Ладонь осторожно накрыла его затылок, и в следующий миг Хань Цзишэ почувствовал тёплую пульсацию, от которой закружилась голова. Однако это не ощущалось как нечто плохое или тревожное. Наоборот, энергия, которая осторожно охватывала его голову, спускалась по затылку вдоль позвоночника приятной щекоткой. Хань Цзишэ впервые за долгие дни позволил себе вздохнуть с облегчением, тяжесть на сердце потихоньку растворялась, уступая месту поразительному, по-настоящему волшебному умиротворению.

– Ты ведь и так понял, кто я, – голос Шу Дуньжу прозвучал мягко, намного мягче, чем обычно.

Понял ли? Честно говоря, Хань Цзишэ мало что понимал, он лишь догадывался о том, что могло быть на самом деле. И, чувствуя, как ладонь сползла к его шее и опустилась на плечо – её обладатель обошёл его и встал лицом к лицу, – Хань Цзишэ не сразу поднял взгляд. Его не покидало чувство неправильности происходящего, будто он продолжал носиться по пепелищу, тщетно пытаясь выбраться из этого кошмара.

Наконец он посмотрел на Шу Дуньжу.

– Я всё ещё понятия не имею, кто ты. Но хоть угадал, что ты женщина.

Перед ним стоял уже не тот улыбающийся молодой учёный, в глазах которого светилась жизнь, а на щеках алел румянец. Интуиция не подвела Хань Цзишэ, всё же за грамотно составленным магическим образом скрывалась женщина, которая разительно отличалась от привычного Шу Дуньжу.

В некоторых чертах всё же угадывалось сходство, но от своего мужского образа её отличали пугающая бледность кожи и острые кончики ушей, проглядывавшие сквозь длинные волосы. Глаза, горевшие золотом, разрезал тонкий вертикальный зрачок, а на нижнюю губу чуть надавливали маленькие клыки. Удлинённые ногти, покрашенные чёрным, и вовсе напоминали коготки.

Хань Цзишэ внимательно смотрел на неё сверху вниз, разглядывая утончённые правильные черты лица, и не находил в них изъяна. Длинные серебряные серьги в ушах и заколка с кисточкой напоминали струи дождя, скатывающиеся по чёрной глади волос. Лёгкий макияж только сильнее подчёркивал красоту – будто мёртвого? – тела.

– Ты очень красивая, – сказал первое, что пришло в голову Хань Цзишэ. – Но выглядишь не как человек. Ты демон?

Шу Дуньжу невесело улыбнулась.

– Я не хотела становиться демоном. Так получилось.

– А почему ты притворяешься мужчиной? Это ведь магия какая-то?

Одарив его снисходительным взглядом, Шу Дуньжу аккуратно взяла его под руку, почти невесомо касаясь плеча, и повела по тропинке. К счастью, дорога стала шире, идти стало удобнее, и они шли всё дальше и дальше, следуя за шумом реки.

– Как и сказала эта достопочтенная, она ищет одного человека. Этот человек стал для неё очень близок, именно благодаря ему она смогла понять себя и вырваться из оков собственных страхов.

– Ты говоришь загадками.

– Потому что этой достопочтенной не хочется открывать душу малознакомому человеку, – по-доброму пожурила его Шу Дуньжу. – Но раз мы обещали помочь друг другу, то я поделюсь с дорогим Хань Цзишэ своей историей. Я была обычной заклинательницей, не доброй, конечно, и ставшей достаточно могущественной из-за Юнь Сяо.

– Юнь Сяо?

– Скажем так… он не совсем человек или заклинатель, он служил могущественным созданиям, которые в какой-то момент бросили его, обрекая на вечное забвение. Я нашла его и заключила с ним договор. Он стал моим оружием, моим мечом и щитом, а я пообещала ему однажды отомстить.

– Вы ищете человека… который причастен ко всему этому?

– Да, отчасти так, – вздохнула Шу Дуньжу, перейдя на совсем медленный шаг. – Знаешь, мир, в котором я жила, устроен совсем иным образом. Небожители сидят на небесах, заклинатели стремятся к бессмертию и возвышению, а в низшем мире Бездны обитают демоны. Ты совсем из другого мира, из мира, где просто существует энергия, и после смерти все существа становятся с ней едины. Прекрасный мир…

– Не такой уж и прекрасный, – грустно заметил Хань Цзишэ. – Каждый мир одинаков, если тебя послушать. Кто-то правит большинством, решает чужие судьбы.

– Но вы становитесь свободны после смерти, и ваши поступки при жизни не определяют, кем вы станете в следующей.

– Не могу сказать, что это преимущество, – скептически произнёс Хань Цзишэ. – Так кого вы с Юнь Сяо ищете? Ты сказала, что это дорогой тебе человек.

– Этот человек тоже служил богам, мы с ним сблизились, но… наши пути разошлись. Каждый выбрал свою дорогу. Тем не менее мы встретились вновь, и тогда я стала куда более сильной, как и Юнь Сяо. Но эта сила далась мне непросто, как власть и влияние, к которым я стремилась. Моему другу это не понравилось, но он не стал меня судить. Всё же мы прошли через многие трудности вместе. Он стал чаще видеться со мной, даже в чём-то помогать, чтобы избегать кровопролитий. А потом о его вылазках и моих деяниях узнали небожители…

Заметив, что Шу Дуньжу погрустнела и стала мрачной, Хань Цзишэ предпочёл не торопить её с продолжением рассказа, а молча дошёл до конца тропы, обрывавшейся у широкой бурой реки. Горизонт скрывался в густом тумане, поэтому оказалось трудно судить, насколько широкой она была. Плакучие ивы, словно пропитанные грустью и безнадёжностью этого места, склонялись над берегом, утопая в лёгкой дымке.

Оглянувшись и найдя поваленное дерево, Хань Цзишэ подвёл к нему Шу Дуньжу, и они присели, слушая шелест набегающих волн в звенящей тишине.

– Боги не менее жестоки, чем демоны, – промолвила Шу Дуньжу. – Они не прощают повторных ошибок, как не простили моему другу то, что он вмешивался в людские дела, оказывая мне поддержку. Даже за один только контакт с миром живых, даже за встречу с бессмертным мастером небожитель мог понести суровое наказание. А учитывая, что я была далеко не безобидной смертной, так ещё и подчинила Юнь Сяо, которого также когда-то покарали боги…

Тонкие пальцы сильнее впились в плечо Хань Цзишэ. Он молчал и с тоской наблюдал за тем, как на бледное лицо Шу Дуньжу легла тень уныния и злости. Однако её голос оставался ровным:

– Какой бы силой я ни обладала, она не сравнится с мощью небожителей. Они убили моих последователей, моих близких и… меня. Только благодаря связи с Юнь Сяо, точнее, его поразительному стремлению к жизни, я сохранила свою душу, которая стала маленьким огоньком на цепи у своего же подчинённого, – криво улыбнувшись, сказала Шу Дуньжу. – После этого мой трусишка Юнь Сяо стал довольно смелым, на протяжении долгих десятилетий чувствуя себя хозяином своей госпожи. Но если бы я действительно умерла, умер бы и он, так что ему ничего не оставалось, кроме как помогать мне восстанавливать силы. Я потеряла тело, но моя душа не просто набиралась сил, она менялась, пропитываясь злобой. Потребовалось четыре сотни лет, чтобы я стала той, кого ты видишь сейчас перед собой.

– Демоном? – осторожно предположил Хань Цзишэ, опасаясь задеть или разозлить собеседницу, но та только кивнула. – А ваш друг, значит?..

– Желание отмщения стало для нас с Юнь Сяо общей целью. К тому же я узнала, что за помощь мне моего друга наказали заточением в Диюе на тысячу лет. Это одно из жесточайших наказаний для любого небожителя – быть низвергнутым и сосланным в особое место на девятом судилище. Все следы вели сюда… и вот я здесь.

Что ж, теперь понятно, почему за этой парочкой гонялась Ди Хухо, но учитывая, что та не предпринимала по-настоящему серьёзных мер, выходило, что погоня держалась в тайне от «высшего руководства». Хань Цзишэ с сомнением смотрел на Шу Дуньжу, представляя, какой она была до обращения в демоницу. Вряд ли такую женщину можно сравнивать с тихим лесом[105], но она наверняка обладала красотой и волей, способными покорять города.

Настоящая Цзин Вэй, решившая засыпать море[106] по крупинке с особой осторожностью и обманчивой улыбкой на губах. Не то что Хань И, которая при-гнала бы все грузовики с песком в стране и отомстила бы с размахом под торжественный бой барабанов.

Воспоминание о Хань И моментально сбило игривый настрой. О Го Бао заботился помощник лекаря Ли, рядом с Хань Цзишэ находилась демоница, наверняка обладающая немалой силой, но кто позаботится о Хань И? Кто спасёт её?

– Зачем тебе помощь обычного человека? – решив зайти издалека, поинтересовался Хань Цзишэ, посмотрев на бурые воды. – Допустим, Юнь Сяо хотел использовать кого-то из нас, чтобы избавиться от тебя… впоследствии. Но сейчас-то зачем тебе мне помогать? Ведь не из-за Хань И, которую ищет твой мрачный помощник?

– Потому что в девятое судилище намного сложнее попасть незамеченным. Тут никакие заклинания не помогут. Но может помочь обычный человек.

Шу Дуньжу ответила так быстро, что Хань Цзишэ почти поверил, что за этим ответом не скрывалось никакого подвоха. Живя в семье Хань, он научился не доверять людям, даже не всегда верил на слово Хань И или своим родным. Тем не менее он рассчитывал получить искренний ответ, и его затянувшееся молчание как нельзя лучше говорило об этом.

– В девятое судилище никому нельзя заходить, кроме грешников, которым следует понести наказание за свои грехи. В девятом судилище не только измываются над людскими душами, но и держат в заточении особо провинившихся небожителей или опасных демонов.

– Ты что, решила, будто я должен быть наказан именно в девятом судилище? – скептически уточнил Хань Цзишэ.

– Нет. Всё, на что хватит моей силы, – это спрятать своё присутствие на первое время, но не освободить моего друга. Его удерживают особые цепи бессмертных… они чем-то похожи на кандалы, которые надевают грешникам и преступникам взамен деревянных колодок.

Подумав мгновение, Хань Цзишэ предположил:

– То есть, если я не должен попасть в девятое судилище, то эти деревянные колодки с меня снимут раньше и… я должен попасть сразу в десятое судилище, чтобы выбраться отсюда?

– Как только с тебя снимут колодки, ты станешь невидим и свободен от влияния Диюя. – Задрав рукав одеяния, Шу Дуньжу обнажила тонкую бледную руку с деревянным браслетом на запястье. – На самом деле мне ничего не стоит снять эту деревяшку, но тогда к ванам сразу попадёт донесение, что некой душе на их земле удалось разбить оковы. А такое под силу только бессмертному, небожителю или демону.

– Всё равно не понимаю, зачем вам я, если вы можете попасть в девятое судилище, не привлекая внимания?

– Потому что оковы бессмертных сможет снять только обычная бессмертная душа, – наконец перестав смотреть куда-то вдаль и обернувшись, Шу Дуньжу нежно, с грустью улыбнулась и заглянула ему в глаза. – Не буду утаивать, что это опасно. Но мне действительно требуется помощь, и раз так получилось, что госпожа Хань теперь помечена Юнь Сяо… если поможешь нам, я уговорю его снять метку с госпожи Хань. Он должен знать, как это сделать.

– Должен? Но ты не уверена.

– Извини, – отвернувшись, тихо вздохнула Шу Дуньжу. – Ты хороший человек, и мне не хочется врать тебе.

Это определённо подкупало Хань Цзишэ, ему куда проще было поверить в искренность человека, который хотел получить от него что-то взамен, а не прятать острый нож за улыбкой. К тому же, когда о помощи просила девушка, пусть и демоница, сердце невольно отзывалось желанием совершить благородный порыв, граничащий с глупостью. Зачастую девушек намного проще впечатлить, чем мужчин, но чем можно удивить такую необычную особу, как Шу Дуньжу?

– Слушай, а этот твой друг, он тебе просто… друг?

Ой, не доведут его до добра заигрывания с красавицами, вот не доведут. Не успел Хань Цзишэ пожалеть о сказанном, как Шу Дуньжу посмотрела на него с такой тоской и снисхождением, отчего его щёки залились румянцем от стыда.

– Сколько тебе лет, Хань Цзишэ?

– Двадцать три уже.

– А мне почти пять сотен лет. Ты слишком маленький, совсем дитя.

– Зато красивый, и мне нравятся женщины постарше.

– Я мертва.

– Так ведь я тоже.

– Я демоница, а твой срок закончится на десятом судилище Диюя, – спокойно вздохнула Шу Дуньжу, поднимаясь с поваленного дерева и освобождаясь от рук собеседника. В тот же миг её образ исказился, вернув облик знакомого молодого учёного.

Подумав долгий миг и с любопытством присмотревшись к спине Шу Дуньжу, он поинтересовался:

– Та женщина, Ди Хухо, сказала, что отследила вас по духовной энергии. Разве смена обличия не использует эту самую энергию?

– Если ты боишься, что нас отследят, то не стоит, – обернувшись, отозвалась Шу Дуньжу более низким голосом. – Я позволила тебе увидеть себя только благодаря прикосновению, это слишком тонкое колебание духовной энергии.

Потерянно кивнув, Хань Цзишэ не торопился подниматься с места, да и Шу Дуньжу тоже никуда не уходила, в задумчивости наблюдая за густым туманом, повисшим над водой. И тут в голове созрела неожиданная, даже обнадёживающая догадка, отчего Хань Цзишэ аж подпрыгнул с места.

– Откуда берёт начало эта река?!

– Это не река.

– Не река?

Качнув головой, Шу Дуньжу продолжила:

– Юнь Сяо неплохо знает устройство Диюя из-за своего необычного происхождения. Но эти знания доступны как демонам, так и небожителям. Диюй – это отдельное от неба и Бездны царство, омываемое водами нечистот, которые пронизывают его судилища, словно нити – полотно.

– Значит… – Как бы отчаянно он ни цеплялся за ложную надежду, Хань Цзишэ старался быть реалистом. Шумно выдохнув и сжав кулаки, будто от этого зависел исход разговора, он уточнил: – Получается, река, которая была в четвёртом судилище с подвесными мостами, выходит сюда? Или куда-то ещё?

Внимательно присмотревшись к нему, Шу Дуньжу потупила взгляд и быстро сообразила, что не давало ему покоя.

– Хань И ведь упала в эту реку. На землях судилища она не может умереть, и даже если с ней что-то случилось, раны бы затянулись. И тогда бы её снесло течением, но куда? Из судилища?

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – с серьёзным видом отозвалась Шу Дуньжу. – Воды, омывающие судилища, необычные, это вовсе не лазейка для грешников, а скорее, новое испытание. Отвечая на твой вопрос: да, госпожу Хань могло вынести в открытое море нечистот, но… – Она помрачнела. – В море нечистот водятся жуткие твари. Бывают случаи, когда грешникам удаётся выплыть на землю судилищ, и раньше там можно было укрыться от… испытаний конкретного судилища. Но последние столетия в Диюе промышляют охотники за головами, которые зачастую вылавливают таких вот умников и продают работорговцам.

– То есть… – побледнел Хань Цзишэ, едва удержавшись на дрогнувших ногах. – Хочешь сказать, что раз вы не почувствовали Хань И в четвёртом судилище, она…

– Либо попала в открытое море, либо оказалась у охотников за головами, либо… либо ей повезло вынырнуть на берегу пятого или третьего судилищ. Хотя везением это вряд ли можно назвать, потому что берега моря огибают территории судилищ.

От этой новости, причём произнесённой столь обыденным тоном, у Хань Цзишэ закружилась голова. Надежда на спасение Хань И рассыпалась, подобно песочной фигуре, ускользнула из пальцев, подобно туману, и наполнила его глубоким ужасом.

Поддавшись слабости, он обессиленно рухнул на колени, уставившись перед собой немигающим взглядом. Казалось, вот-вот хлынут слёзы – такие же бурые и холодные, как миллионы капель, наполнявших реку нечистот. Сердце продолжало биться, а лёгкие втягивали воздух, однако Хань Цзишэ понимал, что с каждым мигом всё сильнее задыхается. Он не мог поверить в то, что Хань И если не погибла, то попала в руки монстрам, которые мучили её не хуже злых духов в судилищах.

Почему?.. Ну почему это произошло именно с ней? Хань И не заслужила подобного. А он разве заслужил? Сначала потерял отца, теперь фактически потерял Хань И. Остался совершенно один, без людей, близких его глупому мальчишескому сердцу. Даже Го Бао боролся за свою жизнь в этом проклятом загробном царстве. Да и за жизнь ли? Вдруг он просто исчезнет, распадётся на маленькие частички энергии и никогда не переродится?

Подавшись вперёд и оперевшись руками о сырую землю, Хань Цзишэ нахмурился, презирая собственную беспомощность. Глаза предательски защипало, и только спутанные волосы, упавшие на лоб, скрывали его слабость от чужих глаз. Он хотел кричать от злости, рыдать как беспомощный юнец, но с языка сорвался только один вопрос:

– Какого демона я вообще тут оказался? Если наш мир не имеет отношения ко всему этому, то какого чёрта?!..

Да, он решил взойти на Чогори, чтобы поставить галочку в своём никому не нужном резюме, чтобы хвастаться статусом молодого альпиниста, преодолевшего трудности восхождения на восьмитысячную гору. И вот таких выскочек, как он, в большинстве случаях ожидала смерть. Но Хань Цзишэ соблюдал осторожность, как и его группа. Они даже отложили восхождение на день, чтобы поймать благоприятное погодное окно, и ни в одном прогнозе не говорилось о надвигающейся метели!

– Вы пытались дотянуться до небес, – с сочувствием обратилась к нему Шу Дуньжу, опускаясь рядом на колени. – Места силы есть в любом мире, и те, кто погибает в них, могут оказаться в ловушке другого мира. Кто-то совершает полный переход, а кто-то… в Диюй попадают только души и существа, живущие на грани миров: демоны, небожители, гуи и другие создания, питающиеся духовной энергией.

– Значит, я и в самом деле мёртв… – пробормотал Хань Цзишэ, приникнув головой к холодной земле. Впиваясь пальцами в ковёр из переплетённой травы, он чувствовал, как мелкие песчинки забиваются под ногти. – Ха-ха-ха…

Из груди вырвался истерический смех. Мёртв… Почему только сейчас он наконец понял, что ему не вернуться обратно, что все его достижения и комфортная жизнь остались позади? Все его награды по альпинизму, учёба в престижном университете, друзья и стремления – всё исчезло в один миг. Он стал никем, бесцельно бродящей душой в потрёпанном ханьфу, купленном за чужие деньги, потому что собственных у него просто не было.

– И Хань И мертва, и Го Бао… – пробормотал он, чувствуя, как слёзы повисли на ресницах. – Какой вообще смысл проходить все эти испытания, если жизнь закончилась? Может, лучше было бы спрыгнуть в ту реку за Хань И? Или сгореть в этом пожаре, дать тому ублюдку убить меня?!

– Нет, не лучше, – уверенно и спокойно отозвалась Шу Дуньжу, накрыв его спину тёплой ладонью и погладив, словно дрожащего под дождём щенка. – Даже в Диюе ты не лишён своей личности, и ты должен бороться за возможность отправиться на перерождение. А если не желаешь перерождаться, можешь попробовать обосноваться где-нибудь здесь. Выполнять работу и…

– Да какой смысл в этой работе?! – взвился Хань Цзишэ, резко выпрямившись и с раздражением глянув на собеседницу. Стоило, конечно, отдать ей должное: её ничуть не испугала его агрессия, наоборот, вызвала сочувствие. – Ладно, неважно.

Раздражённо стерев слёзы длинным пыльным рукавом, Хань Цзишэ недовольно фыркнул и тряхнул головой, отгоняя порыв слабости. Пусть в мужском обличии к Шу Дуньжу и вернулся образ доброго товарища, готового поддержать его без осуждения, она оставалась женщиной, а в присутствии женщины Хань Цзишэ совершенно не хотелось выглядеть слабым.

Да и слезами дело не исправить. Что изменится, если он закатит даже самую настоящую истерику? Разве что вызовет у демоницы презрение, ведь он и так в её глазах всего лишь молодой нелепый мальчишка, едва успевший вкусить прелесть жизни.

– Я помогу тебе с твоим другом, – решил Хань Цзишэ. – Но вы поможете мне отыскать Хань И. Живой или мёртвой, но вы поможете отыскать её.

Шу Дуньжу не спешила принимать его условия, по спокойному выражению её лица было трудно разгадать её мысли. Тем не менее, кивнув, она отозвалась:

– Госпожа Хань жива, иначе Юнь Сяо почувствовал бы разрыв их связи. Он тоже стремится найти её, поэтому мы поможем вам воссоединиться.

– А зачем он её ищет? – всё же не удержался от каверзного вопроса Хань Цзишэ, с подозрением глянув на собеседницу. – Не ты ли сказала, что Хань И нужна ему, чтобы убить тебя?

– Вряд ли госпожа Хань смогла бы, даже при использовании метки слуги, – небрежно бросила она. – Но я помогаю в поисках, потому что у меня нет выбора. Чем дальше слуга от хозяина, тем хуже становится хозяину, он слабеет и морально устаёт. От такого помощника нет пользы. Не забывай, что Юнь Сяо также связан со мной особой клятвой.

– Понятно… – приняв объяснения без особой охоты, но не найдя в них ничего подозрительного, Хань Цзишэ помедлил, прежде чем задать ещё один интересующий его вопрос: – А что насчёт пожара? Ты охотилась за тем злым духом или почувствовала меня и решила помочь?

Как бы ни пытался Хань Цзишэ уловить хоть какое-то мимолётное изменение в настроении Шу Дуньжу, он не обнаружил ничего подозрительного. Но по её взгляду стало понятно, что злого духа явно не стоит списывать со счетов. Ответила она не сразу, а нахмурилась так, словно недавнее происшествие имеет огромное влияние на их теперешнее положение.

– Это был Хэй Учан[107].

– Хэй Учан? – с сомнением переспросил Хань Цзишэ. Это имя подсознательно казалось знакомым. – Учан… Учан… почему у меня есть чувство, что я где-то слышал это имя?

– Не только слышал, но и видел его… как бы правильно сказать… брата по силе, Бай Учана. Помнишь, когда мы проходили третье судилище, в самом конце нам повстречался дух в белых одеждах с высокой шапкой?

– Точно! – озарённо захлопав ресницами, отозвался Хань Цзишэ. – Бай Учан и Хэй Учан – это же одни из популярных персонажей нашего фольклора о Диюе. Меня ими ещё мать пугала в детстве… как и другими тёмными гуями, а ещё семью кругами ада бухгалтерии.

– Бухгалтерии?

– Неважно, – отмахнулся он. – Если это Хэй Учан, то что он делал в городе? Да ещё устроил пожар? Когда я пришёл на пепелище, он будто играл со мной, вёл к Тянь Цзе, тому воину, который очутился с нами на первом судилище. И…

От одного воспоминания, во что превратился Тянь Цзе после пожара, к горлу подкатила тошнота. Хань Цзишэ всё ещё с трудом мог думать о минувшей ночи, он сразу начинал чувствовать запах горелой плоти и страх на сердце.

– Не думаю, что его интересовал именно ты, – заметила Шу Дуньжу, задумчиво обернувшись к густой роще, на которую с реки накатывали клубы тумана. – У этих духов скверный характер, они любят пугать и играть с затерянными душами, и тем не менее они остаются чиновниками Диюя. Девиз Хэй Учана прост: увидишь меня – смерть тебе[108]. Может, это предупреждение Угуань-вану за то, что он так открыто позволяет работорговцам устраивать рынок под стенами внутреннего города. Ты всего лишь оказался не в том месте и не в то время. Вряд ли бы он тебя тронул, но… я решила не рисковать.

Улыбнувшись, словно лишний раз пытаясь успокоить его, Шу Дуньжу поднялась с колен и, отряхнув длинные штаны, протянула руку Хань Цзишэ. Помедлив, он принял помощь и, бросив последний взгляд на бурую реку, двинулся следом за демоницей.

Шаг, другой – они шли в тишине, храня молчание, и на этот раз не держались за руки. Но вместо того, чтобы насладиться моментом покоя, Хань Цзишэ поддался невесёлым размышлениям. Потому что он точно был уверен, что причиной пожара стало далеко не своеволие Угуань-вана. Эта тварь, Хэй Учан, играл именно с ним, иначе Го Бао тоже не подвергся бы нападению. Ну… или, что логичнее заключить, Хэй Учан не стал бы обращать внимание на Хань Цзишэ.

Ситуация не из приятных. И меньше всего Хань Цзишэ нравилось то, что он остался один на один с людьми, которые могли бессовестно врать ему в лицо для достижения своих целей. Пусть Шу Дуньжу и выглядела искренней в своих речах, интуиция подсказывала – никому нельзя доверять. И лучше бы он ошибался, потому что в противном случае ему уже не повезло вляпаться в огромные проблемы.