Егор.

Я оступился и покачал головой. Марина смотрела с ожиданием, с затаённым чувством любопытства.

– Я с себя полномочия складываю. Я это хотел объявить на вечере. – Произнёс, вроде бы ровно, старался не давить словами, но все равно создавалось чувство, будто бы я говорил сквозь силу. – И во главе руководства не Андрея поставить, а своего нынешнего заместителя.

– О, как! Интересно. – Медленно произнесла Марина, явно порицая меня.

– Он не справится. – Зло произнёс и на окончании слова, буквы запнулись друг за друга. – Я прекрасно вижу, как он работает. И точно также, я вижу, как он теряется при невозможности продавить свою точку зрения. А ещё я точно знаю, что ему этот вариант не понравился бы никогда. Но я собирался это сделать прилюдно, чтобы было понимание, что я действительно ухожу, что я передаю завод. И как поведёт себя в этой ситуации Андрей, будет видно только в процессе того, что папочка больше не будет страховать.

Говорить было тяжело. Горло напрягалось, болела гортань.

– Знал, что Андрею не понравится этот поворот. Но также знал, что я не могу ему доверять. И не в плане того, что он может меня предать, подставить. А элементарно из-за того, что у него не хватает компетенции. А он никогда сам это не поймёт, потому что человек условно с ограниченной компетенцией будет считать, что он все знает. А человек с достаточной компетенцией всегда сомневается. Так, вот Андрей никогда не сомневался.

– Да, некрасивая однако ситуация. А Ляля все: “замуж, замуж”.

– Замолчи. – Произнёс сквозь зубы.

– Я то замолчу, но и тебе стоит хотя бы это озвучить при Андрее. Теперь ты точно уйдёшь с должности. Теперь тебе только дома сидеть, за детьми вон приглядывать. И то, пока доверяют детей. А если ты дальше будешь в состоянии подавленной картофелины, тебя в скором времени и от детей отлучит Андрей. Это ж только пока ты не представляешь никакого дискомфорта – ты находишься рядом. А, что будет, когда твои истерики выйдут за границу спальни? Когда ты начнёшь срываться на сыне, на младшем и на внучке.

– Ты для чего приехала? – Спросил неочевидное и важное.

– Да, так, рассказать вот например, что я клиники буду продавать.

Егор дёрнулся, посмотрел на неё исподлобья.

– Чего? – Произнёс сквозь зубы.

– Ну, я так подумала, что знаешь, я безумно устала. Устала от всего. Начиная с нашего с тобой брака и заканчивая материнством. Ну и бизнесом тоже. Я хочу пожить хотя бы немного для себя. Поэтому, чтоб ты не расслаблялся и понимал, что тебе много чего придётся сделать, я вот и собиралась тебе это сообщить. У тебя Вадим, у тебя Люба и Назар. Даже если будем рассуждать о том, что Андрей пристроен.

Андрей катается, как сыр в масле. Но вот твои младшие дети – им ещё нужен контроль. Да, контроль им нужен. Ещё обеспечение неплохое.

– С чего это ты клиники продаёшь?

– А с того, что впервые за долгое время я не хочу делать выбор не в свою пользу. Сейчас я хочу выбрать себя. И примерно это стоит произнести и озвучить тебе.

Я посмотрел на Марину. Она упивалась моментом и прекрасно знала, что меня не продавишь какими-то слезливыми историями. И точно также она прекрасно знала, что раздражает меня сейчас неимоверно так, как будто бы только этого и добивалась. Но я знал, что она этого не добивалась. Ей казалось, что она появилась в квартире и показала мне себя. Потому, что так правильно и так нужно. А по факту – ей что-то необходимо было, другое. Только что?

— Знаешь, Егор? Я вдруг стала понимать с годами, особенно после развода, что оставшаяся жизнь она очень коротка.

Марина дошла до окна и, повернувшись ко мне спиной, уставилась на вид города.

– И я никогда не держала, не требовала, не клянчила и не молила тебя быть со мной. Но все-таки ты сделал этот осознанный выбор.

Я стиснул челюсти. Вскинул подбородок.

– Ты сделал этот осознанный выбор. Сейчас мне было бы крайне неприятно становиться всего лишь вариантом. Я дошла до той степени осознанности и зрелости, когда приходит понимание, что как бы ты не выкручивался, как бы ты не старался, ничего ты не сможешь поделать с какими-то элементарными вещами. С такими, как предательство. Поэтому я приехала сказать тебе о том, что я столько лет была твоим осознанным выбором и крайне больно оказаться всего лишь вариантом. И значит, нам точно не по пути. Не в плане того, что мы перестанем быть родителями. Нет, родителями будем. Только, знаешь, я не хочу ни встреч, ни вот этих вот приездов. А дети будут требовать, дети будут желать. Потому, что плевать сколько им лет, они все равно хотят, чтобы мама с папой были вместе. И поэтому, Егор, я и продаю клиники, чтобы никак не контактировать. По минимуму соприкасаться сферами, полюсами. И из-за того, что я продаю клиники – тебе надо как-то поднапрячься, что ли. Детей за тебя никто не поднимет. А я, как видишь, тоже сделала осознанный выбор – больше не страдать и не вспоминать о том, что у меня был хороший муж. Не помнить, как почти тридцать лет мы просыпались в одной постели. Знаешь, обижаться и страдать это тоже выбор человека. Я все-таки выбираю быть счастливой, в тот отведённый короткий промежуток времени, который у меня остался. Поэтому, передаёшь ты там права своему заместителю, Андрею или ещё кому-то – это уже не настолько важно. Намного важнее, как ты будешь выкручиваться из этой ситуации.

Марина сделала несколько шагов и направилась в сторону двери.

– Я на тебя посмотрела. Мне кажется, ты не выкрутишься. Но страховать я тебя больше не буду. Спасибо. Мне страховка, которая была всю жизнь боком вышла.

Она хлопнула дверью и исчезла за ней.

И только тяжёлый, почти мужской аромат её духов висел, словно туман в комнате.

Я скрипнул зубами, стараясь вытряхнуть из головы злые, неоправданные её слова.

А потом сам себя останавливал– мои слова тоже были неоправданными. Я бросался на неё, как пёс смердячий.

И как-то тяжело становилось от осознания того, что я полное дерьмо. Ведь по факту она была бы со мной рядом. Сама же сказала: “я бы даже придумала тебе отмазку, ведь мы бабы жалостливые”. Но нет, я в угоду своим принципам разрушал все с ультразвуковой скоростью.

Молодец, Егор.

Поступок не мальчика, а мужа.

А правильнее было бы сказать идиота.