Вранье, ложь считаются самыми ужасными грехами в приличном обществе. Например, списывание на важных экзаменах карается исключением без права пересдачи. Считается, что ложь уничтожает доверие, на котором стоят хорошие сообщества. И это действительно так…

Так, да не так. Нормативная адаптация в хороших сообществах предписывает не врать. Тем не менее мы все врем по мелочам, и время от времени слышим о разоблачении какой-нибудь крупной лжи. Очень крупная ложь всем видна невооруженным глазом; она грозит превратить хорошие сообщества в очень плохие — такие, которые буквально стоят на лжи и в придачу еще на жестокости. Разоблачать ее, к сожалению, бесполезно, а вред она наносит огромный.

Врут ли люди, которые правят миром и редко отступают от аутентичности? Или им и врать-то незачем? Ведь вранье признак слабости: обманщик по каким-то причинам не имеет возможности сказать правду.

Действительно, успешные психопаты врут реже людей с нормативной адаптацией. Тем не менее их не назовешь рыцарями правды. Врать они умеют отлично, инструментом этим при случае охотно пользуются и при этом, в отличие от нормативных сограждан, совершенно не чувствуют стыда. Ключевой момент в том, кому и зачем врет успешный психопат. Для нормативного человека ложь часто бывает способом избавиться от неприятных чувств или последствий. У психопатов лжи такого рода почти не бывает — они охотно говорят ближним гадости. Редко лгут психопаты и от страха.

Такой инструмент, как вранье, требуется психопату в том случае, когда перед ним собеседник, с которым никак невозможно договориться. Лгут тому, кто не может говорить тебе даже не правду, а вообще хоть что-нибудь имеющее смысл.

Ложь для психопата — это особый язык, подобный журчанию ручейка или пению ветра. Есть люди, которые только на таком языке и говорят. Психопаты это хорошо понимают и готовы на него перейти, если нужно.

Например, сознательной — причем обдуманной, осмотрительной — лжи часто требуют переговоры. Это такая ложь, про которую знаете и вы, и мы, но если кто-то попытается ее обличить, то проиграет.

Мир наполнен ложью как языком. Когда говорят, что психопат врет как дышит, то да, именно это и имеется в виду. Разница в том, что наш психопат (такой, о котором говорю я), лжет более умело, чем преступник, и преступника на его путях обыгрывает.

Лжет ли Шерлок Холмс? Умеет ли обманывать доктор Хаус? Изворотлив ли Штирлиц? Безусловно, и они мастера обмана. Психопаты проницательны, каждый по-своему. Факт тот, что обмануть их трудно. Кому ведома реальность, тот хорошо понимает и то, как устроена ложь.

Чтобы выиграть у использующих язык обмана, важно не быть наивным. Будете ли вы при этом честны или в какой-то момент решите увлеченно врать, манипулировать, совершать трюки с ложью — не так уж важно.

Психопат обладает огромной эмпатией к злым, жестоким людям. Эмпатией в самом точном смысле этого слова — он видит свое родство с ними. Поэтому так много психопатов среди разного рода расследователей, от журналистов до детективов: одни хорошо понимают других, чувствуют изнутри. Инструментарий шпиона годится и разведчику. Устраивая заговор против жестокости, вводишь ее в заблуждение.

Стерильное нормативное «хорошее сообщество» спешит предложить всем абсолютно прозрачный разговор и радикальную честность. Оно говорит: все иное токсично. Однако человек есть человек, и в таком сообществе неизбежны злоупотребления. А толики социопатии, иммунитета против этих злоупотреблений, в подобном сообществе нет. Запрещены даже игрушечные ружья, нулевая толерантность к дракам, даже между первоклассниками, отвечать на всякий вопрос надо откровенно, как на исповеди. К сожалению, в школах откуда-то все же берутся и травля, и издевки исподтишка, и школьная стрельба, и, конечно, ложь.

Психопат не дает вам гарантии, что он не злодей и не настоящий преступник. В конце концов, его вера в собственную исключительность, не ограниченная обычным стыдом и виной «хорошего парня» с нормативной адаптацией, может порождать злоупотребления. Нередко и порождает. Значит ли это, что голову с плеч — лучшее решения? Я полагаю, что нет: это все равно что мыть с мылом слизистые оболочки организма. Хороший психопат похож на лактобактерию — условно-патогенную флору, которая держит оборону, хранит и защищает от по-настоящему зловредных воздействий. Стерильность не ведет ни к чему хорошему, ни в повседневной гигиене, ни в общественном порядке.

Наш условно-патогенный психопат, умеющий лгать не хуже лжецов, защищает общество лучше стерильных и невинных абсолютных правдолюбцев. Более того: в тех-то и заводится незаметная ложь, имя которой лицемерие. В нашем психопате, срезающем углы, ее обычно куда меньше, чем в обладателе белых одежд.

Да и саму вариативность правды, многообразие ее форм лучше постигает психопат, чем прямолинейный обладатель нормативной адаптации. Бывают случаи, когда все относительно. Но и в тех ситуациях, где зло и добро отчетливо различаются, это самое добро часто совсем непростое, состоит из множества разных веществ, противоречиво, парадоксально.

Психопат лучше постигает объемность и многослойность добра благодаря своей фантазии. Он не дает кастрировать добро и позволяет ему размножаться. Психопат допускает вооружение добра на битву со злом. Он способен на розыгрыши, серые схемы и юридические ловушки.

Современное зло такое же тупое и беззастенчивое и современная ложь такая же огромная и непосредственная, как в Средневековье. Но она обладает массой изощренных инструментов, о которых надо знать и уметь использовать.

Психопат со всем этим имеет дело, не гнушаясь и при этом далеко не всегда переходя на сторону зла. Для тех психопатов, которые не имеют выраженного антисоциального расстройства, ложь не является соблазном: они хорошо умеют лгать и во лжи для них нет ничего интересного, тогда как выследить и переиграть чужой обман бывает и впрямь бесконечно увлекательно.