Как стать тем самым психопатом, который в ответ на нестабильность или дефицит не окукливается, а выходит из пещеры?

Ответ: выходить снова и снова, даже если не хочется.

В этих вещах «слушать себя» не стоит. Внутри нас нет никакого хорошего советчика, который вовремя сказал бы нам, что делать. Конечно, с высокой вероятностью мы услышим: сиди тихо.

Да, частенько психопаты на биологическом уровне любят новое, но это не предопределено, и степень склонности к новому можно изменить. Для этого придется периодически выделять энергию на то, чтобы выйти из пещеры, столкнуться с труднорешаемыми проблемами и попытаться решить их в реальном и тренировочном режиме.

Некоторые компании закладывают такие штуки в свой ДНК. Например, Netflix периодически устраивает своим серверам тренировочные атаки с помощью программы Chaos Monkey, таким образом натаскивая их искать и устранять баги. Кроме того, на примере тренировочных атак можно убедиться, что выход из строя одного из серверов не обрушит весь онлайн-кинотеатр. Когда возникнет незапланированная угроза, система не ляжет.

Очень важно превращать незапланированные ошибки и неудачи в тренировочные. Делается это следующим образом: от ошибки заранее отцепляется «хвост» стыда и вины. После ошибки вы сможете моментально продолжать действовать и не тратить время на переживания. Проанализировать, почему вы ошиблись, не худо, но при этом необходимо отцепить вину и ехать дальше.

Чтобы не потратить все свои силы и энергию на решение тренировочных или непредвиденных задач, надо, чтобы ваша пещера была близко и чтобы вы хорошо знали, где она. Это отличает успешного психопата от, скажем так, нерасчетливого безумца.

Пещера, во-первых, должна быть в наличии, это ваша безопасная гавань. А во-вторых, я люблю говорить клиентам: «Не сжигайте лягушачью шкурку». Новое занятие не сразу приносит доход? Оставляем старое в том или ином виде на какой-то процент. Инвестируете? Пусть часть доходов будет в стабильных инициативах. Переносим вес с одной ноги на другую постепенно.

Вместо одного глобального риска нужен набор рисков. Про яйца и корзину все, думаю, слышали? Никаких ва-банков.

Психопаты редко испытывают спокойный кайф. Состояние удовлетворенности и блаженства им если и знакомо, то не как основное, к которому хочется возвращаться и в котором стоит пребывать долго. К сожалению, человеческий мозг в этом похож на велосипед: он способен только на динамическое равновесие, не более. Пассивное удовольствие, момент чистого вознаграждения и отдыха, связано не с активностью, а с потреблением. Аристотель, учитель Александра Македонского, советовал своему воспитаннику скупо дозировать подобный отдых. И Александр, как мы помним, его послушался.

Расслабляться коротко, спать на жестком, не увлекаться развлечениями и удовольствиями нужно еще и для того, чтобы не снижать толерантность к прежним стимулам. Чем больше удовольствий мы себе позволяем, тем больше нам их нужно, чтобы снова получить от них, собственно, удовольствие. Хочется все больше, иначе человека ждет дискомфорт, а то и страдание.

Современный философ-стоик Уильям Ирвин предлагает желающим придерживаться «программы добровольного дискомфорта». Речь не о том, чтобы голодать и спать на досках с гвоздями, а о том, чтобы регулярно отказывать себе в привычных комфортных мелочах. (Я по натуре не стоик, скорее эпикуреец, поэтому меня так и тянет добавить: «И дарить себе непривычные».)

Чуть прохладнее одеться, отказаться за ужином от сладкого (просто так, а не потому, что так надо!) Пройтись пешком, даже в дождь. Такие действия делают человека восприимчивее к приятным мелочам, кроме того, они закаляют перед лицом более серьезных трудностей и, наконец, формируют ту самую любовь к новизне, готовность чуть что выскакивать из пещеры и заниматься поиском, изобретением, перебором вариантов.

Тем важнее относиться критично к тем видам страданий и дискомфорта, которые мы сами, по своей воле, принимаем как оборотную сторону комфорта, цепляемся за них по инерции или потому, что ощущаем слишком сильную тревогу.

Какой дискомфорт нам больше нравится — тот, который нас разрушает и не дает делать свою главную вещь, или тот, который нас трезвит, бодрит и оттачивает, заставляя снова и снова прикипать к работе?

По-моему, там, где выбор у нас все-таки есть, он очевиден.