Утро первого дня пятого КБК, в отличие от вчерашнего унылого ненастья, выдалось прекрасным. В начале девятого машина Мокавы подъехала к «Артери Плаза». Накануне Михоси, опасаясь неприятных разговоров в подсобке, настояла на том, чтобы мы прибыли как можно раньше. В результате я не выспался, а Михоси и вовсе почти не спала от волнения. Только на Мокаву не повлиял ранний подъем — видимо, из-за преклонного возраста.
Мы вошли в здание. Сама выставка должна была начаться в девять утра, но персонал и все причастные уже суетились у стендов. Направляясь к главному выставочному залу, я заметил знакомое лицо.
— Ямамура-сан, доброе утро. — Михоси, дружелюбно улыбаясь, тут же подошла к девушке, и та, поколебавшись, улыбнулась в ответ.
— Доброе утро. Кирима-сан, вы пришли так рано.
— Как и вы, Ямамура-сан. Вы всегда приходите в это время? Я слышала, вы участвуете каждый год, начиная со второго турнира.
— Э-э-э, верно… Я довольно тревожная, поэтому волновалась, что у меня не хватит времени донести вещи до подсобки. Мой дом и кофейня находятся в Фусими, это совсем рядом. Так что каждый год я приезжала прямо к открытию, в восемь часов.
Я узнал, что кафе, где работает Ямамура, называется Café de Renard, а renard по-французски означает «лиса». Название, вероятно, выбрали из-за храма Фусими Инари, который находится неподалеку. На его территории можно увидеть множество статуй белых лисиц.
Наблюдая со стороны за беседой двух девушек, я снова отмечал, что они очень похожи. Если не считать разных причесок, телосложение у них было одинаковым. Манеры речи несколько различались, но голоса звучали схоже: не видя девушек, можно было подумать, будто один человек читает по ролям.
Понятно, почему Мокава обратил внимание именно на Маюдзуми Саэко. Не мог же он ухаживать за Михоси, своей родственницей, а Ямамура была слишком на нее похожа. Девушки-администраторы в форменных ветровках проверили наши бейджи, и мы вчетвером направились в выставочный зал, к сцене. Уэока как раз обсуждала с сотрудниками церемонию открытия. Когда Михоси окликнула ее, Уэока посмотрела на часы. Серый брючный костюм строгого покроя сидел на ней безупречно.
— А вы рано. Вам, наверное, нужна ключ-карта от подсобки…
— Да. Мне необходимо кое-что положить в холодильник, — ответила Ямамура.
— Подожди минутку. Я возьму ключ у администратора. — И Уэока исчезла в вестибюле. Она тоже только что зашла в зал и еще не успела забрать ключ, но спустя пару минут вернулась.
— Вот, держите. Вам выдали только один, так что будьте осторожны, не потеряйте.
Получив ключ, мы направились к двери за зоной ожидания. Из нее как раз выходила женщина, одетая в синюю униформу клининговой службы. Она несла большой мусорный мешок, и девушки остановились, пропуская ее.
Я сказал Михоси вслед:
— Я буду в зрительном зале. Не хочу мешать участникам перед соревнованиями.
— Да, конечно, — ответила Михоси извиняющимся тоном. — Мы будем в зоне ожидания до начала церемонии. Увидимся позже.
— Хорошего выступления. И вам, Ямамура-сан.
— …Большое спасибо.
— Ну ты там подожди тогда.
Я помахал им, стоящим передо мной слева направо: Ямамуре, Михоси и Мокаве. Старик с улыбкой помахал мне в ответ.
— Ну уж нет! Дядюшка, ты идешь вместе с Аоямой-сан. — Михоси ткнула его в спину, и он тихонько цокнул языком, глядя, как обе девушки скрылись за дверью:
— Как жаль. Они как раз собирались переодеваться.
Я понял, что ошибся с выводами. Он не будет избегать девушку только потому, что она похожа на его родственницу. Главное, чтобы была молодая. Я посмотрел на Мокаву с откровенным презрением.
Заметив это, старик невпопад спросил:
— Ты что, не выспался?
До начала церемонии открытия оставалось примерно полтора часа. Мокава развлекался, заигрывая с девушками-промоутерами со всех ближайших стендов. А я занял хорошее место — на складном стуле в первом ряду — и рассеянно наблюдал за людьми, сновавшими по сцене. Начали прибывать и другие участники: сначала Маюдзуми Саэко, которая беспокоилась о ключе от подсобки, затем за сценой исчез Исии Харуо. А Канда Тосиюки появился всего за полчаса до начала.
После этого я видел, как Ямамура поспешно вышла из главного выставочного зала, но вернулась меньше чем через десять минут, так что, похоже, ничего серьезного не случилось. Последним прибыл Марудзоко Ёсито. До девяти оставалось всего несколько минут, он почти опаздывал, но шел неспешно, не снимая наушники. Завидная выдержка. Зал постепенно заполняли зрители: представители прессы с большими камерами, родственники участников и просто гости. Они заняли примерно треть зала, и я не знал, считать ли это успехом. Но мероприятие явно привлекло больше внимания, чем я ожидал. Была уже почти половина десятого, и церемония вот-вот должна была начаться.
Ведущая — диджей местной радиостанции — встала перед микрофоном слева от сцены и хорошо поставленным голосом непринужденно произнесла:
— А теперь давайте представим бариста, которые будут состязаться в этой ожесточенной битве в течение следующих двух дней!
Под объявления ведущей участники появлялись в порядке своих номеров из-за кулис справа, где сцена соединялась с зоной ожидания. Канда первым вышел на середину и низко поклонился, приложив руку к груди. Затем Маюдзуми, словно фотомодель, эффектно развернулась и встала рядом с Кандой. Они дали друг другу пять. Оба надели специальные костюмы для выступления. Мужская униформа Канды представляла собой белую рубашку с черным жилетом и галстуком и черные брюки. А женская униформа Маюдзуми состояла из белой блузки с коричневым бантом и черных брюк с длинным черным фартуком поверх них.
— Участница под номером три, Кирима Михоси, бариста кофейни «Талейран», — монотонно зачитала ведущая, и на сцене наконец появилась Михоси.
Она сложила руки перед грудью, наклонила голову и улыбнулась. Ее наряд мало чем отличался от того, что она носит в «Талейране», но сегодня выглядел просто потрясающе. И кажется, она нанесла чуть больше румян, чем обычно… Вау… какая же она красивая! Я не удержался и поднял смартфон, чтобы сфотографировать сценический образ Михоси. Она стояла всего в полуметре от меня, но выглядела такой далекой, словно какая-то знаменитость… и я гордился тем, что на самом деле мы гораздо ближе.
Исии восхитил публику фокусом, в котором вытаскивал цветочные лепестки из пустой кофейной чашки. Марудзоко игриво позировал, демонстрируя мускулы.
Каждый новый участник приветствовал стоящих на сцене и давал им пять, прежде чем занять свое место. Наверное, это был постановочный элемент для создания атмосферы, но после вчерашней перепалки в подсобке мне он показался до приторности фальшивым. С другой стороны, улыбки, сияющие на лицах, можно было счесть знаком профессионализма. Выйдя последней, Ямамура сдержанно поклонилась, но потом радостно хлопнула по ладоням остальной пятерки. Зрители разразились оглушительными аплодисментами.
— Эти шесть участников будут бороться за титул чемпиона пятого КБК. Какая же битва ждет нас в этом году? А теперь я хотела бы предоставить слово Уэоке Кадзуми, председателю организационного комитета нынешних соревнований.
Пока ведущая говорила, сотрудник быстро установил микрофон в центре сцены. Уэока шагнула вперед, дважды произнесла «раз-раз», чтобы убедиться, что микрофон включен, а затем взволнованно заговорила:
— Что ж, в этом году нам снова удалось провести КБК — конкурс бариста региона Кансай. Первый турнир состоялся пять лет назад, и не успели мы оглянуться, как наступил пятый. В прошлом году, по определенным обстоятельствам, нам не удалось провести этот конкурс, поэтому сегодняшний день вызывает у меня особенно глубокие чувства.
Некоторые из участников и сотрудников согласно кивнули. Похоже, многие были расстроены тем, что в прошлом году КБК не состоялся.
— Сегодня здесь собрались поистине выдающиеся участники: от опытных ветеранов, знающих о КБК все, до полных сил новичков, которые соревнуются впервые. Я уверена, что они покажут захватывающее уникальное шоу. Уважаемые бариста, постарайтесь изо всех сил, чтобы завоевать престижный титул чемпиона КБК!
— Черт с ним с титулом, а вот полмиллиона — это да… — пробормотал Мокава.
И когда он только успел сесть позади меня? Действительно, приз в пятьсот тысяч иен довольно заманчив. Сравнивать только суммы, конечно, грубо, но, например, приз даже за победу в национальном чемпионате бариста составляет всего сто тысяч.
Впрочем, щедрый призовой фонд КБК, вероятно, объясняется историей его появления. Он стартовал как новый конкурс на фоне более масштабных и авторитетных соревнований, имеющих спонсорскую поддержку. Чтобы конкурировать с ними за талантливых участников, деньги — самый простой и действенный аргумент. Правда, в этом случае сами участники КБК выглядят как охотники за деньгами, что, на мой взгляд, не вполне правильно.
Впрочем, для Мокавы пятьсот тысяч иен должны быть сущей мелочью. Его покойная жена была дочерью землевладельца, поэтому он получил солидное наследство. Это подтвердилось прошлым летом, когда старик без колебаний выложил десять миллионов иен, чем меня изрядно ошарашил. Да и управление «Талейраном» для него — скорее дорогое хобби, чем бизнес. Для человека вроде меня, который изо всех сил пытается свести концы с концами, его замечание звучит как издевка.
Потом с речью выступили спонсоры, и церемония открытия закончилась уже в одиннадцатом часу утра. Как только участники удалились за кулисы, из динамиков по сторонам сцены тут же раздался громкий звук, напоминающий фанфары на скачках.
— Перейдем к первому этапу, к секции эспрессо! — весело объявила ведущая. Уэока, стоящая рядом, выступала в роли комментатора, помогая оживить мероприятие. — Наконец-то главное действо начинается! Уэока-сан, как вы оцениваете роль данной дисциплины?
— Для бариста эспрессо — это основа основ, важнейший из элементов. В этот раз все участники используют одинаковые кофемашины. Но в зависимости от сорта зерен, тонкости помола и точности темперовки вкусы эспрессо могут быть совершенно разными.
Тем временем первая участница, Маюдзуми Саэко, спокойно готовилась за стойкой. Было бы несправедливо, если бы все соревнования проводились в одном и том же порядке. Поэтому очередность выступлений в каждой секции определялась жеребьевкой, независимо от номера участника. Над стойкой большой таймер отсчитывал время.
Указывая на желтые цифры, ведущая сказала:
— Итак, на сцене идет подготовка, но она ограничена по времени?
— Верно. Разумеется, приготовление высококачественных напитков и вежливое обслуживание — неотъемлемая часть работы бариста. Но важно и не заставлять клиентов ждать. В каждой из дисциплин есть ограничение по времени не только для самого соревнования, но и для подготовки. Например, в категории «эспрессо» вам отводится всего двенадцать минут на подготовку и восемь минут на само соревнование. За превышение лимита будут сниматься баллы. В категории «эспрессо» участникам необходимо приготовить три напитка: эспрессо, капучино и макиато. Чтобы использовать эти восемь минут максимально эффективно, на стойке нужно подготовить все необходимое.
Маюдзуми обвела взглядом стойку, затем подняла правую руку, объявляя о завершении подготовки. К моему удивлению, таймер уже отсчитал одиннадцать минут, и я понял, что даже во время подготовки нужно следить за временем.
— Похоже, бариста Маюдзуми готова. Давайте начнем соревнование!
После очередных фанфар из динамика раздался голос Маюдзуми:
— Кофейные зерна, которые я приготовила на этот раз, родом из Бразилии. На прошлогоднем «Кубке совершенства» они были высоко оценены за свой «шоколадный вкус» и заняли второе место… — Засыпая большую порцию зерен в массивную кофемолку, Маюдзуми рассказывала о них в микрофон гарнитуры. Как сомелье описывает вино перед открытием бутылки, она раскрывала для будущих дегустаторов особенности эспрессо, который готовила. Эта речь тоже была критерием оценки, и Михоси многократно репетировала ее во время работы, оттачивая беглость исполнения.
Победительница предыдущего конкурса, Маюдзуми, конечно, выступила безупречно. Объясняя, почему выбранный сорт зерен и степень обжарки лучше всего подходят для секции, она варила эспрессо за эспрессо, а затем взбивала молоко для капучино и макиато. Она выстроила на стойке три чашки для трех судей, ожидавших слева от сцены, и снова подняла руку. Труба взревела, обозначив окончание выступления. Семь минут пятьдесят четыре секунды. Идеальная работа, в которой не было потрачено ни мгновения впустую. Уровень ее мастерства действительно впечатлял.
Судьи, в том числе владелец популярной кофейни и главный спонсор, приступили к оценке, держа в руках по чашке. Казалось, они учитывали каждую мелочь. Тем временем Маюдзуми вывели на середину сцены для интервью.
— Вы нервничали?
— Это было мое четвертое участие в КБК, поэтому мне понравилось.
Обмен незамысловатыми вопросами и ответами завершился, когда судьи поставили чашки, и Маюдзуми покинула сцену под аплодисменты зрителей. Выступление длилось ровно тридцать минут. Тогда все шесть конкурсантов выступят за три часа. Теперь понятно, почему сократили число участников на предварительном этапе.
Вторым шел постоянный участник турнира Канда Тосиюки, и он тоже выступил впечатляюще. А вот Марудзоко Ёсито, выступавший следующим, несколько раз сбивался во время речи. Каждый раз он пытался скрыть это за лучезарной улыбкой, но неизвестно, как это повлияло на оценки судей.
Затем настала очередь четвертого участника, Харуо Исии. Он завершил подготовку в отведенное время и сразу же начал свое фирменное выступление. Он взял портафильтр[6] и начал вращать его пальцами. Затем поднял дискообразную крышку кофемолки, бросил ее за пояс и поймал перед лицом, попутно рассказывая о зернах, которые выбрал для конкурса.
— Вы только посмотрите! Инструменты будто оживают! — Даже ведущая, которая до сих пор молчала, чтобы не прерывать участников, не выдержала.
Далее следовало засыпать в кофемолку его драгоценные пиберри. Исии взял со стойки банку с зернами. Я подумал, что он собирается ее тоже подбросить, но он приложил палец к крышке. Присмотревшись, я понял, что крышка контейнера представляла собой простой колпачок из эластичного пластика. Если что-то подобное подбросить с зернами внутри, крышка отлетит в воздухе, и это будет настоящая катастрофа. Исии открыл крышку, понюхал зерна с закрытыми глазами и изобразил на лице преувеличенный восторг. Он даже успел пошутить, мол, как жаль, что он не может поделиться этим ароматом со зрителями.
— Пиберри круглее, чем кофейные зерна, к которым вы привыкли… — оживленно начал он… но вдруг осекся и замер, уставившись на содержимое банки. Неумолимый таймер отсчитал несколько беззвучных секунд.
— …Бариста Исии, что случилось? — не выдержала ведущая, и Исии будто очнулся.
Он поднял руку, подавая сигнал Уэоке, стоявшей у края сцены. Та подбежала, и они, по очереди заглядывая в емкость, начали о чем-то тихо совещаться. В зале постепенно нарастал гул. Женщина отчаянно жестикулировала и, казалось, уговаривала его, но мрачный Исии лишь качал головой. Наконец Уэока сдалась, кивнула и вернулась к краю сцены.
Взяв у ведущей микрофон, она объявила нарочито громким голосом:
— Э-э-э… Уважаемые гости, приносим извинения за внезапную паузу. — Шум в зале мгновенно стих. Уэока глубоко вдохнула и, тщательно подбирая слова, продолжила: — Во время выступления Исии столкнулся с непредвиденной проблемой. После обсуждения было принято решение о его вынужденном отказе от участия в данной дисциплине. Повторяю: бариста Исии из-за возникшей проблемы отказывается от участия в секции «эспрессо», и это очень печально. Я попрошу вас поддержать бариста Исии, который изо всех сил старался ради этого дня, теплыми аплодисментами. — Уэока жестом указала на Исии, и в зале зазвучали жидкие рукоплескания. Но его, разумеется, это не утешило.
Едва сохраняя улыбку, мужчина поклонился у стойки, однако, уходя за кулисы, уже явно злился. Наблюдая за ним, я нахмурился.
…Что же, черт возьми, случилось с банкой Исии?
— Кто посмел?! — раздался из-за двери оглушительный рев Исии.
Как только закончилось выступление в категории «эспрессо», я немедленно направился в зону ожидания. Меня настолько озадачил отказ Исии, что даже долгожданное выступление Михоси я смотрел рассеянно. К счастью, и Михоси, и Ямамура Аска выступили, не сбившись из-за неожиданного поворота событий. Первое место в секции «эспрессо» завоевала Ямамура. Я хотел держаться подальше от закулисья, чтобы не мешать участникам. Но в экстренной ситуации трудно сидеть сложа руки и ждать. В конце концов, именно я вчера подтвердил, что в кофейной банке Исии нет ничего необычного.
Я заглянул в открытую дверь. Исии стоял ко мне спиной, его плечи дрожали от гнева. Уэока успокаивала его, пока другие участники смущенно отводили глаза или, наоборот, внимательно следили за происходящим. Только Марудзоко безразлично отгородился ото всех своими наушниками.
— Аояма-сан, — окликнула Михоси, заметив меня.
Казалось, она звала на помощь. Я боялся, что меня не пустят, я же посторонний. Но опасения оказались напрасными. Обернувшийся Исии был в бешенстве, но не стал на меня срываться.
— Ты же тоже видел, что в ней было вчера? — Он протянул мне банку, которую держал в руках.
— Да. А что не так?
— Сюда посмотри!
Я послушно заглянул внутрь. Изменения были очевидны. Вчера в банке были только образцовые зерна пиберри. Теперь же их перемешали с обычными обжаренными кофейными зернами, и рассортировать их было просто невозможно. Более того, при ближайшем рассмотрении оказалось, что все обычные зерна — бракованные.
Бракованными называют зерна, в которых при сборе урожая имеются определенные дефекты. Например, они тронуты болезнями или на них видны пятна, плесень, повреждения от насекомых. Говорят, что даже одно бракованное зерно может значительно ухудшить вкус кофе, поэтому их отбирают вручную, по одному, перед обжаркой, пока они еще зеленые. Большинство бракованных зерен можно удалить на этом этапе, но некоторые изъяны становятся заметны во время обжарки. Поэтому многие бариста отбирают зерна вручную еще раз, уже обжарив их. Я бесцеремонно сунул палец в почти доверху полную банку и осторожно разворошил зерна. Содержимое было полностью испорчено: бракованные зерна были как на поверхности, так и почти на дне. Перебрать их за столь короткое время было невозможно, а сварив эспрессо из таких зерен, Исии наверняка получил бы самые низкие оценки судей. Его решение сняться с конкурса было мудрым.
— Как такое могло произойти?.. — произнес я, а Исии с шумом выдохнул через нос:
— Понятно же. Мне палки в колеса вставляют. Кто-то здесь узнал, что я подготовил пиберри, и подсыпал в банку бракованные зерна.
— Если что, я не виновата, — вдруг подала голос Маюдзуми.
Исии яростно воззрился на нее:
— Это еще почему?
Поправив волосы, девушка ответила:
— Ну я бы и так не проиграла тебе в дисциплине «эспрессо». Уверена, Аска и Канда-сан думают так же.
— Чего? Ну-ка повтори!
— Так, вы двое! А ну прекратить! — вмешалась Уэока. — Исии, ты стал жертвой, и понятно, что тебя это огорчило. Но это не значит, что нужно сразу подозревать других участников. Я понимаю, что Маюдзуми тоже расстроена, но, пожалуйста, успокойтесь.
Соперники опустили головы, но атмосфера еще не разрядилась.
Внезапно Канда заявил:
— Уэока-сан права. Если мы успокоимся и подумаем, будет легче найти преступника. — Он сидел на стуле, скрестив руки на груди, и все взгляды сосредоточились на нем.
— Что ты имеешь в виду, Канда? — недоуменно спросила Уэока.
— Вчера в банке Исии не было бракованных зерен. После этого подсобку заперли, и никто не мог войти, пока вы не сходили сегодня утром за своим ключом. Все собрались в зоне ожидания в девять утра и после этого ходили группой, поэтому бракованные зерна никак не могли подсыпать в банку незаметно. Логично предположить, что виновник заходил сегодня в подсобку до девяти утра.
Несколько человек ахнули.
Исии огляделся и потребовал:
— Подняли руку все, кто входил туда сегодня утром!
Три руки медленно поднялись: Михоси-сан, Ямамура и, неожиданно, Канда.
— Канда, ты что, тоже был там?! — завопил Исии, и Канда раздраженно нахмурился.
— Ты вообще-то за мной пошел, когда я сказал, что иду в подсобку. — Значит, Исии тоже заходил туда. Получается, всего четверо? — Я могу подтвердить, что ты вообще не прикасался к банке. И я твою банку не трогал, ты сам видел.
— …А-а-а, да, так оно и есть.
— А как же Марудзоко? — спросила Уэока.
Канда взглянул на парня, который не слышал разговора из-за наушников.
— Его там не было. Он подошел ровно к началу, так что не успел бы.
— Эм… мы заходили в подсобку вдвоем, так что можем подтвердить непричастность друг друга, — робко заметила Михоси, стоящая рядом с Ямамурой. — Мы получили ключ-карту от Уэоки-сан и вошли туда. И выходили тоже вместе. Конечно, никто из нас и пальцем не тронул банку Исии-сан. Затем в зоне ожидания мы передали ключ-карту Исии-сан, когда он сказал, что идет в подсобку. И после этого мы туда не заходили.
— Ха-ха. Значит, вы двое — сообщники, — прищурился Исии, но Михоси сердито парировала:
— В таком случае вы и Канда-сан тоже могли быть в сговоре.
— Ты дура? Зачем мне саботировать свое же выступление?
— Кстати, об этом… — пробормотала Маюдзуми, будто вспомнила что-то. — Я пришла в зону ожидания сегодня утром. Михоси-тян и Аска и правда вернулись из подсобки одновременно. Вот только ты после этого выходила еще раз, верно, Аска?
Услышав свое имя, Ямамура побледнела.
— Это было перед тем, как мы с Исии ушли туда, — добавил Канда.
Ямамура качнула головой:
— Я тогда оставила ключ-карту у Киримы-сан.
— Это правда. Потому что потом я отдала ключ-карту Исии-сан, — поддержала Михоси.
Маюдзуми холодно улыбнулась и сказала:
— А ты плотно закрыла дверь, когда выходила наружу?
— Что вы имеете в виду? — Ямамура выглядела озадаченной. Михоси тоже растерялась.
— Все ясно, — сказал Канда, — выходя из подсобки, вы могли просто сделать вид, что закрываете дверь, а сами оставили небольшую щель, чтобы потом можно было войти без ключа. Затем, выйдя из рекреации, вы запросто могли открыть дверь и войти в подсобку. А уже уходя, закрыли бы ее на замок.
— Н-нет! Кирима-сан, я же в тот раз закрыла дверь как следует, правда? — Ямамура попыталась ухватиться за Михоси, но та едва могла ответить:
— Вроде бы да…
— Ты не уверена в этом, не так ли? Потому что первой вышла оттуда, — заметил Исии, и Михоси потупилась. На лице Ямамуры отразилось отчаяние.
— Подождите. Утром я все время был в зрительном зале и видел, как Ямамура-сан вышла из главного выставочного зала и вернулась меньше чем через десять минут. И направлялась она не в подсобку, а на улицу, — не выдержал я, желая помочь.
Однако Маюдзуми возразила:
— Она все равно могла сперва подмешать зерна. А после вышла из главного зала якобы по делам, нарочно показавшись тебе на глаза.
— А есть ли другие ключ-карты? — Михоси пыталась рассмотреть возможные варианты, но Уэока отвергла их:
— Ключ можно взять в офисе у администратора. Но при получении и возврате необходимо указать свое имя, дату и время, когда вы брали и возвращали его. Если потом вы проверите это, то, вероятно, обнаружите, что никто, кроме меня, не брал ключи со вчерашнего дня. К тому же я единственная, кто может брать ключ-карту, поэтому вряд ли кто-либо из участников смог получить ее в офисе. Если бы администратор выдавал ключи всем подряд, это была бы абсолютная халатность с его стороны.
— Все предельно ясно. Кроме тебя, никто бы не смог это сделать, Ямамура Аска, — холодно резюмировал Исии.
Ямамура отпрянула и в отчаянии запротестовала:
— Нет, я не…
— Мы с Михоси-тян разговаривали в зоне ожидания до назначенного времени, поэтому, даже если бы она оставила дверь открытой, у нее не было возможности сходить обратно, — заметила Маюдзуми.
— Никто не покидал зону ожидания после того, как мы с Кандой вернулись. Ключ-карта все время был у меня, и я вернул его Уэоке-сан, когда она зашла к нам в девять часов. Потом мы все переоделись в полученную форму и зашли в подсобку, чтобы вынести инструменты и материалы для эспрессо. Выходит, только у Аски была возможность что-то подмешать. — Под натиском Маюдзуми и Исии Ямамура лишь бессильно качала головой.
Исии подошел к ней вплотную, продолжая напирать:
— Если это не так, объясни, почему ты вышла из зоны ожидания? Все равно не сможешь, да? Значит, это ты…
Тут Ямамура изо всех сил толкнула Исии, будто загнанная в угол мышь, которая бросилась на кошку.
— Это была не я!.. Я ничего не делала! — закричала она.
Оттолкнув и меня, стоящего у входа, девушка выбежала из зала ожидания. В гнетущей тишине Маюдзуми вздохнула, словно говоря «ну и ну».
— Кажется, она не в себе. После того, что с ним случилось… Аска была предана ему больше, чем кто-либо другой.
— Не смей так говорить. Следи за языком! — одернула ее Уэока, и та обиженно замолчала.
Канда предложил:
— Уэока-сан, почему бы нам не последить за подсобкой до следующего состязания?
Перерыв длился до двух часов дня, и участники могли пообедать или заняться своими делами. Уэока тронула чехол с ключ-картой, висевший у нее на шее.
— Неужели нам действительно придется пойти на такие меры? Ключ у меня. Дверь я лично закрыла, когда мы все возвращали вещи. Теперь уж точно никто не войдет и не выйдет.
— Я не утверждаю, что виновна именно Аска, — не сдавался Канда. — Может быть, это она, может, кто-то другой. Нельзя утверждать, что не было других способов попасть внутрь. Нам необходима охрана, чтобы предотвратить инциденты в будущем.
— Согласна. Я же говорила, что нужно быть осторожнее, но кое-кто меня не послушал. Теперь пожинайте плоды, — усмехнулась Маюдзуми.
Исии со злостью скрипнул зубами.
— Это понятно, — неохотно согласилась Уэока. — Но у нас очень мало свободного персонала, даже включая меня. Это первый турнир за два года, и за его организацию мне пришлось побороться. Так что бюджет минимальный, и нанять почти никого не удалось. А те, кто нанят, работают тут на полставке и не обладают специальными знаниями.
Итак, во время перерыва вход в подсобку не запрещен. Наоборот, участники наверняка туда зайдут, чтобы подготовиться к следующему выступлению. Значит, охранник должен не просто открывать дверь, а следить за всем, что происходит внутри. Не имея специальных знаний о кофе, он не сможет понять, допустимо ли то, что творится в комнате. В случае с Исии, со стороны казалось бы, что кто-то просто смешивает одни кофейные зерна с другими.
Конечно, это помогло бы выявить преступника постфактум. Но, учитывая характер турнира, какой смысл в охране, если она не сможет предотвратить нарушения? А участники в роли охранников выступать не могли, ведь среди них, вероятно, был преступник. Оставался лишь один вариант…
— А? — Очнувшись, я понял, что указываю на самого себя. Взгляды окружающих были прикованы ко мне.
— Кирима… Судя по тому, что я видела и слышала со вчерашнего дня, этот парень не просто носильщик, верно? — спросила Уэока, и Михоси кивнула.
— Да. Своими знаниями о кофе он, пожалуй, не уступает нам.
— Погодите. А этот парень точно подойдет? Не уверен, что его можно назвать беспристрастным, — усомнился Исии.
Меня задели его сомнения, но я был благодарен за то, что он пытается притормозить Уэоку и Михоси, — ведь они не спрашивали моего согласия. К сожалению, его протест они тоже проигнорировали.
— Ничего не поделаешь. К тому же вряд ли в произошедшем виноваты бариста Кирима или ее спутник. Она ведь впервые участвует в конкурсе.
Разве дебют освобождает от подозрений? Я невольно задумался: что же произошло на четвертом КБК, о чем молчали все причастные?
Уэока, улыбаясь, подошла ко мне и взяла за руку. Затем достала из чехла ключ-карту и положила мне на ладонь.
— Прошу прощения, но я хочу попросить тебя присмотреть за всем этим. Необходимо, чтобы дальше конкурс шел без сучка без задоринки, и поэтому ты нам нужен. Пожалуйста, посторожи у двери в подсобку, пока не закончится обеденный перерыв. Раз ты попал за кулисы, куда вход запрещен для всех, кроме участников мероприятия, — ты член команды. Ты окажешь нам эту услугу, не так ли? — После этих слов я опустил подбородок, соглашаясь. — Верни мне ключ-карту, как закончишь. Я надеюсь на тебя.
Вот так мне внезапно доверили важное дело — присматривать за подсобкой.
— Извините за то, что втянула вас в это, Аояма-сан. — Михоси шла рядом, пока я нес стул из зала ожидания.
— Ничего не поделаешь. Это не ваша вина, Михоси-сан. Но стоять и следить в одиночестве скучно. Составите мне компанию за разговором?
— Нет, — мягко улыбнулась Михоси. — Если мы останемся вместе и что-то снова случится, нас заподозрят в соучастии. Я не буду приближаться к вам, пока не закончится обеденный перерыв и не начнется подготовка к следующему этапу. Пожалуйста, поймите меня.
Эта девушка просто бессердечна! Пообещав «увидеться позже», Михоси быстро ушла обратно по коридору. Оставшись один, я опустил голову и поставил стул перед дверью. Мои наручные часы показывали примерно десять минут второго. Я сел на стул спиной к двери, и вход в зону ожидания пропал из поля зрения. Все, что я видел, — это бесконечные стены и пол. На потолке висели люминесцентные лампы с темной окантовкой и датчик — по-видимому, часть системы безопасности, о которой упоминала Уэока. Лампочка постоянно мигала, возможно, в ответ на мои движения. Я гадал, применит ли злоумышленник силу, чтобы устранить меня перед очередным злодеянием. Но эти опасения не оправдались, и мне было так скучно, что я убивал время, проверяя, действительно ли у системы безопасности нет слепых зон. Я и приседал, и прижимался к стене, но датчик все равно реагировал: лампочка загоралась, когда я приближался к двери подсобки. Уэока была права: проникнуть сюда ночью невозможно.
До двух часов дня оставалось всего десять минут. Все участники собрались у двери, чтобы взять оборудование для следующего выступления. Значит, я дежурил минут сорок.
— Спасибо за вашу работу, — поблагодарила Михоси без особого сожаления, и Канда продолжил:
— В охране нет смысла, если участники будут приходить в подготовительную по отдельности. Так что мы решили прийти все вместе.
Я открыл комнату ключ-картой, и участники вошли по очереди. Ямамура была в самом конце. Когда она вылетела из зала ожидания, я забеспокоился, продолжится ли вообще соревнование. Похоже, девушка благополучно вернулась, хотя выглядела еще более запуганной из-за чужих обвинений.
Я внимательно следил за шестью бариста, но никто из них не делал ничего подозрительного. Разве что Канда, войдя внутрь, направился к закрытому окну, но тут же вернулся, даже не коснувшись его. Вероятно, он не до конца доверял мне.
Как только все вышли, я убедился, что закрыл дверь снаружи. На этом моя работа закончилась. С облегчением убедившись, что все прошло гладко, я направился в главный выставочный зал. Уэока была на сцене, и я вернул ей ключ-карту, а потом увидел Мокаву. Он махал мне с первого ряда в зрительном зале.
— Ты ж еще не обедал, да? Я подумал, мало ли, голодный. — С этими словами он вручил мне пластиковый пакет с онигири из комбини[7].
Это было очень любезно с его стороны, но соревнования вот-вот должны были начаться. Не мог же я съесть онигири, сидя в зале! Была бы возможность, я бы съел их во время дежурства. Но как было сказать об этом Мокаве? Старик явно очень гордился своей сообразительностью, и я с улыбкой принял угощение. Вскоре зазвучали фанфары.
— Благодарим вас за ожидание! Мы открываем вторую дисциплину пятого конкурса бариста региона Кансай — «кофейные коктейли»! — Рядом с бодрой ведущей стояла Уэока. Кажется, даже во время обеденного перерыва она ни разу не присела. И меня, когда я вернул ключ-карту, встретила усталой улыбкой.
Открывала коктейльный раунд наша Михоси. Пока она готовилась, Уэока давала пояснения для зрителей.
— Профессия бариста, как известно, означает специалиста по кофе. Но происходит это название от слова «бар». Так называются итальянские заведения, в которых подают и алкогольные напитки, особенно по вечерам. Поэтому в Италии, на родине культуры бариста, кофе и алкоголь — напитки, одинаково близкие к повседневной жизни. Кофейные коктейли включены в программу КБК, чтобы расширить сферу применения кофе в нашей стране, а также увеличить число бариста-новаторов с широким кругозором, которые не ограничиваются одним лишь кофе.
Специалиста по эспрессо называют бариста. А вот человека, у которого гораздо больше обязанностей в баре, включая подачу алкоголя, — бармен. Поэтому объяснение Уэоки насчет дисциплины кофейных коктейлей показалось мне несколько притянутым. Однако существуют и другие соревнования на их совершенство и оригинальность — значит, на коктейли есть спрос. Главное, что эта дисциплина может привлечь спонсоров из компаний, связанных с алкоголем. Конечно, кофейные коктейли еще не особенно популярны в Японии, но, с другой стороны, это возможность для расширения рынка.
— В течение восьми минут участники должны создать два коктейля: один на основе фильтр-кофе, другой — на основе эспрессо. Используют ли они известный рецепт или удивят нас оригинальным напитком? Каким способом приготовят фильтр-кофе? Каждый участник выберет сам. А мы надеемся, что здесь будет создана та самая чашка, которая пленит сердца и языки судей.
Михоси закончила приготовления и подняла руку. Рев трубы возвестил о начале выступления.
— Сначала я хотела бы приготовить классический ирландский кофе.
Михоси работала по-прежнему энергично, зачитывая в гарнитуру заранее подготовленные пояснения. Как следует из названия «кофейня», в «Талейране» клиентам обычно не подают алкоголь. Поэтому у Михоси практически не было навыков приготовления коктейлей, а постоянная дегустация неизбежно приводила к опьянению. Так что «кофейные коктейли» были для нее самой сложной дисциплиной. В конце концов она решила не рисковать с напитком на основе фильтр-кофе и выбрала классический рецепт.
Ирландский кофе — это коктейль на основе ирландского виски. Согласно классическому рецепту, в нагретый стакан необходимо насыпать сахар, залить его горячим кофе и виски, хорошо перемешать и щедро сдобрить сливками. Говорят, что этот напиток изобрели зимой в ирландском аэропорту, чтобы согреть пассажиров, ожидающих дозаправки самолета. С тех пор он популярен во всем мире, особенно в холодное время года.
Вариаций у напитка множество: например, если взять шотландский виски вместо ирландского, получится уже гэльский кофе. Однако Михоси предпочла идти проверенным путем. Конечно, даже в рамках классического рецепта вкус может сильно различаться из-за способа заваривания кофе или марки виски. Михоси перепробовала разные сорта зерен и степени обжарки, даже различные способы заваривания, но в итоге решила положиться на знакомый вкус фирменного кофе из «Талейрана». Когда она наконец нашла подходящий ирландский виски, рассказ ее звучал скорее устало, чем воодушевленно.
— Кладем сверху слой взбитых сливок — и ирландский кофе готов. Переходим к следующему коктейлю на основе эспрессо… — Поставив стакан на стойку внизу, Михоси приступила ко второму напитку.
С ним она тоже изрядно помучилась: яркий вкус эспрессо плохо сочетался с другими компонентами, и в итоге Михоси выбрала самый безопасный, классический вариант. Если судить объективно, ее коктейли вряд ли кого-то разочаруют, но и восторгов не вызовут — в них не хватало изюминки.
Тем не менее Михоси упорно продолжала готовить напитки. Когда она закончила выступление и поклонилась, я аплодировал ей громче всех в зале.
Вторым выступал Исии Харуо. Его непринужденные жесты были элегантными и утонченными, как у настоящего фокусника. Я вспомнил слова Канды о том, что Исии всегда занимал высокие места в дисциплине коктейлей. После сегодняшнего происшествия его надежды на победу, возможно, рухнули, но это был единственный шанс вернуться. Мне Исии показался более мотивированным, чем когда-либо. Соревнование началось. Исии, вплетая свои фирменные трюки, умело использовал стандартные ингредиенты, такие как белый ликер «Кюрасао» и лаймовый сок. Его напитки выглядели освежающими. Зрители особенно впечатлились, когда Исии опрокинул на маленькую тарелку флакончик, наполненный белым порошком.
— Знаете, что это такое? Это соль. В мире коктейлей принято посыпать край бокала солью или сахаром. Это называется «сноу стайл» — «снежный стиль». Данный термин взят из английского языка. В своем авторском коктейле я решил попробовать сноу стайл. Для лучшего растворения я использовал самую мелкую, порошковую соль. Вы, наверное, нечасто пробовали кофе с солью, не правда ли? Обещаю, вы получите уникальный коктейль.
После краткого объяснения Исии смочил край бокала соком лайма и поставил его на тарелку. Когда он снова поднял бокал, по краю, словно снег, белела тонкая каемка из соли. Налив туда коктейль из шейкера, Исии поставил на стойку первый напиток.
Второй коктейль, напротив, получился насыщенным, с яичным желтком. Восемь минут пролетели в мгновение ока, и Исии закончил выступление. Судьи подошли к стойке, и дегустация началась. И тут произошло нечто странное.
— Уф… — Пока Исии отвечал на вопросы ведущей, за его спиной один из судей застонал и поморщился.
Остальные судьи сделали по глотку — и отреагировали примерно так же. Дело было в коктейле из бокала со «снежной» каемкой.
Сначала я подумал, что коктейль просто не понравился судьям. Однако Исии, похоже, воспринял это иначе. Почуяв неладное, он обернулся, подбежал к судье и поднес стакан ко рту. Затем он обмакнул палец в белый порошок на тарелке со стойки, лизнул его и выпалил:
— Что это значит?
И я наконец понял, что произошло. Подмешали! В соль подмешали что-то с совершенно другим вкусом. Катастрофа! Я схватился за голову прямо в зале. Я выполнял свою работу, сторожил — но не смог предотвратить второй подлог! Исии удалось закончить свой коктейль, поэтому на этот раз ему не пришлось сниматься с конкурса, и судьи оценили его работу. Однако оценки оказались предсказуемо невысокими.
Я не успел досмотреть секцию до конца. Едва Марудзоко, вышедший третьим, закончил приготовления, Исии появился в зале, схватил меня за руку и потащил за кулисы.
— Эй ты! Чем ты вообще смотрел?! — Когда мы оказались в зоне ожидания, Исии толкнул меня в грудь, изрыгая потоки брани. Участники, сидящие за столом, наблюдали за нами, но не вмешивались.
— Я неотлучно был на посту. Ничего подозрительного не случилось! — отчаянно оправдывался я, но Исии не унимался:
— Да это же чистой воды саботаж! С чего тогда у соли такой странный вкус?
— Но… Неужели это произошло, пока я дежурил? Может, во флакон уже было что-то подмешано?
— Не было ничего. Мы закончили с эспрессо и унесли вещи в подсобку. Все проверили, чисто было.
— Я извиняюсь, но не могли бы вы вести себя немного тише? — вдруг вмешался раздраженный Канда. — Сейчас выступает Марудзоко-кун, а я следующий. Мне нужно настроиться.
— Ты издеваешься? Мне сейчас не до соревнований!
— Извини, конечно, Исии, но давай мы обсудим это, когда все соберутся. Мы не можем просто переложить на него ответственность. А пока соревнования продолжаются, мы должны выложиться по полной. Мы же не хотим запятнать репутацию Уэоки-сан — она так старалась возродить КБК!
С выступления вернулся Марудзоко, и Канда, схватив свое снаряжение, поспешил на сцену. Рассерженный Исии все же отпустил меня и сел на соседний стул. Первое происшествие привело его в ярость, но теперь он был просто в бешенстве.
Мне почему-то не хотелось возвращаться в зрительный зал. Я сел рядом с Михоси и тихо заговорил, чтобы не беспокоить остальных.
— Михоси-сан, вы не думаете, что именно здесь, в зоне ожидания, могли что-то подмешать?
— Увы… Все участники нервничали перед соревнованиями. После ухода из подсобки никто не покидал зону ожидания. Все сидели на месте, почти не прикасаясь даже к своим инструментам и материалам, не говоря уже о чужих. Более того, я могу утверждать, что не было ни единого мгновения, когда в маленький флакон с солью можно было что-то подмешать. То же самое можно сказать и о первом этапе.
— Во время церемонии открытия все на какое-то время покидали зону ожидания, верно? Может, бракованные зерна подмешали тогда?
— Со сцены эта зона полностью просматривается. Что-то подозрительное сразу заметили бы.
— Вот как… Значит, это все же моя вина?
Михоси положила руку мне на плечо, утешая. Не расстраиваться уже не было смысла, и я сменил тему:
— Интересно, безопасен ли этот порошок со странным вкусом? Вроде судьи и Исии-сан пока выглядят вполне нормально…
— Вероятно, все в порядке. Судя по ситуации с бракованными зернами, целью преступника был исключительно срыв соревнования. Если бы в соль подмешали что-то вредное, например яд, то пришлось бы вызывать полицию. Не думаю, что преступник хочет поднять такой большой шум.
— Тогда почему только Исии стал его жертвой?
— Либо у преступника к нему личная неприязнь, либо он видит в Исии своего главного соперника.
Я усомнился во втором предположении и шепотом пересказал отзыв Канды о способностях Исии. Михоси слегка опустила подбородок.
— Я вчера подслушала ваш разговор, а потом Саэко-сан сказала то же самое. Но соперника каждый выбирает себе сам. Преступник мог счесть, что навыки Исии значительно улучшились за два года. Кроме того, для некоторых участников, включая меня, это первый в жизни финал. Не все знали, на что Исии способен.
Я взглянул на другого новичка, Марудзоко Ёсито. Он наверняка знал о втором инциденте, но спокойно слушал музыку в своих наушниках. Меня поразила его расслабленность, ведь он принес устройство прямо к сцене. Возможно, он из тех, кого музыка успокаивает.
— Саэко-сан… Вы про Маюдзуми, верно? Вы ведь вчера болтали — похоже, смогли поладить. — Волевая Маюдзуми и спокойная Михоси, казалось бы, не сошлись характерами. Однако лучшая подруга Михоси, которую я хорошо знаю, — тоже волевая девушка и часто смотрит на меня с презрением. Может, и неудивительно, что они с Маюдзуми поладили.
На лице Михоси возникла ироничная улыбка:
— Похоже, она ко мне прониклась. Сегодня утром, когда мы с Аской вернулись из подготовительной и встретились перед залом ожидания, Саэко игнорировала ее и говорила только со мной. Благодаря этому я не ушла из зала ожидания и не стала главной подозреваемой.
В отличие от Ямамуры, которая выходила, — и теперь подозревают ее.
— О чем вы говорили?
— О пустяках. Хорошо ли мне спалось прошлой ночью, пришла ли я первой сегодня утром… Она время от времени отвлекалась на телефон, так что, думаю, ее не особо интересовало содержание разговора.
Я взглянул на Маюдзуми. Слегка побледнев, она перебирала инструменты и ингредиенты перед выступлением. Вероятно, волновалась и хотела убедиться, что не стала очередной жертвой подмены. Но я знал, что это не единственная причина ее бледности. Когда наши взгляды встретились, я медленно кивнул ей. Примерно через час Ямамура, которая снова выступала последней, заняла первое место и в дисциплине «коктейли», тем самым забрав две победы подряд. Первый день пятого КБК закончился.
Все восемь человек — я, Уэока и шестеро участников — вернулись в подсобку. На всякий случай мы обыскали комнату, чтобы убедиться, что преступник не прячется там.
Марудзоко наклонился над раковиной и сказал:
— Эй, тут что-то упало. Лекарство какое-то?
Исии и Михоси, которые были неподалеку, бросились к нему первыми, а я — вслед за ними.
— Это лекарство для желудка? — спросил я, увидев, на что указывала Михоси, стоя на коленях.
На полу лежали два пакетика для безрецептурных лекарств, а также оторванные от них кусочки. Пакетики были пусты.
— Я как-то пила это лекарство, — подтвердила Уэока. — Оно как раз в виде белого порошка и очень горькое.
Скрестив руки на груди, Канда вынес вердикт:
— Вот и ответ. Преступник подсыпал во флакон лекарство для желудка. Вряд ли Исии использовал бы соль в других выступлениях. Поэтому, чтобы подставить его в дисциплине кофейных коктейлей, подмешивание порошка во флакон было вполне надежным способом.
— Никто не заметил пакетиков, когда вы были здесь в конце обеденного перерыва? — спросил я.
— Они были в тени под столом. Вполне возможно, их проглядели, — ответила Михоси, и ей никто не возразил.
— Да какая разница! Дураку понятно, что это случилось здесь во время перерыва. Эй ты! Ты правда все время сидел перед дверью? Не ходил в туалет или за напитком? — Исии попытался схватить меня за воротник.
Отчаянно сопротивляясь, я запротестовал:
— Н-нет, ничего такого! Даже если бы я допустил такую оплошность, как, по-вашему, преступник мог бы попасть в комнату? Ключ-карту я ни на секунду не выпускал из рук. Не может быть, чтобы кто-то сумел проникнуть сюда через эту дверь.
Однако убедить Исии было не так-то просто.
— Тогда как ты объяснишь этот бардак? Порошок-то подмешали!
— Не факт, что это он виноват, — вмешался Канда таким тоном, что скорее провоцировал Исии, чем защищал меня.
— Как это не он? К чему ты клонишь? — наступал Исии, но Канда сохранял спокойствие.
— Да все к тому же. Он исправно сторожил дверь. Тем не менее подмена произошла.
— Не гони! После эспрессо я сам проверял флакон! Да и купить такой невозможно — я привез его из поездки. Так что версия с подменой на похожий тоже не канает.
С этими словами Исии взял со стола флакон и показал его Канде. Флакончик был закрыт пробкой, на которой было оттиснуто изображение ястреба, расправившего крылья. Похоже, Исии не врал: найти похожий флакон было бы очень сложно.
— А на это ты что скажешь, а, Канда? Он все еще не виноват?! — взревел Исии, разбрызгивая слюну.
Канда безмятежно улыбнулся:
— Ну а как насчет другого варианта? Во флакон с самого начала было подмешано лекарство для желудка. Разумеется, твоими собственными руками.
Этот довод поразил всех в комнате, а Исии был просто ошарашен.
— Хочешь сказать, что я все это подстроил? Я не такой, как он!
— Лично мне все равно. Я просто подумал: если он действительно сторожил как следует, то проще всего предположить, что это постановка. Это также объясняет, почему жертвой был только ты. Легко выбросить пакет с лекарством для желудка и создать иллюзию, что его подмешали именно здесь.
У Исии вздулись вены на лбу. Но он, видимо, понял, что поддаваться на провокацию Канды — себе дороже, поэтому сдержался и сделал глубокий вдох.
— …Хорошо. Чисто теоретически я мог подменить соль. Но как насчет первой подмены? Я вчера показал тебе содержимое банки и даже не открывал ее до самого выступления.
— Если ты сам решил все подстроить, то вариантов уйма. Для того, кто мечтал стать фокусником, потихоньку заменить банку — раз плюнуть.
— Чушь. Я же говорил вчера: эта банка изготовлена на заказ, и в мире существует только одна такая. Если хочешь, я даже уточню у производителя. — Вероятно, он был так уверен в себе, потому что мог получить доказательства.
Но Канда не дрогнул.
— Значит, ты тайком добавил бракованные зерна позже. На это ушло бы всего секунд десять.
— Нет, я так не думаю, — решительно возразила вдруг Михоси. — Если бы бракованные зерна лежали только на поверхности, я бы подумала так же. Но они были равномерно перемешаны. — Несколько часов назад, когда мы собрались в зоне ожидания, я покопался в кофейной банке Исии. Михоси была права: на дне тоже находились бракованные зерна, а значит, их не просто засыпали сверху. — Для этого после добавления брака нужно было потрясти банку или еще как-нибудь перемешать содержимое. Иначе пиберри было бы легко отделить. Возможно, Исии-сан, даже находясь с нами, мог подсыпать дефектные зерна и слегка встряхнуть банку. Но у него не было возможности так тщательно их перемешать. Мы бы обязательно это заметили по звуку или движению.
— А что, если он поместил в банку не просто дефектные зерна, а заранее приготовленную смесь из таких зерен и пиберри? — не сдавался Канда.
Действительно, в таком случае перемешивать нет нужды. Достаточно лишь на мгновение скрыться от чужих глаз.
Однако Михоси снова покачала головой:
— Вчера банка была полна примерно на девять десятых. Допустим, в нее добавили смесь дефектных зерен и пиберри. Почему тогда бракованные зерна оказались почти на дне банки после того, как их разворошили? Другими словами, чтобы воспользоваться этим способом, нужно сначала отсыпать из банки немного пиберри, а такой возможности, скорее всего, не было.
Канда наконец сдался, колко бросив напоследок:
— Хм, как яростно ты защищаешь Исии.
— При таком раскладе результаты Исии-сан на пятом КБК, к сожалению, окажутся неутешительными. Он с трудом прошел отбор и вышел в финал турнира, но, если все закончится плохо, это может повредить и репутации его заведения. Даже имея повод для саботажа, он должен был выложиться полностью в его коронной дисциплине — в приготовлении коктейлей. Так я считаю.
— Это всего лишь твое личное мнение. Ты можешь доказать, что второе происшествие могло быть делом рук кого-то другого, кроме Исии?
Михоси с искренним недоумением склонила голову набок:
— Могу. На самом деле мне интересно, почему все исключили эту возможность. Ведь очевидно, кто является наиболее вероятным подозреваемым. Только один человек мог войти в запертую подсобку во время обеденного перерыва, избежав охраны.
А? До присутствующих дошел смысл слов Михоси, и все взгляды тут же сосредоточились на этом человеке — которым был…
— Аояма-сан. — Михоси указала на меня изящным и прямым, как линия горизонта, жестом. Улыбнувшись так же невинно, как обычно, даже чуть шире, она заключила: — Преступник, подмешавший лекарство во флакон Исии-сан, — это вы.
Покинув «Артери Плаза», я, бесконечно одинокий и унылый, сидел на деревянной скамейке у ворот здания. Было ровно семь часов вечера, солнце давно зашло, и пронизывающий ветер медленно вытягивал тепло из моего тела. Первый день выставки закончился час назад, и я смотрел, как с парковки, освещенной высокими электрическими фонарями, разъезжались машины участников. Охранник небрежно размахивал световым жезлом у ворот, выходящих на главную дорогу. Перед ними, отделяя здание от парковки, росла живая изгородь. Сквозь нее виднелось окно, которое, похоже, принадлежало подсобке. Я вспомнил нелепую сцену, развернувшуюся по другую сторону этого окна примерно час назад.
— Н-нет! Я ничего не подмешивал! — оклеветанный Михоси, я отчаянно мотал головой и все отрицал.
Однако новая вспышка Исии заглушила мой голос:
— Ты подмешал в мой флакон лекарство для желудка, чтобы помочь Кириме-сан победить!
— Помнится, его очень впечатлило твое выступление на вчерашней репетиции. Я еще тогда сказал ему: «Исии хорош в приготовлении кофейных коктейлей». — Канда, который до этого момента был против Михоси, теперь выступил с ней заодно.
Ситуация была патовая. Чтобы осуществить вторую подмену, преступнику пришлось бы преодолеть двойной барьер в виде меня и электронного замка, поэтому версия Михоси о моей виновности была безупречной. Я не мог доказать свою непричастность, тем более когда Михоси была против меня. У меня не было шансов.
— Черт возьми, я не должен был доверять охрану такому, как ты! Я же с самого начала был против, чтобы в зону ожидания или подсобку пускали непонятно кого! — взревел Исии.
— Но я ведь тоже не хотел брать на себя роль наблюдателя… — в панике оправдывался я. — И кроме того, я не мог совершить первую подмену.
— Заткнись! Ты единственный, кто мог подмешать эту бурду, и мотив у тебя есть, значит, по-любому виноват ты! Если все понятно, вали отсюда!
Что за бред! Меня заставили выполнять работу охранника, на которую я даже не подписывался. И все равно второй подмес произошел, так что весь мой труд насмарку. В итоге меня подставили, обвинив в преступлении, которого я не совершал, и выгнали. Исии сказал, что у меня был мотив. Но если бы я хотел помочь Михоси победить, я бы выбрал сильных соперников, таких как Маюдзуми или Ямамура, а не Исии, который уже слетел с первого конкурса и лишился шансов на победу… Вот что я мог бы возразить.
Но поскольку я изначально был здесь посторонним, то не стал противиться, когда мне велели уйти. Я оглянулся в поисках помощи, но Михоси и Канда оставались холодны. Уэока и Ямамура смотрели с жалостью, но молчали. Марудзоко уже надел наушники. Только Маюдзуми хотела что-то сказать, но передумала.
— Хорошо, — вздохнул я, подчиняясь. — Я не признаю своей вины, но сейчас уйду в главный зал. Обещаю больше не появляться за дверью зоны ожидания.
— Уже почти шесть часов. Посетители уйдут, как только закончится корпоративная выставка, а система безопасности сработает в семь, когда здание закроется. Нас все равно попросят на выход. — Но слова Уэоки никак меня не утешили.
Я был вынужден уйти и в итоге оказался на этой скамейке. Здесь я уже целый час ждал Михоси, которая теперь вызывала у меня раздражение. Я мрачно уткнулся в свой смартфон. Со стороны это выглядело типичным современным способом убить время, но это не так. Вместо того чтобы согреться в ближайшем круглосуточном магазине, я терпел этот ночной ветер, потому что искал информацию.
Единственный способ доказать свою невиновность — найти настоящего злоумышленника. Но для этого было слишком мало информации. Судя по реакции всех причастных, то, что произошло на четвертом КБК и сегодня, связано. Значит, нужно узнать подробности случившегося.
Вчера Маюдзуми беспокоилась о надежности подсобки. Сегодня днем Уэока исключила Михоси из числа подозреваемых, потому что та участвовала впервые. А когда Исии обвинили в инсценировке, он сказал: «Я не такой, как он». Следовательно, похожее подмешивание случилось и на предыдущем турнире. Я вбил в поисковик ключевые слова вроде «четвертый КБК подмешивание», но не нашел ни одной подходящей страницы. Четвертому турниру было посвящено гораздо меньше статей, чем трем предыдущим: я с трудом нашел несколько сайтов, где в двух строках сообщалось о победе Маюдзуми Саэко, и больше никакой конкретики.
Запрет на разглашение информации — вот что первым делом пришлом мне на ум. Например, можно ли наложить такой запрет и на серию подмен на нынешних соревнованиях? Вряд ли. Даже если турнир худо-бедно проведут, без внимания СМИ он никак не подогреет интерес к кофейной индустрии в целом, а значит, не будет иметь никакого смысла. Единичные эпизоды еще можно было бы как-то замять. Но если произошло такое, что замять невозможно…
Например, что-то вроде этого?
Бракованные зерна или лекарство для желудка могли сорвать выступление, но не навредили бы человеку. А вот если бы подмешанное вещество было ядовитым — это уже само по себе преступление. Оно точно принесло бы турниру дурную славу, и понятно, что организаторы приложили бы все усилия, чтобы скрыть его. Более того, узнай они, что это была «инсценировка» и виновник сам подмешал что-то в свой напиток, то под предлогом защиты репутации вполне могли навязать остальным запрет на разглашение информации. Хотя в случае такого скандала вряд ли удалось бы заткнуть все рты.
Тогда я убрал из поискового запроса «четвертый КБК». Ввел «подмешивание» и добавил дату проведения турнира — ноябрь, два года назад. В результате нашлась одна статья, опубликованная в том же месяце: «Дело с “отравленным чаем” — что стало с его участниками три года спустя?».
Это был полный текст журналистского репортажа, опубликованный в еженедельном журнале.
Инцидент произошел за три года до четвертого турнира КБК, и два этих события, похоже, не были связаны между собой. Однако я вспомнил, что еще тогда видел репортаж об «отравленном чае». Мне стало любопытно, что произошло дальше, и я незаметно дочитал статью до конца.
Все началось с того, что в университетской лаборатории одному студенту в чашку чая подмешали яд. Выпив его, молодой человек впал в кому. В лаборатории хранилось большое количество ядовитых веществ, которые использовались в экспериментах, и преступник выбрал одно из самых токсичных. Жертва и виновник, который позже во всем сознался, боролись за девушку. В тот день между ними произошла стычка, после которой один из студентов и решился на преступление. Если кратко, то пострадавший опережал обвиняемого как в исследованиях, так и в любовных делах и, по-видимому, позволил себе несколько колкостей в адрес соперника. В ходе расследования преступник был быстро установлен и признал свою вину, так что дело почти сразу закрыли. На момент совершения преступления парень уже был совершеннолетним, поэтому его обвинили в покушении на убийство. Когда статья была опубликована, он все еще отбывал тюремное заключение. Пострадавшего вскоре выписали, но некоторые незначительные последствия отравления все же остались, так что подсудимого обязали выплатить ему четыре миллиона иен компенсации. А девушка, из-за которой были разрушены жизни двух молодых людей, вскоре разорвала отношения с потерпевшим и отказалась комментировать ситуацию.
На сайте, где я нашел статью, было указано, что происшествие привлекло внимание общественности. Поэтому даже спустя три года после публикации этот репортаж вызвал заметный резонанс и не раз освещался в СМИ.
Мне припомнилась и давняя серия подмесов посторонних веществ в пластиковые бутылки с напитками. Она тоже держала людей в напряжении. Достаточно было просто раздобыть яд и незаметно подмешать в напиток. В случае с горьковатым чаем или кофе жертва бы даже ничего не заподозрила. Представьте, если бы каждый глоток жизненно необходимой воды был отравлен страхом! Люди бы с ума посходили. Выходит, наш преступник был еще милосердным, раз ничего опасного не подмешивал.
— Эй, — раздался внезапно голос, и я оторвался от экрана смартфона.
— М?.. А, это вы. — Я с трудом разглядел лицо человека, стоящего спиной к свету.
Маюдзуми Саэко, положив одну руку на бедро, смотрела на меня сверху вниз.
— Что ж, вас наконец-то отпустили.
— Да, только что. Мы все убедились, что окна и двери подсобки плотно закрыты и что Уэока-сан вернула ключ-карту администратору. На этот раз никакого вторжения быть не должно. По крайней мере, если виновны именно вы.
— Значит, и вы подозреваете меня, Маюдзуми-сан? — криво усмехнулся я, и она ответила такой же усмешкой.
— Я так не думаю, поэтому и пришла сюда. Почему ты не упомянул мое имя, когда подозрения пали на тебя? Меня нужно подозревать в первую очередь, ведь это я заходила туда во время обеда.
Заведенный фургон, стоявший на парковке, вдруг резко рванул с места, будто вспомнив что-то, промчался мимо нас и скрылся на дороге.
Вот именно. Я дежурил у подсобки, и Маюдзуми Саэко была единственной, кто попросил впустить ее. Я открыл ей дверь, но, разумеется, внимательно следил за каждым ее движением, а также за коридором.
— Я не пытался вас прикрыть или что-то в этом роде, — сказал я, убирая смартфон в карман. — Если бы я рассказал об этом, то наверняка заподозрили бы вас. Но это также означало бы, что я пренебрег своими обязанностями. — Маюдзуми взглянула на меня оценивающе, будто определяла подлинность антиквариата. — Я внимательно следил за вами. Вы не сделали ничего подозрительного, когда вошли внутрь, и уж точно не прикасались к флакону Исии-сан. Я уверен, что это не вы подмешали лекарство. Поэтому и решил, что говорить об этом необязательно.
— Даже понимая, что заподозрят тебя?
— Как бы меня ни обвиняли, я этого не совершал, так что все подозрения в конце концов развеются. И похоже, я не единственный, кто верит в мою невиновность.
Маюдзуми почесала щеку указательным пальцем.
— Ты так пристально за мной следил, что аж тошно стало. Я уже подумала: ну все, теперь точно ничего не подбросят. Даже удивилась, насколько ты наивно-добросовестный. Будь это твоих рук дело, ты не стал бы так старательно изображать дозорного.
— Понятно. Значит, вы верите, что я не виноват.
— Либо так, либо ты невероятно хитер.
— Что? То есть вы все же сомневаетесь?
— Шучу. Где уж тут хитрить, если в итоге тебя все равно подозревают…
— Ах, Аояма-сан! — вдруг раздалось из-за ворот, и ко мне подбежала Михоси.
Маюдзуми отвернулась и ушла как ни в чем не бывало. Понятия не имею, где до этого был Мокава, но сейчас старик послушно следовал за племянницей. Проходя мимо Маюдзуми, он попробовал позаигрывать с ней, но она так же равнодушно проигнорировала его.
— Я искала вас. Думала, куда же вы подевались?
— Пф-ф-ф. А я как раз думал куда-нибудь подеваться, — обиженно ответил я, а она, показав мне язык, извинилась:
— Простите. Но иначе было нельзя.
— Нельзя? Меня оклеветали, и мне это не понравилось!
— Не сердитесь. — Михоси слегка ткнула пальцем в мою надутую щеку. — Даже если бы я ничего не сказала, рано или поздно кто-нибудь заподозрил бы вас, Аояма-сан. А если бы я попыталась вас защитить, меня бы сочли сообщницей и выгнали бы нас обоих. А настоящий преступник остался бы на свободе.
— И поэтому вы первая указали на меня?
— Можно ли думать, что я, первая, кто обвинил вас, окажусь вашей же сообщницей? — Она игриво рассмеялась, и мне оставалось только выдохнуть.
Убрав ее руку со своей щеки, я спросил:
— Значит, Михоси-сан, вы меня не подозреваете?
— Конечно нет. Я прекрасно знаю, что вы не можете совершить подобное, Аояма-сан.
— Тогда в следующий раз притворяйтесь похуже. А то вы улыбались, словно демон, который наслаждается, мучая людей…
Я вдруг поднялся и посмотрел через плечо Михоси. Из здания выходил Марудзоко Ёсито. В свете фонарей он выглядел суровым, и на нем даже не было его неизменных наушников.
— Демон… Ужас! Ну какой из меня демон…
— Извините, Михоси-сан. Что с ним такое? — Я указал на Марудзоко, и Михоси, опомнившись, тихо произнесла:
— А… После вашего ухода случился кое-какой конфликт.
— Конфликт?
— Все время обсуждения Марудзоко-сан был в наушниках. Видимо, это разозлило пострадавшего Исии-сан… Пока Уэока-сан объясняла план на завтра, он внезапно подошел к Марудзоко-сан и выхватил у того наушники. Да еще крикнул что-то вроде: «Ты вообще-то тоже тут не просто так! Хватит выделываться, будто тебе на все плевать!»
Я чуть не прыснул — так неуклюже Михоси изобразила Исии. И тем не менее я его понимал. Даже когда меня обвинили в преступлении, Марудзоко, казалось, совсем не слушал наш разговор, и это задевало. А Исии, как жертве, было неприятнее всего. Во время выступления Марудзоко запинался, выдавая свою неопытность. Так откуда в нем столько самоуверенности, чтобы, ни на кого не обращая внимания, продолжать слушать музыку? Такая надменность никак не вязалась с дебютом в финале турнира. Исии, как опытного финалиста, это наверняка раздражало, но все-таки он переборщил.
— Думаю, Исии-сан просто хотел, чтобы Марудзоко-сан услышал его, и поэтому сорвал с него наушники. Но, похоже, он не рассчитал силы и в итоге порвал провод, — продолжала Михоси.
— Что?!
Я потерял дар речи. Наушники бывают самые разные, дешевые и дорогие, а высококачественные могут стоить десятки тысяч иен. Учитывая, что Марудзоко не появлялся без наушников, вполне вероятно, что он ценил хороший звук. Но даже если они не были дорогими, испортить вещь, которую он так любит, — это уж слишком. Неудивительно, что он вышел с таким лицом.
— Из-за наушников Марудзоко-сан разозлился. Они с Исии-сан начали оскорблять друг друга, и все вышло из-под контроля. Кое-как удалось их успокоить и выйти из подсобки. Мы ненадолго вернулись в рекреацию. Там Марудзоко-сан швырнул наушники в мусорное ведро.
В мусорку… жестко. Похоже, Марудзоко был вне себя от ярости. Я представил этот контраст с его обычным невозмутимым, даже милым образом, и мне стало его жаль.
— Итак, что сказала Уэока-сан насчет завтра?
— Завтра утром комплекс откроется в восемь часов. Она зайдет со своей командой и поставит охранника у двери за зоной ожидания. Работы будет немного, не то что сегодня утром, поэтому она сможет привлечь к дежурству одного из своих сотрудников. А до тех пор будет активирована система безопасности, поэтому к подсобке никто не подойдет.
Я вспомнил эксперимент, который проводил во время охраны. Если датчик сработает, то преступник действительно не сможет подойти к комнате ночью.
— Хорошо, если так. — Но мои слова прозвучали как-то неубедительно.
— Кстати, Аояма-сан, что вы здесь делали? Кажется, вы разговаривали с Саэко-сан? — спросила Михоси.
Я немного поколебался, однако не сказал правду. Меня, хоть и вынужденно, выставили преступником, и мне все еще было обидно. Но главное — Маюдзуми не имела никакого отношения ко второму подмесу. Поэтому я решил, что о разговоре можно умолчать.
— Я просто поздоровался с ней, когда она проходила мимо. А до этого искал в интернете информацию о турнире двухлетней давности.
— О четвертом КБК?
— Думаю, то, о чем молчат все участники прошлого турнира, связано с подменами на нынешнем. Поэтому я и попытался самостоятельно выяснить, что произошло здесь два года назад.
— Вот как? Нашли что-нибудь полезное?
— Нет, к сожалению. — Я устало покачал головой. — Все, что я смог найти, — вот эта статья.
Я не закрывал страницу со статьей, поэтому снова вынул телефон и протянул его Михоси. Она бегло просмотрела текст без особого интереса, вернула мне телефон и достала свой.
— Чтобы доказать вашу невиновность, то есть найти настоящего преступника, нам нужно знать, что произошло два года назад. С этим я согласна. Поэтому сейчас мне нужно позвонить.
Этого я не ожидал.
— Вы знаете нужного человека?
— Да. Ему точно известны все подробности последнего турнира. — И она с совершенно серьезным лицом стала копаться в телефоне.
Гудки у ее уха звучали уже в десятый раз. Я начал думать, что никто не ответит, но они внезапно стихли, и на другом конце провода кто-то что-то сказал.
Потерпев неудачу с Маюдзуми, Мокава пошатался неподалеку, но наконец вернулся и заявил:
— Ну че, домой пойдем?
И когда я на секунду отвлекся на него, Михоси обратилась к собеседнику на другом конце провода:
— Здравствуйте! Это Сэнкэ Рё?
Сэнкэ Рё. Конечно, я помнил это имя. Тот самый гениальный бариста, который пять лет назад выиграл первый KБК, прославив регион Кансай. Как я и предполагал, он продолжил участвовать в КБК и выиграл три чемпионата подряд.
— Никогда бы не подумал, что вы знакомы с бариста Сэнкэ, — сказал я Михоси по дороге домой.
Она сидела рядом со мной на заднем сиденье машины Мокавы. По телефону Сэнкэ в подробностях рассказал о четвертом турнире… в частности, о подмешиваниях. Михоси переключила звонок на громкую связь, так что все, что говорил Сэнкэ, было слышно и мне.
— «Знакома» — это громко сказано. Мы немного общались когда-то. До недавнего времени. — Михоси выглядела смущенной. Если она восхищалась КБК, то это, вероятно, равносильно восхищению Сэнкэ Рё. Видимо, поэтому она и смутилась.
— Помните, в тот день, когда я сообщила, что прошла в финал КБК, я рассказывала «неприятные новости»?
— Вы про ситуацию с сахарницей?
— Я говорила, что до прихода сердитого посетителя за тем же столиком сидел мой знакомый. Это был Сэнкэ-сан.
Ах, вот почему она была так уверена, что он не смолчал бы о соли в сахарнице, — он ведь профессионал в этой же сфере.
— Я очень удивилась. Мы не виделись много лет. Он закрыл свою кофейню сразу после четвертого турнира и с тех пор ни с кем не общался.
— Сам Сэнкэ-сан тоже об этом говорил. Я и не знал, что человек, добившийся такого признания, мог так закончить.
— Услышав об этом, я гадала, не случилось ли чего на четвертом КБК. Но когда мы встретились на днях, это было так неожиданно и удивительно, что я только и смогла, что обменяться с ним контактами. Он сказал, что пришел поддержать меня, узнав, что я участвую в КБК спустя два года.
Михоси действительно не знала, как сложилась жизнь Сэнкэ после того турнира. Она расспрашивала его, когда он приходил в «Талейран», но он, кажется, не хотел говорить на эту тему, поэтому она не стала настаивать. И все равно странно: Сэнкэ не пропал без вести и жил в Киото после четвертого КБК, но люди, связанные с кофейной индустрией, его так и не нашли. Видимо, эта индустрия — гораздо более закрытое общество, чем думают сами ее участники.
— Наверное, он не хочет говорить о своей нынешней жизни, потому что, как упоминалось в вашем разговоре, он оставил карьеру бариста. Но это и понятно. Ведь два года назад, по его словам, это был настолько травмирующий опыт, что Сэнкэ даже не мог больше пить эспрессо.
— Когда он приходил к нам в кафе, он совершенно нормально его пил… В любом случае сосредоточимся на нынешнем турнире. Мы не позволим преступнику делать что ему вздумается. Если Сэнкэ-сан действительно придет завтра, он станет нам надежным союзником.
В конце разговора Михоси умоляла Сэнкэ прийти на второй день турнира. Он был удивлен, но согласился и сказал, что будет рад, если окажется полезен. Другим об этом пока рассказывать не стали.
Как отреагируют Уэока и участники, хранящие тайну четвертого КБК, увидев Сэнкэ? Если среди них есть преступник, совершивший нынешние подмены, это наверняка его ошарашит. Помощь Сэнкэ в опознании этой реакции будет незаменима. Однако… меня все равно кое-что беспокоило.
— Если все время думать о злоумышленниках, то не получится сосредоточиться на соревнованиях. Так ведь, Михоси-сан? Вы же наконец-то вышли на сцену, о которой так долго мечтали.
Я тщательно подбирал слова, чтобы не показаться высокомерным. На самом деле я хотел сказать: если ты пытаешься очистить меня от подозрений, которые сама же навлекла, то не парься и делай, как считаешь нужным.
Она была достаточно проницательна и поняла истинный смысл моих слов. Пока Мокава выезжал на перекресток и пропускал встречные машины перед поворотом направо, Михоси ответила:
— КБК был моей мечтой. — Я вгляделся в ее профиль. Она грустно улыбалась, опустив глаза. — Если подмены нынешнего турнира останутся нераскрытыми, то организаторов КБК привлекут к ответственности. И сам турнир перестанет существовать. Но пока он существует, у меня обязательно появится новый шанс. Поэтому мне сейчас важнее не соревноваться, забыв об Исии-сан, а раскрыть правду о прошлых подменах и предотвратить новые.
Она действительно в это верила. Но вряд ли такова была ее изначальная цель. Я своими глазами видел, как много она готовилась весь последний месяц. А до этого сколько раз старалась попасть на прошлые турниры, но никак не проходила отбор! И все-таки Михоси твердо решила спасти важный для нее турнир. Ну а я лишь уважаю ее выбор.
— Ну все, приехали.
Машина остановилась у моего дома. Он находился поблизости, поэтому Мокава специально сделал крюк, чтобы подвезти меня.
— Спасибо, Мокава-сан. И вам спасибо, Михоси-сан, за сегодняшнюю усердную работу. Я надеюсь, завтрашний день принесет нам успех, — сказал я в открытую дверь, когда вышел наружу.
Михоси энергично закивала:
— Да, спасибо!
Стоя на холме, я наблюдал за отъезжающей машиной. Огоньки фар напоминали падающие звезды. Только бы завтрашний день прошел благополучно… Я не мог не молиться об этом.
«…Я до сих пор отчетливо помню тот день.
Я собирался отказаться от участия в четвертом турнире. Я одержал три победы подряд, ну и достаточно. Вечно цепляться за титул было бы несправедливо по отношению к конкурсу. После третьего турнира я сообщил Уэоке-сан, что намерен уйти.
Но примерно за месяц до четвертого я передумал. Мне в руки попал новенький буклет четвертого КБК, и я был потрясен: в списке участников было и мое фото как прошлогоднего победителя. Уэока-сан не смирилась с моим уходом. Даже когда я заявил, что больше не буду участвовать, она дала мне год на размышления в надежде, что я передумаю. А когда дело дошло до новых буклетов, она включила меня в список участников, чтобы я мог передумать. Я только посмеялся: раз уж она так сильно на меня надеется, может, я и поучаствую еще разок. Я позвонил Уэоке-сан и несказанно ее обрадовал. Я тоже был рад, что передумал… Знал бы я, к чему приведет мое решение!..
Настал день финала четвертого KБК. Но политика конкурса изменилась, и мне не хватило времени толком подготовиться. Я готовил напитки по рецептам, которые мне не особо нравились, да еще и допустил несколько нелепых ошибок. Поэтому оценки вышли ниже обычных. Тем не менее перед финальным соревнованием я был на первом месте, Ямамура Аска — на втором, а Маюдзуми Саэко шла следом. По сути, на победу претендовали мы трое.
Завершала турнир дисциплина “эспрессо”, и я выступал последним. Впервые за все эти годы у меня руки дрожали от волнения. Но, видя это, я только сильнее тревожился, поэтому старался смотреть на зрителей, а не на свои руки, работая и объясняя каждое действие. Засыпал зерна в кофемолку. Насыпал молотый кофе в портафильтр, распределил, утрамбовал. Установил в кофемашину и начал экстракцию первой порции эспрессо. Все должно было пройти гладко, но…
Когда я посмотрел на готовый эспрессо в демитасе, я заметил нечто странное в крема — пенке на поверхности. Идеальная крема — мелкозернистая и имеет ореховый оттенок. Но эта была неестественно белой, а пузырьки — слишком крупными. Трудно сказать точно, ведь эспрессо сам по себе очень ароматный, но мне показалось, что у него был слабый запах лекарства.
Сейчас я понимаю, что это было глупо. Но в тот момент я утратил осторожность. Импульсивно, почти на автомате, я решил проверить, что не так, и выпил эспрессо. Обычно такую порцию я выпивал залпом, в два-три глотка. Сразу после этого я почувствовал резкую горечь и жгучую боль во рту, а потом меня затошнило.
Я сразу понял, что выпил что-то не то. Попытался выплюнуть, но было уже поздно. По всему телу разлилась слабость. Ноги подкосились, я пошатнулся, сильно ударился головой об угол стойки и потерял сознание.
В следующий раз я открыл глаза уже на койке в медпункте “Артери Плаза”. Рядом была Уэока-сан. Когда я очнулся, она начала расспрашивать о случившемся. Заплетающимся языком я кое-как объяснил, что мне, похоже, что-то подсыпали, и попросил вызвать полицию. Однако ответ Уэоки-сан поверг меня в шок.
Она сказала, что проверила кофейные зерна, воду, чашки и все остальное, но не обнаружила ничего странного.
Я ей не поверил. Что мог узнать дилетант, не разбирающийся в химии, за такое короткое время? И неудивительно, что кто-то пытался помешать мне, человеку, который лидировал с минимальным отрывом. Но Уэока-сан сказала, что сама приготовила эспрессо из тех же ингредиентов, попробовала его, и с ней ничего не случилось. Мне пришлось смириться.
Бросив на меня сочувственный взгляд, она вышла из медпункта. Оставшись один, я начал размышлять. Мне точно что-то подмешали, уж я-то знал! Но если об этом пойдут слухи, они запятнают репутацию КБК и сам турнир будет под угрозой. Вот организаторы и пытались это скрыть…
Так меня подвел КБК — турнир, в который я вкладывался с начала его существования! Если бы я только мог найти виновника и заставить его во всем признаться…
Из последних сил я приковылял в зону ожидания, где собрались все участники, и закричал: “Кто подсыпал мне эту дрянь в эспрессо?!” Все смотрели на меня: кто-то — испуганно, кто-то — насмешливо, кто-то смеялся открыто. Даже моя подруга Ямамура Аска отвела глаза и ничего не сказала. Затем вперед выступил один бариста… он не участвует в пятом КБК… Будто выражая общее мнение, он заявил: “Уэока-сан нам все рассказала. Вы сами это подстроили”.
Тогда я не осознал, насколько все серьезно. KБК не просто предал меня. Меня помимо моей воли принесли в жертву. У происшествия были свидетели, и замять его не получится. Значит, нужно доказать, что подмены на самом деле не произошло. И способ был только один.
Всю эту суматоху подстроил Сэнкэ Рё. На кону стояла его четвертая победа, а конкуренты дышали в спину. И загнанный в угол Сэнкэ, боясь поражения, устроил скандал, чтобы полностью аннулировать финальный этап. Такова была их легенда.
Да, ради сохранения KБК я принес в жертву не только свое здоровье, но и репутацию, честно заработанную годами, репутацию моей кофейни и саму жизнь бариста. Пока я был без сознания, у меня отняли абсолютно все.
Мне нечем было защищаться, и я покинул турнир с позорным клеймом неудачника. Можете представить мое отчаяние? День ото дня я тонул в нем и однажды понял, что мой организм больше не переваривает эспрессо. Воспоминания о том моменте вызывали у меня тошноту. Я просто не мог больше работать бариста. Да и клиентов стало гораздо меньше из-за моей запятнанной репутации.
Я достиг дна. Закрыл кофейню и оборвал все связи. Так и жил долгое время, пока не обменялся с вами контактами.
…В тот раз я пришел к вам не ради того, чтобы вас поддержать. Когда я узнал, что KБК спустя два года проведут снова, я тут же заглянул в брошюру и увидел знакомые лица. Кому какое дело до участников двухлетней давности? Но вы, Кирима-сан, не имели к прошлому инциденту никакого отношения. Я хотел предупредить вас, чтобы вы были осторожны, но не смог — ведь вы так радовались, что попали в финал.
И все же, отвечая на ваш звонок, я снова и снова думал: моя чрезмерная, почти стариковская забота была не просто навязчивой идеей. Вы не пострадали, но кто-то снова попытался сорвать конкурс, что-то подмешав. Как еще это назвать, если не трагедией? И разве это не смешно? Моя страшная жертва оказалась напрасной, и КБК снова на грани отмены. Интересно, им хоть чуть-чуть стыдно передо мной?»