцикле, и просто растаяла, как пломбир под июльским солнцем. Вот почему мы каждый год ждем встречи с ним и нанимаемся на эту скучную работу на регистрации.

Хм. Я, как мужчина, наверное, должен позавидовать. Но я лишь криво усмехнулся.

— Только вот в прошлом году KБК не проводился, а в этом Сэнкэ-сан не участвует… Мы уже подумали, что он больше не приедет. И вдруг сегодня он появился! Мы были просто в шоке. Все утро втроем гадали, в чем же дело.

— Значит, вы сразу заметили его появление. Кстати, а других участников турнира вы можете узнать? — уточнила Михоси.

— Да, конечно. Если мы видели человека раньше, то узнаем его сразу же.

— Даже если он будет слегка замаскирован?

Вопрос показался странным не только мне. На лице девушки отразилось недоумение.

— Вы имеете в виду шляпы или солнцезащитные очки? Все равно узнаем. Мы обязаны проверять всех входящих в зал без исключения на наличие бейджика. Поэтому мы, естественно, смотрим и на лица тоже. Но каждого выходящего мы не проверяем, так что можем кого-то случайно упустить.

Выслушав ответ, Михоси улыбнулась:

— Спасибо! Я передам ваши слова Сэнкэ-сан.

Направляясь к офису администрации, мы слышали взволнованные голоса троих сотрудниц за нашими спинами.

Я спросил Михоси:

— Вы что-нибудь из этого извлекли?

— Пока не знаю, но лучше иметь это в виду. Если преступник покинул главный зал и вошел в подсобку, его здесь точно видели. В зависимости от времени суток это может сузить круг подозреваемых.

Понятно. Как и следовало ожидать, Михоси безупречна. Пока я в очередной раз восхищался ее скрупулезностью, мы подошли к офису администрации. Рядом стояла Уэока Кадзуми.

— Ну что, Кирима? Расследование продвигается?

— Да, понемногу. А что вы делаете, Уэока-сан?

— Наверное, то же, что и ты. Хочу убедиться, что ключ-карту не брали посторонние.

Она постучала пальцем в окно, отделяющее комнату администрации от вестибюля, и позвала администратора.

— Извините, я хотела посмотреть журнал выдачи моей ключ-карты.

— Журнал? И на кой он тебе? Ладно, погоди чуток, — хрипло отозвался администратор, направляясь к шкафу в глубине комнаты.

Это был невысокий мужчина средних лет, с коротко стриженными седоватыми волосами. Судя по их непринужденному общению, Уэока была знакома с администратором не первый год благодаря конкурсу. Вернувшись, он вручил ей школьную общую тетрадь. Похоже, для каждой компании-участника заводили отдельную. Система, прямо скажем, допотопная. Уэока взяла тетрадь и открыла нужную страницу.

— Сегодня: одна выдача после девяти. Вчера: одна выдача около восьми, один возврат до семи вечера. Позавчера: одна выдача после полудня и один возврат в шесть. Все записи на имя Уэоки Кадзуми. Значит, я единственная, кто брал ключ от подсобки за последние три дня.

— А есть ли способ взять ключ-карту без записи? — неуверенно поинтересовался я, и администратор тут же вытаращился на меня.

— Да ты что, парень, никак невозможно! Все ключ-карты хранятся в сейфе в дальнем углу. А ключ от того сейфа всегда при мне, не расстаюсь с ним, так что без записи в журнале — ни-ни!

— А если не сразу вернуть ключ, взятый раньше? Ведь наверняка есть дубликаты?

— И так не выйдет. Дубликаты есть, конечно. Но при закрытии мы всегда сверяем, все ли на месте. Потеряешь — проблем не оберешься.

— А если сделать внешне идентичный ключ-карту и подменить настоящий при возврате…

— Не-а. Там же эта, как ее, голограмма? В них встроена наклейка, которую не подделать, поэтому, получая ключи назад, я их проверяю на подлинность. Так что подделку сразу отличу.

Михоси добавила:

— Уэока-сан, когда не передавала ключ другим, всегда носила его в прозрачном картхолдере на шее. Никто не смог бы его тайно вытащить, использовать и вернуть или подменить на подделку, а потом отдать настоящий. А сама Уэока-сан все время была возле сцены, так что украдкой пробраться в подсобку было практически невозможно.

— Ого, выходит, меня тоже подозревают. — Уэока горько усмехнулась.

Михоси посмотрела на нее с сожалением:

— Извините. Поскольку у вас есть свободный доступ к ключ-карте, я не могу исключить вас, Уэока-сан.

— Нет, все так. Тебе я доверяю.

— Кстати, я слышала, что система безопасности всегда включена ночью. А прошлой ночью она не срабатывала? — обратилась Михоси к администратору.

— Ни звука не было. Сработай она, я б сообщил.

Поклонившись ему, мы отошли от кабинета. Михоси заявила, что хочет кое-что спросить у Уэоки.

— Вы заметили что-нибудь странное на четвертом турнире, помимо случая с Сэнкэ-сан? Что-нибудь, что касалось бы Аски-сан и Саэко-сан?

Вопрос был понятен: если Сэнкэ не при чем, то наиболее вероятной выглядела версия о саботаже со стороны лидеров турнира.

— Ну… я все еще считаю, что это Сэнкэ-кун все подстроил… — начала Уэока, явно колеблясь.

Но Михоси мягко настаивала:

— Хорошо, продолжайте, нам важно любое наблюдение.

— Ну если так, то было кое-что насчет Ямамуры, что меня насторожило.

Ямамура Аска… В памяти тут же всплыл образ Сэнкэ, вырывающегося из ее хватки.

— В финальном соревновании ее обошла Маюдзуми, потому что вкус и аромат эспрессо Ямамуры оценили очень низко. Однако в дисциплине «эспрессо» на третьем турнире у нее были высокие оценки. Разумеется, это не значит, что она непременно обыграла бы Маюдзуми. Их силы были примерно равны. Но все равно провал Ямамуры в тот раз был настолько оглушительным, что невольно возникал вопрос: что же произошло?

И что это значит? Ямамуру тоже подставили? Почему тогда она молчала, пока Сэнкэ кричал о подмешивании?

— Поэтому на секунду я задумалась: что, если Ямамура, будучи в шаге от победы, сама подставила Сэнкэ-кун, а потом из-за угрызений совести не смогла выложиться на выступлении? Но судьи отметили, что дело в «некачественных зернах», из которых она готовила. Да и никаких следов подмешивания, о котором твердил Сэнкэ-кун, не было. Поэтому я быстро отбросила подозрения.

— А как вы оценивали уровень Сэнкэ-сан именно в приготовлении эспрессо?

Михоси, казалось, заинтересовали слова Уэоки, но ее следующий вопрос был о Сэнкэ.

— Это было поистине невероятно! Его сила — в высоком качестве эспрессо, в самой основе. Честно говоря, к финалу прошлого конкурса все уже были уверены в его победе, хотя до тех пор он был не в лучшей форме.

— Не в лучшей форме?

— Наверное, сказалась внезапность участия. Его как будто загнали в угол, лишив обычной уверенности. Похоже, его и самого это раздражало. Ведь он, неожиданно проиграв Ямамуре в третьем состязании, потом набросился на судей. Кричал о несправедливых оценках.

— Он устроил скандал из-за одного-единственного поражения?

Эта ситуация была из ряда вон выходящей, игнорировать ее было нельзя. Я снова вспомнил, как грубо Сэнкэ повел себя с Ямамурой. Даже если в прошлом они были близки, кажется, к финалу четвертого турнира он уже испытывал к ней явную неприязнь.

— Его выходка застала меня врасплох, и я тут же осадила Сэнкэ-куна. Но теперь я понимаю, что была не права. Это ведь я, по сути, заставила его участвовать, хоть он и собирался уходить. — Уэока опустила глаза и уставилась на часы. Кажется, ее голос дрожал, когда она вновь заговорила: — Простите. Мне пора, скоро мой выход на сцену.

— Простите, что пришлось вас задержать. Спасибо за сотрудничество.

Уэока не смогла подавить короткий смешок. Она никак не ожидала благодарностей от Михоси, которая формально выполняла ее же работу.

Попрощавшись с Уэокой, я спросил Михоси:

— Итак, что теперь?

— Я не нашла ничего подозрительного в ключ-карте. Загадка запертой комнаты опять в исходной точке. Давайте вернемся в подсобку и…

— Эй, — раздался голос у входа в здание, и мы одновременно обернулись. — Ну что? Выглядите уныло. Похоже, еще ничего не выяснили, — холодно усмехнулся Канда.

Понимая, что крыть нечем, Михоси неуверенно ответила:

— Кое-что нам все же известно. Жаль, не удалось прояснить все до конца.

— Может, вы хотя бы узнали, как виновник смог зайти в охраняемую комнату и выйти из нее?

— Мы как раз шли туда, чтобы еще раз это проверить.

Канда лишь иронично приподнял бровь и вздохнул, словно говоря: «Ну-ну». Затем резко развернулся и молча направился прочь.

— А вы куда? — машинально окликнул я.

Остановившись, он бросил через плечо:

— За мной. Кое-что интересное покажу.

5

Канда обошел с обратной стороны живую изгородь, которую я вчера бесцельно разглядывал со скамейки. Щель между стеной «Артери Плаза» и изгородью была узкой — полметра, не больше. Кусты выросли по пояс, и потому земля под ними была неухоженная, вся в сорняках.

Я осторожно следовал за Кандой, стараясь не наступить на колонны муравьев, снующих под ногами. Дойдя до угла здания, он остановился и посмотрел на окно. Как я и думал вчера, за ним скрывалась подсобка.

И тут Канда шагнул вперед, ухватился обеими руками за внешнюю створку раздвижного окна и начал с силой трясти ее вверх-вниз, так что задребезжали стекла. Мы с Михоси, раскрыв рты, наблюдали за этим актом вандализма.

Секунд через десять Канда остановился и, отряхнув руки, бросил:

— Ну, думаю, хватит.

«Не может быть», — промелькнуло у меня в голове.

Канда потянул раму на себя, и окно легко открылось с сухим скрежетом. Я поспешно заглянул внутрь. Стол из нержавеющей стали, промышленный холодильник и индивидуальные шкафчики. Передо мной предстала знакомая комната.

— Эта задвижка ни о чем. Снаружи ее можно и силой открыть.

— То есть… Если можно влезть в окно, то и подмешать может кто угодно и когда угодно!

— Выходит, что так оно и есть. Тут хоть охранников ставь, хоть сигнализацию включай, а подмешать можно было когда угодно, — расхохотался он.

Я поник, а Михоси укоризненно взглянула на Канду:

— Почему вы до сих пор не рассказывали о такой важной детали?

— Если бы я рассказал, то могли появиться умники, желающие этим воспользоваться. — Насмешливый ответ делал дальнейшие упреки абсолютно бессмысленными.

— Кроме того, меня бы первого записали в преступники. Да и у Уэоки-сан, как у руководителя, возникли бы ко мне вопросы. Тоже проблем не оберешься. Поэтому, когда Аояму-сан поставили сторожить, я не мог возразить распоряжению Уэоки-сан: «Пусть стоит перед дверью». А я ведь сначала настаивал: «Пусть стоит внутри». Вот если бы кто-то дежурил в самой подсобке, ничего бы и не случилось.

— В любом случае теперь мы разгадали тайну запертой комнаты. Мы можем сузить круг подозреваемых, рассмотреть другие версии…

Но Михоси, не дав мне договорить, отрицательно покачала головой:

— Только наполовину.

— Наполовину?

— Внутрь проникнуть можно, а вот выйти — нет, — безапелляционно заявил Канда. — Если кто-то откроет окно снаружи, вот как мы сейчас, войдет внутрь, а затем снова выйдет через окно, что произойдет с замком?

Нетрудно было понять: он останется открытым.

— Но сегодня утром, как и после вчерашнего обеденного перерыва, замок все еще был плотно закрыт.

Когда я вчера открыл комнату в конце своей смены, Канда первым делом направился к окну. Я своими глазами видел, что замок был закрыт. Я понятия не имел, что произошло сегодня утром, но, вероятно, Михоси уточнила у Канды, закрыт ли замок.

— Как видите, ради герметичности комнаты, где хранятся продукты, в окнах нет щелей. Это не изменится, даже если окно трясти. Иными словами, снаружи его можно было открыть, но закрыть — никак.

— Действительно… Мы не нашли никаких следов механизма, чтобы окно закрывалось автоматически, — произнеся это, я вдруг встрепенулся: — Точно, ведь дверь в подготовительную автоматическая! Открыл окно, залез, закрыл его изнутри, спокойно вышел через дверь — и комната заперта.

— Как раз перед этой дверью ты и стоял.

…Точно. Второй подмес произошел в промежутке между тем, как Исии проверил флакон после испорченных пиберри, и тем, как все участники вошли в подсобку в конце обеденного перерыва, примерно за час. И почти все это время я стоял на посту. Только однажды подсобка осталась без присмотра — в начале обеденного перерыва, во время нашего обсуждения в рекреации. Но тогда дверь была нараспашку, и мы бы сразу заметили, пройди кто-то по коридору.

— Что касается третьего проникновения, благодаря системе безопасности и видеонаблюдению никто не мог покинуть закулисье через дверь подсобки с закрытия комплекса вчера вечером до сегодняшнего утра. Мы также убедились, что сегодня утром за кулисами никто не прятался.

От пояснений Михоси я схватился за голову. Вчера после обеда и сегодня утром все участники вышли из подсобки, которая была заперта, и из закулисья, которое также было огорожено. Если бы преступник был среди них и проник в комнату через окно, это означало бы, что он умудрился уйти, но непонятно, как именно. Значит, мы на полпути. Хотя нет… Раз способ выбраться неизвестен, то мы даже не можем утверждать, что в окно вообще влезали. Выходит, мы и полпути не осилили.

— Кто-нибудь еще знает, что это окно можно открыть снаружи? — спросил я.

Канда задумчиво поднял голову, пытаясь вспомнить.

— Я впервые узнал, что этот замок можно открыть, четыре года назад, во время второго KБК.

Оказывается, утром второго дня один бариста опоздал. Чтобы не попасться Уэоке и не получить от нее выговор, он направился прямо в подсобку, где уже готовились остальные, и несколько раз постучал в окно. Но участники торопились на выступление, так что никто ему не открыл. Тогда он вдруг начал сильно трясти окно. Он просто хотел привлечь внимание, но, на удивление, от тряски замок открылся…

— В тот раз все участники второго турнира были там. Из нынешних участников — только мы с Ямамурой. Уэоки-сан там не было.

И снова Ямамура. Внезапно я задался вопросом: почему она не рассказала об этом окне, когда ее подозревали в первом саботаже? Она ведь могла настоять на том, что возможность подмешать была не только у нее. Может, забыла об этом за четыре года? Или просто пока не хотела рассказывать…

Но Канда упомянул еще одного человека, и моя мысль тут же оборвалась.

— Есть еще кое-кто, кто может знать. Марудзоко Ёсито.

— Почему Марудзоко-сан?

— Потому что бариста, который взломал замок, был не кто иной, как брат Марудзоко Ёсито.

— Что?! — изумленно воскликнул я. — Брат Марудзоко-сан тоже участвовал в турнире?

Слегка опустив голову, Канда продолжил:

— Старший брат Марудзоко Ёсито, Марудзоко Ясуто, участвовал в финале KБК со второго по четвертый турниры. В этот раз он как будто завещал своему младшему брату победу, которую сам не смог одержать.

Еще позавчера я поражался, насколько уверенно держится Марудзоко Ёсито, словно участвует не впервые. Сам он никогда не выступал в финале, но, получается, был знаком с турниром благодаря брату.

— Тогда неудивительно, что он знал про окно. Услышал от брата. А я и не знал, ведь никто ни разу не заговаривал об этом. Кстати, встретив Марудзоко-сан, Сэнкэ-сан потом все бормотал себе под нос: «Как же похожи». Значит, он имел в виду брата.

Пока я рассуждал вслух, пытаясь все уложить в голове, Канда скривился:

— Да, вылитый брат. А судя по вечным опозданиям — и характер тот же. Увидев такого, Сэнкэ-сан не мог промолчать.

— А? Что вы имеете в виду?

Канда прищурился, словно рассматривал рекреацию сквозь стену подсобки.

— Два года назад, после происшествия в финале, обезумевший Сэнкэ-сан удрал из медпункта и ворвался за кулисы. Мы не знали, как реагировать, ведь никаких признаков подставы не было. И тогда один человек бросил ему прямо в лицо: «Вы сами все и подстроили». Это был Марудзоко Ясуто.

У меня перехватило дыхание. Михоси тоже была поражена.

— Понятно. Крест на карьере Сэнкэ-сан поставил Марудзоко Ясуто. Всего одной фразой. Но я уверен, что сам он не хотел такого исхода.

Уже уходя, Канда устало улыбнулся и произнес:

— Я слышал, что Марудзоко Ясуто категорически отказался от приглашения Уэоки-сан и даже не участвовал в предварительных этапах. Наверное, он уже сыт КБК по горло. Теперь и я чувствую то же.

Силуэт Канды исчез в дверях «Артери Плаза», а мы так и стояли у окна.

— Судя по всему, отношения у всех тут еще запутаннее, чем кажется.

— Чем больше узнаешь, тем больше все запутывается, — согласилась Михоси. — Вроде и я слышала об участии брата Марудзоко-сан в турнире, но это совершенно вылетело у меня из головы.

Что ж, раньше Михоси участвовала в KБК, хоть и не доходила до финала. Неудивительно, что она знает прошлых финалистов — ту же Маюдзуми, победительницу четвертого турнира. Но обычного участника она и вправду могла забыть, лишь мельком увидев имя.

— Однако лишние сведения не должны сбивать нас с толку. Нужно отбирать и анализировать только ключевую информацию. Например, вы, Аояма-сан, спрашивали Канду-сан, кто еще знает про эту лазейку. Но раз мы не можем утверждать, что ее не выдали или не обнаружили самостоятельно, то такое ограничение бесполезно.

— Это правда… Но сейчас нам нужно понять, каков был план побега. Интересно, остались ли следы или что-то подобное? Позавчера шел дождь, так что до вчерашнего дня земля была мягкой.

Я прищурился, глядя на землю, и прямо под окном заметил кое-что странное.

— Это что, морисио[9]?

Я указал на кучку белого порошка размером с кончик моего мизинца. Михоси тут же наклонилась, а затем, к моему удивлению, взяла немного порошка пальцем и лизнула его.

«Михоси, нет! Мама не учила, что нельзя подбирать с земли что попало и тащить в рот?»

Не обращая внимания на мое недоумение, она подняла голову и сказала:

— Это определенно соль.

Я тут же вспомнил про флакон Исии и выпалил:

— Может, кто-то высыпал часть содержимого флакона, чтобы добавить лекарство для… Михоси-сан?

Как резко она переменилась! Лицо ее стало белее бумаги. Михоси смотрела на горстку соли остекленевшим, невидящим взглядом и бормотала, словно в бреду:

— Не может быть… Но если так, то все встает на свои места.

— Очнитесь, Михоси-сан! Что и на какие места встает?

Тут Михоси выпрямилась и как ни в чем не бывало сказала нечто шокирующее:

— Я определила виновника. Раньше я подозревала, но теперь уверена.

— Что? Кто это?! — Я схватил ее за плечи и слегка встряхнул.

— У-успокойтесь, Аояма-сан! Я почти уверена, что это он, но у меня пока недостаточно доказательств, чтобы обличить…

— Эй, вы там! Чего устроили? — раздался протяжный оклик, и мы взглянули поверх кустов. — С окном баловались, да? Так нельзя!

Голос принадлежал охраннику, отвечавшему за въезд на территорию «Артери Плаза». Крепко сбитый мужчина средних лет, стоявший у ворот парковки, сейчас повернулся к нам.

Мы с Михоси мгновенно переглянулись, осененные одной и той же мыслью. Дружно помахав ему, мы крикнули:

— Извините! Можно вас на минуточку?

— Чего вам? Не видите, человек делом занят.

Тем не менее охранник, покряхтывая, направился к нам — благо машин сейчас почти не было. Нам-то пришлось бы делать крюк вокруг кустов, так что ему было явно ближе.

— Вы стоите здесь весь день, верно? — Михоси взяла инициативу в свои руки, и охранник бодро ответил:

— Так точно. С этой выставкой вчера и сегодня машин было уйма, вот и торчу тут с восьми утра до семи вечера, пока не закроются. Только одному тут не сдюжить, поэтому посменно дежурим.

— А если стоять перед воротами вот так, это окно полностью видно, не так ли? Вы, случайно, не заметили каких-нибудь подозрительных людей у этого окна вчера и сегодня?

— Как же, заметил. Вас двоих. — Охранник расхохотался во все горло, но сейчас его шуточки были не к месту. — Да не видел я никого. Ну если б просто окно открыли или еще что, никто б не заметил, да и я б ухом не повел. А подозрительные — это чтоб кто-то влез? Тогда даже такой старикашка, как я, что-нибудь да приметил бы. Сторож, он на то и сторож.

Хм. Я взглянул на изгородь, разделявшую нас и охранника. Даже если преступник пригнулся, скрываясь в тени кустов, окно все равно расположено выше них и от охранника он бы не скрылся. Но тот сказал, что ничего не видел. Может, мы поторопились, решив, что преступник проник через окно?

Из-за спины первого охранника внезапно вынырнул второй.

— И где тебя носит? Стоит тут, прохлаждается. Смена по расписанию. Не хочешь меняться — дело твое.

— Чего? А что, уже, что ли? Нет уж, давай. У меня ноги отваливаются два дня стоять.

Двое мужчин средних лет были одеты одинаково, да и манера говорить был одна и та же.

Игнорируя мое замешательство, Михоси спокойно спросила:

— Получается, сейчас время смены?

— Так точно. Раздели одиннадцать часов с восьми до семи пополам, и получишь пять с половиной. Столько смена и длится. Полвторого — самое время меняться.

— Откуда эта детвора?

— Говорят, ищут какого-то подозрительного типа, который через это окно залез внутрь. Ты не видал, случаем?

— Не, не видал. Видел бы, схватил бы сразу.

— А смена происходит так, как сейчас? Тот, кто принимает вторую половину, приходит к тому, кто принимал первую? — расспрашивала Михоси, не обращая внимания на их энтузиазм.

— Не-а. У кого смена кончилась, тот и идет звать. С чего так? Да потому что иначе помрешь, пока дождешься. Зарплата-то больше не станет, так что стоять поменьше — куда лучше, это уж точно.

— Значится, и мне можно было не ковылять досюда в такую рань. Вот тетеря. 

Оба загоготали.

Я взглянул на часы — стрелки показывали без двадцати два.

— То есть вчера во время смены за окном никто не следил, верно? — гнула свое Михоси, и они оба немного смутились.

— Ну да. Но это минут на пять от силы.

— Вы помните, во сколько ушли со смены вчера?

— Минут за десять, помнится. В двадцать минут второго уже ушел, — ответил первый охранник.

— Кстати, этот график дежурств каждый год одинаковый?

— Ага, уже лет пять как.

Михоси улыбнулась и поклонилась:

— Большое спасибо, это было очень полезно!

— Э-э-э, ладно. Я не шибко-то вник, но удачи вам, ребята.

Оба охранника, слегка поклонившись, махнули друг другу и разошлись по своим местам: один направился к своему посту, а другой исчез в «Артери Плаза».

Я повернулся к Михоcи и сказал:

— Возможно, преступник знал, что охранник покинет свой пост, и дождался этого момента, чтобы влезть в окно.

— Очень может быть. Кстати, во сколько вы и Саэко-сан зашли туда?

— Эм, в половине второго… Значит, в тот момент преступник уже был внутри? Но мы ведь ни с кем не столкнулись!

— Скрываясь от вас, преступник забрался в шкафчик. А затем подсыпал краситель в пакет молока, чтобы срезать Саэко-сан в ее коронной дисциплине — «латте-арте».

У меня мурашки по коже побежали. Виновник все время прятался в шкафчике и подслушивал наш разговор.

— Саэко-сан вышла примерно через пять минут, и вы закрыли дверь. Затем преступник снова попытался что-то подмешать до того момента, как мы вернулись в подсобку за десять минут до конца перерыва.

— И затем он вышел из комнаты… неизвестно как.

Михоси тихо и очень сосредоточенно произнесла:

— Есть только один способ.

Застигнутый врасплох, я застыл на месте.

Не меняясь в лице, Михоси продолжила:

— Но… — Она взяла паузу. — Этим способом можно воспользоваться лишь раз и только в том случае, если проникновение произошло вчера во время обеденного перерыва. Поэтому я ранее и сказала, что мы на полпути.

Выходит, было не так, как описывал Канда: «Войти можно, а выйти нельзя»? Она уже раскрыла тайну второго саботажа, но все еще билась над разгадкой третьего.

— Чтобы разрешить это противоречие, нужно предположить, что преступник совершил второе и третье подмешивания за один раз. Однако в таком случае неизбежно возникает вопрос с пищевым красителем. Почему у преступника он случайно оказался с собой?

— Нам неизвестно, как преступник покинул комнату, но… Он, должно быть, действовал по плану. Может, пищевой краситель был приготовлен заранее?

— Напротив. Да, для подмешивания краситель нужно было подготовить заранее, поэтому я и утверждаю, что это было спланировано. Но если допустить, что молоко испортили вчера днем, то у преступника просто не было возможности этот краситель подготовить. Ведь то, что Саэко-сан купила молоко и принесла на сцену нераспечатанный пакет, — события совершенно случайные и непредсказуемые.

От всего этого у меня разболелась голова. Пока я пытался не отставать от мыслей Михоси, она осторожно пояснила:

— Все ли понятно? Добавление пищевого красителя в молоко ради срыва соревнования — не лучшая идея. Ведь подмешивание станет очевидно, когда жидкость нальют в стакан. Жертва, конечно, будет в шоке, но сможет быстро подготовить новое молоко. Например, обратиться к организаторам или дойти до ближайшего комбини. Поскольку участники хранят молочные пакеты в холодильнике и перед самым соревнованием переливают молоко в термостаканы, добавлять краситель непосредственно в стакан будет неэффективно. Пищевой краситель, который сразу бросается в глаза и почти не меняет вкус — плохой инструмент для диверсии. Даже если злоумышленник прихватил на всякий случай несколько предметов для саботажа, у него не было причин брать именно краситель. Но есть и более серьезная причина, которая ставит под сомнение саму возможность подготовки красителя. Однако я пока не могу раскрыть, какая именно.

Мне показалось, что Михоси решила меня немного помучить. Но, скорее всего, она просто не хотела говорить о том, в чем не уверена до конца.

Настаивать я не стал, и она продолжила:

— Но преступник все равно подмешал краситель в молоко. Должно быть, он услышал, как Саэко-сан сказала, что планирует отнести на сцену весь пакет, и решил, что сможет успешно саботировать выступление.

— Но к тому моменту, как мы с Маюдзуми-сан зашли в подсобку, у окна уже дежурил сменившийся охранник. Преступник не мог уйти за красителем и вернуться, пока мы там были. Значит, краситель был у него с самого начала. — Пока я отчаянно пытался поспевать за ее рассуждениями, Михоси одобрительно кивнула, как бы говоря: «Молодец, верно мыслишь».

— Это верно, даже если подмешали не пищевой краситель, а что-то похожее.

— Вот как? То есть это мог быть и не краситель?

— Да. Но что еще можно носить с собой и чем можно его заменить?.. Разве что красная ручка. А молоко Саэко-сан явно было окрашено не парой капель чернил.

Согласен. Что же до двустороннего скотча, то Михоси отметила, что с ним проблем нет. Раз преступник уже использовал скотч для жучка, то его наличие было объяснимо. Поэтому она и назвала обрывок скотча, найденный мной в рекреации, важной уликой.

Кстати, я не раз мог, например вчера утром, проверить материалы всех участников, но ни у кого не было чего-то, что окрасило бы молоко в красный цвет.

— Был ли на выставке стенд, где раздавали пищевые красители или что-то подобное?

— Я попросила дядю выяснить именно это. И он вскоре должен уже…

Именно в этот момент он и уже. Михоси ответила на звонок.

— Здравствуй! Ну как все прошло? …Ага, так. Вот оно что. Хорошо, спасибо.

У стендов стояли красивые девушки-промоутеры — понятно, почему Мокава так охотно взялся за поручение. Пока я размышлял об этом, Михоси положила трубку. Судя по ее виду, она не получила ответа, на который надеялась.

— На нескольких стендах демонстрировались товары, которые в теории могли бы окрасить молоко в красный цвет. Но, видимо, ни один из них не передавали кому-либо из участников KБК. У корпоративной выставки свои принципы: не выдавать образцы, пока не станет известно место работы и прочая информация о собеседнике, так что, даже подделав личность, получить их невозможно. Последняя нить оборвалась. — Эту фразу Михоси пробормотала еле слышно и убрала телефон.

— Единственное, что осталось неразгаданным, — это появление красителя. Если преступник воспользуется этим как аргументом в споре, у нас не будет ни единого шанса. Сейчас я отлично представляю, кто преступник и как он сбежал из подсобки. Но если мы не выясним, как у него оказался краситель, мы практически позволим ему уйти. — Михоси обреченно поникла, ветер растрепал ее челку.

«Не сдавайтесь!» — Я собирался ее подбодрить, как вдруг голос из-за кустов снова прервал наш разговор:

— Ну и долго вы здесь будете прохлаждаться? Все ждут не дождутся, — холодно сообщил Исии. Он был один — видимо, узнал у Канды, где мы. — Следующий этап вот-вот начнется. А ключ-карта только у вас. Вчера ведь договорились — собираемся за десять минут. Мешаете всем, а мне — особенно. Я же выступаю первым в финале.

Я поспешно взглянул на часы. Без пяти минут два. Мы так увлеклись поисками, что не заметили, как пролетело время. Финальное соревнование должно было начаться ровно в два часа. Похоже, Исии потерял терпение и решил найти Михоси, потому что времени на подготовку почти не хватало.

— Ну что? Ты так распиналась, что раскроешь правду. Раскрыла? В чем же правда? — напирал Исии.

Михоси едва слышно ответила:

— Нет… К сожалению, еще не до конца.

— Так я и знал! Влезла в чужое дело, ничего не смысля, и что в итоге? «Не до конца»! Позорище! И Уэока-сан тоже хороша, какую ахинею придумала! — зло язвил Исии. Его досаду из-за саботажа можно понять, но сейчас он просто-напросто срывал на ней ярость. Михоси молчала, закусив губу. — Хватит играть в детектива. Все равно от тебя толку ноль, так что не путайся под ногами…

— Прекратите говорить таким тоном! — не выдержал я.

— А?! — Лицо Исии побагровело. — А ты вообще не лезь, не твое дело!

— Но вы же сами пострадали, Исии-сан! То, что делает Михоси-сан, — это, по сути, попытка восстановить справедливость и для вас, и для Маюдзуми-сан. У вас нет никакого права разговаривать с ней свысока!

— Ты забыл свое место?! Ты здесь никто, да еще и главный подозреваемый в двух подставах. Или, может быть, это ты все и провернул, а она прикрывается играми в следопыта, чтобы тебя выгородить?

— Неправда!

— Доказательства есть? А ну, докажи мне, что это неправда.

— Михоси-сан так близка к разгадке. Я уверен, она скоро найдет виновника…

— Аояма-сан, пожалуйста, остановитесь. Нет смысла спорить, — строго заметила Михоси, и я замолчал, сдержав раздражение.

— Пф-ф-ф. Все равно, пошевеливайтесь, — фыркнул Исии и развернулся, собираясь уйти. Если бы он просто ушел, я бы, наверное, промолчал. Но его последняя колкость мгновенно раздула едва утихший внутри меня гнев. — Тупая выскочка и наглый идиот. Парочка идиотов!

Ладно — я. Меня, наверное, можно так называть. Но не Михоси. Она больше всех хочет спасти KБК и благодаря блестящему уму точно найдет преступника!

— Эй! Ты что сейчас сказал?!

Я ухватил сзади за руку уже уходящего Исии и…

— Отвали! — Исии с неожиданной силой выдернул руку, а я потерял равновесие и упал лицом прямо на муравьев. Перепуганные насекомые забегали по моему носу и лбу.

— Аояма-сан! Вы в порядке? — Михоси рухнула на колени рядом.

Я пытался сделать вид, что все нормально, но болели ободранная щека и ушибленное плечо. Я зажмурился, поэтому не видел, с каким лицом ушел Исии.

— Ай-ай-ай-ай…

Михоси помогла мне сесть и отряхнула пыль с моей одежды.

— Простите, что позволил себе лишнего. Я вышел из себя…

Внезапно у меня перехватило дыхание — и не от падения. Михоси тихо обняла меня сзади, прижавшись щекой к спине.

— Вы вступились за меня. Спасибо.

Мы все еще сидели на земле, скрытые кустами от посторонних глаз. Но я опешил от неожиданности и замер, позволив ей делать что угодно.

— Но прошу, впредь никаких ссор. Никому от этого не станет лучше.

— …Простите.

Михоси выпустила меня из объятий и легонько похлопала по голове. Покраснев, она мягко улыбнулась, но я ничего не сказал. Возможно, потому, что чувствовал то же самое.

Мы встали. Было уже два часа. Нужно было немедленно возвращаться на сцену. Но перед этим Михоси вдруг сказала:

— И еще… я должна поблагодарить вас за то, что вы так отчаянно меня защищали.

— А?

Она подняла взгляд к кристально чистому осеннему небу и, словно подбадривая саму себя, твердо произнесла:

— Я наконец-то разгадала.

6

Мы побежали обратно к сцене, где собрались все участники, нетерпеливо ожидая Михоси. Она низко поклонилась, и вместе они поспешили за кулисы. В зале остались Мокава, Сэнкэ и я.

— Что с лицом? — спросил Сэнкэ, когда я сел рядом с ним в первом ряду.

— С лицом?

— У тебя царапина на левой скуле.

Я дотронулся до нее, и прикосновение тут же отозвалось резкой болью.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, отмахиваясь. — Кстати, удалось ли узнать что-нибудь от Ямамуры-сан?

Михоси сказала, что уже знает правду, но любая новая информация была бы очень кстати. Однако Сэнкэ лишь горько усмехнулся:

— Да ничего особенного. Мне, скорее, пришлось отбиваться от вопросов о том, куда я пропал.

Они, должно быть, проговорили от силы полчаса. Неудивительно, что он ничего не выяснил.

— Итак, начинается финальное событие пятого конкурса бариста региона Кансай, категория: «фильтр-кофе»!

Вслед за фанфарами по залу разнесся бодрый голос ведущей. Несмотря на неразбериху с подмесами, она держалась как ни в чем не бывало — настоящий профессионал своего дела.

— Два дня шесть выдающихся бариста демонстрировали свои невероятные навыки. И сегодня они собрались здесь ради последнего этапа, который и определит победителя. Даже у нас, зрителей, сердца бьются чаще в ожидании этого события! Итак, Уэока-сан, на что следует обратить внимание на этапе «фильтр-кофе»?

— В Италии, на родине профессии бариста, под словом «кофе» почти всегда подразумевается эспрессо. Фильтр-кофе или, как его еще называют, заварной кофе пьют нечасто. Заказав «американо», вы получите нечто отдаленно похожее, но это, по сути, тот же эспрессо, только разбавленный водой. Такой напиток принципиально отличается от кофе, приготовленного методом фильтрации. В Японии же, напротив, заварной кофе популярен и распространен куда шире, чем эспрессо. Каков бы ни был бариста, в нашей стране невозможно называть себя кофейным экспертом, не владея искусством заваривания фильтр-кофе. Именно поэтому в рамках турнира для него создана отдельная дисциплина.

Комментарий Уэоки был, как всегда, безупречен. Но залегшие под глазами тени и то, что она стояла, перенеся вес на одну ногу, говорило об усталости и стрессе после двух дней финала и трех подмесов.

— Ключевыми моментами в категории капельного заваривания, конечно же, являются тип зерен и способ заваривания. Бленд или моносорт? Темная обжарка или светлая? Крупный помол или мелкий? Заварка через фланелевый фильтр, бумажный фильтр или, возможно, иначе? Важно не только использовать качественные зерна, но и определить оптимальную для них степень обжарки и метод экстракции. Каждый бариста приготовит две чашки разного кофе за отведенное время. Если кофе вкусен сам по себе, а также раскрывается еще лучше с сахаром или молоком, его оценка будет выше.

Исии выступал первым. Несмотря на две подставы на прошлых этапах, он завершил выступление без каких-либо проблем. Следом за ним шли опытные финалисты: Ямамура, Маюдзуми и Канда, но ни у одного из них не было обнаружено ничего подозрительного. Пятый, Марудзоко, тоже справился без происшествий, и соревнование продвигалось так легко, будто никакого саботажа не было вовсе.

Шестой и последней участницей была Михоси. Ее выступление должно было стать заключительным аккордом пятого KБК. Каждый этап длился три часа, и, хотя некоторые зрители успели заскучать, теперь все снова смотрели на сцену с тем же вниманием, что и в начале соревнований. Я хотел запечатлеть Михоси на сцене с первой до последней минуты. Марудзоко уже скрылся за кулисами, но она так и не появилась. Вместо этого на середину сцены шагнула Уэока с микрофоном в руке. Я похолодел от дурного предчувствия.

— У участницы под номером три, бариста Киримы Михоси, остался несыгранный этап «фильтр-кофе». Однако от нее поступило заблаговременное заявление об отказе от участия в данной дисциплине.

Ее слова не сразу дошли до моего сознания.

— Бариста Кирима снялась с соревнований по собственному желанию. Поэтому в дисциплине «фильтр-кофе» остаются пять участников, только что завершивших свое выступление…

Не успел я опомниться, как уже стоял в первом ряду зрительного зала.

Я чувствовал на себе пронизывающие взгляды зрителей, а также Уэоки, ведущей и персонала передо мной. Но мне было уже все равно.

Я проклинал себя за беспечность. Я предполагал, что череда подстав идет от происшествия двухлетней давности, и даже подумать не мог, что Михоси, не имея отношения к четвертому турниру, станет мишенью. Но теперь у виновника был веский мотив вмешаться: ведь она пыталась вывести его на чистую воду. Возможно, ее выбрали в качестве предупреждения или чтобы усложнить ситуацию.

— Эй, ты куда?! — Игнорируя вопрос Уэоки в микрофон, я бросился в зону ожидания.

Все участники вытаращились на незваного гостя. Михоси среди них не было.

— Где Михоси-сан?! — крикнул я, и Канда, поколебавшись, ответил:

— В рекреации вроде…

— Спасибо! — Я выбежал из закулисья и, обогнув сцену с обратной стороны, распахнул дверь. А потом помчался по узкому, тускло освещенному коридору.

Если бы я был внимательнее, этого бы не случилось… Я рвался вперед, изнемогая под бременем вины, и коридор в несколько десятков метров казался бесконечным.