По завершении песни девочка заплакала. Ребята дико смутились. Костыль бросил гитару и принёс ей стакан холодной воды. Оперуполномоченный накинул ей на плечи куртку.

— Чё ты, дурёха?! — ласково приобнял её за плечи Гарик. — Нет, ты не одна! Много нас! Большинство на планете! Пора бы тебе домой позвонить, чтобы родители не волновались. Телефон вон висит. — Он показал на чёрный телефонный аппарат, прикрученный к стене у дверей.

— Я придумала, — поделилась на следующий день с друзьями Принцесса. — Мы можем создать вокально-инструментальный ансамбль. После возвращения из космоса нам нужно будет чем-то заняться. А вчера я поняла, что настоящая музыка может человека сделать и героем, и врагом. Мощное идеологическое оружие! Серёга обалденно поёт и играет на гитаре, Репину должны были в драмкружке тоже музыке учить. Борьке трубу купим. На барабаны можно Жирного посадить!

— Мне не нравится быть Жирным! Хочу Андрюхой! — заныл Жабин.

— Жаба, мы же договорились, — с укором взглянул на него Борька. — Пока испытательный срок не кончится — будешь Жирным! Держись! Ты же мужик!

— Я не пойду к вам в ансамбль, у меня своих ансамблей дома — удавись. Мне ещё одного не надо. Меня от най-на-на тошнит, — решительно отказалась Роза.

— И я не могу, — присоединилась к ней Ксюша. — Нагрузки выше крыши! Школа, кружок. Хотя, в принципе, я на фортепьяно три года училась. Пока мотоцикл не подарили.

— Не хотите, как хотите, — легко отказалась от своей затеи Хольда и предложила новую: — Тогда после уроков купаться?

— Ура! — захлопали в ладоши Роза и Ксюша.

— Я плавки в школу не брал, — сообщил Серёжа, — и ноябрь вроде уже.

— Зачем тебе плавки? Мы обычно голые купаемся, — сообщила ему Принцесса. — Куст у воды найдём, и ребята с одной стороны, а девочки — с другой. Мы места знаем. Рядом с пристанью «Захарково», на канале, прямо напротив Речного вокзала. Там пароходы стоят. И залив.

— Понятно, — кивнул головой мальчик, но какой-то осадочек от разговора остался.

Не любил Серёжа купаться без трусов. Стеснялся. Но делать было нечего, и он пошёл вместе со всеми. Когда девочки скрылись за пышной ивой, склонённой всей своей зелёной статью до самой воды, мальчик проконсультировался с Борькой:

— Может быть, всё-таки в трусах? А потом отжать?

— Неохота морочиться, — отмахнулся тот, мгновенно сбросил одежду на берег и бесстрашно направился к воде.

— Ой, холодная уже! — взвизгнул Жабин, шагнувший вслед за Пророком.

Серёжа оглянулся, снял трусы и в два прыжка оказался в воде. Чтобы как-то скрыть смущение, мальчик отплыл он друзей подальше, почти до середины залива. Невзирая на позднюю осень, погода была прекрасная. Мягко грело солнышко, а синее небо отражалось в воде, отчего казалось, что ты плывёшь в небе.

И тут, неведомо откуда, вынырнула Ксюша.

— Вот ты незаметно подобралась! — удивился мальчик.

— Я под водой большую часть проплыла, — похвалилась Репина. — У меня дыхалка как у дельфина!

— Так ты же голая! — неизвестно почему озвучил свои мысли Серёжа.

— Голая, — подтвердила девочка. — Ты тоже голый! И чего?

— Как тебе не стыдно? — удивился мальчик.

— Да пошёл ты! — обиделась Ксюша, скрылась под водой и всплыла уже метрах в тридцати от Серёжи.

На берегу она тут же пожаловалась Принцессе на чудного Серёжу, на что та заметила:

— Ты, Репина, всё-таки настоящая тушинская дура! Тебя хоть на ВДНХ людям показывай! Он же мальчик, ты девочка. Оба голые. Ну, вдруг там — плезиозавр?!

— Так мы в воде по шею ведь?! — не поняла Ксюша.

— Я бы тоже поплыла, если бы влюбилась! — с доброй издёвкой вставила Роза. — И тоже голая! И плезиозавра не побоялась бы!

И Ксюша с Розой расхохотались.

— Ну вас, бесстыжие! — рассердилась на них комсорг. — Серьёзнее надо к таким вопросам относиться. Теперь Репина и Ежов поссорились. А ведь между ними чувство возникало. Репина, возникало ведь?

— Возникало, — призналась та и поспешила добавить: — Я всё улажу. Типа прощу его. И будет дальше всё возникать.

— Вот так вот — поумнее надо быть, — похвалила её порыв Хольда. — Такие парни на земле не валяются.

Сам Серёжа, надевая трусы на другой стороне куста, внутренне сокрушался, что всё испортил своим идиотским стеснением. Андрюха заметил, что с ним что-то не так, и поинтересовался:

— Чего там у вас с этой ненормальной? Тёрлись, небось, друг о друга? Расскажи!

Серёжа тут же психанул, с маху свистнул кулаком Жабину в нос, потом ботинком между ног, а когда того скрючило, коленом снизу в лоб. Андрюха преодолел на секунду гравитацию — завис над песчаным берегом, а потом мешком рухнул вниз. Сознание оставило его и, только когда ребята дважды макнули его головой в воду, вновь вернулось.

— Ты чего — с дуба рухнул? — встал между ним и рассвирепевшим Серёжей Борька. — Так убить можно! В тюрьму полетишь!

— А чего он?! — пожаловался мальчик. — Про девочек так нельзя!

На шум прибежали девчонки, заохали, увидев залитое кровью лицо Жабина. Бросились обтирать кровь платочками.

— Всё по зге было? — не стала «растекаться по древу» Хольда и спросила напрямую.

— Да, — подтвердил Пророк. — Многовато, но в целом… Наш-то, — и он кивнул на Серёжу, — ваще огонь! И мысли у него прямые, как электрод для сварки!

— Товарищи! — обратилась ко всем комсорг. — В связи со случившимся предлагаю рыцарям Ордена Красной Звезды разойтись до завтра по домам. А с завтрашнего дня займёмся вплотную подготовкой к полёту. Все в курсе, о чём я говорю?

— Я не очень, — отозвался Жабин, сплёвывая на песок кровь и поднимаясь на ноги.

— Потом расскажем! — сказала Хольда. — Ксюха и Роза ещё клятву на звезде не давали. Но на сегодня крови хватит. Завтра клясться будут. По домам!

Не то чтобы ей так надо было домой или ещё по каким делам, но она чувствовала глубокую потребность вновь побыть одной.

Вся эта смешная ссора Ксюши и Серёжи пробудила в девочке ничем не мотивированную печаль. Словно она рассталась навсегда с чем-то очень важным, наверное, самым важным в её прошлой детской жизни. И вместо этого важного возникло новое самое важное, без чего и жить нельзя. Только как было понять — что это за такое важное? Самое важное в новой жизни. Она опять вспомнила песню Гарика. И ей захотелось увидеть его. Непонятно зачем, но увидеть. Оттого её ноги опять привели на студию. Только ей не повезло. Как она ни стучала в дверь, ей никто не открыл. Видимо, на этот день музыкантам со сторожем договориться не удалось.

Скоро все добрались до своих квартир, только Жабин не торопился. Во-первых, он хотел, чтобы опухоль на лице чуть-чуть сошла, иначе было не избежать расспросов, во-вторых, во время полёта над землёй его посетило мистическое откровение. Он видел, как огромная рука отвела голубой небосклон в сторону, как штору, а за ней открылась бесконечная пустота, которая с шелестом свернулась в трубочку и скользнула в бездну ещё чего-то более пустого, и так без конца. Круговорот мер пустот сменила светящаяся изумрудом паутина, по которой скользили звёздочки, миллионы, миллиарды звёздочек.

Пытаясь осмыслить увиденное, практичный Андрюха здраво рассудил, что для объяснения такого феномена стоит обратиться к человеку знающему. Таким в его представлении был дядя Толя — кагэбэшник. Мама Жабина жалела служивого и время от времени отправляла ему с сыном то кастрюльку ухи, то жареные куриные биточки. Поначалу тот, конечно, отказывался, но специфика жизни района выбора не оставляла. Дядю Толю Андрюха нашёл на детской площадке у районного суда, где он ждал, когда американский шпион пострижётся в соседней парикмахерской. У Чарли на работе был аврал, и он полгода не стригся. Зарос весь.

— Что тут скажешь! — выслушав признание мальчика, сказал кагэбэшник, немного насторожённый таким доверием. — Мой жизненный опыт рисует следующую картину: у тебя было лёгкое сотрясение и произошла, как это называют в советской психиатрии, зарница. Феномен сознания.

Опыты показывают — состояние это нестабильное, ничего не подтверждающее, но и ничего не отрицающее. Особенное состояние. Очень схожее с поведением частиц в субатомном мире.

— Это где? — заинтересовался мальчик.

— Это если бы Земля была одним атомом, и где-то на такой Земле, — как мог, объяснил мужчина.

— И чего, там тоже вот так — раз и по морде? — расстроился Андрюха.

— Так, очевидно, тоже! Ничего не поделаешь — законы физики не изменить, — согласился дядя Толя и поднялся с лавки. Потому что его подопечный Чарли вышел из парикмахерской и пошёл к трамвайной остановке.

Нельзя сказать, что мальчик что-то понял из сказанного, скорее, он составил себе общее впечатление. Из общего впечатления он вывел идею, что инопланетяне существуют, как и говорила мама. Только они людям не открываются, но КГБ-то, конечно, про них знает и в обиду не даст. Так что даже если Ежов инопланетянин, то и на него управа найдётся. Хотя инопланетяне давно могли бы всех переубивать. Значит, цели у них мирные. И если подружиться с ними, то многого можно добиться.

Тут мысли Жабина переключились сначала на Хольду, потом на всех рыцарей Ордена Красной Звезды. Как же он сразу не догадался! Конечно! У Хольды папа самый главный в районе, за Розой все цыгане Тушино, Репина — без головы вообще, как и Борька со своим карандашом, плюс новенький! А Жабин попал в их компанию случайно. Это инопланетное вторжение, и его задача — всё разведать и спасти Землю.

С такими выводами он направился к братьям Бухтиным и предложил создать группу сопротивления, которую он готов возглавить. Для начала их общей секретной деятельности братья отдали Андрюхе дедовский трофейный бинокль и пообещали собрать портативные рации, которые можно было бы носить в портфеле. Потом они, как в старые добрые времена, пошли на чердак ловить голубей, а вечером их жарить на костре в Алёшкинском лесу. Готовиться к беспощадным битвам с инопланетным захватчиком. Или к взаимовыгодному сотрудничеству. Тут уж как придётся. Через двадцать лет, будучи знаменитым либеральным публицистом, властителем дум испорченных дамочек на олигархическом довольствии, он так усовершенствовал искусство компромисса, что достиг уровня буддистского просветления. Автор исчез, осталось только его искусство. Ноль личной позиции. Кто-то его считал прокремлёвским, кто-то американским, но Андрюха парил над всем этим. Парил, как когда-то на пляже.

Борьке такие самокопания близки не были. Борька смотрел на мир глазами учёного и героя, само собой. Пока у него с личной жизнью не складывалось, зато другие перспективы были самые радужные. Во-первых: он класс заканчивал на твёрдые четвёрки. Во-вторых: его сняли с учёта детской комнаты милиции. В-третьих, и это самое главное: скоро он будет в космосе.

Дома его ждал скандал. Скандал сконцентрировался в лице бледного папы и взвинченной как пружина мамы.

— Где наше золото, сынок? — дрожащим голосом спросил Александр Анатольевич, сидя у стола в зелёной пижаме, и показал на остатки слитка, разбросанные по глубокой суповой тарелке. — Было же триста граммов! Здесь только на сто, а может, меньше! Где золото?

— Папа, — забормотал застигнутый врасплох мальчик. — Там не было трехсот граммов золота, там много примесей.

— Дурак! — закричала Полина Ивановна, неизвестно к кому обращаясь, то ли к мужу, то ли к сыну. — Тысяча задаток! Никита Сергеевич сразу согласился.

— Мы уже квартиру двухкомнатную на севере купили, — всхлипнул папа, — с видом на океан! На северное сияние! Как нам отдавать? Где золото?

— Я пожертвовал то, что ты называешь золотом, в нашу организацию, — честно ответил Борька. — Оно нужно для выполнения секретного задания.

— Боже! — закрыл лицо руками Александр Анатольевич. — Меня приговорят к высшей мере наказания! Отдал в организацию!

— Боренька, — мягко уточнила мама, тоже не на шутку встревоженная наличием какой-то организации. — В какую ты отдал организацию — в пионерскую?

— Нет, — отрицательно покачал головой мальчик, — это секретная организация. Не могу сказать.

— КГБ? — пересохшим ртом спросил папа.

— Нет, не КГБ, — успокоил его сын. — Другая, не государственная организация.

— Ах не государственная! — схватила со стола ремень Полина Ивановна и хлестанула им по спине мальчика. — Я тебе дам — не государственная!

Долго беготня по кухне с попыткой избиения не продлилась, потому что мама устала, а папа совсем сник.

— Как жить дальше?! Как?! — тихо стонал он.

— Надо ещё деталей принести, а я золото чище выплавлю, — виновато предложил Борька, потирая пострадавшие от маминого ремня места.

— Не получится, я уже ключи сдал, — сообщил Александр Анатольевич и всем корпусом подался к жене. — Мы сбежим! На край света сбежим, где нас никто не найдёт!

— Саша! — взяла его за дрожащие от волнения руки Полина Ивановна. — Никуда бежать мы не будем! Продадим дачу, гараж.

В долг у кого-нибудь возьмём! Выкрутимся! Не падай духом! Я люблю тебя!

— Милая моя женщина! — прижался к ней инженер. — Ты весь мой мир! Прости, что я тебя так и не смог сделать счастливой!

— Почему же не смог! — умилилась она. — Я и сейчас счастлива, несмотря ни на что! Тем более, ты помнишь, мне на свадьбе что обещал?

— Что? — поднял на неё наполненные отчаянием глаза Александр Анатольевич.

— Ты встал и сказал: может быть, мы не будем богаты, может, мы не будем знамениты, но я обещаю, что ты никогда не будешь скучать со мной. — Полина Ивановна устало улыбнулась и закончила мысль: — Саша! Ты не соврал! С тобой разве соскучишься?! Ты — это просто пипец какой-то, а не человек! Цирк на колёсах!

Борька неприятно удивился тому, что мама стала сквернословить. Это был второй раз на его памяти. Первый случился два года назад, когда папа, поспорив с соседом по лестничной клетке, вышел на балкон, лизнул край металлического ограждения и прилип к нему намертво. Только через час мама, случайно вернувшись с работы за свидетельством о рождении, обнаружила на балконе окоченевшего супруга и с помощью тёплой воды освободила его. Он месяц после этого провалялся с двусторонним воспалением лёгких.