Если не брать в расчёт, что цвет неба не менялся в течение суток, а из-за городских стен постоянно доносились жуткие крики, местечко мало чем отличалось от городов, которые Хань И видела множество раз на задворках мегаполисов. Только здесь ужасно пахло, холод пробирал до костей даже в тёплой одежде, а деревянные колодки не давали забыть о странности происходящего.

Чтобы не привлекать слишком много внимания, Хань И поддалась на уговоры и накинула поверх своей одежды тёмно-серое платье, длинные рукава которого пришлось обвязать лентами. Выглядела она, конечно, далеко не красавицей, однако удобство в таком месте казалось ей куда более дорогой монетой. А вот Хань Цзишэ чуть не сменил свою дорогую экипировку на сомнительного вида костюм, который мог быть ценен разве что благодаря красивой вышивке. Да и не менее подозрительным оказался тот факт, что Шу Дуньжу услужливо покрыл их траты.

Как бы им не пришлось отплатить своими жизнями за подобную добросердечность.

И всё же им в какой-то степени повезло оказаться не под открытым небом. Их новые знакомые не скупились в тратах, разве что Юнь Сяо постоянно ворчал, враждебно поглядывая на Хань И. Всё равно что дворовый кот, которому надавали по ушам за попытку сцапать декоративную канарейку. Но сколько бы он ни выражал своё недовольство, не смел идти против слова Шу Дуньжу. Простой и лёгкий в общении молодой учёный оказался не так прост.

– Как думаешь, что они заставят нас сделать, чтобы отработать долг?

– Принесут в жертву либо используют. Просто так благие дела никогда не делаются, – без раздумий отозвалась Хань И.

Они остановились на постоялом дворе, разместившись в двух комнатах. Шу Дуньжу настаивал, чтобы Хань И, как девушке, выделили отдельную спальню, но она, не желая терять из виду Хань Цзишэ, поселилась вместе с племянником. Юнь Сяо опять что-то пробормотал о бесстыдстве, а Шу Дуньжу быстро смирился с ситуацией. Хань Цзишэ понимал смешанные чувства их новоиспечённых товарищей, однако тоже не желал расставаться с Хань И. В походах они спали в одной палатке, да ещё вместе с Го Бао, так что не брезговали общей комнатой. Хоть теплее будет, честное слово.

– Не похоже это всё на ад, – забравшись на топчан, устеленный жёстким матрасом, подметил Хань Цзишэ. – Разве грешники не должны просто вариться в котле?

– Ты это спрашиваешь у человека, который в принципе в потусторонние силы не верил?

– А теперь веришь? – усмехнулся он.

Хань И оставалось лишь развести руками. Творившийся вокруг кошмар она восприняла с подозрительным спокойствием, даже некоторым смирением. Вот чем-чем, а чертями, гуями и демонами её не удивишь. В каком-то смысле куда более нереальным оказалось бы их выживание на склоне Чогори.

Стоя у окна и наблюдая за неумолкающей жизнью под чуть помрачневшим небом, Хань И обхватила себя за плечи и нахмурилась. Если им предстояло пройти ещё семь испытаний, каков шанс, что всё закончится благополучно? Какова вообще вероятность, что они доживут до завтрашнего дня?.. Точнее, жить они будут столько, сколько захотят местные царьки, а вот мучиться придётся долго.

– Как думаешь, Го Бао жив? – понуро спросил Хань Цзишэ.

– Да, – честно ответила Хань И. – Но страшно то, что ему не дадут умереть.

Похоже, в этом заключался главный ужас для тех, кто попадал сюда. Умереть невозможно. Им придётся мучиться до тех пор, пока божества не рассудят, что они искупили свои грехи. Этакое перевоспитание душ, очищение болью. Тогда у них с Хань Цзишэ и Го Бао огромные проблемы. Ведь они не только отринули веру в богов, но и давно позабыли об императоре; их народ заменил подлинные постройки новоделом под старину, а молодёжь стремилась зарабатывать деньги, а не ютиться с родственниками под одной крышей в деревнях.

– Значит… и отец тоже может быть здесь?

Вопрос Хань Цзишэ застал её врасплох. Почувствовав себя тростником, который сопротивлялся порывам ветра, Хань И напряглась и сильнее обхватила себя руками. Она и мысли не допускала, что Хань Сюань мог действительно оказаться здесь. Но её старший брат не плохой человек… по её меркам. Но не по меркам той веры, которая наполняла этот мир.

– Я не знаю, – отозвалась Хань И.

Однако одна только мысль о том, что Хань Сюань всё это время мучился здесь, в этом страшном месте, наводила ужас. Но куда прискорбнее окажется, если они встретятся с ним: он никогда не простит ей того, что она не сберегла Хань Цзишэ.

– Ложись спать, я разбужу тебя через четыре часа, сменишь меня.

– Нам действительно нужно караулить друг друга?

– Пока не убедимся, что нам ничто не угрожает, да, будем караулить.

– Ну ладно, – нехотя согласился Хань Цзишэ.

Воспоминания о Хань Сюане оказались болезненными, на глазах выступили слёзы. Так Хань И и провела своё дежурство, наблюдая за дремлющим Хань Цзишэ да вспоминая старшего брата, пока усталость окончательно не сломила её.

Проснулась она так же резко, как и заснула. А когда разлепила веки и обнаружила, что топчан напротив пустой, тут же подскочила. Голова закружилась от резкой смены положения, однако куда сильнее Хань И обеспокоилась о Хань Цзишэ. Из-за того, что на улице постоянно царил мрак, трудно понять, сколько прошло времени. Похитить его вряд ли могли, иначе бы она сразу отреагировала на шум. Получается, этот олух вздумал самостоятельно покинуть комнату.

«Успокойся. Может, он просто ушёл в туалет. Отхожие места здесь на улице», – постаралась успокоить себя Хань И.

Она всё же не стала идти с голыми руками на тигра[50], поэтому, прежде чем осторожно выйти из комнаты, вооружилась ледорубом. В коридоре царило нехарактерное для местного колорита спокойствие. Насторожённо прислушавшись, Хань И услышала доносящиеся с лестницы голоса. Тихонько подкравшись, она с облегчением узнала тёплый смех Хань Цзишэ, но звучал он ужасно нервно:

– Ха-ха, а что за управа такая?

– Местное судебное ведомство, где заседает второй судья и где чиновники управляют вторым залом. Как этот достопочтенный и сказал, у него там будет небольшое дело. Если же господин Хань желает присоединиться, он не будет возражать.

Шу Дуньжу. Что-то этот нежный лотос всё сильнее настораживал Хань И, и даже правильнее сказать – пугал. В его улыбке спрятано куда больше ножей, чем в мрачном оскале Юнь Сяо.

– Вот как, должно быть очень интересно, – дрогнувшим от волнения голосом отозвался Хань Цзишэ, а затем вдруг сделался до тошноты услужливым: – Думаю, мы отлично проведём время, если ты покажешь мне местные достопримечательности.

«Боги, только не это…» – чуть не ударившись головой о стену, мысленно вздохнула Хань И. У Хань Цзишэ была одна весьма специфическая привычка – если он волновался, то начинал говорить без умолку, а с девушками так и вообще пускался во флирт. Учитывая, что его так называемое внутреннее чутьё подсказало, что Шу Дуньжу был женщиной, стоило ожидать весьма несуразных ситуаций.

– Господин Хань полон энтузиазма, однако лучше будет отправиться всем вместе.

– Ох, вы сделаете исключение ради этого господина? Моё сердце тронуто… но разве нам не помешает ваш друг? А если так, то вы готовы сопровождать и мою достопочтенную тётю?

Интуиция кричала: нужно спасать ситуацию. И не столько из-за глубокого стыда, который Хань И испытывала каждый раз, когда Хань Цзишэ становился великим обольстителем из-за нервозности. Она понятия не имела, как мог отреагировать Шу Дуньжу, который вряд ли был переодетой женщиной.

Выйдя из-за угла и намеренно тяжело ступив на лестницу, Хань И привлекла к себе внимание. Голоса сразу смолкли, и стоило Хань И спуститься, как она тут же закатила глаза при виде того, как племянник прижимает к стене мужчину, пусть и думая, что это переодетая женщина. С трудом сдерживая гнев, она невольно порадовалась, что Хань Сюань никогда не узнает о том, что творит его сын.

– Что здесь происходит?

– Госпожа Хань, – как ни в чём не бывало поприветствовал её Шу Дуньжу мягкой улыбкой. Похоже, его ничуть не смущало поведение Хань И. – Что разбудило вас в столь поздний час? На дворе только четвёртая стража[51].

– Отсутствие моего племянника, стоит полагать, – нахмурившись, грозно отметила Хань И. – Племянник, иди-ка ты спать.

– Но…

– Иди. Спать, – тоном рассерженной матери пригрозила ему Хань И.

Он улизнул так быстро, что Хань И ничего не оставалось, кроме как сосредоточить внимание на Шу Дуньжу. Одетый в свой неприглядный наряд, с идеально зачёсанными в причёску волосами он не выглядел человеком, готовившимся ко сну или только вставшим с постели. Значит, он либо не ложился, либо собирался куда-то, но Хань Цзишэ не дал ему уйти.

Хань И расслабила лицо и постаралась как можно дружелюбнее улыбнуться.

– Спокойной ночи, господин Шу. Увидимся утром.

Вместо ответа Шу Дуньжу кивнул и добродушно улыбнулся в ответ, провожая Хань И внимательным взглядом, от которого у неё пробежали мурашки по коже. Она поспешила вернуться в свою комнату, и стоило закрыть за собой дверь, как на душе стало немного легче. Будто она пыталась сбежать от ночного монстра, прятавшегося под кроватью.

К счастью, кровати здесь не было, только пара топчанов, на одном из которых сидел Хань Цзишэ, нервно притопывая ногой. Выглядел он довольно взвинченным, поэтому Хань И решила сжалиться над ним и не обливать его голову собачьей кровью[52].

– Объясняй, что произошло.

– Я убедился, что это женщина.

Возведя взгляд к потолку – у неё уже глаз дёргался, – Хань И участливо спросила:

– И как ты это понял?

– От него пахло, как от женщины. А ещё я не разглядел у него кадыка. Нет, конечно, его шею скрывал ворот, но…

«О господи…»

– И прежде чем ты начнёшь взывать к господу…

– Так, давай оставим твои догадки о Шу Дуньжу и поговорим о том, как ты вообще оказался снаружи. Ты искал туалет?

Хань Цзишэ отвёл взгляд, нервно прикусив нижнюю губу. И это выражение Хань И знала как нельзя лучше, – опять он что-то натворил. Сложив руки на груди и подперев спиной дверь, она строго сказала:

– Отвечай.

– Я долго не мог уснуть, а потом услышал в коридоре голоса наших новых друзей. Решил выйти и подслушать. Как ты и сказала, верить им не стоит. Они говорили о том, что хотят найти кого-то.

– Кого?

– Мне удалось понять только то, что Юнь Сяо не слишком одобрительно о нём отзывался, а в поисках в первую очередь заинтересован Шу Дуньжу.

Ну, что ж, это лишний раз подтверждает её догадку о необычном происхождении этой парочки. Учёных они напоминали с огромной натяжкой. И огромное подозрение вызывал Юнь Сяо, которого и со злобным гуем[53] можно спутать.

– А что там за разговоры про судебное ведомство?

– Как только Юнь Сяо ушёл, я выдал своё присутствие. Притворился, что не спалось и решил проветриться, а потом предположил, что Шу Дуньжу с кем-то разговаривает. Он сказал, что спрашивал у хозяина о судебном ведомстве, да и не поверил моему внезапному появлению… вот я и начал импровизировать.

– И не стыдно тебе?

– Но я уверен, что…

– И сколько раз ты так обжигался?

– Ты не понимаешь, это как спорт. Девушки, которые предпочитают унисекс и одеваются в мужское – это же!.. – запнувшись на полуслове, Хань Цзишэ невинно всплеснул руками. – Что?! Словно ты не ходишь в брючном костюме, да ещё надеваешь подтяжки!

– Я ношу подтяжки, потому что не люблю пояса.

– Но это всё равно красиво…

– Побойся предков! Так говорить о родной тётке!

– Будто ты не женщина, – недовольно пробурчал Хань Цзишэ, но, поймав на себе мрачный взгляд Хань И, поспешил оправдаться: – Ну, то есть, не думай обо мне так плохо, ты как бы другая женщина. Не такая, как те, которые мне обычно нравятся. Если бы я не знал, что ты сестра моего отца, то ты бы очаровала меня своим тигриным нравом и красотой, но ты ведь мне почти как сестра, ты моя тётя, а вот это уже ай-ай-ай как нехорошо… Кхм, нет, ну, то есть хорошо, что у меня такая классная тётя! Ты самая лучшая тётя и…

– Племянник, вот серьёзно, своими словами себе же могилу роешь. Замолчи!

– Хорошо, – прикусив язык, поспешно согласился Хань Цзишэ. – Прости. Всегда начинаю нести чушь, когда волнуюсь.

– И поэтому от тебя все девушки бегут.

– Ой, да что они понимают! В моём возрасте ведь главное – учёба и приключения, – радостно воскликнул он, а затем, вспомнив, в каком они оказались положении, с неохотой добавил: – Ну… приключения я уж точно нашёл.

Несмотря на шутливый тон разговора, Хань И с болью в душе осознала, что подвела Хань Цзишэ. Из-за того, что она продолжила брать его в горы, он никогда не окончит университет, не обзаведётся семьёй и не насладится красотой жизни. Они застряли в ужасном и опасном месте, где от любого существа стоило ожидать беды.

– Давай спать, – предложила Хань И.

– Я подежурю.

– Не стоит. Похоже, нас действительно не собираются тут убивать. Запрём дверь и окна. Я и так просыпаюсь от малейшего шороха.

Упоминать о том, что она не услышала, как Хань Цзишэ покинул комнату, Хань И не стала и была благодарна, что он тоже не упомянул об этом, даже в шутку.

Подъём дался ей нелегко, веки слиплись, отчего такие обыденные вещи, как умывание и переодевание, стали слишком трудными. Хань Цзишэ выглядел не лучше. Деревянные колодки мешали и постоянно натирали запястья, – Хань И только порадовалась термобелью с длинными рукавами. Спустившись вниз в полном обмундировании, они обнаружили Шу Дуньжу и Юнь Сяо – словно те намеренно поджидали их.

– Приветствуем госпожу и молодого господина Хань, – направляясь к ним, улыбнулся Шу Дуньжу и не постеснялся одарить сочувственным взглядом. – Вижу, вы дурно себя чувствуете. Значит, нам не стоит здесь задерживаться.

– Откуда такие сведения? – насторожилась Хань И.

– Таков закон этого места, – вмешался Юнь Сяо, – чтобы души не задерживались во владениях достопочтенных судей, так называемые дворцы буквально питаются их энергией и ужасом. Если в человеке нет раскаяния или боли от пережитых пыток, дворцовый город будет высасывать из них энергию.

– Вы-то не выглядите особо уставшими. Неужели раскаялись? – недоверчиво поинтересовалась Хань И.

– Госпожа Хань зрит прямо в суть, – с воодушевлением воскликнул Шу Дуньжу, однако никто не поверил в его радость.

– Так что теперь? Идём в судебное ведомство?

– Да, мы хотим посмотреть в списках имя нашего знакомого.

– Имя? – спохватилась Хань И, почувствовав промелькнувший луч надежды. – То есть здесь есть списки людей, которые проходили второй зал?

– Списки для свободного чтения вывешиваются с именами тех, кто побывал в зале за последние двое суток. Если нужно посмотреть списки за конкретный период, то придётся заплатить.

– И откуда вы об этом знаете? – напряглась Хань И.

– Судебное ведомство работает без отдыха, поэтому Юнь Сяо вчера ночью сходил на разведку. Госпожа Хань видит в этом что-то странное?

«И на каждый вопрос у тебя есть ответ, да?» – так и читался колючий вопрос в хмуром взгляде Хань И. Однако она не стремилась выяснять отношения и вызывать ещё больше подозрений у этой парочки, уж лучше пусть думают, что имеют дело с двумя несведущими дурачками.

– Простите, – вздохнула она, даже не пытаясь изобразить уставший вид. – Всё навалилось так сразу… я не хотела вас обидеть.

– Этот достопочтенный всё понимает, не беспокойтесь, – примирительно поддержал её Шу Дуньжу. – Давайте позавтракаем, а потом направимся в судебное ведомство.

Скромный завтрак пусть и не порадовал разнообразием, но всё же немного помог восстановить силы. Юнь Сяо привычно ворчал о пустой трате денег, а Шу Дуньжу с милой снисходительностью посматривал на Хань Цзишэ. Тот отчаянно игнорировал его внимание – только уши пылали, словно угольки во тьме.

У судебного ведомства царил хаос. Просторная площадь перед трёхэтажным дворцом была забита народом: люди молились, падая ниц. Многие расшибали лоб в кровь, совершая поклоны и взывая к милости великого Чуцзян-вана. Стража, выстроившаяся вдоль каменных стен живой изгородью, подпускала людей только к спискам грешных душ, прошедших испытание второго зала за минувшие пару дней.

– Мне потребуется запросить куда более широкий список, поэтому подождите здесь, – попросил Шу Дуньжу. – Юнь Сяо, присмотри за нашими друзьями и следи, чтобы никто не причинил им вреда.

Юнь Сяо недовольно нахмурился и зарычал, словно пёс, что только развеселило Шу Дуньжу. Хань И внимательно проследила за последним и, когда тот миновал стражу, заплатив за вход, сосредоточилась на доступных списках.

– Давай поищем имя Го Бао, – предложила она.

Хань Цзишэ кивнул, и они принялись за дело. Жаль, что в этом мире не используется пиньинь[54] для категоризации, да и часть иероглифов казалась довольно сложной. Хань И внимательно просматривала списки в поисках знакомых имён и только спустя время, за которое можно осушить чашку чая, обнаружила, что они с Хань Цзишэ были единственными у списков. Обернувшись, она застала прежнюю картину, но большинство людей уже не так громко взывали о милости, а смотрели на неё умоляющими глазами.

«Что происходит?»

Между тем Юнь Сяо повернулся к ним спиной и глядел на толпу так, будто собирался свернуть кому-то голову. Незнакомцы, стоявшие на коленях, протирали дыры в тонких штанах и халатах, они выглядели больными и неопрятными. Явно из небогатых слоёв общества, а значит…

«Они не умеют читать», – решила Хань И, вернувшись к изучению списков.

Теперь понятно, почему возле списков, выведенных на скорую руку на тонком дешёвом пергаменте, никто не толпился. В минувшие столетия большая часть населения была необразованной, в деревне далеко не все умели читать, не говоря уж о письме.

– Хань И! – послышался возбужденный голос племянника.

У Хань И радостно забилось сердце, и она бросилась к Хань Цзишэ. Тот сразу же указал на имя, которое они искали. При виде иероглифов «Го Бао» у неё едва душа не воспарила от счастья. Значит, Го Бао прошёл второй зал испытаний, вот только радость длилась недолго: он пришёл намного раньше Хань И и Хань Цзишэ, а, значит, вряд ли он всё ещё где-то здесь.

«Но, учитывая, как плохо нам тут уже на второй день пребывания, надеяться на удачную встречу не стоит. Тем более у него не было денег, как и у нас; он мог просто отправиться дальше», – с грустью подумала Хань И, продолжая изучать имена по списку.

– Как там звали того воина? Тянь Цзе? – уточнил Хань Цзишэ, указывая на имя через несколько других иероглифов. – Может, они встретились с Го Бао?

– Если так, то Го Бао повезло куда больше, чем нам.

– Интересно, что случилось с тем актёром и женщиной?

– Женщину распяли на дереве. Об актёре не могу сказать наверняка.

– Вот как…

И не поймёшь, какие чувства испытал Хань Цзишэ, услышав эту новость. Наверное, мимолётную жалость, которую испытывает человек к горю незнакомца. Хань И постаралась не думать о других, выискивая своё имя. Из всего, что ей удалось узнать, следовал вывод, что они с Го Бао разминулись аж на сутки. Как такое возможно, Хань И предпочла не думать: это не тот вопрос, над которым стоило ломать голову.

Шу Дуньжу вернулся в дурном настроении, его поиски явно не увенчались успехом. Юнь Сяо ничего не спрашивал, только отвёл хмурый взгляд, как бы говоря, что предупреждал о возможных разочарованиях.

Среди толпы молящихся грешников они казались обособленными от общей картины, и даже внимание стражей уже не просто щекотало, а самым неприятным способом жгло душу.

– Надеюсь, господа Хань готовы пройти испытания третьего зала?

– А у нас есть выбор? – риторически уточнила Хань И.

Шу Дуньжу снисходительно и печально улыбнулся. Ответ казался очевидным.