Маркс и Энгельс в «Манифесте Коммунистической партии», обращаясь к буржуазии, говорили: «Ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса»[56]. Определение, данное Марксом и Энгельсом буржуазному праву, может быть применимо к праву любого классового общества, поскольку право, являющееся одним из важных элементов надстройки, представляет собой совокупность государственных установлений и законов, защищающих интересы господствующего класса каждого конкретного общества. Согласно марксистско-ленинскому учению, право и правовые отношения являются не чем иным, как отражением экономических условий жизни общества. Содержание права всегда определяется конкретным экономическим строем того или иного общества, т. е. его базисом. Иными словами, содержание права определяется формами собственности на средства производства, положением различных социальных групп в процессе производства материальных благ и формами распределения этих материальных благ среди всех членов данного общества.
Марксистское определение сущности и содержания права находит блестящее подтверждение и в древневавилонском праве. Несомненно, что в области развития законодательств. Древневавилонское царство занимает выдающееся место среди других древневосточных государств. И. М. Дьяконов совершенно правильно определяет, что «вершиной вавилонского законотворчества являются, бесспорно, законы Хаммураби»[57], но процесс законотворчества в древнем Двуречье начался задолго до их создания.
Исходным моментом законодательной деятельности государств древнего Двуречья, как, впрочем, и всех раннеклассовых государств, является обычное право, которое складывалось в человеческих обществах на протяжении всей истории первобытнообщинной эпохи. Обычное право, т. е. право, основанное на обычаях, передаваемых из поколения в поколение в устной форме, в течение многих сотен и даже тысяч лет регулировало все взаимоотношения между людьми эпохи первобытнообщинного строя. На основе обычного права разрешались все спорные дела и в период образования древнейших классовых государств, в которых еще отсутствовали писаные законы; обычное право продолжало действовать и влиять на общественные отношения людей даже тогда, когда появились первые писаные законы.
До середины III тысячелетия до и. э. в государствах древнего Двуречья, по-видимому, еще полностью отсутствовали писаные законы, и все судебные дела решались в соответствии с обычным правом народными собраниями или советами старейшин[58]. Первая попытка произвести запись обычного права была сделана в XXIV в. до н. э. в шумерском городе Лагаше. Эта запись дошла до нас в виде изложения так называемых реформ Урукагины[59] на трех глиняных конусах и на одной овальной каменной пластине. В литературе эти конусы обозначаются литерами «А», «В», «С», а текст овальной каменной пластины — буквой «В». Наиболее полное изложение реформ Урукагины в тексте конусов В/С, из которого мы узнаем, что эта первая запись обычного права была произведена в результате какого-то значительного народного движения. Урукагина, пришедший к власти после свержения правителя города Лагаша Лугальанды (около 2400 г. до н. э.), произвел некоторые реформы, сущность которых и изложена в вышеназванных текстах.
Начало текста повествует о том, что Урукагина соорудил в честь главных богов города Лагаша Нингирсу и Вау храмы для постоянных жертвоприношений, загоны для стрижки овец, каналы, питающие храмовые бассейны. Вторая часть текста В/С посвящена изложению тех причин, следствием которых явились народное восстание и государственный переворот. Основная суть этих причин заключается в том, что правитель Лагаша Лугальанда и его приближенные допускали прямой произвол в отношении взимания натуральных налогов как с хозяйств общинников, так и с храмовых хозяйств. При этом в дошедших до нас текстах реформ Урукагины основное внимание обращается на произвольные поборы по отношению к хозяйствам храмов и жрецов. Это обстоятельство послужило основанием некоторым зарубежным исследователям сделать вывод, что реформы Урукагины были главным образом проведены в интересах жречества[60]. Но нам это дело представляется в несколько ином плане. События, связанные с реформой Урукагины, происходили в период формирования раннеклассового общества, в этот период родовая аристократия уже трансформируется в господствующий класс, который активно наступает на первобытнообщинные порядки и обычаи с целью увеличения своего экономического и политического могущества. События, проглядывающие сквозь скупые данные второй части текста В/С, свидетельствуют о таком наступлении со стороны господствующей верхушки во главе с Лугальандой. Эти последние, не считаясь с традиционным обычным правом, произвольно увеличивали натуральные налоги до степени прямого грабежа. Объектами для них являлись хозяйства общинного крестьянства и храмов. По-видимому, во второй половине III тысячелетия до н. э. храм и храмовое хозяйство в Двуречье по традиции считались еще достоянием всей общины. Выкачивание из общинного и храмового хозяйства прибавочного продукта являлось основным источником обогащения господствующей верхушки лагашского общества, так как рабов в то время было мало[61], а грабительские войны с целью захвата имущества соседних областей не имели большого успеха, поскольку силы воюющих были примерно равны, и кратковременные победы не давали длительного и прочного преимущества ни той, ни другой стороне.
В третьей части текста В/С излагается суть реформ, произведенных Урукагиной. Они заключаются в отмене всех налогов, произвольно введенных Лугальандой по отношению к хозяйствам общинников и жрецов (§ 1–4, 6); храмовые хозяйства торжественно объявляются собственностью богов и резко отделяются от собственности правителя (§ 5); сокращены сборы, связанные с заупокойным культом (§ 7–9), а также отменены «молитвенные приношения» ремесленников (§ 10); параграфы 11 и 12 запрещают забирать у сородичей сад, скот, дом без определенной платы серебром. Таким образом, реформы Урукагины свидетельствуют о наличии частной собственности на движимое, а также и на недвижимое имущество в виде дома и сада и не только свидетельствуют, но и определенным образом узаконяют. Необходимость такого рода узаконения вызывалась отсутствием каких-либо норм в обычном праве по защите имущества отдельных лиц или семейных коллективов, чем и пользовалась господствующая верхушка лагашского общества, подвергая грабежу имущество общинников и храмов.
Параграф 13 третьей части текста В/С, дошедшей в фрагментарном виде, содержит целый ряд постановлений по отмене долговой кабалы для граждан Лагаша и, по-видимому, по охране их имущества. Об охране имущества граждан Лагаша трактует вторая часть текста D. В третьей части текста D имеется несколько параграфов, определяющих суровые наказания для женщин, нарушающих моногамию. «Прежние женщины имели по 2 мужчин, нынешних женщин [за это] камнями забрасывают»[62].
Общий характер всех текстов реформ Урукагины, дошедших до нас, бесспорно, свидетельствует о значительных изменениях, происшедших во всех областях экономической и социальной жизни лагашского общества. Это не только реформа храмового хозяйства, это целый комплекс социально-экономических реформ, следствием которых явилось дальнейшее развитие и укрепление государства. Торжественное провозглашение Урукагины о том, что «[бог] Нингирсу, воин [бога] Энлиля, дал Урукагине царскую власть Лагаша [и] из 36 000 человек [его] избрало…»[63] является не чем иным, как идеологическим обоснованием божественности происхождения царской власти, поскольку Урукагина сменил старый титул правителя Лагаша «энси» на титул «лугаль» (царя). Но, кроме божественной поддержки царской власти, необходима была также определенная социальная база, на которую она могла бы опереться. Такой социальной базой являлся восставший народ Лагаша. Поскольку Уру-кагина пришел к власти при помощи народа, ему необходимо было в пользу этого народа сделать кое-какие уступки. Об этих уступках и говорят, правда, не полно и не совсем ясно, фрагменты из текста D, тринадцатый параграф текста В/С.
Народ Лагаша восстал против кабалы, грабежа и произвола со стороны господствующей верхушки, в руках которой находилась вся власть. Это выступление было обусловлено желанием улучшить жизнь, избавиться от грубой эксплуатации и насилия. Реформы Урукагины показывают, что народные чаяния частично были осуществлены. Вместе с тем победа объективно привела также к усилению государства, к укреплению прммитивно-рабовладельческого строя и, в конечном счете, к усилению эксплуатации трудящегося народа — общинного крестьянства.
С точки зрения истории права реформы Урукагины интересны тем, что наряду с записью некоторых норм обычного права в них уже имеются элементы права, относящиеся к частнособственническим отношениям. Отныне никто из представителей господствующей верхушки не может силой завладеть имуществом более слабого сородича или согражданина. В этом смысле самым интересным является § 12 III части текста В/С, который гласит: «если у шуб-лугаля[64] родится хороший осел и если его староста[65] скажет: «я хочу [его] купить у тебя», то когда он у него будет покупать, пусть шуб-лугаль скажет: «отвесь серебро по моему желанию хорошее»; [а] когда он у него не сможет купить, [то] староста не должен из-за этого на него гневаться; [если] дом начальника соседит с домом шуб-лугаля [и] этот начальник скажет: «я хочу [его] купить у тебя», [то] когда он у него будет покупать, пусть [шуб-лугаль] скажет: «отвесь серебро по моему желанию; мой дом — это сбережение; ячмень за это восполни мне; [а] когда у него не может купить, [то] этот начальник на шуб-лугаля за это не должен гневаться — так он[66] приказал»[67].
Другая характерная черта реформ Урукагины выражается в том, что автор в большинстве случаев только запрещает те или иные действия в соответствии с нормами обычного права, но никаких мер наказания не определяет. Исключение составляют только те параграфы, которые устанавливают пониженные нормы различных религиозных приношений и нарушение женщиной принципа моногамии.
Реформы Урукагины, дошедшие до нас лишь в изложении, не считаются законодательным памятником[68]. Самым древнейшим законодательным памятником государств Двуречья являются так называемые шумерские законы, найденные в храмовом архиве Ниппура, и другой их вариант, найденный в ассирийском царском архиве города Ниневии. Запись «шумерских законов относится к началу XX в. до н. э.[69] и, по мнению И. М. Дьяконова, представляет собой часть законодательства шумерского города Ларсы. Так называемые шумерские законы, найденные в храмовом архиве Ниппура, дошли до нас в виде небольшого фрагмента, содержащего пункты, относящиеся к семейным отношениям, бытовым обычаям и имущественным отношениям. Все содержание этого фрагмента в целях удобства условно разбито И. М. Дьяконовым на девять параграфов. Первые два параграфа устанавливают наказание в виде денежного штрафа за причинение выкидыша плода свободной женщины. Параграф 3 устанавливает материальную ответственность лица, взявшего в аренду судно и погубившего его. В таких случаях арендатор обязан возместить судовладельцу стоимость судна и арендную плату согласно уговору. Параграфы 4 и 5 не совсем ясны, но речь в них, несомненно, идет о строптивом сыне, не желающем признать авторитет отца и матери, и против которого закон дает родителям право лишить такого сына доли наследства имущества семьи, изгнать из дома и даже селения, а также продать его в рабство. По-видимому, такие суровые меры наказания назначались за тяжкие преступления сына против устоев семьи. Параграфы 6 и 7 относятся к брачным отношениям. Подробно восстановить форму брачных отношений на основании этих параграфов, дошедших до нас с большими пробелами, невозможно; но они дают возможность установить наличие элементов первобытных форм заключения брака в виде умыкания невесты. Об этом, пожалуй, ясно говорят такие слова шестого параграфа: «Если кто-либо уведет дочь человека из дома на улицу без ведома ее отца и матери, он должен сказать ее отцу и матери… и ее отец и ее мать отдадут ее в супружество». Последние два параграфа (8 и 9) устанавливают материальную ответственность за гибель быка в загоне; ответственность, по-видимому, возлагается на пастуха общественного стада.
Другой вариант, так называемые шумерские семейные законы, найденный в ассирийском царском архиве в Ниневии, содержит семь параграфов, из которых шесть посвящены семейным отношениям, а один — рабам. Первые два повторяют четвертый и пятый параграфы так называемых шумерских законов, т. е. если сын совершит какое-либо преступление перед родителями, его исключают из семейной общины, лишают права наследования семейного имущества и отдают за серебро в рабство. Оба варианта свидетельствуют также о живучести в шумерской патриархальной семейной общине элементов эпохи матриархата. Преступление против семейной общины выражено следующей юридической формулой: «Если сын скажет своему отцу: «ты не мой отец», то его должно обрить и наложить на него знак рабства, а также отдать за серебро». Второй параграф повторяет эту формулу, но с выражением: «если сын скажет своей матери: «ты не моя мать». Таким образом, юридически в данном случае семейная община представляется отцом и матерью, которые выступают с одинаковыми правами. Но права родителей сильно ограничены обычаями первобытнообщинной эпохи. Юридически представляя семейную общину, родители, однако, не имели права самовольно изгонять членов семьи и лишать их доли имущества без всяких на то оснований. В противном случае шумерские законы устанавливают довольно суровую меру наказания и для родителей: «если отец скажет своему сыну: «ты не мой сын», то он теряет дом и стены[70]; если мать скажет своему сыну: «ты не мой сын», то она теряет дом и утварь»[71].
О патриархальном характере шумерской семьи свидетельствуют параграфы 5 и 6, которые устанавливают различные меры наказания за один и тот же проступок. Если жена возненавидит своего мужа и скажет ему: «ты не мой муж», т. е. откажется исполнять супружеские обязанности, ее за это «следует предать реке», т. е. смерти путем утопления. Если муж отвергнет свою жену, то он должен платить штраф в сумме 1/2 мины серебра.
В параграфе седьмом довольно четко и определенно выражено право рабовладельца на раба как на предмет частной собственности. Раба можно отдать в наем и получать за него наемную плату, согласно договору, от нанимателя даже в том случае, если раб умрет, убежит, заболеет и т. д. В таких случаях убыток ложитcя только на нанимателя, а хозяин раба получает от последнего половину условленной платы.
К первой половине XX в. до н. э. относится другой законодательный памятник Двуречья, созданный в царстве Эшнуны, расположенном на северо-восточной окраине Вавилонии. В литературе этот законодательный памятник назван законами Билаламы, по имени царя — составителя этих законов. До «нас дошло два экземпляра записи законов Билаламы на глиняных таблицах, найденных во время раскопок у современного городища Тель-Асмар[72]. Законы Билаламы состоят из введения и 61 статьи, из которых две последние не сохранились. Введение, дошедшее до нас с большими пропусками, содержит дату издания законов и имя законодателя. Первый параграф устанавливает цены на различные предметы.
При этом мерилом стоимости выступает 1 сикль серебра, к которому приравнивается определенное количество масла, шерсти, соли, меди и др.
Наряду с наличием торговли при помощи всеобщего эквивалента — серебра — законы фиксируют также торговлю в виде простого продуктообмена. Так, параграф второй указывает равноценность различных продуктов в определенных количествах. Законы Билаламы устанавливают плату за аренду рабочего скота, средств транспорта, а также наемную плату различным сезонным работникам. При этом расчеты должны производиться ячменем и серебром (§ 3–11). В законах Билаламы имеются элементы и уголовного права, направленные на защиту собственности и личности. Человека, пойманного на месте совершения кражи в поле или в доме в дневное время, приговаривают к штрафу в 10 сиклей серебра, а человека, совершившего кражу ночью, карают смертью (§ 12, 13). Если человек уличен в краже раба или рабыни, он должен вернуть рабовладельцу за одного раба двух рабов, за одну рабыню — двух рабынь (§ 49). Преступление против личности по законам Билаламы выражается в членовредительстве (§ 42–48), и наказание определяется в виде денежного штрафа. За укушенный нос или выбитый глаз–1 мина серебра; за выбитый зуб, оторванное ухо, сломанную руку, сломанную ногу — 1/2мины серебра; за удар по щеке–10 сиклей серебра и т. д.
Значительное место законы Билаламы уделяют вопросам рабства. Раб и рабыня рассматриваются законом как имущество рабовладельца и охраняются как предмет частной собственности (§ 31, 33–35, 49–52, 55, 57). За украденного раба вор должен вернуть двух рабов, за укрывательство беглого раба виновник должен предстать перед царским судом; за смерть раба, наступившую от удара быка или укуса бешеной собаки, материальную ответственность несет владелец быка или собаки перед владельцем раба в сумме 15 сиклей серебра. Сожительство рабыни с чужим человеком также является источником дохода ее господина. «Если человек принудит к сожительству рабыню человека, то он должен отвесить 2/3 мины серебра; а рабыня принадлежит только своему господину» (§ 31). Дети рабыни также принадлежат только ее господину. «Если кто-либо соблазнит рабыню, а сына ее отдаст дочери свободного человека, и когда он вырастет, его увидит господин его (т. е. господин его матери. — А Я.), то он может забрать, и его должны ему привести» (§ 33). Законы Билаламы повелевают накладывать на рабов различные знаки рабского состояния — кандалы, шейные околодки, специальную рабскую стрижку (§ 51–52). Закон запрещает рабу совершать какие бы то ни было торговые или меновые сделки (§ 15).
Таким образом, господствующая рабовладельческая верхушка царства Эшнуны выразила свою классовую волю в виде закона о рабах, волю, которая определялась материальными условиями их жизни.
Весьма значительное место в законах Билаламы отведено брачно-семейным и наследственным отношениям (§ 17, 18, 25–30, 59).
Заключение брака выражается в составлении письменного договора между родителями невесты и жениха, без договора брак считается недействительным (§ 27). Заключение брачного договора сопровождается внесением со стороны жениха выкупа за невесту. Если брачный договор расторгается по случаю смерти жениха или невесты, выкуп возвращается хозяину, т. е. отцу жениха. Если отец невесты нарушает брачный договор и отдает свою дочь другому, он несет за это материальную ответственность, возвращая полученный выкуп в двойном размере (§ 25). Похищение невесты считается одним из самых тяжких преступлений и карается смертью (§ 26).
Закон категорически запрещает женщине внебрачные отношения. Нарушение этого запрета карается смертью (§ 28). После заключения брачного договора жена уже считается собственностью мужа. В случае долголетнего отсутствия мужа (плен) жена может выйти вторично замуж, но если первый муж возвращается, она обязана кинему вернуться (§ 29). В одном только случае закон дает жене право не возвращаться к своему первому мужу, именно, когда последний совершает какое-нибудь преступление против общины и общинного бога (§ 30).
Перечисленные статьи свидетельствуют о патриархальном характере семьи в царстве Эшнуны, но власть отца в значительной степени ограничена обычным правом эпохи матриархата. Женщина занимает еще довольно почетное место, и законы зафиксировали это. В заключении брачного договора участвует не только отец, но и мать. Закон предписывает моногамие не только для жены, но и для мужа. Если жена родила мужу детей, последний не имеет права взять себе другую жену, а первую покинуть. В противном случае ему грозит опасность быть изгнанным из семейной общины и потерять имущество (§ 59). Жена имеет право на часть семейного имущества. Если жена умирает, не родив детей, то ее часть имущества наследует ее отец. Это свидетельствует о сохранении значительных элементов обычного права материнской родовой общины.
Законы Билаламы установили также некоторые правовые нормы, регулирующие займы, ростовщичество и долговое рабство (§ 19–24). Зафиксирован заем зерна без процентов — «равное за равное». В таких случаях закон обязывает вернуть взятое в заем зерно сразу после обмолота «на гумне» (§ 19). Ростовщические операции регулируются параграфами 21 и 22. При отдаче в заем зерна кредитор взимал 33 %, а при отдаче в заем серебра–20%. Параграфы 22–24 показывают, что, помимо взимания высоких процентов, должник должен был обеспечить свой долг залогом кого-либо из членов своей семьи, рабыни или даже собственной жены. При этом законы запрещают удерживать в доме кредитора заложниц; после погашения долга и в случае, если заложницы умрут в доме кредитора, то на последнего накладывается ответственность. За умершую рабыню кредитор должен отдать ее хозяину двух рабынь, а если умрет жена должника, «то это судебное дело о жизни, взявший в залог должен умереть» (§ 24).
Таким образом, из содержания пяти параграфов видно, что долговое рабство уже имело место, но, по-види-мому, не носило еще массового характера. Установлены также ростовщические операции под залог имущества, за которое кредитор несет ответственность (§ 36, 37).
В общем законы Билаламы еще весьма слабо систематизированы, но уже охватывают довольно обширный круг правовых отношений раннерабовладельческого общества.
Третьим древнейшим законодательным памятником Двуречья являются законы царства Исина, составление их относится к концу XX в. до н. э. В литературу эти законы вошли под названием законы Липит-Иштара, царя Исина. Из них до нас дошли девять мелких фрагментов, составляющих не более четверти всего сборни ка; в них имеется введение, сами законы и заключение.
Во введении Липит-Иштар доводит до сведения, что царствование над Аккадом и Шумером досталось ему в результате воли великих шумерских богов: Ану — «отца богов» и Энлиля — «царя всех стран», которые избрали его для главенства в стране. Перечислив название шумерских городов, подвластных ему, Липит-Иштар говорит, что он установил право и справедливость в Шумере и Аккаде.
Из дошедших к нам тридцати статей законов царя Липит-Иштара четыре статьи настолько отрывочны, что не дают никакого представления об их содержании (§ 18, 19, 20, 38). Остальные статьи касаются семейных и наследственных отношений (двенадцать параграфов), вопросов рабства (три параграфа), положения зависимых людей, так называемых миктум (два параграфа), охраны собственности (три параграфа), арендных отношений (аренда жилища, земли, рабочего скота — шесть параграфов). Некоторые из этих параграфов дошли до нас со значительными пропусками, вследствие чего их содержание не всегда ясно.
Из текста статей, посвященных семейному праву, явствует, что семья уже носит ясно выраженный патриархальный характер, но со значительными элементами обычного права эпохи матриархата. Особым покровительством законов Липит-Иштара пользуется первая законная жена, даже если она и не родила мужу детей (§ 27). Первая жена занимает первое место в доме мужа не только по отношению к жене-рабыне или жене-блуднице, но также по отношению ко второй жене из числа свободных женщин. Вступление в брак со свободной женщиной оформляется заключением брачного договора (§ 28) и принесением женихом отцу невесты брачного выкупа — материальной гарантии совершенной брачной сделки (§ 29). Под защитой закона находятся жены из числа рабынь и блудниц. Женщины этих категорий становятся женами, если они родят хозяину детей. Рабыня, родившая хозяину детей, становится свободной, хотя ее дети не получают права наследовать имущество своего отца. Дети блудницы считаются наследниками отцовского имущества, хотя их мать не может жить в доме мужа, пока жива первая жена (§ 27), но муж обязан материально ее содержать. Дети наследуют имущество отцовского дома, а также приданое своих матерей. Из перечисленных статей не совсем ясно. имеют ли право на наследство все дети или только сыновья.
Вопросу рабства посвящены три статьи, из которых мы узнаем, что за укрывательство беглого раба или рабыни виновный «должен отдать голову за голову» или 15 сиклей серебра (§ 12, 13).
Кроме рабов, законы Липит-Иштара упоминают еще одну категорию зависимых людей, так называемых миктум (§ 15, 16). Проф. И. М. Дьяконов считает, что миктум — это лица, потерявшие общиннородовые связи и в силу необходимости добровольно прибегающие под власть храма, царя или частного лица. Последние оказывают помощь миктум земельными участками или довольствием при условии выполнения ими определенных повинностей, принимавших формы кабального рабства. По-видимому, зависимое положение миктум представляет собой раннюю степень долгового рабства.
Несколько статей законов Липит-Иштара регулируют наем рабочего скота (§ 34–37), охрану собственности (§ 9–11), аренду земли. На всех этих статьях лежит печать патриархальных отношений. Кража возмещается определенным денежным штрафом. Порча нанятого рабочего скота возмещается определенной частью его покупной цены.
В заключение Липит-Иштар снова повторяет, что при помощи богов Шамаша и Энлиля он, сын Энлиля, дал Шумеру и Аккаду правосудие, устранил вражду и насилие, утвердил истину и справедливость. И кто будет придерживаться его законов, «пусть ему будет дарована жизнь и дыхание на долгие дни». Конец заключения, дошедший в сильно испорченном состоянии, призывает всякие беды на голову того, кто осмелится уничтожить эти законы или заменить имя Липит-Иштара своим именем.
Переходя к обзору законов Хаммураби, следует прежде всего отметить, что древнейшие законодательные памятники Двуречья, о которых шла речь выше, несомненно, оказали влияние при составлении законов Древневавилонского царства, как на форму, так и на содержание отдельных параграфов, но мы вполне присоединяемся к мнению И. М. Дьяконова, что в целом «законы Хаммура-би представляют продуманную и своеобразную систему права, исходящую не из механического соединения первоисточников, а из реальных потребностей Вавилонского государства того времени».
Законы Хаммураби были найдены в 1901 г. в Сузах французской археологической экспедицией. Они были начертаны на базальтовом столбе; часть текста оказалась уничтоженной, но содержание было восстановлено благодаря находкам фрагментов копий законов Хаммураби во время раскопок в самих Сузах, а также в библиотеке ассирийского царя Ассурбанипала в Ниневии.
Законы Хаммураби были составлены и введены в действие во время правления шестого царя первой вавилонской династии Хаммураби (1792–1750 гг. до н. э.).
К этому времени Вавилонское царство представляло собой крупную централизованную древневосточную державу.
Законы Хаммураби состоят из трех частей: введения, свода законов и заключения.
Во введении Хаммураби торжественно заявляет, что по воле богов он призван «дать сиять справедливости в стране, чтобы погубить беззаконных и злых, чтобы сильному не притеснять слабого, чтобы я, как Шамаш[73] восходил над черноголовыми[74] и озарял страну»[75]. Дальше Хаммураби перечисляет все свои благодеяния, какие он сотворил при помощи богов для блага всего царства и отдельных городов. Заканчивается введение также весьма торжественно: «Когда Мардук послал меня управлять людьми и доставлять стране благополучие, я вложил правду и справедливость в уста страны и дал благоденствие людям»[76].
Свод законов состоит из 282 статей. Эти статьи отражают классовый и социальный состав древневавилонского общества, излагают общие вопросы земельного права и поземельных отношений, освещают правовые взгляды господствующего класса древневавилонского общества; часть статей посвящена правовому регулированию частного хозяйства и товарно-денежных отношений, значительное место в законах Хаммураби уделено брачно-семейным отношениям и наследственному праву; наконец, весьма важное место законы Хаммураби отводят уголовному праву, организации суда и судопроизводству.
Во всех законодательных памятниках древнего Двуречья довольно ясно и определенно выступает рабовладельческий характер права. Но особенно четко эта рабовладельческая линия проведена в законах Хаммураби.
Так же, каки предыдущие законодательные памятники, законы Хаммураби проводят резкую грань между свободными людьми и рабами. Рабы — это не люди, это имущество свободных людей, подобно имуществу в виде золота, волов, овец, ослов (§ 7). Убийство или увечье раба рассматривается законами Хаммураби как причиненный имущественный ущерб рабовладельцу, и виновник несет только материальную ответственность, возмещая собственнику стоимость раба (§ 199, 213–214, 219). Значительно более суровые меры наказания по сравнению с предшествующими законы Хаммураби определяют за кражу раба, за укрывательство беглого раба, за строптивость и непослушание. За кражу раба и укрывательство беглого раба законы Хаммураби карают смертью (§ 15–20). Жестокое наказание ожидает всякого, кто будет способствовать сокрытию рабского состояния (§ 226–227). «Если человек обманет цирюльника и тот сбреет рабский знак не своего раба, то этого человека должно убить и зарыть в его воротах» (§ 227). Законы Хаммураби беспощадны и жестоки в отношении наказания рабов за их строптивость и непослушание. Если раб ударит свободного человека, ему отрезают ухо (§ 205), такое же наказание ожидает раба за словесное непризнание им власти хозяина (§ 282).
Усиление жестокости в обращении с рабами можно объяснить увеличением количества рабов в Древневавилонском царстве по сравнению с более древними периодами, усилением эксплуатации рабов, но самая главная причина — это усиление борьбы рабов против своих угнетателей. Борьба происходила, по-видимому, еще в самых примитивных и пассивных формах нерадивого отношения к труду и бегства. Именно поэтому законы Хаммураби устанавливают такие жестокие меры наказания для всякого, кто будет способствовать беглым рабам.
Не менее четко выступает также социальная дифференциация среди свободных людей древневавилонского общества. Формально все свободные люди, подданные государства, находились под защитой законов Хаммураби и обозначались термином «человек». Но фактически правовое положение различных слоев древневавилонского общества было неодинаковое, поскольку среди свободных существовали резкая имущественная дифференциация и резкое различие в общественном положении различных слоев. Чаще всего содержание статей законов Хаммураби определяет правовое положение того или иного «человека» в зависимости от его экономического и общественного положения в обществе. Так, например, § 253 гласит: «Если человек наймет человека для службы на своем поле, поручит ему плуг, вверит ему скот и договором обяжет его обрабатывать поле, и если человек украдет семена или корм и это будет схвачено в его руках, то должно отрезать ему пальцы»[77]. Или же: «Если человек ударит по щеке большего по положению, чем он сам, то должно в собрании (т. е. публично. — P. Н.) ударить его 60 раз плетью из воловьей кожи».
Таким образом, законы Хаммураби, бесспорно, свидетельствуют о резком социальном делении свободных людей Древневавилонского царства на две группы — на группу привилегированных, представляющих собой господствующую рабовладельческую прослойку, и на массу формально свободных людей, занимающих по отношению к первым подчиненное место.
Рабовладельческая верхушка также не была однородна. Она состояла из двух категорий — мар-авелим и мушкенум. Высшей из них является мар-авелим (буквально: сыны мужа). К этой категории принадлежали члены царского рода, царские сановники, царские торговые агенты, жрецы храмов. Ко второй категории принадлежали мушкенумы (буквально: склоняющиеся перед кем-нибудь). Мушкенум был связан с царским хозяйством, с обязательной царской службой, за которую получал в условное владение участок царской земли. В правовом отношении законы Хаммураби отличают мар-авелим от мушкенум, хотя они составляли одну группу рабовладельцев, интересы которых законы Хаммураби неизменно защищают. Правовое отличие мар-авелим от мушкенум эти законы проводят в некоторых постановлениях о вознаграждении за причиненный ущерб здоровью и имуществу. Так, при краже скота, принадлежащего храму или дворцу, т. е. представителям первой категории, украденное возмещается в тридцатикратном размере, а при краже скота, принадлежащего мушкенуму, — в десятикратном размере; при повреждении глаза или кости у мар-авелим виновному выкалывается глаз или ломается кость, а при таком же членовредительстве мушкенуму виновный платит только штраф.
Основная масса свободного населения Древневавилонского царства в основном состояла из сельских общинников, жизнь и быт которых регулировались, по-видимому, нормами обычного права, и поэтому законы Хаммураби весьма кратко и только косвенно их касаются. Зато очень подробно законы Хаммураби регулируют правовые нормы таких категорий свободных людей, которые появляются по мере разложения первобытнообщинных отношений и которые ко времени возникновения государства превращаются в устойчивые социальные группы. К таким категориям людей по законам Хаммураби относятся ремесленники, наемные работники, лишенные всяких средств производства, рядовые царские воины, врачи и др.
Из этого видно, что трудящийся древневавилонский народ был неоднородной массой. Неоднородность шла по линии различных сфер производственной деятельности, но в правовом отношении люди были в равном положении, занимая подчиненное положение по отношению к господствующей верхушке и являясь для последней объектом эксплуатации.
Переходя к вопросу о формах земельной собственности и о том правовом положении, какое они получили по законам Хаммураби, необходимо вспомнить, что основная масса земли — не менее 80–90%— находилась во владении общин; общая площадь всех частных владений составляла, вероятно, всего 1–2% всей культивировавшейся площади тогдашней Вавилонии; остальная земля была в непосредственном распоряжении царя и храмов. Таким образом, господствующей формой земельной собственности была общинная, коллективная. Это обстоятельство, а также то, что землевладение в Вавилонии основывалось на ирригационной системе, которая также находилась в коллективной собственности общины и государства, обусловливали почти полное отсутствие частной собственности на землю. Эти же обстоятельства выдвинули царя в качестве верховного собственника всего земельного фонда государства, воды и оросительной системы. Но законы Хаммураби не содержат никаких прямых указаний на верховную собственность царя или общины на землю. По-видимому, это было настолько общепризнанным, что эти отношения еще вполне достаточно регулировались общеизвестными нормами обычного права, которых не коснулось законодательство Хаммураби. В законах Хаммураби имеются только косвенные данные, свидетельствующие о прочности общинного быта. Этими косвенными данными являются параграфы 23–24, в которых говорится о коллективной ответственности всей общины за убийство или ограбление, совершенные на ее территории, в тех случаях, если виновник этих преступлений не найден. Таким же косвенным свидетельством является параграф 136, в котором преступление, совершенное против общины, рассматривается как величайший грех, влекущий за собой серьезные последствия. Жене такого преступника разрешается выйти замуж за другого и больше к своему первому мужу не возвращаться.
Особое внимание законы Хаммураби уделяют вопросам условного владения и пользования землей царского фонда. Из числа лиц, пользующихся царской землей, законы Хаммураби особое внимание уделяют царским вой нам, их правовому положению посвящены параграфы 26–41. Царские воины, именуемые в законах Хаммураби редум и баирум, получают за свою службу земельные наделы из царского фонда. Этот надел обеспечивает существование воину и всем членам его семьи только при условии беспрекословного выполнения воином его обязанностей перед царем. В случае смерти воина или в случаях неспособности или нежелания дальше нести царскую службу земельный надел снова поступает в распоряжение царя или передается другому лицу, на которого и возлагаются царские воинские повинности. Именно параграф 26 говорит: «Если редум или баирум, которому приказано выступить в царский поход, не пойдет или, наняв наемника, пошлет его в замену себя, то этого редума или баирума должно убить; нанятый им может забрать его дом». Но во время выполнения воинских повинностей законы Хаммураби охраняли права царских воинов, связанных условным владением землей, от каких бы то ни было злоупотреблений со стороны военачальников, именуемых в законах Хаммураби декум и лубуттум. «Если декум или лубуттум возьмет пожитки редума, причинит вред редуму, отдаст редума в наем, предаст на суде более сильному или возьмет себе подарок, который дал ему царь, то этого декума или лубуттума должно убить» (§ 34).
Из царского фонда раздавались также земельные наделы лицам, обязанным выполнять какую-либо повинность по отношению к царю. К этим лицам относились царские торговые агенты-тамкары, многочисленные царские ремесленники и др. В случае продажи последними земельных наделов, полученных ими от царя, покупатель вместе с приобретением земельного надела должен был выполнять ту царскую повинность, которую выполнял его предшественник.
Значительное внимание древневавилонское законодательство уделяет правовому урегулированию частного хозяйства и товарно-денежных отношений. Больше всего в правовой защите нуждались те частные хозяйства, в распоряжении которых находилось значительное количество частной собственности в виде движимого и недвижимого имущества. Необходимость правовой защиты частной собственности господствующей верхушки вызывалась двумя причинами: 1) отсутствием в обычном праве норм, защищающих частную собственность, поскольку обычное право является продуктом первобытнообщинной эпохи, в которой категория частной собственности отсутствует; 2) наличием коллективных форм собственности в виде общинной и семейной собственности, от которых необходимо было резко и четко разграничить частную собственность, утвердить владельцев частной собственности в, их бесспорных правах и оградить ее от поползновений со стороны народных масс.
В Древневавилонском царстве товарно-денежные отношения были уже значительно развиты. Развитие ремесленного производства достигло такого уровня, когда ремесло отделилось от земледелия в самостоятельную отрасль производства. Среди населения городов Вавилонии существовала значительная прослойка ремесленников, жившая за счет своих профессий. Часть ремесленников имела свои ларьки на базарных площадях, где принимались и выполнялись заказы. Но основная масса ремесленников, по-видимому, обслуживала царское хозяйство. Расчеты с ними производились преимущественно не продуктами, а серебром[78]; законы Хаммураби упоминают в числе ремесленников горшечников, каменотесов, портных, кузнецов, кожевенников, плотников, строителей.
Значительного развития в Древневавилонском царстве достигла торговля. Крупную торговлю вели цари и жрецы через своих агентов-тамкаров. Последние» параллельно с исполнением поручений своих господ вели также собственные операции и имели своих торговых агентов. Многие тамкары занимались и ростовщичеством. Они давали в долг зерно и серебро (т. е. деньги) под высокие проценты. Значительное развитие ремесла и торговли усиливало товарно-денежные отношения, выражающиеся в актах купли и продажи. Законы Хаммураби довольно подробно освещают правовые стороны этих сделок. Всякая товарно-денежная сделка в виде купли-продажи должна быть оформлена договором при свидетелях, в противном случае сделка считается недействительной, а человек, приобретший имущество без договора и без свидетелей, объявляется вором и карается смертью (§ 7, 9). Таким способом законы Хаммураби регулируют продажу рабов, земли, домов, скота и другого имущества. При этом законы Хаммураби не вмешиваются в установление цен объектов купли-продажи. Особое внимание они уделяют вопросу свободы распоряжения недвижимостью; разрешают свободно обращаться только той недвижимостью, которая является полной частной собственностью (§ 39). Что же касается недвижимости, находящейся только в условном владении, то законы Хаммураби категорически запрещают свободное с нею обращение. Такую недвижимость нельзя ни продавать, ни дарить, ни закладывать (§ 71).
Правовая защита частной собственности, а следовательно, и имущественных интересов рабовладельческой верхушки особенно четко проявляется в той части законов Хаммураби, которая посвящена вопросам аренды. Разорение мелких крестьянских хозяйств происходило главным образом в результате различных форм эксплуатации сельских общинников, среди которых самой разорительной являлось так называемое «поголовное рабство». Царь натуральными налогами и принудительным трудом выжимал из общинников весь прибавочный труд и всю прибавочную рабочую силу. Поэтому значительная часть вавилонских общинников, лишившихся по тем или иным причинам своих земельных наделов, вынуждена была прибегнуть к аренде земли. Параграфы 42–47 и 60–65 регулируют правовые отношения, связанные с арендой поля, целины, сада. Арендная плата определяется серебром или натурой. Натуральная плата за аренду сада равняется 2/3 урожая (§ 64), поля или целины —1/3 урожая. Помимо установления высокой арендной платы, законы Хаммураби предусматривают всевозможные случаи, могущие привести к ревкому снижению урожая или даже к его гибели на арендуемых участках. В таких случаях они защищают интересы только владельца земли и обязывают арендатора выплачивать арендную плату из расчета урожая соседнего, непострадавшего поля (§ 42–43). В Древневавилонском царстве существовали два вида арендаторов, связанных с появлением субаренды. Богатые рабовладельцы брали в аренду крупные земельные угодья и в свою очередь сдавали их в аренду мелкими участками разорившимся общинникам. В этих случаях в самом невыгодном положении опять-таки находились арендаторы мелких участков, для которых аренда нередко заканчивалась кабалой.
Основной формой эксплуатации свободных трудящихся, как мы уже говорили, являлось поголовное рабство. Но эта форма эксплуатации осуществлялась главным образом в пользу царя. При помощи натуральных налогов царские амбары наполнялись зерном, кунжутом и другими продуктами труда общинников и ремесленников. При помощи принудительного труда «на дом царя» сооружались дворцы, храмы, каналы и др. Наряду с этой основной формой эксплуатации, которая нередко приводила к полному упадку хозяйство общинника, существовала также эксплуатация и со стороны других представителей рабовладельческого класса. Она осуществлялась при помощи ростовщичества и кабального рабства. Законы Хаммураби уделяют этому вопросу много внимания, и это обстоятельство заставляет думать, что долговая кабала широко применялась вавилонскими рабовладельцами. По-видимому, именно поэтому Хаммураби счел необходимым установить минимум законодательных норм, регулирующих правовое положение свободных подданных, попавших в долговую кабалу. Установив такие нормы по защите долговых рабов, Хаммураби руководствовался известными корыстными соображениями. Широкое развитие долговой кабалы с неограниченными сроками кабального рабства и жестокими способами эксплуатации лишало самого царя известного контингента подданных, доставлявших ему доход натурой и трудом. Поэтому, чем больше становилось кабальных рабов, тем меньше было рабов у царя, что, несомненно, оказало влияние при выработке статей законов, относящихся к ростовщичеству и кабальному рабству (§ 88–119).
Ростовщиками в Древневавилонском царстве были жрецы, крупные царские чиновники и главным образом царские торговые агенты. Именуются все они тамкарами. Законы Хаммураби устанавливают предельный процент при даче в заем зерна или серебра. С хлеба закон разрешал брать максимум 33,3%» с серебра–20% (§ 89). Правовая защита должника выражалась в том, что запрещалось заимодавцу самовольно превышать законом установленный процент (§ 92), самовольно брать заем у должника (§ 113), обманывать в весе и мере при выдаче займа, получения процентов и всего долга (§ 94), скрывать полученные проценты и т. д. В случае нарушения вышесказанного законы Хаммураби угрожают заимодавцу лишением права получить свой заем и наложением штрафа. При ростовщических сделках берущий долг обязан был обеспечить его личным имуществом и дать заложника из членов семьи. Такие заложники берутся под защиту закона, который накладывает на кредитора ответственность за их здоровье и жизнь. Если в доме кредитора от жестокого обращения умирает сын должника, то кредитор отвечает жизнью своего сына, если раб, — то кредитор отделывается уплатой денежного штрафа и потерей долга (§ 116). Но если заложник умирает «по своей судьбе», кредитор не отвечает за это (§ 115). «Если человек имеет за человеком долг хлебом или серебром и будет держать его заложника, а заложник умрет в доме взявшего в залог по своей судьбе (т. е. естественной смертью. — Р. Н.), то это не основание для претензии». «Если заложник умрет в доме взявшего в залог от побоев или от дурного обращения, то хозяин заложника должен изобличить своего тамкара (т. е. кредитора. — Р. Н.), если взятый в залог — сын человека, то должно убить его сына (т. е. сына кредитора. — Р. Н.), если он раб человека, он должен отвесить 7з мины серебра, а также теряет все, данное им в долг» (§ 116). В тех случаях, когда должник расплачивается со своим кредитором членами своей семьи — женой, сыном, дочерью, то последние должны пробыть в долговом рабстве не дольше 3 лет: «на четвертый год должно отпустить их на свободу». «Если человек имеет на себе долг и отдаст за серебро или даст в долговую кабалу свою жену, своего сына или свою дочь, то они должны служить в доме их покупателя или заимодавца 3 года. На четвертый год должно отпустить их на свободу»[79] (§ 117).
Большое место в законах Хаммураби уделено браку, семье и наследованию (§ 127–184). Вавилонская семья, по этим законам, выступает как патриархальная семья, все члены которой подвластны отцу и в состав которой входит некоторое количество рабов. Заключение брака сопровождается обязательным составлением письменного договора. Без договора нет брака (§ 228). Обычно брачные договоры заключались родителями жениха и невесты. Заключение брачного договора сопровождается его материальным обеспечением. Жених или его отец вносит отцу невесты брачный дар (библум) и выкупную плату (терхатум). Терхатум возмещал семье невесты потерю рабочей силы, библум гарантировал серьезность намерения жениха. В случае отказа жениха от брачного договора он терят все, что принес в дом тестя (§ 159). Если же отец невесты откажется от брачного договора, то обязан вернуть жениху все, от него полученное, в двойном размере (§ 160–161).
Законы Хаммураби излагают права и обязанности всех членов вавилонской семьи. По отношению к главе семьи все ее члены занимают подчиненное положение. Глава семьи имеет законное право отдать в долговую кабалу жену, сына, дочь (§ 117); он является главным распорядителем имущества дома, однако его власть в семье тут еще не достигла той степени, когда жизнь и смерть остальных членов целиком находятся в его руках, как это уже было в Ассирии и затем в Риме.
Положение жены в вавилонской семье по сравнению с положением мужа было подчиненным, но вместе с тем законы Хаммураби обеспечивают ей некоторые права. За ней сохраняется право распоряжения имуществом, лично ей принадлежащим, т. е. тем имуществом, которое она получила из отцовского дома в виде приданого, в виде подарка от мужа (§ 150), в виде вдовьей доли после смерти мужа (§ 172). После ее смерти оно переходит к сыновьям. Закон в некоторой степени защищает жену и от клеветы. Но эта защита довольно двусмысленная. Так, в параграфе 131 оклеветанной жене разрешается вернуться в дом мужа после произнесения клятвы перед богом о своей невиновности. Но параграф 132 разрешает мужу подвергнуть оклеветанную жену божьему суду, т. е. она должна броситься в реку, и если река сохранит ей жизнь, значит, она невиновна, а если утонет, значит, виновна. Законы Хаммураби дают жене право на развод в том случае, если муж ее позорит и жизнь с ним становится невозможной (§ 142). Они обязывают мужа заботиться о жене, заболевшей проказой (§ 148–149). Что же касается обязанностей жены, то на первый план законы Хаммураби выдвигают обязанности, связанные с рождением потомства. В связи с этим жене предписывается строго хранить супружескую верность; нарушение предписания влечет за собой смертную казнь путем утопления (§ 129–143). Особенно жестокое наказание ожидает жену в том случае, если она способствует умерщвлению своего мужа из-за другого мужчины. В таких случаях виновную сажают на кол (§ 153). Вместе с тем законы Хаммураби разрешают мужу отвергнуть бесплодную жену (§ 138) или возлагают на жену обязанность позаботиться о потомстве мужа. В этом случае она обязана дать своему мужу рабыню для рождения детей. Если жена этого не сделает, то закон дает мужу право взять в дом вторую жену, но при этом за первой женой сохраняется более почетное место в доме. Вторичный выход замуж по законам Хаммураби довольно затруднителен для вавилонской женщины. В случае смерти мужа или, если он попадет в плен, жене разрешается выйти замуж только в том случае, если семья осталась без всяких средств к существованию. Но когда муж возвратится из плена, жена обязана вернуться к нему вместе с его детьми; дети от второго мужа остаются у их отца, мать на них права не имеет (§ 133–135). Вторичный выход замуж разрешается также в том случае, если «муж бросит свою общину и убежит» (§ 136). В таких случаях жена имеет право не идти к нему, даже если он и возвратится потом. Законы Хаммураби обязывают также жену хранить семейное имущество, иначе муж имеет право отвергнуть расточительную жену.
В отношении наследования женой имущества отцовского дома после смерти главы семьи законы Хаммураби говорят, что в случае, если муж при жизни не выделил жене «вдовью долю» и не оформил это соответствующим документом, то наследники при разделе имущества отцовского дома должны дать матери долю наследства, равную доле наследника. Этим имуществом женщина пользуется до конца своей жизни, а после ее смерти оно делится между ее детьми (сыновьями) (§ 171–174).
Значительно более тяжелым было положение в семье наложницы и рабыни, родившей хозяину детей. Наложница являлась свободной женщиной, и брак заключался с ней согласно закону, но положение ее в семье было более бесправным, чем положение первой жены. «Если человек возьмет замуж бесплодную женщину, она не даст ему иметь детей, и он вознамерится взять себе наложницу, то этот человек может взять себе наложницу и ввести ее в свой дом; эта наложница не должна равняться с бесплодной женой» (§ 145). Если рабыня родила детей, то с нее снимают рабский знак и ее нельзя продать. Но если она начнет равнять себя с первой, свободной женой, последняя имеет право «наложить на нее (рабыню) знак рабства и причислить к остальным рабыням». «Если человек возьмет замуж бесплодную женщину, она даст своему мужу рабыню, и та родит детей, а потом эта рабыня станет равнять себя со своею госпожою, то так как она родила детей, ее госпожа не может отдать ее за серебро; она может наложить на нее знак рабства и причислить к остальным рабыням» (§ 146). После смерти мужа рабыня и ее дети получают свободу (§ 171).
Что касается положения детей в вавилонской семье, то они также находились в неодинаковом положении и не все имели одинаковые права по отношению к имуществу отцовского дома. Наследниками считались только сыновья. Дочери имели право лишь на приданое, состоящее из их личных вещей, домашней утвари, иногда также из рабов. Право на долю наследства, равную сыновней, имели только те дочери, которые выполняли различные священные обязанности жрицы. В таких случаях отец мог выделить дочери часть имущества дома с правом ее свободного распоряжения после смерти отца. А если отец при жизни документально и не оформил это право дочери-жрицы, сыновья обязаны при разделе имущества отцовского дома выделить сестре-жрице равную с ними долю. Но в этих случаях жрица получает имущество только в пожизненное пользование. После ее смерти наследственная доля принадлежит братьям (§ 178–182).
Кроме того, законы Хаммураби проводят различие между детьми от свободной жены и детьми от рабыни. Дети последней получают долю наследства от имущества отцовского дома только в том случае, если отец при своей жизни публично объявит, что это его дети.
Закон говорит: «Если человеку его супруга родит детей и его рабыня также родит ему детей, и отец при своей жизни скажет детям, которых родила ему рабыня: «мои дети», причислит их к детям супруги, то после этого, как отец уйдет к судьбе, дети супруги и дети рабыни должны делить между собой достояние отцовского доги а поровну; наследник — сын супруги, при разделе должен выбрать и взять свою часть первым» (§ 170). «А если отец при своей жизни не скажет детям, которых родила ему рабыня: «мои дети», то после того, как отец уйдет к судьбе, дети рабыни не могут делить с детьми супруги достояние отцовского дома. Рабыня и ее дети должны быть отпущены на свободу, дети супруги не могут предъявлять к детям рабыни претензии об обращении в рабство».
Законы Хаммураби допускают неравные разделы имущества отцовского дома и между прямыми наследниками, т. е. между сыновьями. Параграф 165 разрешает отцу выделить одному из своих сыновей (самому старшему или самому любимому) часть своего имущества, в том числе и недвижимого (поле, сад, дом), в виде подарка. Выделенное имущество, оформленное соответствующим документом, исключается из общего наследства, которое после смерти отца делится поровну между всеми сыновьями. Таким образом, старший сын или самый любимый отцом сын всегда получает значительно большую долю имущества отцовского дома в ущерб другим своим братьям. Но лишать сына доли наследства отец не может, даже если он совершит по отношению к отцу какое-либо тяжелое преступление. Для этого нужно постановление суда. Первый раз законы Хаммураби обычно прощают «тяжкий грех», совершенный по отношению к отцу (§ 168–169). Здесь еще сказывается влияние традиционной силы коллективной формы собственности, характерной для первобытнообщинной эпохи. Власть отца еще ограничивается, хотя он является главой семьи и все ее члены по отношению к нему занимают подчиненное положение. Но имущество семьи считается имуществом всех ее членов, каждый из которых имеет право на определенную долю. Лишение доли наследства еще не находится целиком во власти отца. Он выступает в качестве распорядителя имущества отцовского дома, но не в качестве частного собственника.
Значительная часть статей законов посвящена уголовному праву. Оно не выделяется в отдельный раздел, а приводится в каждом разделе, укрепляя другие правовые нормы. Законы Хаммураби различают преступления нескольких категорий: преступления против частной собственности, против государства, против устоев семьи и личности. Особое внимание уделяется преступлениям против частной собственности. Преступления такого рода влекут за собой самые жестокие меры наказания. За кражу из царского и храмового имущества и за укрывательство краденного карают смертью (§ 6–7). Законы Хаммураби предусматривают также наказание в виде штрафа (§ 259, 260). За украденное царское или храмовое имущество вору следует уплатить штраф в 30-кратном размере, а если это имущество принадлежало мушкенуму, — то в 10-кратном размере; «если же вору нечем отдать, то его должны убить». Таким образом, практически за кражу собственности наказание всегда — смерть. Смертью карается также кража рабов, укрывательство беглых рабов (§ 15–16–19). Попутно с этим законы Хаммураби устанавливают вознаграждение за поимку беглого раба в размере 2 сиклей серебра. В некоторых случаях допускается самосуд над ворами, схваченными на месте преступления (§ 21–25). За более мелкие преступления против собственности законы Хаммураби применяют калечащие наказания. Так, например, если наемный работник, взятый для обработки поля, украдет часть семян или корма для скота и это украденное будет обнаружено у него в руках, то ему отрезают пальцы (§ 253). В некоторых случаях мелкой кражи требуется просто возмещение стоимости украденной вещи (§ 255–256). Жестокое наказание ожидает того наемного работника, который плохо обработал поле и вырастил плохой урожай. В таком случае, если работник не в состоянии возместить хозяину причиненный ему материальный ущерб, виновника предают мучительной смерти. При помощи быков и коров его на части разрывают на том поле, которое он плохо обработал (§ 254–256). Наконец, законы Хаммураби довольно часто перечисляют всевозможные виды более мелких преступлений против собственности, которых нет надобности перечислять. В заключение следует подчеркнуть, что защита частной собственности находится в центре внимания, т. е. иными словами, что защита интересов рабовладельческой верхушки — это главное, что преследуют законы Хаммураби. Ибо частная собственность в виде движимого и недвижимого имущества находилась в руках рабовладельческого класса.
Переходя к обзору преступлений против устоев семьи, предусмотренных законами Хаммураби, следует отметить, что самыми тяжкими преступлениями в данном случае считались: 1) кровосмешение между родителями и детьми; 2) брачные отношения между свекром и невесткой и мачехи с пасынком; 3) нарушение женой супружеской верности. Преступления такого рода карались чаще всего смертной казнью. В случаях кровосмешения виновники иногда изгонялись из общины.
Преступлениями против личности законы Хаммураби считают: убийство, телесное повреждение, клевету. Меры наказания за преступления против личности зависят от социальной принадлежности и виновника и пострадавшего. Так, например, если кто-нибудь из мар-авелим повредит глаз или сломает кость мар-авелиму, то виновник подвергается такому же членовредительству. Если же эти преступления совершены по отношению к мушкенуму, то виновник может искупить свою вину одной миной серебра. За членовредительство, причиненное рабу, виновник обязан уплатить владельцу раба половину покупной стоимости последнего (§ 196–201). В случае, если кто ударит по щеке человека «большего по положению», то виновнику публично дают 60 ударов плетью из воловьей кожи; если мушкенум ударит по щеке мушкенума, то виновник платит штраф 10 сиклей серебра. Если раб ударит по щеке свободного человека, то виновнику отрезают ухо (§ 202–205), а если сын ударит своего отца, то сыну отрезают пальцы (§ 195).
В тех случаях, когда телесные повреждения приводят к смертному исходу, то, придерживаясь вышеизложенного принципа, в одних случаях виновник отвечает собственной жизнью или жизнью своих детей, в других случаях виновник отделывается штрафом. Так, например, если «человек ударит дочь человека» и последняя умрет, то закон повелевает убить дочь виновника (§ 210). Если же потерпевшая женщина является дочерью мушкенума, а убийца мар-авелим, то он платит штраф в размере 7 г мины серебра (§ 212). Если рабыня умрет в результате побоев, то виновник уплачивает ее владельцу 7з мины серебра (§ 214).
Такой же принцип определяет наказания за преступление против личности в самых разнообразных случаях. Так, врач подвергается различным наказаниям за неудачную операцию в зависимости от того, кто был пациентом, а архитектор в случае обвала построенного дома, сопровождавшегося человеческими жертвами, — в зависимости от того, к какой социальной группе относились эти жертвы. Таким образом, и в области определения тяжкости преступления и мер наказания в законах Хаммураби положен принцип классовой принадлежности. И здесь эти законы целиком стоят на страже интересов господствующего класса.
Попутно следует отметить, что в законах Хаммураби отсутствует упоминание об убийствах с корыстной целью, из мести и т. п. По-видимому, наказания за эти преступления регулировались «обычным правом по принципу талиона», т. е. по принципу «око за око, зуб за зуб».
Преступлениям против государственной власти законы Хаммураби почти не уделяют внимания. Скорее (всего это объясняется тем обстоятельством, что Древневавилонское государство, как и все государства на древнем Востоке, имело форму «восточной деспотии», т. е. государство было представлено царем-деспотом, который сам определял меры наказания за преступления против государства. Из тех немногих статей, которые имеются по этому вопросу, мы узнаем, что тяжким преступлением считалось изменение судьею своего решения, зафиксированного в доку менте с печатью. Такого судью штрафуют большой денежной суммой, изгнанием из судейской должности и запрещением впредь быть судьей. Сурово караются также воины, которые находятся на царской службе, но не подчиняются царскому приказу выступить в поход. Смертью карают законы Хаммураби и тех военачальников, которые допускают произвол по отношению к царским воинам и их имуществу (§ 33–34). Подлежали смертной казни также лица, знавшие о заговорах против дворца, но не донесшие об этом царю (§ 109).
Что касается организации суда, то законы Хаммураби мало освещают этот вопрос, но имеются другие данные, дающие возможность реконструировать судебную организацию, особенно эпохи Древневавилонского царства. В древнейшие периоды истории южного Двуречья, примерно до XX в. до н. э., судейские функции в городских центрах выполняли жрецы, а в сельских общинах — общинные советы. Первые упоминания о царских судьях относятся ко времени III династии Ура (около 2100–2000 гг. до н. э.). Ав эпоху Древневавилонского царства в связи с централизацией государств судебные функции полностью переходят к царским судам. Жрецы начинают выполнять вспомогательные функции в виде проведения допроса под присягой. В сельских общинах судебные функции выполнял общинный совет, во главе которого стоял рабианум, назначенный, по-видимому, царем. Поэтому законы Хаммураби и возлагают на рабианума ответственность за совершенные на территории общины преступления. В случае ненахождения грабителя или убийцы ответственность ложится на всю общину, а рабианум, по-видимому, обязан обеспечить выполнение общиной своих обязанностей перед пострадавшими на ее территории (§ 23–24). В больших городах со времени Хаммураби судебные функции выполняли специальные судьи, назначенные царем из среды господствующей рабовладельческой верхушки. Верховная судебная власть принадлежала царю.
Из наиболее важных областей жизни Древневавилонского царства, которые не получили достаточного отражения в законах Хаммураби, следует упомянуть вопросы орошения, общинного землевладения, форм зависимости общинного крестьянства от царя. Эти важные вопросы, по-видимому, регулировались нормами обычного права.
Значительный интерес представляет заключительная часть законов. Здесь Хаммураби называет себя несравненным царем, которому великие боги дали оружие, мудрость и помощь, благодаря чему он освободил страну от врагов, дал государству благоденствие и обеспечил защиту и мирный труд.
Поэтому законы эти, говорит он, «будущим временам навеки! Царь, который будет в стране, да соблюдает справедливые слова, написанные мною на моей стэле, да не изменит он судебных решений страны, как решались они мною, приговоров страны, как постановлялись они мною, да не разрушит моих предначертаний».
Законы Хаммураби действительно легли в основу не только всей правовой жизни государств Двуречья, но в течение многих сотен лет оказывали исключительно большое влияние на правовые воззрения других народов древнего Востока.