В новом позитивном обществе страдания считаются своего рода банкротством. Успех приравнивается к счастью. Сильные эмоции являются показателем счастливой, не зря проживаемой жизни. «Если вы будете правильно себя вести, регулировать свои эмоции, ставить нужные галочки, управлять своим временем и отношениями, то наступит счастье», — обещает новая позитивная мораль.

Однако этого не происходит. Люди все равно страдают да вдобавок еще и стыдятся, своих переживаний. Страдания оказываются лишь свидетельством того, что личность не сумела себя грамотно сформировать, а значит, превращаются в стыд. Правильная личность вообще не страдает: она все мгновенно перерабатывает в полезный опыт, урок, повод для роста. Она позитивно мыслит и прекрасно адаптирована к «нормальной» современной жизни. (Хотя на самом деле современная жизнь только притворяется нормальной, и адаптация к ней может кого угодно свести с ума.)

Конечно, такие правильные люди — очень удобные и управляемые работники, а также прекрасные близкие, на которых можно сесть и поехать.

Психопат терпеть не может страдать. А когда он страдает, то стремится от страданий избавиться. Он не мирится с ними, не закрывает на них глаза, не приписывает все своей чувствительности, детским травмам или недостаточному старанию. Он громко возмущается, бурчит, ропщет, бунтует.

В борьбе с некоторыми страданиями мы часто бессильны: несправедливости судьбы, социальное неравенство и многое другое. Тот факт, что эти страдания неизбежны, не должен заставлять нас мириться с ними.

«Со мной так нельзя!» — заявляет психопат.

Отдельно скажу о психотерапии. В наше время она исподволь претендует на универсальный способ описания мира и человеческих отношений в нем. Слишком многое терапия объясняет пережитыми детскими травмами. Иногда это релевантно (например, когда речь идет о травме насилия). Но делать травму универсальным опытом, применимым для объяснения любых особенностей характера, и причиной большинства поступков, на мой взгляд, некорректно. Ко мне приходят люди, которые сразу начинают разговор с детских травм, как будто они само собой разумеются.

На мой взгляд, важнее то, какие способы реагирования, стратегии совладания со стрессом закладываются в детстве, какие жизненные модели и неосознанные установки видит и воспринимает ребенок. Авраам Линкольн говорил: «Большая глупость — пытаться найти что-то в моей ранней жизни. Все это можно уместить в одно предложение: краткая и простая летопись бедности».

Линкольн жил до эпохи эмоционального капитализма и не считал, что в его детстве было что-то настолько важное, что предопределило весь дальнейший путь. Примерно так же поступает и успешный психопат. Он не хочет быть управляемым и предопределенным. Он сам выбирает свои страдания и то, как он будет или не будет их преодолевать.

Жизнь в большом городе, отсутствие нужного количества движения, ссоры с ближними и коллегами, стрессы, связанные с нелюбимой работой, компромиссы, на которые мы идем ради стабильности, — все это мы выбираем сами. Примерно на треть мы выбираем и свои болезни. Генетика и случайности составляют остальные две трети, но образ жизни тоже очень важен. Нейротипичный или нейроотличный мозг, склонный к тревоге или импульсивности, дается нам от природы. Но стратегии совладания со стрессами мы можем выбирать.

Мы не выбираем, где и кем родиться, не выбираем социальное окружение и травмы, нанесенные нам в детстве и отрочестве. Но и в таких условиях у нас все же есть выбор, иначе мы не были бы людьми. Думать, что дискомфорт предопределен и что люди могут лишь утешать себя и смягчать страдания, — значит не уважать человеческое в себе и окружающих.