Разница между ней и противником была слишком велика, и Эр Шэн мудро решила бросить борьбу, но настроение у нее все равно было отвратительным.

Змей свернулся вокруг нее и позволил присесть на свою чешую. Его длинное тело окружило девочку большими кольцами, словно личная крепость. В итоге она смогла прикрыть глаза и отдохнуть.

Спустя некоторое время Эр Шэн убедилась, что тот и впрямь никак не собирался ей вредить. До нее дошло, что змей-оборотень, похоже, вообще не проявляет к ней никакой злобы. Собравшись с духом, она встала и ткнула его лапу рукой. Змей обернулся, открыл один глаз и равнодушно взглянул на нее. Поняв, что она ткнула его ради забавы, он опустил голову и продолжил спать.

Девочка осмелела, не заметив в ответ недовольства, и коснулась черной чешуи, которая была тонкой и жесткой. Все больше наглея, она взобралась на спину змея и дотронулась до спинного гребня. Ее раздирало любопытство, что это за зверь такой. Рога на голове были как у оленя, на спине гребень точно рыбий плавник, и лапы с когтями прямо как… как у дракона из мифов учителя.

Эр Шэн осмотрела его гребень по всей длине и заметила кусок плоти на спине. Чешуя, казалось, была разрезана острым лезвием, из раны сочилась кровь. Эр Шэн с интересом тронула перевернутые чешуйки, но внезапно тело змея сильно задрожало, едва не сбросив девочку.

Свернув хвост, он привлек Эр Шэн к себе. Пара золотых глаз уставилась на нее, от чего девочку кольнуло необъяснимое чувство вины.

– Тебе… очень больно?

Хоть большой змей не говорил и в его глазах не было никаких эмоций, Эр Шэн поняла, что ему неприятно именно из-за ее прикосновения. Она решилась на сделку:

– Если… если ты сейчас выплюнешь Чан Юаня или съешь меня, я подую на рану.

Змей казался совершенно бессильным перед упрямством Эр Шэн. Подумав немного, он нацарапал несколько слов когтем. Эр Шэн уставилась на землю:

– Что ты написал?

Эр Шэн была безграмотна, потому что, во-первых, была девочкой, а во-вторых – сиротой. Деревенский учитель не принял ее в ученицы. Иногда, когда он вел занятия, она ходила слушать, но учиться чтению и письму не могла. Так что до сих пор, кроме счета от одного до трех, Эр Шэн не знала никаких других слов на письме.

На этот раз змей оказался действительно беспомощен. Он мог только пристально смотреть на нее, моргая глазами, которые были размером с голову Эр Шэн. Девочка спросила:

– Ты правда меня не съешь?

Он кивнул.

– Тогда почему ты съел Чан Юаня?

Он фыркнул и покачал головой.

– Ты не ел его? – изумилась Эр Шэн. – Не ел, но Чан Юань исчез… Так это Чан Юань сам ушел, это я ему надоела…

Большой змей перед ней, он же Чан Юань, смекнул, что, разъяснив одно недоразумение, тут же увяз в другом. Он посмотрел на Эр Шэн, которая утратила всякую надежду, и впервые почувствовал глубокое чувство бессилия.

К сожалению, он был ранен настолько, что вернулся в свою истинную форму. Чан Юань не мог восстановить человеческое тело и не мог использовать свою силу, чтобы заговорить. Оставалось лишь легонько похлопать Эр Шэн по голове мягким гребнем на кончике хвоста, чтобы успокоить.

Эр Шэн некоторое время простояла, разглядывая свои ноги, а затем вскочила, воспряв духом.

– Нет! Чан Юань обещал не бросать меня. Его, должно быть, похитили какие-нибудь негодяи, и он наверняка ждет, когда я его спасу! Я должна идти ему на выручку! – И ринулась в выбранном наугад направлении.

Сердце Чан Юаня смягчилось от беспокойства Эр Шэн. Увидев, как она побежала, он спешно обхватил ее своим хвостом и притянул к себе, чтобы та смирно стояла рядом. Долина Возвращения дракона полна болот, поэтому ей нельзя было носиться где ни попадя.

– Верзила, ты зачем меня остановил?

От такого обращения хвост Чан Юаня слегка напрягся. Эр Шэн изумленно наблюдала за ним, и спустя какое-то время ее вдруг осенило:

– Верзила, ты ведь знаешь, где Чан Юань? – Дракон кивнул, и радость, расплескавшаяся в глазах Эр Шэн, едва не ослепляла. – Можешь отвести меня к нему?

Чан Юань оглянулся на кровавую рану на спине и молча уставился на Эр Шэн. Та сразу поняла, что он имел в виду, и, огорченная, коснулась его чешуи:

– Я и забыла, что ты серьезно ранен. Тогда я помогу тебе вылечиться, и мы отправимся к Чан Юаню, хорошо?

Что в этом может быть плохого? Когда его раны немного заживут, он сразу же вернется в человеческий облик! Эр Шэн была простодушна, и если она сказала, что поможет, то обязательно это сделает. И, конечно же, она сдержала свое слово перед Верзилой. Оторвав от штанины кусок ткани, она выстирала его в ручье, вновь подбежала к Чан Юаню и сказала:

– У тебя так много крови на теле, она, должно быть, липкая и неприятная, я ее вытру. Не переживай, я не буду касаться раны.

Чан Юань кивнул в знак согласия. Он думал, что речь шла просто о протирании…

Эр Шэн немедленно приступила к делу. В сравнении с ней этот «змей» был слишком большим, и ей потребовалось немало усилий, чтобы залезть и обтереть все тело. Но этот змееныш знал, где Чан Юань, поэтому нельзя было лениться.

Она протерла его очень осторожно. Но если бы Эр Шэн была чуть внимательней, то заметила бы, что, когда она тщательно протирала определенные части тела, в прекрасных золотых глазах отражались смущение и неловкость. Сердце в твердой чешуе Чан Юаня, которое долгое время ничто не трогало, теперь воспылало и бешено билось.

Чан Юань много лет провел в руинах Десяти Тысяч Небес в полном одиночестве. Затем рядом оказалась Сы Мин. Сы Мин слишком отличалась от других женщин своей дерзостью, но она все-таки была женщиной. И хотя Сы Мин любила тереться о него и дразнить, она все же знала, какие части тела Чан Юаня нужно трогать меньше, какие следует избегать, а каких нельзя касаться вообще.

Однако Эр Шэн была другой. У нее не было воспоминаний Сы Мин, и она ничего не знала о драконах. Она даже осмелилась коснуться раны на чешуе под горлом.

Чан Юань дрожал всем телом, но она совсем этого не замечала. Винить ее было не за что, поэтому ему пришлось стиснуть зубы и сглотнуть кровь, подавляя дрожь, что Эр Шэн по незнанию вызвала.

– А? Верзила, у тебя здесь лапа без когтей. Кто-то их отрезал? Почему нет крови? – удивилась она и, не дожидаясь ответа, ткнула «лапу» рукой. – Больно?

Чан Юань обернулся, его увлажненные глаза сияли необъяснимым светом, а дыхание стало гораздо тяжелее.

Эр Шэн тотчас подумала, что ему, должно быть, очень больно:

– Извини, я не знала, что здесь еще одна рана. Я не буду ее трогать.

Чан Юань положил голову на землю и бросил косой взгляд на Эр Шэн, а после отвернулся, смотря вдаль. Девочка задумалась: выражение глаз змея сейчас походило на… как это там… жалобу?

Потребовалось несколько часов, чтобы наконец вытереть все его тело. Эр Шэн радостно потерлась о голову Чан Юаня и коснулась его усов:

– Верзила, ты должен скорее поправиться!

Чан Юань, который только что пережил внутреннее «сражение», теперь был совсем без сил и ответил Эр Шэн чем-то похожим на хрюк.

После долгой работы Эр Шэн сильно устала. Она села у рта Верзилы, совсем не боясь, что он ее съест. Скоро девочку охватила сонливость, она пару раз качнула головой и закрыла глаза. Ее тихое дыхание выровнялось, она окончательно провалилась в сон.

Чан Юань осторожно обернул Эр Шэн своим хвостом, затем свернулся клубочком и положил ее в середину. Он внимательно наблюдал за ее спящим лицом некоторое время, затем прислонил голову к своему телу, закрыл глаза и расслабился.

Хотя долина Возвращения дракона была запечатана, в ней работало разделение дня и ночи. Ночью луна была яркой, а звезды редкими, и дул легкий ветерок. Эр Шэн проснулась от холода и голода.

Драконье тело было покрыто черной жесткой чешуей, которая не могла согреть ее. Она не ела целый день и долго ворочалась – на пустой желудок было еще холоднее и неуютнее. В лунном свете Эр Шэн выбралась из клубка, в который свернулся Чан Юань. Сделав буквально пару шагов, она почувствовала теплое дыхание на затылке. Прежде чем девочка успела осознать происходящее, Чан Юань, взявшись зубами за воротник, потащил ее назад.

– Верзила! – Эр Шэн не сопротивлялась. Снова оказавшись рядом, она обернулась и посмотрела в его золотистые глаза, в которых отражалась луна. – Я не думала бросать тебя. Я проголодалась и хочу найти что-нибудь поесть.

Чан Юань моргнул, а затем вспомнил, что Эр Шэн отличалась от Сы Мин. Она была смертной, ей требовалась еда, чтобы выжить. Но сейчас в долине Возвращения дракона не было других живых существ. Съедобными здесь были разве что корешки.

Дракону стало стыдно. Он продумал побег, но не учел, как после этого сохранить ей жизнь.

Помахав хвостом, он прижал клочок травы позади себя и махнул головой, показывая Эр Шэн пройти туда. До нее не сразу дошел смысл его движений.

– Здесь есть что-нибудь поесть?

Чан Юань выкопал два корешка когтями и, поддев носом, положил их перед Эр Шэн.

– Это вкусно? – Эр Шэн взяла один из них, осмотрела под лунным светом и поинтересовалась: – Почему этот корень похож на редиску? Но выглядит аппетитно. Я помою его и попробую.

Эр Шэн откусила кусочек «редиски», но тут что-то заскрежетало, и ее лицо мгновенно изменилось. Чан Юань наклонился посмотреть, а девочка прикрыла рот, едва не плача.

Чан Юань не понял, что произошло. Неужели корень оказался ядовитым? Но едва он запереживал, Эр Шэн убрала руку ото рта, и на ее ладони оказался сломанный зуб, залитый кровью.

Дракон замер, а Эр Шэн стояла, ошеломленная.

«Второй мой зуб… тоже выбит… его нет…»

Прекрасно, ничего не скажешь. Она лишилась обоих передних зубов за последние дни. Эр Шэн в ярости бросила корешок на землю и озлобленно потопталась по нему, но он оказался необычайно крепким. Месть не удалась. В печали она бросилась к Чан Юаню, легла на морду, обняла его нос и разрыдалась, бормоча:

– Без певедних зубов я не смогу жевать редифу… Я ваньфе уму с голоду, чем найву Чан Юаня!

«Без передних зубов она не сможет жевать редиску. Она умрет с голоду, прежде чем найдет Чан Юаня», – дракон разобрал слова, которые произнесла девочка. Он знал, что без передних зубов люди не умирают, но когда услышал, как Эр Шэн плачет, то по-прежнему верил, что это очень серьезная беда.

Сы Мин часто говорила: «Запятнать себя – незадача, голодная смерть – вот где беда»[19]. В долине Возвращения дракона у Эр Шэн были только корешки, и они, кажется, оказались тверже, чем мог бы прожевать смертный…

Чан Юань, поразмыслив, когтями выкопал побольше корешков и отодвинул Эр Шэн своим хвостом в сторону. Он раскусил несколько корней, и от соприкосновения с острыми зубами они сломались, изнутри полился ароматный сок. Чан Юань не спешил отдавать их Эр Шэн, а проглотил первым. Убедившись, что корешки безопасны, он разгрыз еще несколько и выплюнул на землю.

Эр Шэн взглянула на обглоданные корешки, затем на многочисленные зубы дракона и наконец признала, что этот мир несправедлив.

Внутри корешки были намного мягче внешней оболочки. Эр Шэн потянула сок внутри, как кашу.

– А? – Она с удивлением посмотрела на траву и отпила еще сока. – Почему оно… на вкус как те букашки?

Когда она это сказала, Чан Юань внезапно почувствовал, как внутри медленно поднимается жар, точно такой же, как после жуков и червей, которых ему ловила Эр Шэн.

Дракон успокоился и не спеша собрал внутреннюю энергию, которая постепенно множилась в его теле. Он был рад обнаружить, что эти корешки оказались гораздо действеннее лесных жуков. Чан Юань не знал, что ни один посторонний не ступал в долину Возвращения дракона в течение тысяч лет. Остаточная ци, исходящая из драконьей гробницы, наполнила эту запечатанную землю духовной силой. Она копилась в корнях цветов и растений, растущих здесь, благодаря чему те никогда не увядали. В лесной пруд за деревней, где выросла Эр Шэн, впадали ручьи долины Возвращения дракона, поэтому он оставался чистым круглый год. Деревья в лесу были благословлены этой водой, и потому были столь пышны. Насекомые, питаясь такими листьями, накапливали духовную силу в своих телах, оттого и становились чудодейственным лекарством.

И естественно, сок растений в долине восстанавливал энергию гораздо быстрее жуков и червей из внешнего мира.

Эр Шэн съела совсем немного, но этого было достаточно, чтобы наполнить желудок и согреть тело. Она прижалась к шее Чан Юаня, где был клок пышных волос, чтобы скрыться от холода.

– Верзила, я хочу спать, не перекладывай меня больше туда-сюда, я посплю здесь, тут тепло.

Чан Юань сосредоточился на восстановлении своего дыхания и проигнорировал ее, но голову слегка наклонил в сторону Эр Шэн. Издалека они, казалось, обвили друг друга.

В течение трех дней в долине Возвращения дракона Эр Шэн наблюдала, как рана на спине Верзилы мало-помалу заживает, и была счастлива. На утро четвертого дня она открыла глаза и обнаружила, что спит на стоге сена, а змей исчез. Эр Шэн тут же вскочила и огляделась в поисках Верзилы.

В тот день по долине расстилался туман, который, закрыв небо и землю, лишил Эр Шэн обзора. Она дважды позвала Верзилу, но звук исчез в густом тумане без намека на эхо.

Это напугало девочку. Ей показалось, что она осталась совсем одна в этом незнакомом месте.

Вдруг неподалеку послышался звук шагов, казавшийся особенно резким в безмолвном тумане. Эр Шэн внимательно прислушалась и обнаружила, что звук приближался прямо к ней. Не лишенная настороженности, она ждала того, кто появится, с большим нетерпением.

В тумане показалась фигура мужчины. Глаза Эр Шэн все расширялись, и прежде чем она смогла ясно разглядеть лицо, девочка стрелой бросилась к мужчине и, врезавшись в него, радостно начала ластиться.

– Чан Юань! Чан Юань!

Мужчиной в черном был Чан Юань, который вновь обрел свое человеческое тело. Увидев, как Эр Шэн обнимает его, он замер. После «обтирания» их близость неотвратимо стала несколько неловкой. Однако, почувствовав трепет Эр Шэн, он после мгновения нерешительности нежно потрепал ее по голове, будто утешая.

– Где ты был? Я проснулась здесь, и рядом со мной спал большой черный змей. Подумала, что он тебя съел, – с обидой пожаловалась она, отстранившись и глядя ему в глаза.

Рот с двумя отсутствующими передними зубами выглядел не слишком красиво. Когда она говорила, то шепелявила и брызгалась слюной во все стороны, однако Чан Юаню было все равно, и Эр Шэн не чувствовала смущения.

– Это не змей, – поправил ее мужчина. – Это дракон.

– Дракон? – в непонимании переспросила она и озадаченно добавила: – Но если дракон… почему он такой жалкий…

Жалкий… Это слово поразило Чан Юаня подобно удару молнии, и он никак не мог прийти в себя:

– Он… он жалкий?

– Он был свернут клубочком и выглядел хилым.

– Может, из-за раны? – Даже в спорах с Сы Мин ему никогда так не хотелось отстоять свою позицию.

– Да, он был серьезно ранен, – кивнула девочка. – И выглядел хилым и очень жалким.

Чан Юань получал удар за ударом, из головы не выходила мысль: «Неужели в ее представлении все становятся жалкими после ранения? Это, это…»

Тут его осенило, и Чан Юань вдруг вспомнил о том, что Эр Шэн нередко путалась в значении слов. Подумав немного, он осторожно спросил:

– Может, ты хотела сказать «слабым»?

– А? – обомлела та, а затем прозрела. – Точно, слабым! Все думала, почему это слово так сложно вспомнить.

Чан Юань сильнее убеждался в том, что, возможно, сперва ему следовало научить ее грамоте, а не магии.

– Кстати, говоря о Верзиле, я так его и не видела. Куда он делся? – Эр Шэн высунула голову из-за плеча Чан Юаня и огляделась. Он коснулся головы девочки, присел на корточки, посмотрел ей в глаза и принялся объяснять:

– Эр Шэн, ты же знаешь, что я не человек.

– Да, знаю.

– Верзила… Дракон, которого ты видела эти дни, на самом деле – мое изначальное тело. – Боясь, что до нее не дойдет, он прямо добавил: – Эр Шэн, я дракон.

Она недоуменно уставилась на Чан Юаня и пару раз моргнула. Ее ясные черные глаза засияли еще ярче.

– Мой муж хорош собой и добр ко мне, а еще он знает заклинания и может превращаться в большого черного… дракона! – Она дважды обошла Чан Юаня. – У меня глаз-алмаз!

В ее тоне звучала такая гордость, будто она сама могла превращаться в дракона. Глядя в сияющие глаза Эр Шэн, Чан Юаню внезапно захотелось то ли расплакаться, то ли рассмеяться.

Тут она переменилась в лице и густо покраснела:

– Так… то есть, когда я помогала тебе обтирать тело, ты был голым…

Вспомнив об этом, Чан Юань дважды прочистил горло, глядя куда-то вдаль, щеки его приняли такой же оттенок красного.

– Ох! – Эр Шэн закрыла лицо. – Какой стыд!

Несмотря на столь резкое восклицание, она все равно бросилась в объятия Чан Юаня. Чан Юань сидел на корточках, и Эр Шэн потерлась макушкой о его ключицы. После она прошептала ему на ухо:

– Хотя чистить тело Верзилы утомительно, если тебе это нравится… я могу помочь с обтираниями.

– Эр Шэн… не надо. – Он отодвинул ее.

– Эй… что такое? – воскликнула она. – Почему у тебя кровь льется из носа?

Запаниковав, она прикрыла его нос ладонью.

– Ничего страшного. – Чан Юань равнодушно вытер кровь с лица и заставил себя много раз прочесть мантру Очищения сердца, прежде чем наконец смог остыть.

– С тобой правда все в порядке? А твоя рана на спине? Это она разошлась?

«Как связаны рана на спине и кровь из носа?» – Чан Юань решил не задавать этого вопроса, а пояснил:

– Мои раны зажили, но у меня еще недостаточно сил, чтобы открыть барьер и покинуть долину.

– Тогда давай останемся здесь. Мне все равно, ведь со мной будешь ты.

Чан Юань покачал головой и взглянул на туманное небо. Эр Шэн разглядела глубокую тоску в его глазах.

– Я много лет был заточен в руинах Десяти Тысяч Небес. Я не знал, что значит жить и зачем бояться смерти. Развивал свою силу тысячи лет, но не понимал, для чего. Потом… кое-кто сказал мне, что мир снаружи огромен и изменчив, и я подумал о том, чтобы выйти из заточения и взглянуть на эти бескрайние земли. Мир вокруг и впрямь так прекрасен, как описывал мой старый друг.

– Ты увидел этот мир?

– Как сказал мой друг, превратности жизни полны радости и печали, но этого мало. Я хочу обмерить земли, где жили мои предки, на своих двоих, чтобы каждый мой шаг стал опытом.

– Тогда я отправлюсь вместе с тобой, – кивнула Эр Шэн. – Пойдем вместе, куда бы ты ни захотел.

Чан Юань молча погладил ее по голове. Он знал, что Эр Шэн была перерождением Сы Мин. Либо она оказалась в царстве Людей для прохождения испытания мирской суетой, либо что-то случилось на Небесах, отчего она спряталась здесь. Ей была уготовлена тяжкая судьба, и она точно не смогла бы сопровождать его всегда. Но раз она этого хотела, он защитит ее.

– Чан Юань, – прервала его мысли Эр Шэн. – За что тебя заключили в тюрьму? Ты сделал что-то плохое?

Мужчина замер. В глубине глаз мелькнула тень ледяной усмешки, но выглядел он, как обычно, безразлично.

– Нет, просто все бездарные людишки верят в так называемую волю Небес.

Эр Шэн не совсем поняла, что он имел в виду, но, услышав тон Чан Юаня, тактично сменила тему:

– Что нам теперь делать? Будем здесь ждать, пока твои раны полностью не заживут?

– Да. – Чан Юань взял Эр Шэн за руку. – Но нам нужно перейти в другое место. Здесь слишком влажно, это плохо для тебя.

Она послушно пошла за ним рука об руку, хотя даже понятия не имела, куда Чан Юань собрался в этом густом тумане. Долина Возвращения дракона была полна болот, и даже с помощью Чан Юаня Эр Шэн периодически спотыкалась.

Через некоторое время Чан Юань остановился, присел на корточки и прошептал:

– Эр Шэн, залезай.

– Но… у тебя рана на спине, – колебалась она.

– Это неважно.

Девочка осмелилась протянуть руку, осторожно взобралась на плечи и обняла его за шею. Чан Юань нес ее на спине, размеренно шагая по земле. Эр Шэн сначала нервничала, что усугубит его раны, но постепенно убедившись, что Чан Юаню ничем не мешает, с облегчением положила голову ему на плечо.

Рассеянно наблюдая за тем, как смешались их локоны, Эр Шэн задала терзавший ее вопрос:

– Чан Юань, почему ты так добр ко мне?

– Потому что ты очень добра ко мне, – ответил он, не задумываясь. Хотя затем спросил нерешительно: – А ты-то почему?

– Ты мне нравишься. – Эр Шэн крепче обняла шею Чан Юаня. – Понравился с первого взгляда.

– Понравился? – пробормотал несколько смущенный Чан Юань, смотря на туман впереди. – Может быть… и ты мне тоже.

Услышав это, Эр Шэн на мгновение позабыла обо всем, не зная, куда деть свою нежданную радость. Она лежала на плече Чан Юаня и укусила его так сильно, что на его щеке остался едва заметный след двух клыков.

Чан Юань остановился.

Эр Шэн широко улыбнулась, а когда увидела, что дракон смотрит на нее, чуть стушевалась:

– Больно? – Не дожидаясь ответа Чан Юаня, она выставила свою щеку. – Ладно, чтобы было по-честному, ты тоже можешь меня укусить, но не сильно!

– Укусить?

– Невестка Чжу по соседству говорила, что ты можешь кусать того, кто тебе нравится.

– Есть такой обычай? Сы… Мне такого не рассказывали.

Естественно, ведь Сы Мин ему рассказывала о «супружеском долге», «занятиях любовью» и откуда берутся дети! Величие человеческого рода заключалось в том, что они всегда могли делать одно и то же множеством разных способов.

Эр Шэн не убирала лица, но Чан Юань ничего не предпринимал. Когда она уже решила отвернуться, он внезапно наклонился и укусил ее за губы. Губы девочки онемели, а тело размякло. Не успела она распробовать новое чувство, как мужчина уже отстранился. Хотя даже она успела ощутить, что он отпустил ее с большим трудом, или, можно сказать… он этим не насытился.

– Зачем ты укусил мои губы? – запоздало спросила она.

– Больше было некуда, – честно ответил дракон, и от растерянной девочки не укрылось, как Чан Юань поджал губы со странным выражением лица. – Почему… что-то не так.

– Не так… – Эр Шэн коснулась своих губ. – Чан Юань, какую магию ты использовал? Почему… почему мне было так приятно, когда ты меня укусил?

Чан Юань посмотрел на Эр Шэн в таком же замешательстве:

– Возможно, это магия, оставшаяся в твоем теле… – Он не закончил предложение, ведь оно звучало как: «Потому что мне тоже было приятно».

Подшучивания над Эр Шэн приносили непонятное удовольствие. Чан Юань был сам слегка напуган своим новым увлечением и прошептал еще несколько успокаивающих мантр.

Оставшись каждый при своих мыслях, они продолжили путь, тишину нарушал лишь звук шагов Чан Юаня. Спустя какое-то время туман вокруг начал рассеиваться, и Эр Шэн увидела огромную каменную стелу неподалеку, устремившуюся ввысь, будто держа на себе небеса. На ней были выгравированы едва заметные узоры, и когда Чан Юань с Эр Шэн приблизились к стеле, девочка разглядела драконов, изображенных так искусно, словно они были живыми: с поднятыми головами, будто готовые освободиться из камня и взмыть над землей. Даже застывшие они вселяли благоговейный трепет.

Чан Юань опустил Эр Шэн, оставив ее зачарованно рассматривать стелу.

– Эти драконы так хорошо вырезаны! – воскликнула она.

– Они не вырезаны, – холодно возразил Чан Юань. – Само надгробие – останки древних драконов. Они похоронены здесь навечно.

– Почему? – Девочка была потрясена. – Чем провинились древние драконы?

– Небесная кара. Даже если не провинился, ты должен ее понести.

Эр Шэн обернулась, чтобы взглянуть на Чан Юаня, и отчего-то почувствовала горечь внутри. Она встала перед ним на цыпочках, с трудом протянула руку к макушке и коснулась черных волос на его лбу.

– Судить невинных – это ошибка Небесного владыки. Мы великодушны и спорить с ним не будем.

Чан Юань, пораженный этими словами, позволил Эр Шэн утешить его. Он опустил голову, и она почти бережно погладила его волосы. Ее мягкий голос постепенно утихомирил пылающий в его сердце гнев.

Через несколько мгновений Чан Юань спросил:

– Тебе здесь неуютно?

– Нет.

Эр Шэн не знала, насколько была сильна ци древнего божественного дракона. Если бы здесь оказались обычные люди, они бы перепугались до пены изо рта и потеряли рассудок. А Эр Шэн это не коснулось по ряду причин: во-первых, она была смелой, но лишенной чувств, присущих другим; во-вторых, насекомые, которыми она питалась с детства, выросли на воде этой долины, и она была очень хорошо знакома с ее ци; и самое главное – Чан Юань недавно научил ее драконьей магии, поэтому девочка могла спокойно находиться на земле, пропитанной древней силой.

Чан Юань кивнул, выкопал несколько корешков, разломил их и положил перед Эр Шэн.

– Я поклонюсь своим предкам, а ты подожди здесь. Вернусь, скорее всего, только завтра-послезавтра.

Она не желала его отпускать.

– Собираешься уйти на два дня? – Тот кивнул, и девочка благоразумно отпустила его: – Тогда возвращайся как можно скорее… Подожди! Разломи мне еще две редиски!

В окружении переломанных корешков Эр Шэн наблюдала, как фигура Чан Юаня исчезает в огромной каменной стеле. Она выпила немного сока, сорвала несколько травинок от скуки и, наконец, уснула. В долине поднялся ветер, взъерошив волосы Эр Шэн, и в ее голове смутно мелькнула фраза:

«Сы Мин, не меняй своей судьбы, не иди против нее».

Она не поняла смысла этих слов, однако каждое из них затягивало в водоворот снов подобно камню, привязанному к ноге.

«Тебе не следовало входить в руины Десяти Тысяч Небес без разрешения, – строго отчитывал некий мужчина. – Ты и впрямь хочешь его освободить».

«Почему бы и нет? – возразил ему ясный женский голос. – Он никому не причинил вреда и должен сам вершить свою судьбу. Небеса не имеют права заключать его в тюрьму из-за древнего пророчества. Он жаждет свободы и заслуживает ее».

«Сы Мин, знай свое место. Ты ведаешь судьбами всего сущего и лучше меня должна понимать, что только Небеса могут вершить судьбу».

«Что ж, мир жесток, поэтому я пойду против него».

«Недопустимо!»

«Император, – голос женщины приобрел оттенок самоуничижения, – ты мне нравишься, ты можешь выбросить меня подобно хламу, но не сможешь помешать мне любить тебя. Так и теперь я хочу выпустить его. Можешь, конечно, попытаться воспрепятствовать, но я непременно это сделаю».

«Ты…»

– Эр Шэн? – кто-то тихо позвал ее по имени. Громкий голос в ее ушах медленно рассеивался. Она открыла глаза. Небо было голубым, а облака – белыми. На нее смотрел Чан Юань. – Тебе приснился кошмар?

Девочка протерла глаза и удивленно спросила:

– Разве ты не говорил, что уйдешь на несколько дней? Почему ты вернулся так скоро?

Чан Юань был поражен:

– Я уходил на два дня. – Он взглянул на нетронутые корешки позади Эр Шэн и добавил: – Ты все это время спала.

– Эх… Впервые за много лет мне приснился сон.

Дракон коснулся лба Эр Шэн, в его глазах отразилось легкое беспокойство:

– Ты, должно быть, устала.

Он помог девочке подняться и вручил ей прекрасный черный длинный меч. Клинок и рукоять были одним целым, острия меча не было видно, но нельзя было не заметить холодного блеска. Очевидно, это был редкий и хороший меч.

– Что это? – озадаченно уточнила она.

– Я заметил, что у тебя нет оружия для самообороны, потому сделал его для тебя.

Услышав это, Эр Шэн с радостью приняла подарок и внимательно осмотрела.

– Он такой красивый, Чан Юань, ты сам его сделал? А как он называется?

– Называется… – Чан Юань колебался. – Давай назовем его Чешуйчатым мечом.

– Чешуйчатым? Он сделан из твоей чешуи? Неудивительно, что он черный, но назвать его Чешуйчатым…

Чан Юань смутился от того, что даже неграмотная Эр Шэн не оценила название, и тут же с серьезным видом возразил:

– Это Защитный меч[20], ты ослышалась.

Хотя и это название не блистало оригинальностью, оно все же было лучше предыдущего. Эр Шэн не могла наглядеться на клинок, вновь и вновь касалась ножен. Неожиданно она произнесла:

– Чан Юань, он сделан из твоей чешуи. Тебе было больно, когда ты снимал ее? Она кровоточила? Какую чешую ты снял?

– Все в порядке, это просто кусок чешуйчатой брони. – Всего лишь кусок брони, но именно она защищает сердце. Чан Юань достал из рукава два маленьких белых кубика. – Смотри, они подойдут на место твоих передних зубов?

– В самый раз. – Эр Шэн указала на пустую десну. – Чан Юань… сколько чешуек ты выдернул?

– Зубы сделаны из кусочков, оставшихся после отливки меча, я ничего больше не выдергивал. – Он вставил новые зубы из чешуи в рот Эр Шэн, и небольшим количеством магической силы закрепил их на десне, будто они там и росли. – Этот меч и зубы сделаны из одной и той же чешуи. Отныне ты будешь носить зубы в себе, а меч с собою. Никто не сможет его отобрать. Если с тобой что-то случится, я первым об этом узнаю.

– Чан Юань… – Эр Шэн ухватилась за край его одежд. – Ты так добр ко мне сейчас, я точно не позволю тебе взять наложницу в будущем.

– Ладно, не позволяй.

С тех пор как Эр Шэн получила меч, сделанный для нее Чан Юанем, она не расставалась с ним и любила касаться его по сотне раз на дню.

Чан Юань, увидев, как он ей нравится, научил девочку некоторым навыкам владения мечом, пока восстанавливался от внутренних повреждений, чтобы она не скучала и не пялилась на него все время. Эр Шэн была подвижной, а произошедшее за последние дни сильно ее ограничивало. Теперь, когда для нее нашлось занятие, она с радостью посвящала себя тренировкам с мечом, носилась во все стороны и скакала с клинком.

Если бы совершенствующиеся с Затерянной горы оказались здесь, они были бы изумлены скоростью совершенствования Эр Шэн, а та даже не подозревала, какие изменения происходят в ее теле. Девочка училась владеть мечом только потому, что у Чан Юаня не было времени возиться с ней и ей приходилось развлекать саму себя, чтобы скоротать время.

Попривыкнув к месту, где они оказались, Эр Шэн смело пошла взглянуть на драконью гробницу, и Чан Юань не остановил ее. Постепенно она набралась храбрости и прикоснулась к узору драконов.

Однажды Чан Юань был занят медитацией, а Эр Шэн чертила по земле клинком. Открыв глаза и увидев написанное, мужчина в замешательстве спросил:

– Откуда ты узнала это слово?

– Слово? – переспросила Эр Шэн. – Это слово? А что это за слово?

– Ненависть, сильная обида.

Эр Шэн повторила про себя несколько раз и продолжила чертить слово, пытаясь его запомнить.

– Ты хочешь научиться писать? – уточнил у нее Чан Юань. – Я могу тебя научить.

– Хочу! – просияла Эр Шэн. – Ты невероятный, знаешь все на свете! Как же мне повезло с выбором мужа…

Дракон улыбнулся. С каждым днем он все меньше походил на бесчувственную и равнодушную ледышку, державшую всех на расстоянии. Он не мог не смеяться над забавным личиком Эр Шэн, чаще улыбался и иногда даже хохотал до слез.

Если Эр Шэн делала что-то плохое, он хмурился, поджимал губы и иногда мог ее шлепнуть в наказание. Но он не хотел быть слишком строгим, в лучшем случае ставил вокруг себя купол, чтобы Эр Шэн не могла приблизиться. Вскоре его подопечная поняла, что в такие моменты нужно склонить голову и признать свои ошибки.

Однажды Эр Шэн подошла к Чан Юаню и сама предложила:

– Сначала я хочу научиться писать имя Чан Юаня.

Дракон записал свое имя, и Эр Шэн поспешно повторила за ним. Девочка была очень сообразительна: прочитав что-то один раз, она идеально все запоминала. Ей не потребовалось много времени, чтобы выучить новое слово.

Затем Чан Юань написал имя Эр Шэн. Она дважды повторила начертание за ним, и иероглифы их имен отпечатались в ее сердце.

Спустя годы Эр Шэн, вспоминая те дни, внезапно поняла, что Чан Юань научил ее только их именам. Но в то время девочка думала, что он научит ее всем словам на свете, потому несколько лет спустя, прочитав много книг, она все так же была уверена, что именно Чан Юань научил ее грамоте.

Однако все это было потом. Сейчас Эр Шэн выучила два слова и четыре иероглифа. Ей не терпелось учиться дальше. Она снова написала иероглиф «ненависть» и спросила Чан Юаня:

– А как написать «сильная»?

Тут-то Чан Юань вспомнил, что ему следует выяснить, откуда она узнала это слово. В ответ Эр Шэн указала на возвышающуюся в небе стелу клана драконов.

Изумленный Чан Юань поспешно встал и направился к гробнице. Обойдя ее, он в сомнениях пробормотал:

– Когда я впервые пришел сюда, на стеле не было иероглифов. Теперь их так много, но откуда…

Эр Шэн, заметив серьезное выражение лица Чан Юаня, запаниковала:

– Это плохо?

Он долго не мог подобрать слов, но все же сказал, глядя на Эр Шэн:

– Это не хорошо и не плохо, однако странно. Ты подожди здесь несколько дней, я пойду в гробницу, чтобы взглянуть.

Девочка послушно согласилась.

В ожидании дракона она сидела и раз за разом прописывала имена «Чан Юань» и «Эр Шэн», будто писать их вместе ей было приятнее всего. Если ей надоедало сидеть, она занималась с мечом и садилась писать снова, когда уставала. Девочка не знала, сколько раз она это повторила, пока небо не стемнело.

Эр Шэн прислонилась к стогу сена, не сводя глаз со стелы, и внезапно услышала доносившийся издалека мелодичный звон колокольчика. Повернувшись к источнику звука, она разглядела странный свет, проплывавший вдоль горизонта. Девочка пристально всмотрелась, и фигура неожиданно появилась перед ней.

Это был мужчина в красном одеянии с золотой вышивкой. Его волосы были высоко собраны и аккуратно уложены. Он прилетел на облаке и, казалось, сделал всего один шаг, а на самом деле преодолел тысячи ли и в мгновение ока очутился перед Эр Шэн.

Мужчина выглядел грозным и величественным, и девочка почувствовала благоговение и непонятное волнение, хоть и не могла объяснить, откуда они взялись.

Он взглянул на Эр Шэн и позвал:

– Сы Мин.

Девочка растерянно смотрела в ответ. Уже третий раз она слышала это имя. Сначала от Чан Юаня, потом от того странного Чан Аня и вот сейчас. Может быть, они с этой Сы Мин были очень похожи?

– Меня зовут Эр Шэн, – твердо ответила она, пристально глядя в карие глаза мужчины.

– Неважно. – Он подошел к Эр Шэн, оглядел ее с ног до головы и холодно фыркнул. – Ты сдержала свое слово. И впрямь помогла ему.

Хотя Эр Шэн не понимала, о чем речь, она ощутила укол совести и невольно захотела отойти подальше.

– Кто вы?

– Твой начальник, Небесный император, – холодно ответил мужчина. Заметив непонимающий взгляд Эр Шэн, он пробурчал: – Отвар забвения[21] и в самом деле полезен…

– Я вас не знаю.

– Знаешь, – властно возразил он и отвязал от пояса слегка разбитый колокольчик. Звук, который прежде слышала Эр Шэн, исходил от него. Небесный император повязал веревку на запястье девочки, не обращая внимания на ее сопротивление. Как истинный начальник он добавил: – Я здесь, чтобы дать тебе знать: если собралась продолжать ему помогать, я непременно остановлю тебя. Как ты с ним сломала печать руин Десяти Тысяч Небес, так и я могу вернуть его обратно.

Император одарил ледяным взглядом каменную стелу и остановился на выгравированном слове «ненависть».

– Если так настаиваешь на том, чтобы дать ему немного свободы, то я рассею его души, и он получит полную волю.

Внутри сбитой с толку Эр Шэн с каждой новой угрозой нарастали тревога и страх.

– О ком вы говорите? О Чан Юане? Вы не навредите ему! Никому нельзя трогать Чан Юаня!

Небесный император легко коснулся головы Эр Шэн, и девочку пронзила такая боль, будто ее разрывало на части. Бедняжка каталась по земле, обхватив голову руками, и едва могла дышать.

В глазах императора мелькнула жалость.

– Сы Мин, тебе не следует противиться воле Небес и менять свою судьбу. Твое местонахождение в царстве Людей хорошо скрыто, но небесные сети необъятны[22], и ты не сможешь избежать кары.

В Эр Шэн осталось лишь отвращение к этому мужчине. У него не было никаких достоинств, кроме привлекательной внешности. Непонятно говорил, из-за него она чуть не умерла от боли, а он все еще стоял с видом «я очень хочу спасти тебя, но ничего не могу поделать».

И как такой садист только уродился…

На самом деле, Эр Шэн не знала, что она – перерождение Сы Мин. Звездная владычица совершила преступление, и она, перевоплотившаяся, должна была обязательно получить наказание небесного суда: остаться глухонемой на всю жизнь или оказаться неизлечимо больной. Однако небесный суд не находил следов перерождения Сы Мин, пока Небесный император не разыскал ее сам.

Император, наблюдая за Эр Шэн, что трепыхалась на земле, сказал:

– Если ты по-настоящему важна этому дракону, он поймет, что делать, когда увидит колокольчик на твоем запястье.

– Ты… ты негодяй!

У Эр Шэн помутился рассудок из-за боли. Лицо императора маячило перед ее глазами, множась в несколько новых лиц.

– Ты ни за что не поймешь сказанное мной сегодня. Но когда вернешься на положенное тебе место, я лишь надеюсь, что ты сможешь отпустить эту одержимость и не будешь больше околдована. – После он развернулся и исчез.

В глазах у Эр Шэн потемнело. Последним, что она услышала, прежде чем тьма поглотила ее, было: «Никогда не прельщало наказывать заключением, но я Небесный император. Я не посмею играть с жизнями всего сущего из-за того пророчества».

«Какие пророчества, какая воля Небес? Все это – полная чушь», – непонятно почему забилась мысль в ее голове. Боль отступала, а разум все мутнел, пока девочка окончательно не погрузилась в глубокий сон.

Когда Эр Шэн вновь открыла глаза, то увидела Чан Юаня. Голова ее лежала у него в ногах, кончики его волос, подобных темному шелку, касались щек Эр Шэн, чуть щекоча.

– Эр Шэн, проснись. – Чан Юань опустил голову и дотронулся до ее волос. Его темные глаза, казалось, смотрели сквозь нее на что-то другое. Больше он не произнес ни слова. Даже Эр Шэн, которую нельзя было назвать чуткой девочкой, осознавала, что он сейчас не в себе.

– Чан Юань! – Она схватила его за свисающие пряди и буквально приказала, страх и угроза смешались в голосе: – Тебе нельзя уходить. Ты должен взять меня с собой, куда бы ни пошел!

Хватка ее была такой сильной, что дракон не мог поднять головы, но это прояснило его разум от гнетущих мыслей. Молча поглядев на девочку несколько мгновений, он наконец пожаловался:

– Эр Шэн, больно.

Естественно, ему было больно. Она схватила по меньшей мере дюжину прядей, и если приложит еще силы, то сможет и выдрать их.

Эр Шэн отпустила волосы, но в страхе, что Чан Юань ее покинет, осмотрела его всего в поисках иного «поводка». После она села, взяла его за воротник, притянула к себе и вперилась взглядом.

– Если ты не уйдешь, я не буду так тебя держать.

При виде грозной Эр Шэн, готовой его поколотить, Чан Юань не знал, смеяться ему или плакать.

– Хорошо, не уйду.

Девочка чуть успокоилась, ослабила хватку и провела ладонью по сморщенному вороту, отчего колокольчик на ее запястье зазвенел. Чан Юань опустил глаза к колокольчику и задумчиво поджал губы.

– Эр Шэн…

Едва он открыл рот, Эр Шэн схватилась за колокольчик на запястье и отчаянно потянула его вниз. Однако это был «подарок» Небесного императора, так что, как бы она ни билась, шнурок не рвался. Она стерла кожу до крови, но колокольчик так и остался висеть на ее руке.

– Не нужно этого делать, – со вздохом взял девочку за руку дракон.

– Тот мужчина сказал, что ты уйдешь, когда увидишь колокольчик… – прикусила она губу.

– Эр Шэн, ты знаешь, что я был заточен в мрачном месте. – Он коснулся колокольчика на запястье. – Оно зовется руинами Десяти Тысяч Небес, это мертвая пустошь между небом и землей, на краю мира, в глубокой пропасти. Этот колокольчик – божественный артефакт, висящий у края пропасти. Если в руины войдет кто-то чужой или заключенный вырвется, колокол зазвонит, и его тут же услышит император, а в пропасть сойдут небесные воины, чтобы остановить тех, кто вломился внутрь, или помешать мне покинуть темницу.

– Но ты уже здесь. – Эр Шэн совсем запуталась.

– Значит, небесные воины скоро придут, чтобы снова заключить меня.

– Но ты не сделал ничего плохого! – возразила она. – Нельзя тебя снова там запирать!

– Я дракон. – В его голосе сквозило необъяснимое замешательство. – В древнем пророчестве сказано, что этот мир будет уничтожен когтями дракона… Я уничтожу три царства и убью все живое.

– Ты этого не сделаешь! – прервала его Эр Шэн. – Хоть ты и часто мрачный, но такой глупенький и ласковый, зачем тебе так поступать?

Чан Юань долго не мог найтись с ответом, пока до него не дошло, что это были слова утешения… хоть и звучали подобно оскорблению. Дракон скривил губы в горькой усмешке.

– Раньше я тоже так думал.

Чан Юань поднял глаза к драконьей гробнице, прищурился и увидел, что слово «ненависть» медленно расстилалось на всю высоту стелы, венчавшей могилу. Он добавил:

– Эр Шэн, теперь даже мне неясно, что я за… существо.

До девочки наконец дошло, что крылось за сказанным Чан Юанем, и она обеспокоенно спросила:

– Чан Юань, что ты увидел на этом камне? Твои предки разговаривали с тобой?

Растерянный дракон, прикинув про себя, кивнул:

– Да… что-то вроде того.

Эр Шэн все поняла: встреча с душами предков была важной и тяжелой, потому неудивительно, что Чан Юань выглядит таким потерянным и жалким. Она похлопала его по плечу, пытаясь утешить.

– Пока они не угрожают тебе тем, что заберут с собой, не все так плохо. А если все же хотят забрать… Ну, просто ответь, что теперь ты мой и не можешь решать сам. Пускай придут ко мне, и я помогу тебе с ними справиться.

Чан Юаня развеселило то, как Эр Шэн пыталась показаться умудренной жизнью. Он пригладил ее волосы у лба:

– Ты права, нет ничего важнее жизни. Беспокойство и тревога делу не помогут.

Обрадованная, Эр Шэн обняла его руку.

– Тогда все хорошо. Ты здесь, и я здесь, если ты не уйдешь, то и я не уйду.

Эр Шэн так и не спросила, что он увидел на могиле, и не упомянула, что случилось после ее встречи с Небесным императором. Ей было все равно на слабую боль, плескавшуюся на грани сознания. Ничто не пугало ее больше одиночества: главное, что Чан Юань рядом, а остальное отходило на дальний план.

Чан Юань же просто позволил Эр Шэн ластиться к нему и кокетничать, а сам опустил глаза к колокольчику на ее запястье.

Дракон решил так: пророчество – это одно, а быть вместе с Эр Шэн и защищать ее всю оставшуюся жизнь – другое. Древние предсказания можно было и отложить, первоочередное для него дело – избавиться от посланных Небесами воинов, которые должны его поймать.

Все для него было просто: он стремился вместе с Эр Шэн увидеть красоты этого мира, испытать тепло и холод людских отношений. Но другие не хотели, чтобы это желание было исполнено… Тогда ему просто нужно устроить взбучку любому, кто встанет на пути, причем такую сильную, чтобы у врага больше духу не хватило препятствовать, вот и все.

Такое «разбойничье» мышление стало влиянием Сы Мин, чего уж таить…

В долину многие годы не ступала нога человека, и в воздухе остались лишь запахи Чан Юаня, Эр Шэн и их преследователя. Ночью, когда Эр Шэн уснула, он выдвинулся по следам нарушителя и тихо ушел. Дракон хотел вернуться до рассвета, думал, что просто разберется со своим крохотным преследователем с Небес.

Когда Эр Шэн проснулась следующим утром, то, оглянувшись, увидела лишь безбрежные степи.

– Чан Юань… – позвала она. Стоило ей открыть рот, как ее голову едва не разорвало от агонии. Однако ожившие страхи были сильнее боли. Девочка несколько раз обежала драконью гробницу, беспрестанно выкрикивая имя Чан Юаня и не обращая внимания на муки, пронзавшие ее голову, пока наконец не осознала очевидное.

Он ушел.

Чан Юань ушел…

Ослабевшая, Эр Шэн упала на землю и уставилась на высокую и холодную драконью гробницу. Драконы на стеле выглядели так же ярко и реалистично, как и в день, когда она впервые их увидела.

«Чан Юань… у меня болит голова».

Эр Шэн без сна и отдыха прождала в долине три дня и три ночи, пока не съела все корешки, которые для нее наломал Чан Юань. Девочка привела себя в порядок и, вставив два беленьких передних зуба, с мечом в руках поплелась по длинным болотистым тропам долины Возвращения дракона.

Она вспомнила, как Чан Юань рассказывал ей: если она будет идти к месту, где восходит солнце, то столкнется с барьером долины, который сможет расколоть мечом.

Коснувшись печати, перед уходом Эр Шэн оглянулась на каменную стелу, стоящую вдалеке. Вся долина погрузилась в мертвую тишину…

Нежно дул тихий ветер, словно шепча ей на ухо: «В долину Возвращения дракона более не вернется ни один из них».

Эр Шэн прикрыла уши руками, голова вновь начала раскалываться от боли.