Практические потребности, хозяйственные, административные и лечебные, привели у всех древних народов к появлению начатков научных знаний. На древнем Востоке наибольшее развитие этих начатков имело место в Египте и Вавилонии; судя по имеющимся у нас источникам, начатки научных знаний в Вавилонии в некоторых отношениях достигли больших успехов, чем в Египте.
Наибольшего развития в Вавилонии достигла астрономия. Это обстоятельство в конце XIX в. послужило основой для возникновения школы так называемого панвавилонизма, которая чрезвычайно преувеличивала астрономические познания древних вавилонян и пыталась доказать, что будто бы вавилонская астрономия достигла высшей точки своего развития еще в самой глубокой древности, что будто бы на этой основе также в глубокой древности сложились астральное мировоззрение и «астральная» религия вавилонян, что эти достижения были якобы заимствованы (entlehnt) от вавилонян всеми остальными народами древнего мира и что астральное мировоззрение было унаследовано даже средневековым европейским обществом. Панвавилонизму — был нанесен решительный удар еще перед первой империалистической войной, и его основатель Гуго Винклер отказался от своего основного положения об изначальном и основном астральном характере вавилонской религии, признав, что астральную систему создала школа жрецов. Из предшествующих разделов уже ясно, что древневавилонская религия была далека от какой бы то ни было астральной системы; однако астральные спекуляции в жреческих богословских схемах действительно — встречались, хотя и не занимали руководящего места. Уже в эпоху первой вавилонской династии в жреческом богословии встречаются некоторые определенные астральные мотивы. Эти мотивы появились в связи с наблюдениями жрецов над небесными светилами и в связи с теми практическими выводами, какие из этих наблюдений были сделаны жрецами.
Чтобы правильно оценить уровень астрономических познаний вавилонских жрецов, достигнутый к началу II тысячелетия, надо исходить из тогдашней базы этих познаний — из космологических представлений, господствующих в Двуречье. Энгельс говорит, что человеческие понятия являются снимками с действительных вещей[80]; при этом, конечно, подразумевается, что качество подобных «снимков» в смысле их соответствия действительному характеру вещей зависит на каждом этапе развития культуры от степени развития производительных сил, особенно от уровня техники и знаний о явлениях природы. При низком уровне техники и знаний о природе космологические представления древневавилонских жрецов недалеко ушли от тех представлений, какие создаются обычно еще в эпоху первобытнообщинного строя. Мы уже указывали, что первое космологическое деление, возникающее в эпоху позднего палеолита, — это деление на землю и небо. При этом, поскольку с неба падает дождь, то и водная стихия у сухопутных народов объединяется с небом; но у приморских народов рано появляется тройное деление: земля, небо и океан. Такое тройное деление мы встречаем в фольклоре американских народов, в эстонском фольклоре[81], к нему же восходят египетская и греческая космогонии[82]. Нa этом же примитивном делении мира базировалась и древневавилонская космология. Земля была тем центром и наблюдательным пунктом, от которою отправлялась древневавилонская космология. Видимый горизонт замыкается морем и горами; отсюда в вавилонской космологии земля считалась чем-то вроде круглой горы, которая стоит посреди мирового океана. Этот океан якобы объемлет мир и сверху и снизу, а земной океан есть часть мирового — небесною и земного океана. Между землей и небесной частью океана находится небесная, или воздушная сфера, которую жрецы делили сначала на три, а потом на семь небесных сфер. Комплекс этих сфер высится над землей подобно опрокинутой чаше, а от небесного океана отделен «небесной плотиной» (Suruk Same), представляющей собою ту твердь, на которой якобы живут и действуют боги. В известном противоречии с этим примитивным представлением о небе и небесном океане стоит древневавилонское понятие о том пути, по которому происходит сообщение между небом и землей. На западе и на востоке находятся две горы с проделанными в них воротами; через восточные ворота солнце поднимается и восходит, через западные заходит и ночью совершает полукруг по подземному миру. Таким образом, с точки зрения этого последнего представления земной океан в противовес вышеуказанному представлению как будто отделен от небесного океана. Кроме того, эта космология осложнялась еще представлением о существовании подземного мира. В этом мире якобы тоже несколько сфер; в самой нижней сфере находится «страна без возврата», окруженная семью или четырнадцатью стенами с соответствующим числом ворот. Эта наивная космология, выработанная еще в III тысячелетии, не подвергалась сколько-нибудь существенным изменениям и впоследствии; так, еще в первой половине IV в. н. э. ее воспроизводит церковный писатель Евсевий.
На такой примитивной основе, конечно, не могла развиться подлинная научная астрономия. Но наблюдения за движениями небесных светил, начавшиеся, несомненно, еще в III тысячелетии, постепенно привели к накоплению некоторых начатков астрономических знаний. Астрономическим наблюдениям весьма благоприятствовали климатические условия Двуречья. Небо над Двуречьем безоблачно не менее восьми месяцев в течение года; воздух бывает настолько чист, а звездный блеск настолько ярок, что иногда можно простым глазом различить фазы планеты Венеры. В III тысячелетии для астрономических наблюдений строились при храмах специальные многоэтажные башни, так называемые зиккураты. На изображениях зиккуратов, дошедших до нас, показаны башни в пять этажей. Но во II тысячелетии строились зиккураты и в семь этажей. По имеющимся сведениям, высота их достигала до 20 метров. Наблюдения производились с площадки верхнего этажа; жрецы-наблюдатели пользовались таким же визиром в форме рупорообразной трубки, каким пользовались египетские астрономы. Для счета времени существовали, как свидетельствует Геродот, солнечные часы, которые, конечно, могли служить только днем[83]; возможно, что в позднейшие эпохи ночью пользовались песочными часами. Эта примитивная техника наблюдений, помимо ненаучной космологической основы, также весьма задерживала накопление астрономических наблюдений, а следовательно, и астрономических знаний.
Первоначально у всех народов наблюдения производились за видимым движением и фазами луны и за видимым движением солнца и послужили основанием для счета времени еще в первобытнообщинную эпоху. В южном Двуречье уже в III тысячелетии на основе таких наблюдений жрецы определили продолжительность года в двенадцать лунных месяцев, по 29 и 30 дней каждый, всего из 354 дней. По документам из III династии Ура и из эпохи Хаммураби мы узнаем, что расхождение между принятым лунным годом и истинным солнечным годом время от времени выравнивалось царскими указами об установлении на определенный год вставного месяца. Эта практика удержалась и впоследствии вплоть до последнего вавилонского царя Набонида. Лунный месяц делился на части, соответствующие фазам луны, но это деление в древневавилонскую эпоху не соответствовало правильному делению месяца на четыре семидневные недели. На протяжении месяца были установлены четыре праздничных дня, а именно: 1-й день (новолуние), 7-й день (1-я четверть), 15-й день (шабатту — полнолуние) и 28-й день (день «черной луны»); 21-й день в качестве праздничного дня последней лунной четверти засвидетельствован только для новоассирийской эпохи.
Наблюдения над звездным небом преследовали также и другую практическую цель. Несомненно, что уже в конце III тысячелетия в жреческом богословии утвердилось положение, будто между небесными светилами и богами должна существовать какая-то определенная связь. Отсюда был сделан вывод, что движение небесных светил происходит якобы по повелениям живущих на небе богов и что наблюдения за этими движениями могут дать возможность открывать настроение и волю богов. Такое же происхождение, зависящее от воли и настроений богов с точки зрения религии, должны были иметь и атмосферические явления: ветер, дождь, гроза, облака, туманы, наконец, специфические изменения в цвете и виде луны и солнца под влиянием атмосферических явлений. Исходя из этого, жрецы к началу II тысячелетия создали специальную область мангики, основанную на наблюдениях за движениями небесных светил и за атмосферическими явлениями; те и другие с жреческой точки зрения были единым комплексом небесных явлений. Эту область древневавилонской мантики лишь условно можно назвать астрологией, ибо предсказания делались по совокупности примет астрономических и метеорологических: «если при появлении луны будет дуть южный ветер, то поражение Амурру»; «если Адад прогремит своим голосом (т. е. если будет гроза) в день исчезновения луны, то богатый урожай и устойчивые цены на рынке». Были, правда, еще и предсказания, основывавшиеся исключительно на астрономических наблюдениях, в особенности на основании затмений, но они нисколько не изменяли основного характера так называемой древневавилонской астрологии. Уровень последней был нисколько не выше других более древних областей мантики, оперировавших приметами на печени жертвенных животных, приметами по уродствам приплода животных и другими подобными нелепостями. Однако эта новая область мантики имела огромное политическое значение, так как она обслуживала главным образом царя и потому могла оказывать решающее влияние на царскую политику, в особенности военную, и на организацию придворных интриг и заговоров. Сознательный жреческий обман здесь мог иметь и имел больше места, чем в какой-либо другой области мантики.
При таких целевых установках наблюдений над звездным небом подлинные астрономические знания, конечно, не могли развиваться быстрым темпом. Теперь считается уже бесспорным, что вплоть до конца новоассирийской эпохи (VII в. до н. э.) астрономические знания находились в состоянии застоя. Астрономические тексты библиотеки Ассурбанипала стоят еще на том же уровне знаний, какой был достигнут в эпоху Хаммураби; быстрое развитие вавилонской астрономии замечается только в позднеперсидскую эпоху (документы начала IV в.) и особенно в эллинистическую эпоху, очевидно, под прямым влиянием греческой науки. Астрономические тексты III и II тысячелетий характеризуются отсутствием твердой терминологии, почти полным отсутствием измерений и числовых данных, зачастую также отсутствием точных дат. Астрономические наблюдения, соединяются с метеорологическими наблюдениями; астрономические явления объясняются не законами движения небесных светил, как это имеет место в позднейших текстах, а вмешательством духов и богов — например, затмение луны в одном тексте объясняется тем, что луну заслонили семь злых духов.
Главным астрономическим достижением древневавилонской эпохи является выделение из числа неподвижных звезд («спокойно пасущихся небесных овец») пяти звезд, имеющих самостоятельное движение («баранов»), т. е. планет. Это выделение произошло не сразу. В конце III тысячелетия мы встречаем еще только триаду небесных светил, состоящую из солнца, луны и Венеры, причем последняя называется по имени города Дильбат. Эти три великих небесных светила почитаются, как великие небесные боги Шамаш, Син и Иштар; последняя, очевидно, — как богиня города Дильбат. Остальные четыре планеты, видимые простым глазом, также были уже выделены в эпоху Хаммураби, но они еще не соединяются с определенными великими богами и фигурируют как звезды в числе других созвездий под собственными именами. Эти имена еще точно не установились, так что Меркурий, Сатурн и Марс в разных текстах называются разными именами, а Юпитер иногда называется просто «Белой звездой». К этому же времени было установлено, что все планеты держатся около «пути солнца», т. е. эклиптики, и на этом пути было отмечено 16 отдельных звезд и групп звезд. Но окончательное деление эклиптики на 12 созвездий зодиака встречается впервые только в тексте персидской эпохи конца V в. Кроме этих звезд, вавилонскими астрономами были выделены еще и другие звезды и созвездия, перечисляемые в описках созвездий новоассирийской и халдейской эпох. В этих списках к каждой планете дается точная ремарка, что она «изменяет свой бег и путешествует по небу», но и в них только Меркурий соединяется с великим богом Нинуртой. Система семи великих небесных светил (солнца, луны и пяти планет), соединяемых с определенными великими небесными богами, точно засвидетельствована только документом 650 г. до н. э.
Наблюдения над солнечными и лунными затмениями производились и записывались, но вплоть до римской эпохи вавилонские астрономы, по свидетельству Диодора, не смогли изучить эти явления настолько, чтобы давать предсказания о наступлении солнечных затмений. Только в предсказании лунных затмений вавилонские астрономы достигли известных успехов. Вопреки сомнениям некоторых ассириологов теперь надо считать доказанным, что в конце VIII до н. э. вавилонские астрономы уже знали 18-летний период, так называемый саросский цикл, являющийся ключом к вычислению будущих лунных и солнечных затмений, и делали предсказания последних[84].
Таким образом, мы видим, что вплоть до конца халдейской эпохи звезды и планеты интересовали вавилонских наблюдателей не как явления природы, а как символы богов и духов и как «толкователи» божественной воли. Те чисто научные достижения, которые были сделаны вавилонскими астрономами на протяжении тысячелетий, дали свои плоды только тогда, когда вавилонская астрономия вошла в сферу (влияния греческой, а затем эллинистической науки. Это имело место впервые в персидскую эпоху, с конца V в., когда в персидскую державу стали проникать греческие наемники, купцы и ученые и когда вместе с последними стало проникать греческое культурное влияние. Знакомство греческих ученых с вавилонскими астрономическими достижениями засвидетельствовано тем любопытным фактом, что имена крупнейших вавилонских астрономов Набуриана (конец V в.) и Киденаса (середина IV в.) дошли до нас впервые в греческих источ никах вместе со сведениями о их трудах. В настоящее время мы знаем их точные имена (Набуриманну и Кидин-ну) уже из вавилонских источников и располагаем таблицами их астрономических вычислений, которые дают Шнабелю право утверждать, что закон прецессии[85] был открыт впервые Кидинну и что Гиппарх только продолжал его дело. Однако и эти успехи не изменили по существу соотношения между вавилонской астрологией и астрономией. Астрология все же сохранила руководящее положение, только была известным образом отполирована, превращена в ту «систему астрального мировоззрения», которую с таким жаром рекламировали панвавилонисты в качестве изначального достижения «вавилонского духа». Поздняя система вавилонской астрологии вошла в качестве одной из главнейших составных частей в средневековую астрологию вместе с астрологией египетской и пифагорейской.
Практические потребности способствовали также возникновению и развитию математических знаний. Эти потребности возникали и в производстве, и в строительстве, и в торговле. Так, в частном сельском хозяйстве требовалось определять размеры площадей полей; для орошения полей в некоторых случаях требовалось сооружение водоподъемных машин, при котором приходилось делать расчеты не только арифметического, но также геометрического и механического порядка; изготовление плугов, лопат, кос и другого мелкого сельскохозяйственного инвентаря также требовало математических расчетов. В общинном сельском хозяйстве, кроме указанных выше потребностей, приходилось сооружать плотины и каналы, для чего также были необходимы математические и механические расчеты. Далее, уже в шумерскую эпоху существовала, правда, в незначительных размерах, внутренняя и внешняя торговля, достигшая широкого развития в Древневавилонском царстве. В эту эпоху из Вавилонии вывозились соль, хлеб, шерсть и масло, а ввозились самые разнообразные товары — золото, серебро, медь, свинец, бронза, железо, драгоценные камни, асфальтовая смола, кипарисовое дерево, растительное масло, лошади и рабы. Наконец, уже в шумерскую эпоху производилось крупное строительство дворцов и храмов, еще более развившееся в Древневавилонском царстве. При строительстве дворцов, храмов и других сооружений требовалось определять точные размеры их площади и высоты, при купле и продаже требовалось определять вес и количество покупаемых или продаваемых товаров.
Все эти потребности постепенно привели к созданию систем счисления, с течением времени все улучшавшихся. В результате многовекового развития и улучшения систем счисления укрепилась шестидесятиричная система счисления (единица, 60,3600), допускающая применение также подсобных десятикратных делений (10,600,3600). Наличие этих последних делений показывает, что первоначальной системой счисления у шумеров была естественная десятиричная система, по числу пальцев на руках; она же лежит и в основе древнейшей пятидневной недели. Шестидесятиричная система, несомненно, была введена искусственно, вероятно, в связи с теми «священными» числовыми категориями, какие были получены при выработке системы счета времени. Так, священными числами издавна считали 7 (по числу дней лунной фазы) и 12 (по числу месяцев в году). Кроме того, священным числом было 3, вероятно, либо по триаде Ану, Энлиль и Эа, либо по триаде Син, Шамаш, Иштар. Эти священные числа постоянно употреблялись в литературе, особенно культовой. Нетрудно заметить, что число 60= 12X5, т. е. получено путем умножении первичного числа десятичной системы (5 пальцев на руке) с основным числом календарной системы. Для развития математических знаний шестидесятиричная система, безусловно, служила крупным препятствием.
Из дошедших до нас математических текстов II и начала I тысячелетий мы узнаем о достигнутом тогда уровне математических знаний. В учебных таблицах по математике встречаются вычисления и задачи на четыре основных арифметических правила (сложение, вычитание, умножение и деление). Кроме того, вавилонянам было известно возвышение в квадратную степень и извлечение квадратного корня; но определенной даты последнего открытия мы установить не можем. Некоторых успехов уже в древневавилонскую эпоху достигла также геометрия.
Из эпохи III династии Ура дошла до пас таблетка с планом поля, на котором для производства измерения площади последнее было разделено на четыре прямоугольника, семь треугольников и четыре трапеции; на оборотной стороне таблетки дается вычисление площади поля на основании сложения площадей прямоугольников, треугольников и трапеций.
Для практического обучения геометрии и геодезии составлялись в эпоху Хаммураби сборники задач.
Из других отраслей научных знаний следует остановиться на медицине. Как свидетельствуют дошедшие до нас врачебные наставления и другие материалы, касающиеся болезней и их врачевания, в древней Вавилонии господствовало мнение, что болезни насылаются злыми духами и что против козней последних надо обращаться к богине Нинхурсаг, которой были подчинены восемь низших богов-целителей. Кроме Нинхурсаг, обращались к богу Нинурте и к его жене, богине Гуле, которая якобы могла оживлять мертвых. Молитвы к богам и заклинания против злых духов применялись вавилонскими врачами и больными в первую очередь. Но, как показывают законы Хаммураби, в Вавилонии существовала профессия врачей[86], которые применяли некоторые реальные чисто медицинские приемы распознавания и лечения болезней, правда, весьма ограниченные и не всегда действенные. Прежде всего главной основы медицинской науки — анатомии человека — в сущности не было; древневавилонские врачи знали лишь главные органы человеческого организма — «сердце, легкие, печень и почки. Поэтому они не в состоянии были всегда осуществлять на деле свою правильную установку, что «болезнь не может быть успокоена повязками, и жало смерти не может быть вырвано, если врач не узнает ее (болезни) существа». Однако вавилонские врачи научились различать, кроме наружных болезней (болезней глаз, ушей, накожных болезней), также и некоторые внутренние болезни, против которых применяли и лекарства, и молитвы к богам, и заклинания против злых духов. Особенно важны и интересны постановления кодекса Хаммураби, относящиеся к хирургии и свидетельствующие о ее значительных для того времени успехах[87]. Врач-хирург нес полную ответственность за неудачные операции, материальную или уголовную. Орудием операций были специальные бронзовые ножи, вероятно, разных величин и разной формы, применительно к каждому оперативному акту. Различаются легкие и тяжелые надрезы. Из легких надрезов конкретно упоминаются снятие бельма с глаза и устранение болезненной опухоли; тяжелые надрезы в кодексе Хаммураби точно не характеризуются, но устанавливается ответственность врача за неудачную операцию, как например за смерть больного или за лишние повреждения при операции. С точки зрения культуры выясняется, что медицинские познания и приемы вавилонских врачей были еще довольно примитивны; из более или менее сложных операций упоминается только сращение сломанной кости. Законы Хаммураби также устанавливают денежные нормы оплаты за операции. При этом весьма характерно, что нормы эти неодинаковы. Они зависят от принадлежности больного к той или другой классовой группировке. Так, за одинаковую операцию врач получал 10 сиклей серебра, если больной был mar-avelum, т. е. был полноправным рабовладельцем, 5 сиклей, если больной принадлежал к категории мушкену, и 2 сикля серебра, если больной был рабом.
Таким образом, о вавилонской медицине как науке по существу говорить не приходится; можно говорить лишь о ее начатках и о первых опытах применения некоторых рациональных методов распознавания болезней и их лечения.
Существование литературы и начатков научных знаний в качестве своей необходимой основы предполагает существование письма. Письмо было необходимо также для аппарата государственного управления и деловой жизни. Как известно, из Вавилонии и Ассирии дошла до нас не одна сотня тысяч текстов самого разнообразного содержания. При таком развитии письменности можно было бы ожидать, что в Двуречье была выработана легкая и удобная система письма. Однако клинообразная система письма была и осталась в пределах Двуречья одной из самых сложных и самых трудных.
Система письма, существовавшая в Двуречье, была создана шумерами еще во второй половине IV тысячелетия. Первоначально она была по форме знаков пиктографической (рисунчатой), а по значению знаков — идеографической. Но с течением времени изменились и форма знаков и их значение. Уже в первой половине III тысячелетия знаки письма приняли в подавляющей части клинообразную форму, а во II тысячелетии исчезают и последние следы ликтографии. Это изменение было обусловлено техникой письма на том обычном материале для письма, какой применялся в Двуречье. Таким материалом здесь была глина. Глиняные таблетки в Двуречье играли такую же роль, как и у нас бумага. Тексты на камне делались только в специальных случаях — памятные надписи царей, стэлы с текстом законов, надписи на межевых камнях, надписи на печатях из драгоценных камней. Писать приходилось на сырой таблетке. В связи с этим самый удобный способ письма заключался в выдавливании знаков на мягкой поверхности глины. Писец пользовался деревянными палочками, при помощи которых выдавливал знаки. После заполнения текстом таблетка обжигалась в специальной печи и получала надежную твердость и прочность. Существенным моментом здесь было составление специальной смеси из определенного сорта глины с примесью сортов песка и соблюдением пропорций.
В процессе перехода к клинообразному письму прежние пиктографические знаки постепенно теряли свой характер рисунков и схематизировались. Параллельно шло также изменение значения знаков. Этот процесс изменений заключался в том, что знак, обозначавший целое односложное слово, стал употребляться в фонетическом значении в качестве слога. Например, знак, обозначавший дорогу, по шумерски sil, стал обозначать слог sil. Семиты Двуречья, усваивая шумерское письмо, пошли по этой линии систематически, и таким образом клинообразное письмо к концу II тысячелетия стало по преимуществу слоговым. Однако сохранилось в употреблении и некоторое количество идеограмм, а также так называемых детерминативов, специальных диакритических знаков, ставившихся при собственных именах богов», царей, стран, населенных пунктов. Таким образом, система клинообразного письма и после ее упрощения все же осталась довольно громоздкой и сложной; в ней насчитывалось около пятисот знаков, из которых многие имели по нескольку значений.
Обучение чтению и письму при такой системе было нелегким делом. Оно усложнялось еще тем обстоятельством, что перевод шумерских формул, применявшихся в культе, был сделан только частично, и многие тексты в эпоху Хаммураби оставались без перевода. Поэтому обучение чтению и письму соединялось также с изучением шумерского языка. Для учеников школ жрецов и писцов составлялись учебные таблицы разных категорий. Таблицы состояли из столбцов, в которых давались различные значения знаков, их шумерское и аккадское (или вавилонское) значения, а также чтение шумерских идеограмм, выраженное слоговым аккадским (или вавилонским) письмом. Кроме таких таблиц, были составлены также учебные грамматические таблицы.
Вавилонский язык и клинообразная система письма начиная со II тысячелетия получили широкое распространение далеко за пределами Двуречья. Так, в XV в. до н. э. фараоны XVIII династии вели переписку с подчиненными им палестинскими, финикийскими и сирийскими царями и князьями на вавилонском языке. Архив этой переписки, заключающий в себе несколько сот клинообразных таблеток, был найден в Эль-Амарне. В середине II тысячелетия вавилонским языком и вавилонским письмом пользовались хетты. В XIII в. в финикийском Угарите клинообразное письмо применялось для текстов на тогдашнем финикийском наречии, но в преобразованном виде: в виде клинообразного алфавита согласных знаков. Клинообразное письмо применялось также в царстве Урарту и в Персидском царстве.