Это был субботний полдень, первый день трехдневных выходных. Я открыл дверь своей припаркованной машины и вышел на просторную парковку. На асфальт, тихо шурша, капал легкий дождь.
— Вот и приехали, «Артери Плаза», — сказал я, приглашая под зонт Михоси, стоявшую рядом.
Она подняла взгляд на огромное сурового вида сооружение, которое было похоже на два сдвинутых и соединенных куба:
— Да. Наконец-то приехали.
Ее переполняли эмоции. Когда она впервые подала заявку на второй турнир, его уже проводили именно здесь, а значит, она наконец-то прибыла в место, о котором так долго мечтала. Я подумал, что лучше помолчать и подождать, пока она заговорит первой. Здание «Артери Плаза», где проводился пятый турнир бариста региона Кансай, располагалось примерно в полутора километрах к западу от ближайшей станции Кинтэцу Фусими. В этом комплексе находился один из крупнейших выставочных залов в Киото, и сейчас здесь была открыта выставка компаний, связанных с пищевой промышленностью, главным событием которой и стал турнир.
Название «Артери» — это сочетание слов «артерия» (artery) и «искусство» (art), и, по-видимому, предполагалось, что это сооружение станет культурной артерией Киото.
— Это просто невероятно! Я живу в Киото уже столько десятков лет, но в таком месте — впервые, — воскликнул Мокава, втиснувшись под мой зонт. Он был за рулем и позже всех вышел из машины.
Михоси, наполовину высунувшись из-под зонта, подняла ладонь к небу и сказала:
— Прогноз предупреждал о дожде, но все же идти от вокзала пешком в такую погоду было бы просто ужасно. Дядюшка, ты нас спас!
— Не бери в голову. Мы вместе управляем кофейней, поэтому, когда ты говоришь, что постараешься изо всех сил, мне тоже придется поднажать. — Мокава смущенно почесал щеку указательным пальцем.
Это случилось вчера вечером. Мне каким-то образом удалось перестроить свои планы на праздники так, чтобы все эти три дня я мог быть с Михоси, и я заехал в «Талейран» после его закрытия, чтобы обсудить последние приготовления.
— …Если мы повезем все свои инструменты и материалы, у нас получится слишком много багажа. Как мы доберемся до места проведения?
— Что ж, Аояма-сан, если вы согласитесь помочь мне донести вещи, то мы можем поехать на поезде, от вокзала не так уж далеко идти пешком.
— Но по прогнозу завтра будет дождь. Материалы испортятся, если промокнут.
— Ох, я не учла погоду… Тогда, думаю, нам придется взять такси.
Пока мы перебрасывались репликами, Мокава вдруг вмешался, разглядывая брошюру КБК.
— В таком случае я подвезу тебя. На машине наверняка быстрее будет.
Немного удивленный его добротой, я обменялся взглядами с Михоси. Заманчивое предложение, но сперва она не решилась принять его.
— Все в порядке, правда. Было бы жаль заставлять тебя ехать на репетицию, не говоря уже о самом выступлении.
— Да ладно тебе! Без тебя мне кофейню все равно не потянуть. Такой редкий праздник для нашей семьи — твое выступление, грех не подсобить.
— Дядюшка! — Михоси, казалось, была глубоко тронута необычайно благородным предложением Мокавы.
Мне возразить было нечего, и я решил просто принять его предложение.
И вот, до турнира оставался еще день, и мы втроем вошли в зал. Михоси все еще смотрела на Мокаву сияющими глазами, и я подумал, а не слишком ли она наивна? Она знает Мокаву гораздо дольше, чем я, и должна понимать, что у него на уме.
— Похоже, Мокава-сан, вам предстоит расстараться еще сильнее, — небрежно заметил я, вспоминая, как вчера он рассматривал страницу буклета с фотографиями участников турнира. — Ведь все участницы-бариста просто красавицы.
Мокава придвинулся ко мне ближе:
— Это точно! Была там одна девушка, Саэко вроде звать…
— Так вот в чем дело!
Рядом со мной будто из самой глубины земли поднялось сильнейшее чувство разочарования. Это была Михоси. Своим движением Мокава толкнул меня, и Михоси вытеснило из-под зонта. С ее челки стекала вода. Она шла, наклонив голову, и глаза ее были как у призрака ребенка из японских фильмов и сериалов.
Мокава ахнул:
— Ты шутишь? Да что случилось?
— Я не шучу! — Михоси выхватила у меня зонт и одна направилась к воротам комплекса.
Я упер руки в бока и взглянул на старика:
— М-да, вот уж попало ни за что. Досадно.
— Это из-за тебя, дурака, она вспыхнула!
— И когда она только успела стать такой обидчивой?
— Чем старше она становится, тем сильнее напоминает мне мою покойную жену.
И мы посеменили за ней следом. Ноябрьский дождь был куда холоднее, чем я думал.
«Как она вообще умудрилась вспыхнуть под таким дождем?» — мелькнула у меня мысль, за которую, я чувствовал, мне тоже могло прилететь.
Мы прошли сквозь автоматические двери и, оказавшись в «Артери Плаза», вытерли мокрые лица и плечи платком. Прямо напротив входа в вестибюль дугой выступала стойка ресепшен, но за ней никого не было. Слева виднелась небольшая комната, отделенная от коридора тонким стеклом — начинавшимся от уровня пояса и выше. Рядом висела табличка с надписью «Служебное помещение», так что, наверное, тут постоянно дежурит охранник или смотритель.
— Значит, нужный нам большой выставочный зал — где-то дальше по коридору, — сказал я, обращаясь к Михоси, с которой наконец поравнялся.
Она кивнула, просматривая план здания с указателями.
Это был день подготовки к выставке, поэтому в главном выставочном зале царила суматоха: люди постоянно приходили и уходили. Когда мы сообщили женщинам в форменных блузах, стоявшим у входа, что мы участники КБК, нам выдали бейджики. Видимо, вписать в них имена было достаточно. Ни меня, ни Мокаву не спросили, кто мы такие, — возможно, правила в этом отношении на удивление мягкие.
— Вау, это потрясающе! — Войдя внутрь, я был поражен масштабом выставочного зала.
Даже на первый взгляд было понятно, что там больше ста, а то и двухсот стендов. У каждой компании была своя выставка, и сотрудники бегали среди них.
Даже Михоси разволновалась от такого ажиотажа:
— Тут напитки, там — кухонное оборудование, а вон там вроде бы еда быстрого приготовления? Я слышала, что конкурс бариста — главное событие мероприятия, но даже без него, кажется, было бы очень весело просто попасть сюда.
Сцена КБК располагалась в северо-западном углу, в самом конце главного выставочного зала. Пробираясь по лабиринту из проходов между многочисленными стендами, мы не раз натыкались на компании, связанные с кофе: продавцами кофемашин, сухих сливок и многого другого.
Разные вещи привлекали мое внимание, но я проходил мимо, надеясь, что смогу рассмотреть все позже. Вдруг, словно за густым лесом, неожиданно раскинулось открытое поле, передо мной возникло просторное, свободное пространство. Весь выставочный зал охватывала угловая сцена. Из ее каркаса торчали металлические трубы, и было видно, что конструкция — временная, собранная специально для турнира, но размеры сцены оказались такими огромными, что я невольно вспомнил легенду о храме Киёмидзу-дэра[3]. Наверху, на металлических конструкциях, напоминающих лестницы, висело множество софитов, а перед ними, на белом занавесе, обращенном к зрителям, готическим шрифтом было написано: «Пятый конкурс бариста региона Кансай». Эта сдержанная надпись словно подчеркивала серьезность мероприятия. В центре сцены, где располагалась подготовленная для конкурса U-образная стойка, сотрудница с электрической кофемолкой в руках ходила из стороны в сторону, тщательно все проверяя. Неподалеку, в зале, скрестив руки на груди, стояла женщина лет сорока и раздавала указания. Сразу видно, что она была организатором.
Михоси решила, что лучше ее не прерывать. Поколебавшись, девушка подождала, пока женщина закончит, после чего робко окликнула ее сзади:
— Э-э-эм, извините, мне сказали подойти сюда сегодня…
Прежде чем она успела закончить фразу, женщина повернулась к нам лицом. Увидев Михоси, она широко улыбнулась:
— Вы бариста Кирима Михоси, не так ли? Мы ждали вас. Добро пожаловать на КБК!
Даже улыбаясь, она приподнимала брови, что придавало ее лицу твердое, решительное выражение. На ней была черная футболка с длинными рукавами и юбка с цветочным принтом длиной по щиколотку. Угольно-черные волосы казались окрашенными, настолько глубоким был их цвет, а прическа с зачесанной наверх челкой была свойственна женщинам ее возраста и подчеркивала женственность.
— Меня зовут Уэока Кадзуми, я председатель конкурсной комиссии. Приятно познакомиться.
Михоси обеими руками сжала протянутую ей руку:
— Кирима Михоси. Мне тоже приятно с вами познакомиться!
Вряд ли они встречались на отборочном этапе. Уэока, похоже, узнала Михоси по фотографии из буклета. Убрав руку, она взглянула на наручные часы:
— Ах, уже пора! Все наверняка уже собрались…
До начала сбора в три часа оставалось еще немного времени. Они не могли начать репетицию, пока не будет установлена сцена, поэтому, вероятно, планировали закончить к этому моменту.
— Пожалуйста, располагайтесь и немного подождите. Я позову вас, когда мы будем готовы к репетиции, — сказала Уэока, указывая на зрительские места, а затем повернулась обратно к сцене и продолжила раздавать указания.
В зале стояло около двухсот складных стульев. Подобно морю, расступившемуся перед Моисеем, они были расставлены, образуя проход ровно посередине. Проходя там, я огляделся и заметил несколько человек, сидящих в разных уголках зала. Раньше я их не встречал, но видел в брошюре. Они как будто не замечали нашего присутствия, но я чувствовал, что они рассматривали Михоси — следили за новой соперницей. Мы не собирались проигрывать. Я нахмурился и взглянул на край зала. На краешке стула нога на ногу сидела девушка, скрестив руки, а рядом с ней…
— Меня зовут Мокава Матадзи, и вот что я вам скажу. Хоть в этот раз я не участвую в соревновании, но эта бариста Михоси, можно сказать, мое собственное детище…
Какая неожиданность! Мокава уже устроился на стуле рядом с девушкой и завел разговор. И разве это не та самая «какая-то Саэко-тян», о которой он проговорился?
Я тронул Михоси за локоть, показывая на них.
Она сперва схватилась за голову, а затем направилась к Мокаве. И, подобно кошке, берущей своего котенка за загривок, потянула старика за волосы на затылке, подняла со стула, сама села на его место и улыбнулась:
— Здравствуйте. Меня зовут Кирима Михоси. Я работаю в кофейне «Талейран» в Киото. Очень приятно с вами познакомиться.
— З-здравствуйте… — девушка нервно дернула щекой, но ответила кивком на приветствие Михоси.
Ее волнистые каштановые волосы и проглядывающие сквозь них серьги с камнями подчеркивали яркую внешность, но в то же время говорили о сильном характере. Она выглядела старше нас, но, вероятно, ей еще не было тридцати.
Не дожидаясь, пока женщина представится, Михоси продолжила:
— Вы Маюдзуми Саэко, верно? Победительница прошлого КБК.
Тут девушка широко раскрыла глаза, которые и так казались большими благодаря яркому макияжу.
— Ох, так вы знаете? Но ведь прошлый турнир практически не освещался в СМИ…
— Конечно, знаю. Я всегда восхищалась КБК.
Я устроился на стуле позади Михоси и слушал их с искренним удивлением: оказывается, победительница предыдущего турнира участвует и в этот раз. В брошюре об этом не было ни слова.
— Что ж, Миоси-сан, для вас это первый раз в финале, верно?
— Да. А для вас, Маюдзуми-сан, это защита титула, так ведь? Насколько я понимаю, участие победителей прошлых лет в новых турнирах уже стало чем-то вроде традиции?
— Зови меня просто Саэко. Что ж… Честно говоря, дело в том, что на четвертом турнире возникли различные сложности, и в итоге он был фактически сорван. В таких условиях нет никакой радости от победы. Поэтому я и решила участвовать снова. Да и Уэока-сан сама меня пригласила.
«Различные сложности» — явно уклончивая формулировка. Может быть, это как-то связано с тем, что в прошлом году соревнования не проводились? Мне захотелось расспросить подробнее, но Михоси, возможно из уважения к собеседнице, не стала углубляться в тему.
— Значит, Уэока-сан лично пригласила вас участвовать?
— Да. С этого года турнир как бы начинается заново, и я думаю, для нее, как для организатора, важно, чтобы среди участников были бариста, знакомые с прошлыми соревнованиями. На самом деле из шести финалистов четверо уже доходили до финала.
— Целых четверо? Значит, такие новички, как я, в меньшинстве?
— Все так. Четверо из присутствующих здесь… — Саэко обвела взглядом зал, — Исии Харуо, Канда Тосиюки и Ямамура Аска уже бывали в финале.
Я переводил взгляд по очереди на каждого из участников, следуя порядку, в котором их называла Саэко.
Мы вчетвером расположились с самого края левого блока, если смотреть на сцену, где рядами стояли разделенные на две части стулья.
И в том же блоке, в самом дальнем ряду, сидел Исии Харуо. Черные шелковистые волосы, подстриженные «под грибок», широкие брови на контрасте с узкими глазами и очки в серебряной оправе — внешность врезалась в память с первого взгляда. Согласно брошюре, ему было тридцать пять лет, и хоть он и был самым старшим среди участников, держался довольно беспокойно, вертя головой и озираясь.
В правом блоке, тоже сзади, сидел Канда Тосиюки. Он безучастно уставился в потолок. Его четкие, глубокие черты говорили о примеси иностранной крови — настоящий красавчик. Сильно завитые каштановые волосы доходили до подбородка. Ему, должно быть, было за тридцать, но с виду возраст угадать было сложно, мог быть как старше, так и моложе.
Ямамура Аска сидела в первом ряду правого блока. Она опустила голову и ссутулилась, словно пытаясь спрятаться от взглядов окружающих. Возможно, она нервничала, и ее робость вызывала сочувствие. Длинные черные волосы придавали ей простоватый вид, но, как я и заметил по фотографии в брошюре, лицо у нее было довольно милое.
Увидев настоящую Ямамуру Аску, я невольно сравнил ее с той, что сидела прямо напротив меня. Они похожи. Ямамура Аска очень похожа на Михоси, когда та была младше. Я видел ее фотографии, когда она только окончила школу и переехала в Киото. Волосы у нее были длиннее, примерно такие, как сейчас у Ямамуры. Нельзя сказать, что лица у них похожи как две капли воды, но в общем было много сходств — темные глаза, отсутствие макияжа и стройное, миниатюрное телосложение. Ямамура на два года младше Михоси. Интересно, будет ли она похожа на сегодняшнюю Михоси, когда повзрослеет?
Пока я предавался этим бессмысленным рассуждениям, я вдруг услышал, как Уэока окликнула публику, хлопая в ладоши:
— Итак, попрошу внимания, простите, что заставила вас ждать! Участники, не сидите там поодиночке, все подойдите сюда.
Михоси и Маюдзуми прервали разговор, встали и направились вперед. Мокава и я последовали за ними, затем — Исии и Канда, каждый со своим багажом, следуя указаниям Уэоки. Ямамура уже сидела в первом ряду, поэтому не двигалась.
— Один, два, три, четыре… отлично, все шестеро здесь.
Уэока указала пальцем на присутствующих бариста, пересчитала их и удовлетворенно кивнула. Вот только посчитала она неправильно.
— Э-э-э… — Я робко поднял руку. — Прошу прощения за путаницу. Я не участник.
— Ой, правда, гляжу, а лицо-то незнакомое. Ты кто такой?
— Извините, он просто помогает мне с вещами, — поспешно вмешалась Михоси.
Уэока закатила глаза:
— Ну вот, три мальчика, три девочки, я и подумала, что шестой он и есть. Выходит, одного не хватает?
— Уэока-сан, а это, случайно, не он? — Маюдзуми указала на стенд рядом со зрительскими местами.
Парень в больших наушниках, вытянув шею, с довольным видом разглядывал новейшую профессиональную машину для обжарки кофе. Его профиль и болтающийся на спине рюкзак точно совпадали с фотографией из буклета.
— Эй, кто-нибудь, позовите его!
На слова Уэоки отреагировал Канда, сидевший ближе всех. Когда он хлопнул молодого человека по плечу, тот снял наушники, перекинул их на шею, и Канда большим пальцем показал за спину.
Парень сразу понял, в чем дело, и мелкими, торопливыми шажками подбежал к нам.
— Время сбора уже давно прошло, — тихо упрекнула Уэока.
Он смущенно улыбнулся и начал оправдываться:
— Не-е-е, я так-то пришел еще до назначенного времени. Но пока ничего не начиналось, я от нечего делать осмотреться решил. Правда-правда.
И мешковатая повседневная одежда, и волосы, взъерошенные воском, — по виду вылитый студент. Ему и было всего двадцать два, и он был самым молодым бариста на турнире. Бесхитростная, чуть развязная манера речи лишь подчеркивала неопытность, но при этом у него было такое славное, располагающее лицо, что его можно было простить. Это был Марудзоко Ёсито. Как и Михоси, он впервые участвовал в финале соревнований.
— Ладно. В общем, все садитесь, — сказала Уэока.
Марудзоко первым пододвинул ближайший складной стул и сел. Остальные последовали его примеру.
Убедившись, что все устроились, Уэока начала приветствие:
— Что ж, позвольте мне представиться еще раз. Я Уэока Кадзуми, председатель организационного комитета пятого конкурса бариста региона Кансай. Как сотрудник компании Ueoka Coffee, главного спонсора КБК, мне выпала возможность снова возглавить этот турнир.
Ueoka Coffee — одна из крупнейших японских компаний в кофейной индустрии. Помимо оптовой и розничной торговли кофейными зернами и оборудованием, она также производит различные безалкогольные напитки, и даже те, кто не является любителем кофе, скорее всего, потребляют ее продукцию.
Судя по ее фамилии, Уэока Кадзуми — член семьи, владеющей компанией Ueoka Coffee. Видимо, поэтому ей и была поручена организация турнира.
— Мы от лица нашей компании хотели бы выразить признательность всем выдающимся бариста, согласившимся принять участие… Впрочем, пожалуй, хватит формальностей. Наверное, кое-кто уже заскучал.
— Да тут почти все свои, — усмехнулся Исии, а Маюдзуми добавила:
— Мы все здесь, можно сказать, по личному приглашению Уэоки-сан.
— По приглашению? Мы типа сеяные игроки?[4] — вдруг вмешался Марудзоко.
Уэока отмахнулась от него и продолжила:
— Конкурс КБК стартовал пять лет назад, но в прошлом году был отменен из-за определенных обстоятельств. Собственно, могли отменить и сам турнир как таковой, но мне удалось переубедить компанию, и мы проводим его в этом году. Поэтому необходимо любой ценой сделать пятый конкурс бариста Кансая успешным. Вот я и попросила участвовать в отборочных турах опытных бариста, чьи силы хорошо знаю.
— Наверное, некоторые просто не захотели участвовать, — равнодушно уронил Канда, и я вдруг почувствовал, как воздух между ними натянулся струной.
Но Уэока сделала вид, что не услышала.
— В общем, в следующие два дня постарайтесь изо всех сил ради звания лучшего бариста Кансай. Я с нетерпением жду демонстрации ваших невероятных навыков.
Откуда-то раздались аплодисменты. Затем Уэока начала рассказывать, как будет проходить турнир:
— Как и в предыдущие годы, финал состоит из четырех этапов. Завтра, в первый день, утром пройдет соревнование по приготовлению эспрессо, а после обеда — по кофейным коктейлям. Во второй день утром будет соревнование по латте-арту, а после обеда состоится финальное соревнование по приготовлению фильтр-кофе. Общие результаты определятся на основе баллов, набранных в каждом этапе.
Судьи будут объявлять результаты после каждого этапа. Значит, рейтинги и баллы всех участников всегда будут на виду. Строгая система.
— Мы соревнуемся в навыках, необходимых в повседневной работе бариста. Поэтому на каждую дисциплину, включая подготовку, установлен лимит времени. Таким образом, оцениваются не только точность и совершенство, но и скорость исполнения. Какой смысл даже в самом красивом латте-арте, если клиенту пришлось долго ждать? Подробное содержание испытаний и временные рамки описаны в брошюре, поэтому ознакомьтесь с ними, пожалуйста.
— Уэока-сан, все это мы и так вызубрили. Может, уже перейдем в подсобку? Я сегодня по ошибке захватил кое-что из того, что нельзя хранить при комнатной температуре, — нетерпеливо произнес Исии, показывая свой бумажный пакет.
«Какой эгоист, — подумал я, — ведь тут есть и новички».
Но, кажется, ни Михоси, ни Марудзоко не возражали.
Уэока пожала плечами:
— Что ж, действительно. Тогда, господа, поскольку сегодня, я полагаю, каждый принес с собой инструменты и материалы, я провожу вас за кулисы.
Большинство участников были здесь не впервые. Возможно, поэтому все поднялись без тени волнения, медлительно, словно в раздумьях, и взяли свои вещи. Кто-то нес внушительный алюминиевый кейс, а кто-то — простой бумажный пакет. Но внутри у каждого наверняка лежали любимые инструменты. Конечно, нельзя было принести с собой крупное оборудование вроде кофемашин и кофемолок — на сцене придется пользоваться аппаратами спонсоров. «У разных производителей кофемашины обладают разным характером», — как-то обмолвилась Михоси. Поэтому она заранее изучила и конкурсное оборудование. В глубине сцены, за высокой ширмой, находилась зона для ожидания. Вокруг двух длинных столов были расставлены восемь складных стульев. Похоже, участники должны были приносить сюда инструменты и ждать своего выхода.
Обойдя зону ожидания, мы увидели металлическую дверь, похожую на противопожарную. Когда все собрались перед ней, Уэока вдруг забеспокоилась.
— Мне бы хотелось, чтобы дальше следовали только участники… — Она смотрела на меня и Мокаву.
Все было логично, ведь участникам нужно будет оставить там свои вещи. Я уже был готов покорно отступить, как вдруг…
— А с чего это? Намекаешь, что мы типа подозрительные, да? — возмутился Мокава.
У меня кровь застыла в жилах.
— Нет, я вовсе не это имела в виду… — замялась Уэока.
— Раз так, значит, пройти можно. Не бойся, не помешаем. Просто неприятно оставаться в стороне, вот и все. Поняла? Так пусти уже!
О чем вообще говорит этот старик?! Он и так уже достаточно помешал.
Но когда я и Михоси хотели его одернуть, неожиданно раздался голос:
— Да пусть зайдут. Все равно сегодня можно. — Все взгляды обратились на Канду Тосиюки. Похоже, он не столько защищал Мокаву, сколько устал от спора. Отбросив челку со лба, он добавил: — Сегодня мы оставим инвентарь в подсобке, и все. Там надежный замок, так что они ничего не тронут. Внутри, в конце концов, нет ничего особенного. Пусть поглазеют, а с завтрашнего дня мы их вежливо попросим не заходить. Что думаете, Уэока-сан?
Уэока неохотно кивнула:
— Если сам Канда, наш бессменный участник, так говорит… что ж, на сегодня можно сделать исключение.
Такое решение не всем пришлось по душе, но открыто возражать никто не стал.
— Простите, пожалуйста, правда… — Михоси низко поклонилась, и я тут же последовал ее примеру.
Всем собравшимся уже начала надоедать эта сцена.
— Ну что ж, пошли, что ли, — безмятежно проворчал Мокава, намереваясь войти первым. Михоси снова ухватила его за волосы и оттащила в конец очереди. Я, не желая ввязываться, смотрел прямо перед собой, но, когда очередь тронулась, сзади раздался странный звук. Оглянувшись, я увидел, как Михоси стаскивает с Мокавы вязаную шапочку и звонко шлепает его по лысеющей макушке.
Мы вошли в узкий коридор, зажатый блеклыми стенами, потолком и полом. По пути справа была единственная дверь, а в конце — поворот направо, но ни окон, ни иных входов или выходов больше не было. Белый свет люминесцентных ламп, гудящих, словно рой насекомых, освещал этот безликий интерьер, напоминая коридоры больницы, где я когда-то лежал.
Подсобка — она же «подготовительная» — находилась сразу за поворотом, в тупике.
Перед нами выросла внушительная массивная дверь, и я, стоя в самом конце очереди, заметил:
— Это же электромеханический замок, да?
Черное устройство размером с ладонь над ручкой, изогнутой в форме буквы «L», было мне знакомо еще со школы. Такой замок открывается ключ-картой и снабжен индикаторными лампочками красного и зеленого цветов.
— Именно. На таких мероприятиях мы иногда демонстрируем новые продукты, еще не поступившие в продажу. Поэтому у нас действуют строгие меры безопасности, чтобы предотвратить утечку информации. Количество ключ-карт ограничено, и для их получения нужно разрешение администратора. Если забудете что-то в подсобке, попасть обратно будет непросто, так что будьте внимательны.
Уэока достала ключ-карту из прозрачного чехла на шнурке, висевшего на шее, и поднесла к черному устройству — считывателю карт. Лампочка загорелась зеленым, и замок со щелчком открылся. Изнутри его можно было отпереть простым нажатием кнопки. Как и коридор, подсобка выглядела довольно уныло. Она была просторной, но от этого лишь казалась еще более пустой и холодной. В центре стояли два двухъярусных стола из нержавеющей стали. Вдоль левой стены располагалось шесть высоких шкафчиков, а справа — огромный промышленный холодильник. У стены перед ними находилась раковина с двумя кранами. Под ней я увидел бутылки с мягким средством для мытья посуды, а также банки с порошком для чистки раковины. Пока я осматривался, Уэока, словно спохватившись, нажала выключатель у двери и зажгла свет. В этом не было особой необходимости, поскольку слева располагалось большое раздвижное окно с матовым стеклом. Однако пасмурный свет, проникавший сквозь него, казался тусклым и безжизненным.
— На нижнем ярусе столов подготовлены лотки по количеству участников. На каждом приклеена бумажка с именем. Используйте их для хранения и переноски вашего инвентаря на сцену.
Не дослушав объяснений Уэоки, Канда и другие опытные участники привычно открыли свои сумки и начали раскладывать инструменты по алюминиевым лоткам. Должно быть, каждый год все проходит именно так. Михоси и Марудзоко последовали их примеру, внимательно осматриваясь.
Маюдзуми подошла к холодильнику, открыла дверцу и достала оттуда еще один лоток с биркой. Переместив его к столу, она стала перекладывать в него содержимое своей сумки.
— Если среди того, что вы принесли сегодня, есть кофейные зерна, ингредиенты для коктейлей или другие продукты, которые лучше хранить в холоде, воспользуйтесь лотками из холодильника, как это сделала Маюдзуми. Молоко у нас предоставляет спонсор, так что свое можно не брать. По утрам мы будем выдавать тетрапаки. — По сути, слова Уэоки были адресованы только двоим новичкам. Переглядываясь, мы с Михоси принялись сортировать наш багаж — что нужно положить в холодильник и что можно оставить снаружи.
Какое-то время все участники были заняты приготовлениями. Напротив нас Исии обратился к стоявшему рядом Канде:
— Эй, глянь-ка на это.
Из лежавшего на столе бумажного пакета он достал совершенно черную емкость размером с обычную кофейную банку.
На ее боках через равные промежутки были прорезаны четыре продольные выемки, а между второй и третьей красовался серебристый логотип «ISI» — наверное, отсылка к его фамилии.
Канда прищурился:
— Банка на заказ сделана? Твой магазин вроде «Иси Кофе» называется, верно?
— Ага, специально для конкурса сделал. Основательно подошел. Но ты на содержимое посмотри.
Крышка уже была снята, и Исии подложил ее под донышко банки у себя на ладони.
Канда заглянул внутрь и одобрительно протянул:
— О-о-о… Так все это — пиберри?
Обычно в каждом плоде кофейного дерева созревают два зернышка-семени, прижатых друг к другу плоскими сторонами. Такие зерна называются плоскими. Однако существует и разновидность, известная как пиберри, или «гороховое зерно», — округлой, почти шарообразной формы. Она образуется, когда в плоде развивается только одно семя. Причины этого до конца не ясны, но считается, что такие плоды чаще появляются на концах ветвей и составляют лишь три-пять процентов от общего урожая. Хотя по химическому составу пиберри не отличаются от обычных зерен, при обжарке тепло распределяется по ним более равномерно, из-за чего их вкус часто считается более изысканным. А из-за малого объема урожая их нередко продают как элитный продукт.
— Круто, а? Я вручную отобрал каждое плоское зернышко, так что это на сто процентов пиберри. Использую их для завтрашнего эспрессо. Получится мягкий и насыщенный вкус, — уверенно сказал Исии, а Канда холодно рассмеялся в ответ:
— Ну, пожалуй, тебе только на это и стоит рассчитывать.
Исии нахмурился:
— Чего? Ты о чем?
— Хочешь, чтобы я сказал это вслух? Да пожалуйста. Ты на состязаниях только на ингредиенты и можешь надеяться…
— Ух ты, какие красивые пиберри. — Едва ситуация накалилась до предела, Михоси сразу вмешалась.
Наверняка дело было не только в пиберри. Меня поразила ее внимательность.
— Понимаешь, да? Какие красивые эти пиберри? Если хочешь, можешь тоже посмотреть.
Исии тут же воспрянул духом, наклонился над столом и протянул банку Михоси. Я тоже заглянул внутрь и увидел, что банка действительно почти доверху заполнена зернами сорта пиберри. Ни одного плоского зернышка не было.
— Наверное, потребовалось немало усилий, чтобы собрать столько зерен.
— Да, пришлось потрудиться. Я перепробовал много разных сортов перед финалом, но у пиберри исключительный вкус. Я попросил своего поставщика достать как можно больше, удалил плоские зерна, определил степень обжарки, снова удалил их и подобрал идеальный размер для помола. Это был кропотливый процесс, который я повторял снова и снова. — Исии с упоением рассказывал об этих тонкостях, как коллекционер, чьи сокровища похвалили.
Канда уже потерял интерес к разговору и молча занимался своей работой.
— …Уэока-сан, — вдруг громко окликнула Маюдзуми, и я посмотрел в ее сторону. — Два года назад вы оставляли дверь в эту комнату открытой, говорили, что иначе будет неудобно. А как будет в этом году? Надеюсь, вы не собираетесь делать так же? — Ее голос эхом разнесся по затихшей комнате, и я снова почувствовал напряжение в воздухе.
Я и в школе такое видел: электромеханический замок не срабатывает, пока дверь не закрыта, поэтому, чтобы любой мог входить и выходить без карты-ключа, достаточно, например, зафиксировать ее стопором. Выглядит это небезопасно, но, видимо, два года назад было именно так.
— Но ведь и вам иногда нужно будет заходить сюда, поэтому дверь нельзя запирать насовсем. — Уэока неловко улыбнулась, но Маюдзуми, вместо того чтобы успокоиться, только разозлилась.
— А если случится то же, что и в прошлый раз? Теперь отговорка «это было подстроено» не сработает.
— …Подстроено? А что произошло? — растерянно перебил Марудзоко.
Реакция тех, кто знал о прошлом, была красноречивой. Все отвели глаза от Марудзоко, и никто не собирался ему отвечать.
Недоуменно озираясь, он схватил за руку стоявшую рядом Ямамуру:
— Эй, о чем они говорят?
— Н-ну… — Ямамура испуганно попыталась вырваться.
— Ничего такого, Марудзоко, — грубо оборвала его Уэока, хотя было ясно, что это не «ничего». — Маюдзуми права. Среди инструментов, которые вы принесли, наверняка есть дорогие, поэтому лучше перестраховаться. На время закроем дверь в эту комнату.
По ее словам, сегодня «Артери Плаза» закроется в шесть вечера, поэтому к концу репетиции всех, включая персонал, попросят покинуть здание. Поскольку в коридоре перед подсобкой работает сигнализация, до ее отключения завтра утром можно считать, что помещение защищено.
— Э-э-э… мне… завтра с самого утра нужно положить кое-что в холодильник… — чуть слышно сказала Ямамура.
Марудзоко все не отпускал ее.
Уэока немного подумала и добавила:
— Завтра комплекс откроется в восемь утра, а церемония открытия начнется в половине десятого, поэтому нам нужно, чтобы все собрались к девяти. Разве не лучше передать ключ-карту, когда все будут в сборе?
— Эм, но… Если кто-то опоздает, ингредиенты того, кто пришел первым, могут испортиться.
— В таком случае как вам такая идея? — Исии, уже убравший банку в лоток, поднял указательный палец. — Участник, первым вошедший в комплекс после открытия, получит ключ-карту от Уэоки-сан.
— Что за глупости! Это же ничего не решит! — запротестовала Маюдзуми, но Исии остался невозмутим.
— По крайней мере, посторонние не пройдут.
— А если кто-то из нас задумает что-то нехорошее?
— Если ты так волнуешься, почему бы тебе завтра не прийти первой и не покараулить здесь? — Лицо Исии внезапно закаменело. От такой резкой перемены у меня по спине пробежал холодок.
— Или ты, Саэко, хочешь сказать, что опасаешься чьих-то недобрых намерений? Что-то ты сильно нервничаешь.
— Н-нет у меня никаких подозрений! Ой, делайте как хотите. Но если что-то случится, я не виновата.
— Тогда решено. Уэока-сан, пожалуйста, позаботьтесь об этом завтра утром.
— Я-то не против, но что скажут другие бариста?.. — Уэока оглядела остальных, но никто не отозвался.
Неизвестно, что скажет Исии на другие возражения. В воздухе витала непонятная, но ощутимая опасность, и ее, видимо, чувствовали все новички.
— Что ж, завтра утром мы сделаем так, как предложил Исии, так что, пожалуйста, имейте это в виду. Кажется, вы уже закончили приготовления. Давайте перейдем в зал ожидания.
Как только все вышли из помещения, Уэока закрыла дверь и убедилась, что замок сработал. Затем мы миновали коридор и снова остановились у двери, которую видели ранее.
— Вот здесь будет ваша комната отдыха, так сказать, рекреация. — Уэока открыла дверь. В отличие от подготовительной, эта дверь была обычной, с простым замком, и сейчас оказалась незаперта.
— Как я уже говорила, пожалуйста, завтра подойдите сюда к девяти часам. Во время перерыва на обед и в другое время, когда нет выступлений, вы можете свободно входить и выходить. Однако эта комната не запирается, поэтому, пожалуйста, держите свои ценности при себе. — Затем Уэока указала на две двери в правой части комнаты ожидания.
— Это мужская и женская раздевалки. На дверях есть таблички, так что сразу понятно, где какая. Внутри есть запирающиеся шкафчики и туалеты. Пожалуйста, не стесняйтесь ими пользоваться.
Не успели мы это услышать, как Мокава вальяжно вошел в комнату и распахнул дверь женской раздевалки. Естественно, внутри никого не было, и, судя по темноте, окон там тоже не имелось. Старик разочарованно закрыл дверь, но его поступок вызвал у меня глубочайшее презрение. Рекреация выглядела чище, чем другие помещения, и, несмотря на отсутствие окон, здесь было светло. Без учета раздевалок она была примерно вдвое меньше подсобки. Посередине стоял белый овальный стол, вокруг него — десять складных стульев. Вся левая стена была зеркальной, отчего комната смахивала на актерскую гримерку. Наверное, ее для этого и используют на разных мероприятиях. В глубине также виднелась мусорная корзина.
— На этом экскурсия по закулисью окончена.
Уэока проводила нас обратно в главный выставочный зал, где наконец-то установили сцену. Теперь предстояла короткая репетиция.
Участники собрались возле U-образной стойки. Чувствуя непонятную усталость, я сел в зрительном зале. Мокава тоже смирно уселся поодаль. На сцене рассказывали про общие положения конкурса и объясняли, как пользоваться оборудованием. После этого участники перешли к индивидуальным репетициям, хотя правильнее было бы назвать это симуляцией или прогоном — ведь по-настоящему кофе не варили. Участники шли по очереди в соответствии со своим номером. Остальные ждали в глубине сцены. Первым шел Канда, всем своим видом говоря: «Что тут, собственно, проверять?» Он едва коснулся кофемашины и кофемолки, спустился со сцены и уселся в зрительном зале. Вряд ли он выбирал место специально, но сел всего через два кресла от меня.
— Извините, Канда-сан, где находится ваше заведение? — тихо спросил я, потому что продолжать игнорировать его было бы неловко.
И он, будто ждал вопроса, непринужденно отозвался:
— Я владею обжарочной в старинном доме в Нарамати.
Нарамати — это район, расположенный в южной части города Нара. Там сохранилось множество матия[5] и улочек времен эпохи Эдо. Действительно изысканное место.
— Уэока-сан вроде упоминала. Вы же, кажется, ни разу не пропустили КБК?
Канда вдруг улыбнулся, но я не сразу понял, что это была горькая усмешка.
— Да. Результаты одинаковы — не провал, но и не триумф. Победителем, само собой, никогда не был. Видно, мне просто не досталось таланта бариста.
— Таланта?
— На прошлых конкурсах бывали парни, которых можно было назвать гениями. Но в этот раз их нет. Хотя это не значит, что я надеюсь на улыбку фортуны.
Михоси, третья по счету, стояла на сцене, протянув руку, чтобы оценить расстояние до кофемашины и прочее. Маюдзуми, как и Канда, быстро закончила репетицию и уже сидела в зале, но достаточно далеко, чтобы слышать наш разговор.
— Значит, тот гениальный бариста не участвует и в этом году. Может, из-за того, что случилось на прошлом конкурсе? — Я рискнул копнуть глубже, надеясь, что он, возможно, расскажет.
Но Канда холодно ответил:
— А это уже не твое дело.
Михоси спустилась в зал и села между мной и Кандой. Следующим на сцену вышел Исии. Он тоже был финалистом, поэтому я не сомневался, что и он быстро справится. Но мои ожидания не оправдались: он тщательно проверял расположение инструментов на стойке, внося крошечные поправки.
«Не слишком ли он нервничает?» — подумал я, но почти сразу непроизвольно выдохнул:
— Вау, это потрясающе!..
Исии начал эффектное шоу: катал инструменты для выступления от локтя до кончиков пальцев, заставлял их исчезать у тебя под носом, чтобы затем они появлялись в других местах, или подбрасывал их, будто жонглируя. Форма у каждого предмета разная, и даже если их слегка подтолкнуть, они уже будут двигаться по-разному. Однако в его руках все инструменты повиновались его воле, словно ручные питомцы.
— Похоже, Исии устраивает что-то типа мини-шоу в кофейне, которую открыл его отец. Видимо, изначально он хотел стать фокусником, — заметил Канда.
Я восхищенно кивнул:
— Яркое зрелище. Да уж, с ним будет непросто.
— Ты правда так думаешь? — он снова усмехнулся, на сей раз — откровенно пренебрежительно.
Конечно, на KБК ценится не только вкус, но и сноровка. Эффектные номера, наверное, дают ему фору, но это лишь довесок. Если ты не можешь приготовить по-настоящему хороший кофе, все остальное не имеет значения.
— То есть… ты считаешь, он на это не способен?
— Посредственный кофе у него получается. Просто посредственный. У него нет ни тонкого вкуса, ни стремления развить его. Парень, который не смог пробиться как фокусник, вынужден работать у папаши. И на конкурс он приходит лишь ради этого цирка, ради показухи. Видимо, его трюки хорошо смотрятся в коктейлях, или вкус там легче замаскировать, так что в этой дисциплине он всегда занимает первые места. А в остальном — посредственность.
Я вспомнил, как Канда сказал Исии в подсобке: «Пожалуй, тебе только на это и рассчитывать». Похоже, он имел в виду, что Исии приходится полагаться на зерна, потому что он не умеет готовить хороший кофе. Жестко. Тем не менее в прошлом Исии проходил отборочные туры и оказывался в финале KБК. Я подозревал, что критика Канды была вызвана скорее личной неприязнью, чем реальными способностями Исии.
— А сколько раз Исии участвовал в финале?
— Участвовал в первом и четвертом, так что в этом году соревнуется уже третий раз. Оба раза его общий балл был одним из самых низких. В общем зачете оба раза был где-то в самом низу. А в практической части отбора вкус не так строго оценивают. Если он привлек внимание судей своим выступлением, будь уверен, что взяли его, потому что наличие хотя бы одного такого бариста оживляет конкурс.
Вот оно что. Судя по всему, Канда не так уж строг. Исии, закончив репетицию, сел рядом с ним, и разговор на этом прекратился. Следующий по очереди, Марудзоко, закончил с необычной для новичка быстротой. Он устроился на стуле позади, выудил откуда-то наушники и погрузился в музыку. Репетиция была в самом разгаре, но он в себе не сомневался. И вот на сцену вышла шестая участница — Ямамура Аска.
В отличие от Марудзоко, она выступала не впервые. Однако судорожно проверяла каждый уголок стойки, что говорило о ее волнении и растерянности.
— С ней все в порядке?.. — Я мог бы пробормотать это себе под нос, но все же обратился к Михоси, которая сидела рядом.
Однако ответил Канда, сидевший напротив меня:
— Думаешь, она слабый соперник?
— А? Ну-у-у… она…
— Она выходила в финал каждый год, начиная со второго турнира. И заняла второе место на третьем и четвертом.
Удивился не только я. Михоси повернулась к Канде, слегка испуганная такой грозной соперницей.
— Скажите, пожалуйста, есть ли дисциплины, в которых Ямамура-сан особенно сильна?
— Она универсальный игрок — во всех дисциплинах выше среднего. Да, она сильная, но очень робкая. На своем первом соревновании Ямамура так нервничала и тряслась, что даже зрители это заметили, и в итоге она провалилась. В позапрошлый и прошлый разы она была близка к победе, но плохо выступила в финале.
— Победитель прошлого года и дважды вице-чемпион… Пусть легендарного бариста из прошлого здесь нет, борьба наверняка будет жаркой.
— Скорее, наоборот. Увидев ее в списке участников, все остальные словно заранее смирились с поражением. Но, думаю, у каждого в голове все равно крутится мысль: «Уж в этом году мне выпадет шанс».
Гениальный бариста. Должно быть, он имел в виду первого чемпиона KБК. Михоси в разговоре с Маюдзуми тоже называла «традицией» участие победителей прошлых лет. Победитель первого турнира, провозглашенный гений, продолжал состязаться в последующих KБК и, судя по тону Канды, продолжал побеждать. Если так, то прошлая победа Маюдзуми должна была стать фурором. Однако она сказала, что не ощущает себя победительницей. Что же, черт возьми, произошло два года назад?..
Я покачал головой. Гениального бариста я помнил очень смутно, как легенду чужой страны, далекую от реальности.
Ямамура наконец отошла от стойки и коротко поклонилась, поблагодарив незримую публику. Увидев это, Канда пробормотал в пространство:
— Что-то в ней изменилось. Два года назад она такой не была.
…Опять два года назад? Мы с Михоси недоуменно покачали головами.
— Я поражен! Ты почти отняла у меня победу, — заявил Сэнкэ, и Ямамура Аска улыбнулась.
— Я была очень близко. Я думала, еще чуть-чуть, и я смогу победить вас, Сэнкэ-сан.
Неделю назад третий KБК завершился третьей победой Сэнкэ. В этом году Ямамура снова появилась в его кафе под предлогом обсуждения результатов. Сидя за стойкой, она все еще краснела от волнения. Девушка легко прошла предварительный отбор второй раз подряд и, в отличие от прошлого года, в полной мере проявила себя в финале, заняв в общем зачете второе место. Более того, в некоторых дисциплинах она даже превзошла Сэнкэ, что привело к их драматической борьбе за чемпионство вплоть до финала. Эксперты высоко оценили ее прогресс, а журналисты, освещавшие чемпионат, воспевали ее успехи заголовками вроде «Наконец-то у гениального бариста Сэнкэ Рё появился соперник».
— Думаю, однажды именно ты пошатнешь мой трон. — Предчувствие Сэнкэ, высказанное год назад, удивительно быстро воплотилось в жизнь.
— Ох, если бы я только не напортачила с латте-артом! Едва подумала, что на кону победа, и у меня затряслись руки. — Ямамура с досадой опустила подбородок на стойку. В финальном этапе она допустила досадную ошибку, испортив часть рисунка. В результате Сэнкэ снова получил чемпионский титул.
Он улыбнулся, но ничего не сказал. Девушка верила, что почти сравнялась с ним в мастерстве. Но лишь один Сэнкэ знал, что на самом деле это не так. Победив в прошлый раз, он почувствовал, что ажиотаж вокруг КБК слегка поутих. Когда появляется один победитель, то место, где он работает, разумеется, процветает. Ближайшие кофейни и заведения со схожей атмосферой тоже иногда получают от этого выгоду. Другими словами, для изначальной цели конкурса — развития индустрии — желательным результатом было не господство непобедимого чемпиона, а рождение новых звезд. Однако на втором турнире Сэнкэ не только разрушил эти надежды, но и продемонстрировал мастерство, с которым не могли соперничать другие бариста. Неудивительно, что некоторые потеряли к соревнованиям интерес. Фактически на третьем КБК число участников уменьшилось, а уровень их мастерства снизился. Из-за этого финалисты первого чемпионата даже снова вернулись в финал.
Как действующий чемпион, Сэнкэ автоматически участвовал в финале третьего KБК. Однако он задумался о том, что его время пришло, и как-то пытался отказаться от участия. Но Уэока предупредила его, что выиграть и сбежать — нечестно, это только ослабит интерес зрителей, поэтому он решил продолжить соревнование. В финале он планировал незаметно сбавить обороты и уступить победу другому талантливому бариста.
…Но вышло как вышло.
— Эм, Сэнкэ-сан, у меня что-то на лице?
Наверное, он слишком пристально смотрел на Ямамуру, но после недоуменного вопроса очнулся и поспешил отвести взгляд.
— Нет, ничего.
Когда они впервые встретились, ее черты лица и одежда казались детскими, но за последние два года она очень повзрослела. Вероятно, это было связано и с ростом ее профессионализма. Хотя она называла себя ученицей Сэнкэ и восхищалась им, но со временем естественным образом начала общаться с ним на равных. И Сэнкэ никак не ожидал, что в финале третьего KБК именно Ямамура Аска, а не кто-либо другой станет наиболее упорно атаковать чемпиона, слегка сбавившего обороты. Они виделись регулярно, но, поскольку девушка всегда сама навещала Сэнкэ, он не замечал, насколько она выросла в мастерстве. Ямамура оказалась даже более талантливой, чем он ожидал.
Если бы все пошло по плану, следовало уступить победу ей, а не какому-то нестоящему бариста. Тем не менее в финальном раунде Сэнкэ приложил все силы, чтобы помешать триумфу Ямамуры: сымпровизировал и добавил к запланированному латте-арту мелкие детали. В тот момент его переполняли странные эмоции, которые даже он сам не до конца понимал. Гордость и упрямство, вызванные ее обожанием; чувство вины, которое, вероятно, возникло бы, если бы он поддался ей: нежелательная смутная страсть, зародившаяся в общении с девушкой, — в нем переплелись все эти чувства.
— Но все же я не могу соперничать с вами, Сэнкэ-сан. Вы блестяще действуете в решающий момент. Чувствуется, что мы с вами на совершенно разных уровнях, мне просто повезло поймать волну во время выступления. — Улыбка Ямамуры выражала облегчение. Решение Сэнкэ победить ее, безусловно, было правильным.
И все же, не в силах смириться с этим, он ответил:
— Да брось ты.
— Э-э-эм-м-м, я всегда хотела спросить вас кое о чем. — Внезапно Ямамура облокотилась на стойку и подалась вперед.
— О чем?
— Сэнкэ-сан, как вам удалось отточить свои навыки бариста до такого совершенства? — Вероятно, она просто поддерживала разговор, не вкладывая в вопрос особого смысла. Однако Сэнкэ был застигнут врасплох.
Но колебание было недолгим. Их с Ямамурой двухлетнее знакомство дало ему необходимый толчок:
— Я очень этого хотел. Всегда хотел.
Возможно, почувствовав, что вот-вот начнется неприятный разговор, девушка напряглась.
— Мои родители рано погибли в автокатастрофе. С начальной школы меня воспитывали родственники. Не особенно богатые, но они дали мне возможность отучиться в старшей школе и относились ко мне с любовью. И все же я чувствовал себя чужим. Желая больше не доставлять неудобств, я решил после школы устроиться на работу и обеспечивать себя сам. Так я начал работать в кофейне. Дедушка-владелец был очень добрым человеком. Он не только взял меня на работу, узнав о моей ситуации, но и любил меня даже сильнее, чем мои родственники, относился ко мне как к собственному внуку. Я хотел как можно скорее стать независимым и приносить пользу кофейне, поэтому усердно учился всему, от обслуживания клиентов до управления. Но…
Сэнкэ невольно глубоко вздохнул.
— Через какое-то время на меня все начало давить. Дело в том, что владелец кофейни любил меня слишком сильно. — Ямамура выглядела растерянной. Сэнкэ и сам, вспоминая прошлое, осознавал абсурд ситуации. — Мои родители давно умерли, поэтому я не привык к безусловной любви. Мое недоумение по поводу доброты владельца росло день ото дня, и в конце концов я не выдержал. Я давно собирался открыть собственную кофейню на скопленные деньги. Владелец был опечален, но поддержал меня и даже предложил помочь с деньгами. Я категорически отказался.
Несколько лет назад владелец той кофейни внезапно скончался от болезни. И во время рассказа в сердце Сэнкэ то и дело возникало сожаление, подобно пузырькам, которые лопались и появлялись снова.
— Я очень хотел открыть свою кофейню в Киото, городе, где культура кофеен глубоко укоренилась. Но я был ограничен в средствах и мог открыть заведение только на окраине, куда люди не заходили бы без конкретной цели. Поэтому единственный способ привлечь клиентов — это повысить уровень обслуживания. Я работал усерднее, чем когда-либо, чтобы улучшить свои навыки и подавать вкусный кофе.
К счастью, результаты не заставили себя ждать. На кофейню обратил внимание журналист одного издательства и представил ее как «скрытую жемчужину». Это увеличило число клиентов. Позже, благодаря рекламному эффекту КБК, поклонниками кофейни Сэнкэ становились люди из самых разных слоев общества, включая юристов, университетских профессоров и директоров больниц, не говоря уже о журналистах.
— Однако когда кофейня только открылась, выручка была невелика, и в итоге я погряз в долгах. Учитывая, что мне необходимо их погасить, я едва свожу концы с концами. Похоже, что дела будут идти тяжело, пока все не выплачу. Если хочешь подавать высококачественный кофе, неизбежно приходится жертвовать прибылью.
Сэнкэ закончил свой рассказ, и Ямамура вздохнула:
— Значит, вам пришлось выкладываться на полную, чтобы выжить. Я чувствую себя немного виноватой. Я ведь просто так сказала, что, возможно, смогу вас победить, Сэнкэ-сан. Мои родители еще живы, и у меня нет собственной кофейни.
Сэнкэ покачал головой. Даже если обстоятельства у нее не были столь тяжелыми, она все равно загнала его в угол на третьем КБК. Ее профессиональный рост без давящей необходимости говорил о стойкости и изобретательности девушки.
— В следующем году я хочу сразиться с вами лицом к лицу как достойный соперник. Я буду работать еще усерднее, чтобы стать той, кем смогу по-настоящему гордиться!
— Нет… Я не буду участвовать в следующем конкурсе.
Казалось, его слова не сразу дошли до нее. Затем глаза Ямамуры распахнулись от удивления:
— Но почему?
— Я уже трижды побеждал, начиная с самого первого чемпионата. Пора уходить. Я уже сообщил Уэоке-сан о своих намерениях. Она сказала, что у меня есть еще год, чтобы изменить решение, если вдруг передумаю.
Сэнкэ ждал, что Ямамура, как обычно, зайдет в кофейню после турнира. Именно тогда он намеревался объявить о своем уходе из КБК. Он прекрасно понимал, что лучше всего уйти, проиграв другому бариста, и собирался так поступить, но в последний момент эмоции взяли верх. Невозможно предсказать, когда и как на следующем турнире он передумает и совершит ту же ошибку. Когда были объявлены результаты третьего турнира… нет, еще когда он закончил выступление в финальной дисциплине, Сэнкэ уже решил больше не участвовать в КБК.
— Сэнкэ-сан… — Ямамура смотрела на Сэнкэ, будто хотела еще что-то сказать. Он понимал ее досаду из-за внезапной потери цели, к которой она так стремилась. Но никакие ее слова не пошатнули бы его решимость. Однако она выпалила нечто совершенно неожиданное: — А можно мне уже кофе?
Сэнкэ опешил. Обычно он сам, не дожидаясь просьбы, приносил ей горячий кофе, едва она переступала порог. Впервые он совершенно забыл об этом. С легкой иронией отметив про себя непривычную растерянность, Сэнкэ молча сварил кофе и поставил чашку перед ней.
— Как жаль… Я только-только начала чувствовать себя настоящим бариста, но теперь не могу стоять с вами на одной сцене. — Это прозвучало именно как сожаление, а не как сочувствие или призыв передумать.
Постоянный клиент за столиком позвал Сэнкэ, и тот отошел от стойки. Их разговор затянулся, и к возвращению бариста Ямамура уже допила кофе и собиралась уходить. Принимая оплату и провожая девушку взглядом, Сэнкэ подумал: возможно, он видит ее в последний раз.