Марина.

Андрей закрыл за собой и за Назаром дверь. Люба выглянула из коридора и, поправив гипс, вздохнула.

– Какой он тяжёлый становится.

– Взрослеет. – Предельно честно объяснила я, с чем связано такое поведение Андрея.

Он матерел. Был уже не каким-то легкомысленным подростком, а прям таким нормальным хищником. И дальше будет однозначно хуже. Только из-за того, что если Егор сейчас не придёт в себя, Андрею придётся повзрослеть очень резко. На него свалится завод, активы и, соответственно, к этому ко всему проблемы.

Я не знала, что делать в этой ситуации, но брать на себя ответственность не была намерена. Как мать в большой семье, я бы могла на что-то повлиять. Но я бывшая семья, бывшая жена. И семья, нет-нет, всё равно показывала пренебрежение.

И это не было сейчас с моей стороны актом мести. Это было просто элементарным чувством самоуважения.

Для чего мне пытаться как-то пробиться через обесценивание, чтобы потом что, получить волшебную медальку ко дню матери или как?

Мы с Любой пили чай. В целом ситуация пыталась выровняться.

– Ты к папе поедешь? – спросила она, подняв на меня глаза.

Я закусила верхнюю губу и вскинула бровь, намекая на то, что глупее вопроса Люба задать не могла.

– Да-да, прости. Я понимаю. Я понимаю, что глупо и то, что ты точно не должна ехать к отцу, потому что вы же в разводе и всё в этом духе.

Я поспешно кивнула, намекая на то, что дочь понимает мои мысли.

– Но вообще, знаешь, просто это как-то странно. А вот если с ним всё настолько плохо, что он не встанет?

Я развела руки в разные стороны.

– Люба, что ты от меня хочешь? От меня старостью пахнет. Так-то мне б самой сиделку кто-нибудь нанял.

– Мам… – У Любы затряслись губы. – Мам, ну ты же понимаешь, что это брошено впопыхах зло и…

– И из песни слов не выкинешь. – Произнесла я, улыбаясь. – Моё место если не на кладбище, то где-то около того. В доме престарелых, например. И вмешиваться в эту ситуацию пенсионерке, которая всю жизнь положила на семью, ну, знаешь, уже бессмысленно. В конце концов, что я могу сейчас для отца сделать? У него лучшие медики. У него, я уверена, очень хорошее обслуживание. Я вот могу к деду съездить, осторожно предложить ему переехать к нам. Но это потолок.

Люба тяжело вздохнула.

Чуть позже приехал Вадим, встревоженный и напряжённый.

– Блин, я заскакивал к отцу в больницу. Меня даже не пустили в палату. Я говорю: «Я сын» и всё в этом духе.

Вадим разулся и нервно стал ходить вдоль дивана, где мы с Любой расположились.

– Вот черта с два. – Произнёс сын, зажимая виски пальцами. – Вот правду говорят, что беда не приходит одна. Вот всё началось с развода. Вот реально все беды начались с развода. – Зло произнёс он и застыл напротив окна. – Поэтому я раздражён в этой ситуации. Причём я спрашиваю у Андрюхи: чем тебе помочь? А он такой: “а чем ты мне поможешь? Ты в дела бизнеса не вхож. Ты жену мою не найдёшь. С ребёнком ты тоже не знаешь, что делать. Потому что ты его просто никогда в жизни не видел". Нет, ну видеть-то я ребёнка видел. На тех же самых поминках. И даже при всём моём желании как-то помочь Андрюхе, я просто не знаю, за что браться. С врачами договариваться – так меня никто не слышит. К отцу не пускают.

Вадим был растерян. Это проявлялось в скупых, нервных движениях. В том, как он часто дотрагивался до волос, откидывая их назад. В такие моменты, когда растерянность смешивалась с раздражением, он тоже был прекрасно похож на Егора.

Я предложила накормить его, но в этот момент звонок в дверь поставил точку.

На пороге стояла Камилла.

– Можно мы всё-таки к вам?

Я вздохнула и взмахнула рукой.

– Вот что туда-сюда носимся? – Сварливо уточнила я и принялась расстёгивать балетки Римули.

Вадим показался в проёме и, охнув, улыбнулся. Камилла тут же успела шикнуть.

– Надеюсь, ты будешь держать язык за зубами!

– Да я то поддержу язык за зубами. Но ты же не думаешь, что он глупее меня и не посмотрит камеры наблюдения по этому дому?

– Да кто ему даст? – Зло фыркнула Камилла. – Просто я подумала, что я буду сейчас рассчитываться картой в гостинице и она обозначит мое местонахождение. Ну, Андрей приедет и будет скандал. А я пока не готова с ним говорить.

Я поспешно кивнула, принимая такую позицию и ни капельки не считая, что она какая-то слабая. Просто на самом деле сейчас все были растеряны.

И я даже ощущала лёгкое послевкусие трусости от того, что кинули все на Андрея и сидим такие деловые. Ещё и козни против него строим, как будто бы справедливость устанавливаем.

Да только не так это было.

Вадим с ночёвкой не остался, но поужинал. Успел и Римму покормить, и сам поесть. Камилла себе места не находила. Она бурчала под нос о том, что Андрей тяжёлый и непонятно, как она найдёт с ним общий язык в нынешней ситуации. И скорее бы хоть что-то разрешилось, чтобы врачи хоть дали какой-то прогноз относительно папы Егора.

У меня гул стоял в голове такой, что было не описать словами. Мне кажется, в какой-то момент, если бы что-то внутри тренькнуло, разрываясь, я бы даже не усомнилась, что это, наверное, инсульт ещё один для семьи.

Но к одиннадцати все расползлись. Вадим уехал. Камилла с Риммой заняли пустующую гостевую. Люба ходила из стороны в сторону, рассуждая о том, что надо будет утром съездить к папе. Я ни во что не вмешивалась. Надо, пожалуйста, пусть едет. Только меня не надо брать.

Но всё-таки Люба не удержалась.

– А ты меня не отвезёшь?

Я посмотрела на неё, как на любимого, но глупого ребёнка.

– Блин, мам, ну понимаю, понимаю. Но не могу. Когда со мной что-то случилось, папа бежал, искал.

– Я тебе могу сейчас вызвать такси.

Но сердце болело.

И дело было не в совести, которая орала. А дело было в почти тридцати годах в браке.

Сердце болело и тянуло в груди. Потому что если бы это случилось в браке, я бы сейчас слезами дорогу от дома до больницы умыла. Потому что если бы мы сейчас с Егором были вместе, я бы на себе все волосы порвала, но прямо сегодня уже бы началось интенсивное лечение.

Душа скулила, как брошенная всеми дворняжка, прицепленная к косому забору за ошейник.

И наверное ничего удивительного, что я долго ворочалась в своей постели и чувствовала, как грудь сдавливало от того, что в какие-то моменты дыхания не хватало.

А потом мобильный, противно зазвенев трелью, выплюнул на экран входящее сообщение.

Архип.

Файл.