Теперь Хань И старалась не упускать детали, которые могли повлиять на её дальнейшую судьбу. Покидать относительную безопасность дворцовых стен хотелось всё меньше и меньше, и когда они оказались на пороге испытания третьим залом, её охватило сильное волнение.

Понимая, что не умрёт, она немного успокоилась, хотя радоваться было нечему. Если она попадётся тварям, её ждут долгие мучения. И не только её, но и Хань Цзишэ, который уж точно не заслужил оказаться в таком месте.

Люди, покидавшие город, напоминали овец, идущих на убой. В их глазах читался ужас, они неловко поглядывали по сторонам и с тяжёлым сердцем шли навстречу своей судьбе. Немногие среди них отличались хотя бы напускной уверенностью. А вот Юнь Сяо и Шу Дуньжу будто знали, чего ожидать от дальнейших испытаний, но это нисколько не успокаивало Хань И.

За городскими воротами находился небольшой храм, к которому вела ещё одна дорога, огибавшая стену, – похоже, по ней следовали души, которым не хватило денег для отдыха в городе. Стоило пересечь границу дворцовых стен, как Хань И почувствовала набежавший холодок и запах нечистот, окутывающих мёртвый лес. Меж деревьев стелился туман, откуда доносились истошные крики грешников.

Вдоль широкой дороги стояли валуны, на которых были высечены письмена. Они провожали грешные души устрашающим знамением о неизбежности наказания. Хань И изучила содержание быстрым взглядом.

«Шестнадцать малых адов станут наказанием для душ, не живших по праведным законам. Если человек дурно думает об императоре, чиновник не выполняет свои обязанности, учёный не отвечает благодарностью на блага, жена не слушается мужа, слуга обманывает хозяина, преступник сбежал из тюрьмы, кто продал семейное кладбище, кто…»

– С таким послужным списком вообще реально избежать наказания? – даже не дочитав перечень прегрешений, задала риторический вопрос Хань И.

– Нет, иначе местные ваны давно бы сложили шапки и разорились, – мрачно заметил Юнь Сяо, не скрывая пренебрежения.

– Когда войдём в храм, надо держаться за руки, – попросил Шу Дуньжу. – Иначе после перехода нас может разбросать в неизвестных направлениях. А так у нас есть шанс остаться вместе.

Снова потерять Хань Цзишэ? Нет уж! Хань И предпочла бы даже обнять Юнь Сяо, лишь бы вновь не упустить племянника. А тот, словно прочитав её мысли, скривил лицо с таким видом, будто желал потерять их всех, но только ни к кому не прикасаться.

– Пойдёмте, незачем задерживаться, – рассудил Шу Дуньжу.

Под подошвами ботинок натужно скрипели доски храма, – неизвестно, сколько ног успело пройтись по ним за всё время. На входе их встречали две запоминающиеся статуи с телами крупных мужчин, но с головами быка и лошади. Они держали вилы, что придавало им ещё более зловещий вид.

– Возьмитесь за руки, – попросил Шу Дуньжу.

Он так уверенно и спокойно взял Юнь Сяо за руку, что Хань И невольно подивилась, как этот злобный волк не укусил его за пальцы. Она встретилась взглядом с Юнь Сяо, и между ними моментально промелькнуло немое согласие: лучше ступить в храм в гордом одиночестве, чем прикоснуться друг к другу. Поэтому жертвовать собой пришлось Хань Цзишэ, и когда тонкие пальцы мрачного учёного легли в его ладонь, он вдруг сказал:

– Какие холодные…

Юнь Сяо только хмыкнул и потянул их за собой.

Хань И полагала, что им предстоит пройти очередной лабиринт из коридоров, как это произошло в горном храме. Но стоило им зайти под ветхую крышу, как тьма проглотила их с пугающей быстротой. Сердце забилось сильнее от накатившей тревоги, Хань И крепче сжала ладонь Хань Цзишэ. Она искренне боялась вновь потерять его, поэтому едва не молилась богам, чтобы судьба не разделила их вновь.

Время текло так неспешно, что даже ползущая черепаха показалась бы прыткой кошкой. Первое, что почувствовала Хань И, – холод, затем в нос ударил запах гари, да такой мерзкой, что захотелось прикрыть нос рукой. Постепенно тьма рассеивалась, расступаясь перед долгожданными грешными душами, но не отходила слишком далеко.

Одиноко горящий фонарь разгонял мрак очередного бескрайнего леса с иссушенными деревьями. В сравнении с первым залом испытаний здесь царила настоящая ночь. Хотя довольно странно называть залом земли под открытым небом. Единственным отличием, помимо света фонаря, видневшегося где-то вдали, был лес, напоминавший дремучие заросли на скалистой местности.

Тягостное напряжение прервал Юнь Сяо, освободив руки и брезгливо встряхнув ими.

– Почему опять какой-то лес? – с тревогой прошептал Хань Цзишэ.

– Предпочёл бы что-то другое? – уточнил Юнь Сяо.

– Тёплое море и египетский all inclusive, – пошутил Хань Цзишэ, вызвав у мрачного спутника ещё большее недоумение.

Хань И нервно усмехнулась. Она бы тоже предпочла курортный отдых местным пейзажам и развлечениям. Шутливые мысли, однако, не помогали справиться с тревогой. Хань И казалось, что за ними кто-то или что-то наблюдает, ждёт в тени момента, чтобы вонзить острые клыки прямо в горло или сожрать печень.

– Есть идеи, что делать дальше? – поинтересовалась Хань И.

– Видимо, идти туда, – указав на единственный фонарь, горевший вдалеке на возвышенности холма, заключил Шу Дуньжу. – Неприятно это всё, конечно. Да и тропинка выглядит заросшей, её легко потерять в такой темноте.

– Да и запах тут отвратительный, будто жгут что-то, – подметил Хань Цзишэ. – Может, тот огонь – не лучший ориентир?

– У нас есть тропа. Тропа всегда ведёт к дворцу судьи. Так что предлагаю идти и не терять бдительности.

«И откуда такая уверенность, что тропа всегда ведёт к дворцу судьи?» – подумала Хань И, но предпочла не высказывать своих подозрений.

Ей было страшно. Чертовски страшно. Как бы Хань И ни пыталась выглядеть невозмутимой, словно всё происходило во сне, сердце бешено колотилось в груди, не зная покоя. Она с такой лёгкостью ступила в третий зал только потому, что понимала – этого не избежать. Казалось, её до сих пор не накрыло осознание происходящего ужаса. Да, она поплакала вначале в пещере, но что-то подсказывало – после этого испытания её точно прорвёт, словно водопроводную трубу.

Руки подрагивали, под кожей будто ползали муравьи. Лишь спокойствие Юнь Сяо и Шу Дуньжу вселяло надежду, что им удастся выжить в этом кошмаре. Но что тогда их ожидало дальше? И зачем, по какой причине эта парочка решила взять их под своё крыло?

Обман так и витал в воздухе, словно запах, – она его чувствовала, но никак не могла увидеть.

Без возражений все продолжили путь по тропе. Приходилось идти друг за другом, процессию замыкала Хань И, Юнь Сяо шёл впереди. Скудного света от зарева, которым горел горизонт, едва хватало, чтобы видеть, что происходит поблизости. Кривые ветви всё ниже склонялись над ними, напоминая когтистые лапы.

Тревога возрастала с каждым шагом, Хань И боялась даже глубоко дышать, чтобы не упустить ни единого постороннего звука. Но у Юнь Сяо слух оказался намного острее: он внезапно остановился и предостерегающе поднял руку. В молчании все застыли на месте, прислушиваясь к шороху ветвей и приглушённым воплям, долетавшим откуда-то издалека.

– Там кто-то есть, – тихо произнёс Юнь Сяо.

Хань И опасливо огляделась по сторонам, всматриваясь во тьму леса, где воображение уже рисовало пугающие картины. Кажется, вдалеке, где лес немного редел на фоне алеющего от костров – это наверняка были костры – неба, она заметила движущиеся силуэты. Но рассмотреть их не удалось: резко сорвавшийся с места Юнь Сяо нырнул во тьму леса, словно карп в чистые глубины озера.

– И что?..

– Тихо, – перебив её, прошептал Шу Дуньжу, приложив палец к губам. Теперь он оказался впереди. – Идём, но только тихо. Не бойтесь за Юнь Сяо.

Хань И и не думала переживать за него, просто её очень удивила уверенность, с которой Юнь Сяо бросился в неизвестность. Но жаловаться, в общем-то, не на что и не на кого. Они продолжали путь, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к странным, а зачастую и страшным звукам. Огонь, горевший где-то впереди, по ощущениям, не становился ближе, но он хотя бы не терялся среди тёмных корявых ветвей.

– Я понял, что мне это напоминает, – оглянувшись, обеспокоенно заметил Хань Цзишэ.

– Что? – напряглась Хань И.

– Первую часть «Хищника» со Шварценеггером. Не хватает только этой музыки «ту-ду-ту, ту-ду-ту…»

– …

– Что? Мне страшно, – обиженно шепнул Хань Цзишэ. – Надо же как-то себя успокаивать…

Он говорил так уверенно и серьёзно, отчего Хань И не сразу сообразила, что речь шла о фантастическом боевике, где за отрядом наёмников охотился разумный инопланетянин. Она предпочла никак не комментировать услышанное, только порадовалась, что Шу Дуньжу не обратил на их слова внимания.

Впереди почудилось какое-то движение, и Хань И распознала во мраке высокую фигуру, махнувшую им рукой, призывая останавиться. Не знай она, что это Юнь Сяо, наверняка испугалась бы: с длинными волосами, в широких одеждах, высокий да ещё ступающий бесшумно – он напоминал блуждающего призрака. Тем не менее их команда остановилась в паре чжанов от него, и через несколько мгновений они всё поняли.

Раздалось натужное кряхтение, за которым последовал хруст сухих ветвей. Шутка Хань Цзишэ об инопланетянине, охотящемся на людей, оказалась близка к истине, вот только вместо «хищника» это нечто куда сильнее напоминало Чужого[55]. Тварь, обтянутая блестящей кожей, ползала на четвереньках, вертя вытянутой головой со снятым скальпом. Даже во тьме Хань И видела налитые кровью обнажённые мышцы.

«Что это за тварь?» – похолодев, ужаснулась Хань И. Однако спрашивать побоялась, не желая привлекать внимание чудища. Но то, будто почувствовав исходящий от неё страх, стало прислушиваться.

От обуявшего её страха хотелось провалиться под землю. Кости застыли[56], волосы встали дыбом, отчего-то одно только присутствие этой нечисти заставляло Хань И чувствовать себя так ужасно. А ведь даже твари из второго зала не вызывали в ней такого ужаса.

Внезапное движение заставило Хань И вздрогнуть: Юнь Сяо сорвался и исчез в полумраке леса за пару мгновений, побуждая тварь заверещать и броситься следом. Но что действительно ужаснуло Хань И, так это эхо жуткого рёва, разлетевшееся над деревьями, – тварь здесь была явно не одна.

– Похоже, они реагируют на звук, – прошептал Шу Дуньжу. – Будьте внимательны и не шумите.

– Почему ты такой спокойный? – поразился Хань Цзишэ. – Твой друг только что…

– Нам стоит беспокоиться о себе. Он сможет за себя постоять.

Наверное, впервые за всё время знакомства Хань И пожалела Юнь Сяо, и не только из-за чёрствого замечания Шу Дуньжу. Даже если они только притворялись учёными, вряд ли человек мог что-то противопоставить этой твари.

– Идём, – произнесла Хань И, подтолкнув Хань Цзишэ вперёд.

Всё же Юнь Сяо – не её забота. Хань И беспокоилась только о благополучии Хань Цзишэ, и вот если уже за ним увяжется тварь, то ей придётся побороть страх. А ведь она наивно полагала, что на тропе им не грозит опасность.

Время тянулось бесконечно долго. Свет фонаря, на который они ориентировались, едва ли становился ближе. Вероятно, из-за того, что тропинка постоянно петляла и терялась в зарослях, которые приходилось огибать или с шумом продираться насквозь. Юнь Сяо так и не показывался, хотя что-то подсказывало – этот человек выберется из любой передряги.

Путь им преградила очередная стена из бурелома: похоже, придётся либо пролезать через ветви, либо обходить их в непроглядной тьме.

– Давайте поступим так, – предложила Хань И, стягивая с плеч рюкзак и доставая из маленького кармана фонарик. – Я постою здесь и посвечу в направлении тропы. Так вы будете лучше ориентироваться. Племянник, у тебя же тоже есть фонарик, так?

– Да-а, – растерянно пробормотал Хань Цзишэ. – А почему мы о них вспомнили только сейчас?

– Потому что не знали, чьё внимание можем привлечь. – Включив первую мощность, Хань И направила тусклый луч света вдоль тропы на бурелом. – Идите. А потом уже ты подсветишь мне путь, понял?

– Да, хорошо. Идём? – обратился он к Шу Дуньжу, но тот изумлённо уставился на белый луч света, бьющий из маленького предмета.

– Вы не говорили, что владеете искусством заклинателей, – упавшим голосом хрипло пробормотал Шу Дуньжу, подняв растерянный взгляд на собеседников. – Да и как вы можете использовать ци с этими колодками?

Обменявшись неловкими взглядами, Хань И с Хань Цзишэ не поняли, о каком искусстве заговорил Шу Дуньжу. Но вот о ци они были наслышаны, поэтому Хань И уточнила:

– Это не магия, а инвентарь. Наука. Давайте не тратить время.

– Наука, значит, – задумчиво повторил Шу Дуньжу, а затем с неподдельным интересом уточнил: – Как только выберемся отсюда, покажете, что ещё у вас есть?

– Давайте для начала выберемся. Вперёд!

Хань И внимательно наблюдала за тем, как парни направились в глубь леса, обходя бурелом. И уж лучше бы их окружала тишина, потому что крики, разрезавшие спокойствие мрачного леса, слышались всё чаще. Из-за визгов, воплей, жуткого рёва и хруста деревьев терялась концентрация на ближайшем окружении. Даже от Хань Цзишэ и Шу Дуньжу было меньше шума.

Хань И становилось не по себе. Она постоянно одёргивала себя, чтобы не начать вращать фонариком из стороны в сторону, оглядываясь на подозрительные шорохи. Всё ещё видя силуэты своих товарищей, Хань И встала спиной к бурелому, держа фонарик обратным хватом и внимательно осматриваясь. Ведь не факт, что свет не привлекал внимания.

Неожиданно все звуки стихли. Посмотрев в сторону, Хань И прищурилась и обнаружила, что Хань Цзишэ с Шу Дуньжу замерли посреди тонких ветвей, словно бабочки, попавшиеся в паучью сеть. Беспокойство обожгло сердце, заставив его забиться сильнее. Хань И не рискнула окликнуть их, но расслышав шорох листвы, решила посветить в сторону звуков.

Сменив режим работы фонарика на более мощный, она разогнала тьму леса, а вместе с ней и царившее ложное спокойствие. По меньшей мере четыре твари, ползающих на неестественно выгнутых ногах, с жутким рёвом разбежались по сторонам.

– Беги! – воскликнул Хань Цзишэ, резко бросившись сквозь сухие ветви.

– Стой, тише! – послышался окрик Шу Дуньжу, но ужас так сильно погнал Хань Цзишэ, что первому пришлось погнаться за ним следом.

Страх не ведал границ, у него не было ни ушей, ни глаз, поэтому Хань Цзишэ рвался вперёд. Но что поразило Хань И куда сильнее, так это ловкость и сила Шу Дуньжу, который сумел не просто нагнать его, но и, ухватив за ворот, повалить на землю. Забравшись на него сверху и придавив своим телом, он зажал рот Хань Цзишэ. Они прекратили шевелиться, однако созданного ранее шума хватило, чтобы твари поняли, где их искать. Словно рой диких ос, они не знали пощады, пытаясь добраться до жертв, которых защищали лишь хрупкие ветви бурелома.

У Хань И стучало в висках. Замерев словно мышь под голодным взором кошки, она в ужасе наблюдала, как существа с телами гусениц и паучьими лапами пытались пробиться сквозь тонкие деревья.

Хань Цзишэ… она не может потерять Хань Цзишэ, ему ещё слишком рано умирать. Умирать… да они все здесь если не мертвы, то прокляты, и единственное, что их ожидает, – это бесконечные страдания. А Хань Цзишэ не сделал ничего плохого, чтобы заслужить такую участь.

Пока сердце стучало где-то в горле, Хань И силилась перебороть нахлынувшую панику. Но понимая, что одной силой воли ничего не добьётся, она крепче сжала фонарик и полоснула лучом света по монстрам.

– Эй! Сюда! Мерзкие твари, я здесь! Поймайте, если сможете!!!

Увидев, как монстры одновременно обернулись к ней и заверещали, Хань И моментально обрела силы и с такой прытью бросилась наутёк, что у неё засверкали пятки. Освещая дорогу фонариком, она неслась по лесу, ослеплённая ужасом. Под ногами хрустели ветки и листва, отовсюду доносились завывания, свет фонарика выхватывал движущиеся силуэты.

От монстров ей не сбежать. Хань И понимала, что надолго её не хватит, поэтому первое, что она придумала, – это отыскать дерево, на которое можно залезть. Взгляд выхватил наиболее подходящее через пару чжанов. Хань И даже не поняла, как смогла запрыгнуть на раздвоенный ствол и забраться повыше. Зажав фонарик в зубах, она принялась карабкаться, слыша внизу яростное рычание и скрежет острых клешней о кору. Обхватив бёдрами ствол, она схватила фонарик и принялась светить им вниз, заставляя монстров с визгом отступать. Но стоило отогнать одних, как с другой стороны на дерево пытались забраться другие твари.

Грубо выругавшись, Хань И вновь зажала фонарик в зубах, а затем нащупала в боковом кармане рюкзака сигнальный факел. К сожалению, он был только один, и она не рассчитывала использовать его так скоро. В нахлынувшей панике Хань И даже не задумывалась о том, что это может не сработать. Но стоило ей зажечь его, как ослепительный столп алого света и искр заставил тварей с жуткими визгами разбежаться в разные стороны.

Переводя тяжёлое дыхание, заглушающее окружающие звуки, Хань И не переставала осматриваться, опасаясь заприметить притаившуюся рядом тварь. Но, похоже, свет действительно отпугивал их.

От страха дрожали конечности. Хотелось навсегда остаться на этом дереве, просто обнять ствол и молиться, чтобы этот кошмар закончился. Однако Хань И понимала, что вместе с факелом потухнет и возможность спасения. Нужно вернуться на тропу, чтобы не потеряться в этом проклятом месте. И если судить по предыдущему опыту, только тропа гарантировала хоть какую-то безопасность.

«Или нет, – усомнилась Хань И, осторожно слезая с дерева. – Ведь твари бросились ко мне, хоть я и находилась на тропе. Или же их просто привлёк звук? Во всяком случае, света они точно боятся».

Ей нестерпимо хотелось окликнуть Хань Цзишэ, но приходилось сдерживаться. Возвращаясь обратно, Хань И не переставала поглядывать в направлении фонаря, горящего где-то вдалеке. Возможно, это и есть выход из леса. Оставалось только надеяться на это.

Сердце постепенно успокаивалось, посторонних звуков не было слышно, и по мере того как постепенно угасал факел, Хань И замедляла шаг, чтобы издавать меньше шума. Она надеялась, что Хань Цзишэ подаст ей знак фонариком, но почему-то лес по-прежнему окутывала пугающая тьма. Может, она шла не в том направлении? Нет, фонарь продолжал гореть по правую руку где-то на холме, значит, дело не в этом.

Факел выплюнул последнюю искру красного пламени, охваченного дымом. Лес снова утонул во мраке, и, пока глаза привыкали к кромешной тьме, Хань И нутром чувствовала, что ей вновь грозит опасность.

Это чувство не передать словами. Словно она оказалась в коконе из колючей проволоки, и при каждом движении острые колючки пронзали кожу. Хотелось закрыть глаза и, как в детстве, повторять раз за разом: здесь никого нет, это просто игра воображения. Тогда это помогало, однако сейчас подобный трюк рисковал обернуться против неё. Молитвами не защититься от нечисти, преследующей её по пятам.

Ладони вспотели от страха, сердце стучало где-то в ушах. Приходилось заставлять себя идти, через боль передвигать ногами и бороться с инстинктом самосохранения, который приказывал припасть к земле и притвориться мёртвой.

Как же Хань И ненавидела это чувство…

Прислушиваясь к завыванию и жутким стонам, которые стали будто ближе, она старалась не издавать ни звука. За ней кто-то следил. Или что-то. Хань И не знала, как объяснить это неприятное чувство, однако не могла заставить себя хотя бы пошевелиться.

Закрыв глаза и медленно выдохнув, она постаралась унять нахлынувшую тревогу, а затем, выхватив во тьме горящий вдалеке фонарь, швырнула догоревший факел в обратном направлении. Стоило ему с глухим стуком упасть в нескольких чжанах, как что-то бросилось к нему. Хань И не стала ждать, однако с трудом пересилила желание сорваться на бег и принялась красться на полусогнутых ногах в выбранном направлении.

Ей хотелось бежать, но если она выдаст себя топотом, на неё точно кто-то набросится. А второго факела нет, хотя мысль о том, что фонарик тоже работал против чудищ, немного ободряла.

Шаг, ещё шаг. Нет, что-то не так. За ней точно кто-то наблюдал, выслеживал, словно добычу на ночной охоте. Но поразмыслить над этим Хань И не удалось. Стоило ей продвинуться ещё на пару бу[57], как что-то обхватило её за лодыжку и дёрнуло вверх, поднимая над землёй. Изо рта вырвался испуганный крик, рюкзак чуть не слетел с плеч, – к счастью, Хань И вовремя удержала его за лямку. Кто-то поставил ловушку, в которую она попалась, как дикий кролик.

Дотянуться до верёвки, больно впивающейся в лодыжку, оказалось довольно сложно. Выхватив из кармана штанов складной нож, Хань И сумела, пусть и с трудом, перерезать тонкий канат, а дальше гравитация сделала своё дело. Упав на спину и только чудом не свернув шею, Хань И болезненно застонала из-за пульсации в плече, – всё же не удалось ей совершить мягкую посадку. Заворочавшись в листве, она попыталась подняться, но так и замерла на четвереньках.

Шаг. Ещё шаг. И вот перед ней остановились чьи-то массивные ноги, прикрываемые юбкой длинного ритуального халата. Сглотнув вязкий ком в горле, Хань И медленно задрала голову и почувствовала рой колючих мурашек, пробежавших по телу. От одного только вида мощного существа с коровьей головой, возвышавшегося над ней, точно огромная скала, она застыла как глупая деревянная курица[58].

Существо оказалось куда более разумным, вероятно, таким же разумным, как человек, потому что не стало набрасываться на Хань И и рвать на куски. Оно схватило её за шкирку и подняло над землёй, словно беспомощного котёнка, и, закинув на плечо, двинулось в неизвестном направлении.

В первые мгновения Хань И погрузилась в оцепенение, но оно быстро схлынуло, подобно водам, пробившим плотину. Она принялась брыкаться и вырываться, но чужая хватка держала её подобно стальным тискам. Для монстра с коровьей головой её метания – всё равно что жалкие попытки мелкого грызуна ускользнуть от хищника.

Монстр не стал терпеть её сопротивления. В следующий миг Хань И услышала хруст собственных костей. Её будто пробило ударом молнии, стрельнувшей от поясницы в голову. Хань И не успела осознать весь ужас произошедшего, потому что потеряла сознание от болевого шока намного раньше. Ведь этот проклятый монстр сумел одной рукой переломить ей хребет.