В подземелье было значительно прохладнее, чем сверху. Вначале мне это даже понравилось: от жары мы все порядком подустали. Но спустя полчаса я уже начинала дрожать, и Женни тоже. Пришлось сесть рядышком на засаленный тюфяк — мне даже думать не хотелось, кто или что до нас тут лежало — и обняться. Так было теплее.

— Никогда не думала, что во дворце есть казематы, — нарушила гулкое молчание я.

— Это зверинец, ты не знала, что ли? — Женни явно была осведомлена лучше меня. — При Елизавете Невинной тут держали экзотических зверей, привезенных из разных стран, пока они не привыкнут к людям. Потом выводили в клетки на воздухе. Потом ее племянник, принявший трон, решил, что содержать капризных питомцев слишком дорого, и часть зверей раздал, а часть…

— Сожрали? — мрачно уточнила я, догадываясь, что мы остались без завтрака.

— Наверное.

— Как думаешь, нас казнят? — дрожащим голосом задала Женни самый страшный вопрос.

— За что?

— Как будто не за что!

— Тогда должны были бы привести и остальных. Ядвигу, Рию… Марлен.

— Марлен не тронут, — грустно сказала Женни. — Она за Келя замуж выходит. Уже объявила вчера. А Кель свою невесту не позволит в казематы. Наверное. Он ведь не откажется от невесты из-за такой мелочи, да?

Я сглотнула. Да запросто! Вон Ферье не позволили в свое время жениться на дочери графа только потому, что граф — игрок. А тут — целая подменная принцесса. Выкинет он Марлен, как тряпку… если не любит, конечно.

А рий Роймуш что скажет? Он ведь обещал на мне жениться. Впрочем, обещания в нашем мире мало что значат. Возможно, он и вовсе сделает теперь вид, что никакого разговора не было. Что ж, это будет только к лучшему: тогда я точно узнаю, чего стоят его слова и его любовь.

Не знаю, сколько прошло времени — мы словно оцепенели, прижавшись друг к другу. Напуганные до икоты, озябшие, голодные, в абсолютном неведении. Жизнь словно застыла вокруг. И когда за нами пришел гвардеец (кажется, другой, не тот, который меня привел, хотя какая разница), мне уже было почти все равно, что со мной будет. Лишь бы хоть какая-то определенность.

Женни выглядела совершенно спокойной. Как она сказала раньше, у нее одна судьба — обнуление. Страшнее для мага быть не может ничего, это как лишиться солидного куска тела. Словно часть тебя вырвут с корнем. Большинство магов сходило после этой процедуры с ума, некоторые оправлялись, но прежними не были никогда. И вся ирония в том, что Женни должен был бы обнулить единственный «палач» Валлии — ее дед.

А дальше… или клиника для душевно-больных (навсегда), или вечное заточение в загородном поместье.

Наверное, ей было даже страшнее, чем мне, но сил пожалеть кого-то, кроме себя, у меня уже не было.

Если все раскрылось, то жизнь моя, такая, которую я знаю и люблю, окончена. Я никогда не выйду замуж. Я вынуждена буду покинуть столицу (в лучшем случае — живой). Ни балов, ни музыкальных вечеров, ни театра, ни рассвета на пожарной башне — ничего этого больше не будет. Мне двадцать один, и я больше ничего не увижу в этой жизни. Надо было отдаться Этьену.

Додумать последнюю невероятно важную мысль я не успела, потому что нас привели в приемную к королю. Там хотя бы было тепло.

Смертельно-бледна Сандра застывшей восковой куклой сидела в моем любимом лиловом кресле. За ее спиной стоял мрачно-торжественный иррейский герцог Эйленгер.

Король, ссутулившись и сцепив руки за спиной, расхаживал по комнате, бросая в сторону кресла нечитаемые взгляды. Он был похож на нахохлившуюся цаплю на болоте. А мы, стало быть — лягушки.

— А, леди Лорье, — процедил он сквозь зубы, увидев меня. — И леди Герриан. У меня к вам пара вопросов. И вот первый из них: вы и правда считаете, что ваш король — идиот? Что Валлией правит слабоумный, который не способен увидеть заговора у себя под носом? Отвечайте, леди Лорье!

— Я… нет, ваше величество.

— Рассказывайте, что произошло. Чистую правду, немедленно.

Я бросила взгляд на Сандру, но лицезрение ее окаменевшего лица мне ничего не дало. Что мне говорить? Вырыть себе самой могилку? Прихватить туда принцессу и Женни? А остальные фрейлины, их уже допрашивали? Что рассказала Сандра?

— Я не понимаю, ваше величество… О каком заговоре идет речь? Элисандра вели себя несколько вольно, но, клянусь, нарушения приличий не было, да и вы позволили ей…

— У вас есть выбор, леди Лорье: казнь или ссылка. Подумайте еще раз и расскажите, что произошло в парке, когда Элли упала с лошади. От вашего ответа зависит ваша судьба.

Вот оно как! Сбылись мои самые страшные предчувствия. Создатель, я не хочу умирать, совсем не хочу! Ссылка, пусть будет ссылка!

— В тот день… мы отправились на прогулку верхом. Элисандра — хорошая наездница. Она любит… любила лошадей. Но тут что-то пошло не так. Лошадь понесла и скинула принцессу. Клянусь, это вышло случайно! Мне показалось даже, что Элли не дышит. Я велела фрейлинам мчаться за доктором, а мы с Женни остались с принцессой. Она… наверное, она умерла. Мы очень испугались, были в диком ужасе. Совершенно не соображали, что делали. И я… я вынудила Женни провести обряд, какой-то… чтобы вернуть душу в тело, наверное. Я точно не разбираюсь. А Рия, Марлен и Ядвига ничего об этом не знали, совсем ничего.

— Вынудила, значит? А Женевьева Герриан, потомственный некромант, не прошедший обучения, вот так запросто взяла и провела этот самый обряд, да? Наверное, вы приставили к ее шее кинжал? Или угрожали смертью членам ее семьи? Леди Герриан, что скажете вы?

К моему удивлению, Женни не блеяла как овца (как я), а отвечала гордо и с достоинством.

— Вы знаете, ваше величество, из какого я рода. И знаете, что женщин в нашей семье не обучают. Никогда. Но я выросла в дедовом замке, где полно всяких книг. Что-то читала сама, что-то дед рассказывал. Словом, я примерно представляла, что можно сделать и чем все это может закончиться. Вина вся на мне, конечно. Леди Лорье практически не обладает магическим даром и не знала даже, что за обряд я провожу. Она была уверена, что я воскрешаю принцессу… Ну, или удерживаю в ней жизнь. В то время, как заклинание было совсем другим.

— Я вас услышал, леди. Что произошло дальше? Леди Лорье, вам слово.

— Прибежал доктор и сказал, что Элли жива. Я обрадовалась, не зная еще, что все изменится. Женни предупредила меня, что в тело принцессы может вернуться как ее душа, так и дух какой-нибудь птички или зверька.

Нарочито громкий вздох со стороны Женни показал, что она недовольна моим ответом, но не могла же я переложить ответственность на нее? Когда виновата во всем только я?

— Принцессу перенесли в ее комнату. Я отпустила фрейлин и осталась возле постели Элли.

— В тот вечер, когда вы ужинали со мной, леди, вы уже знали, что в тело моей дочери вселилась чужачка?

— Откуда, ваше величество? Она ведь пришла в себя значительно позже!

— А потом, когда вы поняли… Почему немедленно не доложили?

— Побоялась наказания, — честно ответила я. — Смерть принцессы, запрещенный обряд, чужая душа… Что грозило мне, старшей фрейлине, допустившей все это безобразие? Казнь или ссылка?

— И вы решили всех обмануть, верно?

— Да.

Мое «да» упало как камень. Как топор на мою шею. Клянусь, я даже почувствовала холод лезвия затылком. Ах нет, это просто сквозняк из-за открывшейся двери.

— Мне все ясно. Рий Роймуш, что скажете?

Роймуш? Я в панике оглянулась. Этьен? Что он здесь забыл?

Молчавший доселе Эйленгер соизволил пояснить:

— Рий Роймуш — мой двоюродный племянник и самый сильный менталист, который мне известен. Я попросил его проверить, будете ли вы лгать при допросе. К тому же ему по должности положено присутствовать на подобных… мероприятиях.

— Но он всего лишь секретарь!

— Кто вам это сказал, милая леди? Рий Роймуш — глава службы безопасности Ливоя. Он поехал вместе с принцем Валерианом, дабы обеспечить его полную безопасность в чужой стране. А подменная принцесса, к тому же оказывающая недвусмысленные знаки влияния ливойскому принцу — явная опасность. Поэтому я и привлек Этьена к этому делу.

Сердце у меня ухнуло вниз. Я, кажется, даже услышала звон осколков, когда оно вдребезги разбилось о каменный пол. Все было ложью. Я не нужна ему, он просто приблизился к Сандре через меня.

В груди сначала было очень больно: словно воткнули туда раскаленный прут и пару раз провернули. А потом стало все равно.

— Я не лгала, — очень спокойно и ровно сказал мой голос.

— Она не лгала. И леди Герриан тоже. Все так и было.

— Так вы считаете, что заговора не было? — задал король вопрос в сторону Эйленгера.

— Никакого заговора. Просто неразумные девчонки перепугались и натворили глупостей. Стоит признать, они умницы. Не знаю, что насчет остальных фрейлин, но эти две старались изо всех сил.

— Остальные вообще ни при чем, — проскрипела из кресла Сандра. — Я заставила их принести клятву верности мне, как обладательнице королевской крови. В конце концов, несмотря на то, что душа во мне теперь другая, тело осталось прежним, генетика не изменилась.

— Что не изменилось? — не понял король.

— Ее высочество имеет в виду, что она физически по-прежнему дочь своих родителей. У нее отцовские глаза, нос и губы матери и родовой дар немалой силы. Формально она все еще наследница вашего рода, — любезно пояснил рий Роймуш.

— Да, это так, — кивнул король. — Не поспоришь. И сделать с этим ничего нельзя. Запереть Элисандру в башне, объявив сумасшедшей? Найдутся те, кто захочет это проверить. Она вполне разумна и вменяема, это отличный повод для государственного переворота. Рассказать о подмене — так это ударит по репутации королевского рода. Снова ждать заговоров и интриг. Что остается?

— Обнуление, — веско сказал Эйленгер. — Самый лучший выход. Дар у нее сильный, мы все видели. Обнуление негативно скажется и на душевном здоровье, и на характере. Но репродуктивные способности останутся в норме. Внука она родит нормального.

Король молча и пристально взглянул на иррейца. Сандра позеленела еще больше, вцепившись в золоченные львиные лапы. Из-под судорожно сжатых пальцев заструился дымок.

— Живой не дамся, — предупредила она сквозь зубы. — Буду отбиваться, устрою вам тут государственный переворот. Ничего личного, папаша, но мне моя жизнь дорога. Одну я безнадежно просрала, вторую так просто не отдам.

Король вдруг расхохотался, запрокинув голову. Истерически, наверное, но это было лучше, чем душное напряжение последних минут.

— Как изволил напомнить рий Роймуш, у девочки мои глаза, а нос и губы — моей милой Алиссии. Я не смогу так поступить со своим ребенком. Тем более, что Сандра — устроит. Она может, да вы и сами это понимаете. К тому же она вообще ни в чем не виновата. Ее не спрашивали, хочет ли она стать принцессой, верно? У нее не было выбора.

Все промолчали, потому что а что тут скажешь?

— Я полагаю, что поступим следующим образом. Женевьева Герриан пойдет под обнуление, это не обсуждается. Что потом — пусть решает ее семья. Аманда Лорье — ссылка. До самой смерти ей запрещено будет появляться в Центральной Провинции. Остальные фрейлины будут уволены. Все, здесь присутствующие, дадут клятву молчания на крови.

— А Сандра? — пискнула я.

— Будет королевой. Женихов отправим по домам, сошлемся на болезнь принцессы.

— Не выйдет, — снова возразил Эйленгер. — Монархи обидятся, заподозрят неладное.

— Ну хорошо. Объявим помолвку с этим… с Валерианом. Он самый безопасный из всех, к тому же Сандра явно выберет его. И выпроводим домой со всеми почестями. Помолвка — еще не брак. Через пару лет решим, что делать дальше. Пока же будем работать с тем, что есть. Девочка не глупая, дар, опять же. Бурную ее деятельность ограничим магическим договором и клятвами. Научим, наставим, заставим. И, конечно, никаких больше прогулок по Стограду и всяческих вольностей.

Сандра прищурилась, а я вдруг подумала, что король ее сильно недооценивает. Она ему еще задаст жару, она может.

А вот Женни было очень и очень жалко. Она расплачивалась за все, и очень сурово.