Хань И разбудили жуткая жажда и жар. Разлепив веки и обнаружив, что лежит на каменном полу, она лениво осмотрелась и увидела над собой свод небольшой пещеры. Впереди находился выход, ведущий в туманную лощину. Рядом с ней на полу горела одинокая свеча, которую не мог погасить даже гулявший внутри ветер.

Что действительно выбивалось из общей картины, так это деревянные браслеты, которые сильно напоминали колодки. Кто и как их надел на неё – трудно сказать, а как избавиться от них – вопрос ещё более сложный.

Рюкзак всё ещё давил на спину, что порадовало Хань И. Она увидела мутную бронзовую поверхность на дальней стене пещеры, на которой прыгали блики света, и тут же нахмурилась. Но прежде чем осматривать местность, Хань И сняла с себя куртку и комбинезон, оставшись в термобелье, флисовой кофте и ветрозащитных штанах. Вряд ли ей грозила смерть от холода, но шапку и перчатки она всё же убрала в рюкзак. У неё ещё остался остывший чай в термосе; им она утолила жажду, а небольшая шоколадка помогла унять голод.

И это напрягало. Получается, она не умерла, во всяком случае, организм требовал энергии для функционирования.

«Даже если я умерла, то… мои вещи тоже решили помереть?» – с сомнением подумала Хань И.

Из горла вырвался тяжкий вздох. Как бы Хань И ни пыталась собраться, колени всё же подкосились, и она опустилась на пол. Одна, не пойми где, с минимальным запасом воды и еды. Да что там, из еды у неё осталась пара батончиков, орешки и пакетик вяленого мяса.

– Приехали, – только вздохнула Хань И, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Ей не хотелось кричать, она просто боялась издавать лишние звуки. Понимая, что следует собраться и найти своих товарищей, Хань И всё никак не могла подняться с колен, продолжая крепко сжимать твёрдую ткань рюкзака и безмолвно плакать. Неизвестность пугала, но не меньше пугало и осознание произошедших бед.

Возможно, прошёл целый час, пока она наконец не взяла себя в руки. Несмотря на относительную безопасность этой маленькой пещеры, из которой ей не хотелось выходить, опасность наверняка настигнет её в самый неподходящий момент. Хань И заставила себя завершить сборы, прокручивая в голове мысль, что ей следовало найти Хань Цзишэ. Только мысль об этой родной бестолочи помогла справиться с накатившей истерикой.

Подготовившись к выходу и с грустью глянув на одежду, которую пришлось оставить, она вооружилась ледорубом. Хань И предпочла не доставать фонарик, а телефон убрала в рюкзак, чтобы ненароком не потерять его, – всё равно здесь не ловила сеть.

В густую дымку тумана вела вытоптанная тропа. Над головой серело небо, и в общем пейзаже проглядывали только кривые очертания сухих деревьев. Атмосфера не из приятных, сырость пробирала до костей, и с каждым шагом земля под ногами становилась более вязкой и мягкой, напоминая глину.

Ступать приходилось осторожно, с пятки на носок, чтобы не издавать лишних звуков. Хань И постоянно оглядывалась, борясь с желанием сойти с тропы, чтобы не столкнуться с… чем-то – интуиция так и кричала о витающей в воздухе опасности. Но заблудиться Хань И боялась куда больше. Там, где тропы, есть люди. Куда-то тропа да выведет.

С каждым пройдённым шагом становилось всё неуютнее. Несмотря на комфортную температуру воздуха, Хань И всё равно вздрагивала, когда холодный туман касался обнажённой кожи. Волосы до плеч щекотали щёки при каждом движении, – будь неладен тот парикмахер, она ведь просила остричь их не так коротко!

Пройдя не больше сотни метров, Хань И почувствовала нахлынувшее беспокойство. Остановившись и прислушавшись, она уловила странные завывания. Возможно, она приняла за них свист ветра, но услышав болезненные крики, разнёсшиеся эхом по туманному лесу, она тут же припала на колено.

Кому принадлежал этот голос? Единственные люди, которых она встречала, – это те чудаки. А что, если это кричал кто-то из них? Что, если это Хань Цзишэ, которому нужна помощь?

От этих «что, если?» закружилась голова. Сжав до боли в ладони ледоруб, Хань И с трудом поборола нахлынувший страх, чтобы удержаться от необдуманных действий. Кто бы ни кричал, она ему не поможет, только себе навредит.

Возвращаться? Идти вперёд? Что выберут Го Бао и Хань Цзишэ? Зная их, они вряд ли будут сидеть на месте. Если они также очнулись в пещерах, им ничего не останется, кроме как продолжить путь. Не только же ей так повезло с вытоптанной тропой, верно?

Оказалось довольно просто принять тот факт, что они очутились в мистическом мире, словно всё так и должно было произойти. Если движущиеся статуи Хань И ещё с натяжкой могла объяснить, как и голос Хань Сюаня, то полёт сквозь бронзовое зеркало уже с трудом поддавался логике. Поэтому она продолжила путь, пока впереди не показалось движение.

Один, второй, третий – по широкой вытоптанной дороге брели люди. Не решаясь подходить ближе, Хань И наблюдала за ними и поражалась тому, сколь разношёрстно они выглядели: кто-то в обычной одежде, кто-то в рванье, а кто-то в расписных ханьфу. Чем дольше Хань И наблюдала за ними, тем больше видела старцев, нежели людей среднего возраста. Они напоминали поблёкшие тени людей, шаркающих ногами и боязливо поглядывающих по сторонам. А ещё их запястья также закрывали деревянные браслеты.

Лишь убедившись, что незнакомцы не представляют угрозы, Хань И вышла на широкую тропу, над которой расступался туман. Вереница людей тянулась в обе стороны, но они появлялись, будто из ниоткуда, и шли в одном направлении.

Высмотрев среди незнакомцев молодую женщину, одетую по моде восьмидесятых, Хань И уверенно шагнула ей навстречу и спросила:

– Прошу прощения, куда вы идёте?

Незнакомка проигнорировала вопрос, пройдя мимо, словно это ветер что-то насвистел ей на ухо. Недовольно прищурившись, Хань И оглянулась и нашла себе новую жертву в лице чересчур живенького старичка в ободранном халате, преградив ему путь ледорубом. От неожиданно возникшего перед носом инструмента, напоминающего неплохое оружие, старик аж икнул и, испуганно вздрогнув, плюхнулся на землю. Нависнув над ним мрачной тенью и указав на него ледорубом, Хань И строго спросила:

– Куда вы идёте?

Старик так затрясся, что Хань И невольно обеспокоилась, как бы он не развалился, словно иссушенный скелет, державшийся только на тонкой коже. В глазах старика застыл ужас, он словно не понимал, что она от него хочет, и только Хань И подумала смягчиться, как над простором раздался громкий рёв. Следом пронеслись душераздирающие вопли.

Воспользовавшись моментом, старик бодро подскочил на ноги и убежал прочь. Люди засуетились, тоже бросились бежать, в то время как новые крики всё чаще раздавались в туманном лесу. Хань И почувствовала, как напряглось тело, а по коже пробежали мурашки. Страх защекотал нервы, но самообладание не позволило поддаться инстинкту следовать за толпой, потому что страшные звуки раздавались со всех сторон.

Не успев обдумать, как лучше поступить, Хань И увидела, как впереди из тумана выпрыгнуло огромное животное, схватило мощными челюстями человека и утащило его в туман. По очертаниям оно напоминало пса, однако разбираться было некогда: Хань И бросилась прочь с тропы и укрылась за большим деревом.

Наблюдая, как многие люди разбежались кто куда, Хань И с трудом боролась с паникой. Сердце билось в груди, словно дикая птица, которой не суждено выбраться из клетки, а ей – из этого леса. Туман стал для неё ловушкой, и только дорога указывала путь. Но куда? К верной смерти или спасению?

К несчастью, тропа оставалась единственным ориентиром, и если Хань Цзишэ тоже оказался здесь, он наверняка будет следовать по этому пути. Он, конечно, тот ещё любитель приключений, но в здравомыслии ему не откажешь. Единственный способ воссоединиться – встретиться в конце пути. Поэтому, мысленно попросив удачи у предполагаемых божеств, Хань И на полусогнутых ногах принялась перебегать от дерева к дереву, стараясь не выпускать из виду тропу.

Земля под ногами неприятно пружинила, будто она шла по болоту. Чем больше Хань И двигалась, тем сильнее ей становилось не по себе. Постоянно казалось, что неизвестный монстр, мелькавший то тут, то там, чувствовал её присутствие. К тому же альпинистская обувь делала ноги тяжёлыми и замедляла шаг.

Слева послышался надрывный хрип, от которого волосы вставали дыбом. Прильнув к дереву, сухая кора которого неприятно впивалась в предплечье острыми зазубринами, Хань И украдкой выглянула из-за укрытия. В тумане от дерева к дереву перебегали люди, они также старались пригибаться и прятаться, но их выдавали шумное дыхание и всхлипы.

На тропе тоже было полно народу: кто-то бежал, кто-то полз, а кто-то, съёжившись, застыл на месте, – Хань И едва различала чужие силуэты.

Громкий рык разорвал напряжённую тишину, раздался топот мощных лап, хруст ломающейся древесины и женский крик. Хань И увидела движение, как над деревьями, где туман был не таким густым, полетели ветви. Нечто охотилось довольно близко, и Хань И не удержалась: сорвалась с места и побежала вдоль дороги так быстро, что из-под пяток летели комья земли. Рюкзак неудобно прыгал за спиной, не давая развить нужную скорость.

Услышав тяжёлый приближающийся топот, она попыталась остановиться, но из-за резкого торможения поскользнулась на гнилой листве. Не обращая внимания на боль в ушибленных коленях, она подползла к широкому стволу и затаилась, пока тяжёлое дыхание разрывало грудь. Приготовив ледоруб для удара в замахе, Хань И внимательно слушала, как нечто охотилось на людей, и по мере его приближения огибала ствол, стараясь быть вне поля видимости.

Зверь промчался так близко, что от его тяжёлых шагов задрожала земля под ногами. Мохнатый чёрный пёс высотой не меньше чжана пронёсся беспощадной смертью, оставляя за собой шлейф из запаха гнили, крови и сырости. Как только он скрылся в тумане, Хань И позволила себе перевести дух. Не передать словами, сколь сильное облегчение она испытала.

Поднявшись с колен и присмотревшись к серому густому туману, откуда стали доноситься вопли, Хань И вновь почувствовала странность, выбивавшуюся из общей картины. Туман, зверь, люди… люди. На дороге всё ещё оставались люди, но почему-то пёс их не тронул, а побежал за теми, кто сновал среди мёртвых деревьев.

«Но ведь были и те, которых он сбил с тропы», – вспомнила Хань И.

Пока она размышляла, сверху донёсся тихий, едва различимый треск. В безветренную погоду и плотный туман звуки казались намного громче, но даже несмотря на то, что Хань И смогла вовремя отреагировать, это не помогло ей.

Нечто, похожее на мокрые бордовые волокна, обвило её конечности и тело, а затем отшвырнуло с такой силой, что у Хань И от испуга перехватило дыхание. Прокатившись по мягкой земле и порадовавшись, что рюкзак спас позвоночник от болезненного удара, Хань И увидела на верхушке иссушенного дерева монстра, напоминавшего спутанный клубок волос. Шевелясь, словно комок водорослей, он шипел и оставлял багровые следы на сухой древесине. Он походил на связку тонких нитей, которыми опутали крону.

Не спуская взгляда с существа, Хань И медленно отползала назад, крепко держа в руке ледоруб.

Вряд ли эта немая игра в гляделки продолжалась бы долго, но благодаря людям с дороги, завопившим при виде монстра, Хань И удалось улучить момент, чтобы броситься прочь. Удивительно, но нечто не погналось за ней, а зашипев, набросило на какого-то бедолагу на дороге свои длинные путы и рывком подняло в воздух. Человек налетел на острый сук и завопил во всё горло. Послышался мерзкий звук разрываемой плоти. Только после этого монстр погнался за Хань И, перетекая с дерева на землю, с земли на деревья.

Не успев пробежать и пары чжанов, Хань И почувствовала, как упругая прядь, обхватив её за лодыжку, резко рванула назад. Невольно вскрикнув, она тут же рухнула, но адреналин помог не растеряться. Пока её тащило по земле, Хань И не могла попасть по врагу, не рискуя навредить себе, – не хотелось вонзить ледоруб в собственную ногу. Лишь когда монстр оказался достаточно близко и перестал тащить её, она с воинственным криком принялась беспощадно рубить связку волокон.

Густая, почти чёрная кровь брызгала из повреждённых обрубков. Избавившись от пут и воспользовавшись моментом, пока тварь голосила на всю округу, Хань И поднялась и хотела убежать. Но монстр так остервенело размахивал ворсистыми волокнами, что тут же отбросил её прямо к дороге.

На этот раз мягкая земля не облегчила приземления, только рюкзак уберёг от сломанных рёбер. Ледоруб выскользнул из рук так же легко, как улетает птица из открытой клетки. В голове металась мысль, что если она тут же не поднимется, то погибнет.

На языке появился привкус крови – похоже, падая, она прикусила щеку. Но на подобные глупости нельзя отвлекаться. Раз от твари никуда не скрыться, придётся сражаться до последнего вздоха.

Сплюнув кровь и подобрав ледоруб, Хань И не сводила взгляда с ревущего монстра, чьи длинные отростки извивались подобно клубку змей. Вдыхая смрад смерти, она понимала, что ничего не сможет противопоставить такому чудищу. Для него она всё равно что блоха во рту[37].

Монстр взревел, Хань И приготовилась броситься прочь с дороги, чтобы попытаться скрыться в лесу, но в следующий миг её кто-то сбил с ног и повалил на землю. Удивлённо охнув, она уже не думала ни о монстре, ни о своей судьбе, потому что человек, якобы выступивший в роли спасителя, едва не раздавил её.

Вот теперь, возможно, Хань И и сломала пару косточек.

Свирепо взревев, монстр почему-то не стал нападать на них, а предпочёл скрыться в тумане, перебрасывая свои длинные волосы на деревья. Что ж, хоть одной проблемой меньше, но не успела Хань И подумать, что грубый подход к спасению не так уж и плох, как услышала над ухом ядовитый голос:

– Ты чем слушала наставления, прежде чем ступить на тропу, женщина?!

Обернувшись, Хань И чуть не столкнулась нос к носу с Юнь Сяо, чьи тёмные глаза с залёгшими у нижних век тенями прожигали её холодной злостью. Пряди длинных волос, выбившихся из высокого хвоста, упали Хань И на лицо, неприятно щекоча щёки. От него веяло могильным холодом, будто душа этого места решила обрести форму и предстать перед ней в своём мрачном величии.

– Так зачем спас? – не менее раздражённо отозвалась Хань И.

Юнь Сяо скривился, наконец поднявшись, но не предложив помощь Хань И. Она, конечно, не надеялась, однако пренебрежение манерами всё же оставило неприятное впечатление об этом мужчине.

– Почему монстр не напал? Откуда ты знал, что он не нападёт?

Недовольно скривившись, словно она задавала нелепые в своей очевидности вопросы, Юнь Сяо отряхнул длинные рукава тёмной накидки, расшитой золотыми лотосами, и двинулся по дороге. Он показательно проигнорировал вопросы, пройдя мимо Хань И, словно её не существовало. Столь заносчивое поведение возмутило её, поэтому, поддавшись злости в столь критической обстановке, она уверенно схватила Юнь Сяо за убранные в высокий хвост волосы.

– Мы не договорили.

Юнь Сяо так забавно дёрнулся назад, что Хань И с трудом сдержала улыбку. Она отпустила его волосы, и когда тот обернулся, обратившись едва ли не царём преисподней, уточнила:

– Мне нужны ответы, будь добр их дать.

Опешив от её манеры общения, Юнь Сяо не нашёл, что сказать. Оправив волосы, он с раздражением перекинул их за спину и шикнул:

– Что за низость – вымещать злость от своего позора на достопочтенном муже?

– Чего? – не поняла Хань И, искренне удивившись подобным словам. – Ты о чём?

– Что за низость ты совершила, отчего тебя устыдили лишением волос? Да и вас всех.

– Это веяние моды, а не клеймо позора, длина волос у нас не имеет значения, – отмахнулась Хань И, предпочитая не заострять на такой мелочи внимание. – Лучше скажи, почему ты был уверен, что монстр не нападёт на нас?

Судя по недоуменному взгляду, Юнь Сяо куда больше интересовали веяния современной моды, а не имеющиеся проблемы. Однако Хань И продолжала прожигать его терпеливым требовательным взглядом, игнорируя людей, которые вновь стали проходить мимо. Видимо, ей передалась уверенность Юнь Сяо, хотя она всё ещё сомневалась, что опасность миновала.

– Это царство мёртвых, а мы – души, которые должны пройти искупление. Чем эта женщина слушала?

Видимо, он говорил о ней в третьем лице – других женщин Хань И поблизости не видела. Однако она не торопилась принимать жемчуг за малахит[38], с сомнением глянув по сторонам и заключив:

– Маловероятно.

Этот вердикт сильно удивил Юнь Сяо, даже поверг в растерянность.

– Женщина совсем лишилась рассудка? Это, – он указал на дорогу, – тропа, по которой души проходят путь десяти кругов, пока не пройдут своё испытание и не получат искупление. Первое испытание – зеркала правды, отражающие наши грехи. А это – тропа на землях второго круга, и твари нападают только на определённые души, чьи грехи соответствуют этому кругу наказания.

– А ты много знаешь.

Юнь Сяо напрягся и скривился, но поспешил спрятать нервозность за грубым словом:

– Просто эта женщина невежественна.

– И зачем ты спас эту невежу?

– Затем, что она поможет найти этому достопочтенному его… знакомого.

– Ты о своём друге, как его?.. – нахмурившись, Хань И попыталась вспомнить имя, однако Юнь Сяо нетерпеливо добавил:

– Шу Дуньжу мне не друг. Но он важен. И… – не найдя подходящих слов, он нетерпеливо отмахнулся, после чего фыркнул и двинулся по дороге.

Что ж, иметь дело с подобными людьми Хань И было не впервые, однако это не означало, что сотрудничество пройдёт гладко. Но это лучше, чем ничего. Если Юнь Сяо искал Шу Дуньжу, Хань И намеревалась найти своих людей. И лучше ей сделать это быстрее, чем Юнь Сяо найдёт своего друга, иначе она рисковала опять остаться одна в мире, который жил по каким-то своим опасным правилам.