Глава 37. Бейли

Моя жизнь без Льва (читай: без сердца) вполне терпима. Как терпима неслащеная овсянка на воде. Я постоянно ощущаю отсутствие вкуса.

Проходит еще три недели с тех пор, как я купила себе новые пуанты, когда наконец набираюсь смелости опустить адресованное Льву письмо с извинениями в почтовый ящик. У меня закончились отговорки, и, честно говоря, мне уже все равно. Да, я ужасно себя вела. Да, совершала чудовищные поступки. Да, я готова сполна за них покаяться. Но я не могу повернуть время вспять. И нам обоим необходимо расставить точки над «i», даже если впоследствии придется отказаться от дружбы – от всего. Я устала находиться в неведении.

Узнав его адрес у Дина, я отправляю ему письмо и заставляю себя забыть об этом. Почти как в ситуации с прослушиванием.

К слову об этом: для меня огромное облегчение, что больше не приходится их проходить. Подвергаться постоянной оценке по одному-двум мгновениям высокого мастерства. Сейчас я подаю документы в колледжи. Хочу изучать педагогику. И хочу учиться в каком-нибудь приятном месте. Где много солнца. Красиво. Там, где я расцвету. Именно поэтому я отправляю заявки в Калифорнийский университет, Стэнфорд и Флоридский атлантический университет.

Не знаю, чего ожидаю после того, как отправила Льву письмо. Телефонный звонок? Сообщение? Ответное письмо?

Я стараюсь понизить ожидания. Объясняю себе, что он очень занят. Но это все равно ранит. Молчание тянется день за днем, будто он счастлив забыть обо мне. Да, между нами произошло нечто ужасное.

Но когда-то мы были лучшими друзьями.

Сказать по правде, мы во всем были друг для друга лучшими.

От такого не отказываются, когда становится нелегко.

Разве что… разве что стараниями лучшего друга ты почувствовал себя как никогда плохо.

* * *

На шестой день после отправки письма Льву я наконец смиряюсь с мыслью о том, что он может никогда не ответить. Что однажды, быть может, через месяц или два, мы встретимся на общем семейном торжестве и обменяемся улыбками, любезностями и малодушными извинениями. Оба сделаем вид, что письмо не дошло, чтобы не смущать друг друга. Мы будем чужими. Приветливы. Вежливы. Холодны.

– Тебе еще что-нибудь от меня нужно? – спрашиваю я у Луны перед тем, как выйти из ее дома, закинув рюкзак на плечи. Я уже надела черное трико, серебристый трикотажный топ и белые легинсы. Сегодня на общественных началах проведу первое танцевальное занятие в местном интернате для престарелых. Если бы слухи об этом дошли до Кати, моей соседки в Джульярде, я бы, как и Лорен, стала объектом очередной байки. Печальной истории о девушке, у которой ничего не получилось. Вот только у меня получилось, я выжила и обрела собственную мечту.

Луна поднимает взгляд от вороха страниц с первым черновиком, явно погруженная в свои мысли.

– Что? О нет! Все готово. Огромное спасибо, Бейли. Ты настоящая спасительница.

Я подмигиваю ей с улыбкой.

– Слушай. – Ее голос заставляет меня остановиться на пути к двери, но я не поворачиваюсь к ней лицом. – Он занят, понимаешь? Найт говорит, что у него едва хватает времени поговорить с ним по телефону. Раз в неделю. – Она пытается успокоить меня в связи с тем, что Лев не выходит на связь.

Я киваю и сдавленно произношу:

– Я знаю. – Я не знаю. Поэтому как-то справляюсь. Дышу глубоко. И даю себе слово, что позвоню Дарье, как только отсюда выйду.

Сев в машину, я еду в закрытый комплекс, в который меня пригласили. Мама нашла мне эту подработку, как только я сказала родителям о своем желании стать волонтером. Когда я приезжаю в спортивный зал, который также служит актовым залом, на парковке остается всего пара машин. Мама сказала, что приедет меня поддержать, так что, видимо, она опаздывает.

Я выключаю двигатель, делаю глубокий вдох, напоминаю себе, что все хорошо, и выхожу из машины. В студии всего несколько пожилых женщин. Все оживленно болтают друг с другом.

Вздохнув, я представляюсь.

– Привет. Я Бейли и сегодня буду вашим учителем танцев. – Я слегка машу им рукой и улыбаюсь, замечая, что впервые за очень долгое время улыбка выходит не вымученной. Все трое поворачиваются на меня посмотреть. Их улыбки тоже выглядят искренними.

– О, мы вас ждали. Очень рады, но все же боимся сломать бедро! – посмеивается одна из них.

Я тоже смеюсь.

– Не волнуйтесь. Я здесь не для того, чтобы готовить вас к Олимпиаде. А для того, чтобы осчастливить. Прославлять ваши тела и веселиться.

– Я не прославляла свое тело с тех пор, как мне исполнилось восемьдесят, а это было три года назад, – смеется еще одна. – Теперь оно приносит одни только разочарования.

Я расплываюсь в улыбке.

– Я люблю сложные задачи.

– Тогда вам очень понравится со мной работать.

Они представляются как Альма, Рут и Мариам.

Я подключаю телефон к стереосистеме и начинаю с легкой разминки. Пытаюсь не думать о том, что пришло только три человека, и вращаю плечами. Вдыхаю позитив. Выдыхаю негатив. И кстати, а где мама?

Сейчас должен был состояться момент просветления. Пролиться луч света, который я искала. Будь у меня мой браслет с голубком, я бы сжала его в руке и успешно со всем справилась. Но здесь это вообще никому не нужно. Кроме этих трех дам.

«Которые важны, – напоминаю я себе. – Очень».

Я свожу лопатки, и женщины повторяют движение. Тихая музыка наполняет кондиционируемое помещение. Я так погрузилась в собственные мысли, что не слышу, как открывается дверь, но в какой-то момент замечаю стоящую возле нее фигуру. Наконец-то мама пришла. Лучше опоздать на десять минут, чем не прийти вовсе.

– А теперь давайте подойдем к станку, и я покажу вам несколько… эм, простых движений. Необязательно вставать на цыпочки, но хорошая осанка поможет укрепить вашу спину и… эм, мышцы-стабилизаторы.

Маркс, мне нужно взять себя в руки. Моя неуверенность становится заметна. У меня правда неважно получается, и это невыносимо, ведь таков был мой план Б.

Подойдя к каждой из трех женщин, я поправляю их позу, заставляя взяться за балетный станок. Мы проходим все пять позиций. Они хихикают, как школьницы, запинаются и сбиваются с ритма. Я заранее раздала листовки и рекламировала свои занятия везде, где могла. Это должно было стать моим искуплением. Не хочу, чтобы все обернулось провалом.

Им весело. Расслабься.

– С вами все хорошо, юная леди? – спрашивает Мариам.

– Не расстраивайтесь из-за плохой посещаемости. Люди нашего возраста не любят пробовать новое, – добавляет Альма.

– Я не расстраиваюсь! Правда! – бодро отвечаю я. – Все прекрасно. Просто замечательно.

– Есть местечко для еще одного ученика? – Я слышу, как стоящая у входа фигура отталкивается от стены и идет к нам. Вот только у нее вовсе не мамин голос.

Я поднимаю голову и вижу… Льва.

Безумно загорелого и красивого. Настолько, что щемит сердце. Лев во всем своем совершенстве.

Он все еще в форме – в синих брюках и рубашке. Его волосы недавно подстрижены под машинку, и у меня перехватывает дыхание от того, как же восхитительно он выглядит. Его глаза игриво блестят, и мое сердце тает в груди, когда он встает возле балетного станка и смотрит на меня совершенно серьезно, несмотря на всю комичность происходящего.

– Кажется, вы не подходите в нашу возрастную группу, молодой человек, – лебезит перед ним Рут. Хотя на самом деле все смотрят на него с явным обожанием.

Лев оглядывается через плечо и подмигивает ей.

– Уж поверьте, скорее я сам буду вас тормозить.

У меня в голове крутится масса вопросов. Что он здесь делает? Когда приехал? Разве у него сейчас нет занятий? Он же не может просто взять и уехать посреди года. Я открываю рот, готовая засыпать его вопросами, но он говорит шепотом:

– Голубка, мы ждем.

Тряхнув головой, чтобы освободиться от волшебной пыли, которую он рассыпал всюду, когда вошел в зал, я снова встаю перед ними. К моему удивлению, Лев проходит все занятие, оказывая мне моральную поддержку. Стонет, когда переходит из четвертой позиции в пятую, поднимает обе руки над головой и кружится с нелепым и очаровательным видом. Он то и дело подмигивает мне, безмолвно уверяя, что я прекрасно справляюсь. А дамы, похоже, не просто веселятся, они на седьмом небе от счастья, стоит Льву хотя бы сделать вдох.

– Девочки, – серьезно говорю я, хлопнув в ладоши, когда Лев приседает в деми-плие, выпятив круглую, мускулистую задницу. – Вы должны смотреть на меня, а не на мистера Коула.

– Ох, но вы будете здесь и на следующей неделе. А в случае с мистером Коулом этого гарантировать нельзя! – хихикает Мариам.

Когда час истекает, все трое без конца благодарят нас не только за занятие, но и за развлечение. Они выходят из зала, и остаемся только мы со Львом, стоя друг перед другом. Мы оба тяжело дышим после занятия. Веселое выражение его лица тотчас становится серьезным.

– Лев, я… – начинаю я, не зная толком, какие именно слова сорвутся с губ, но больше не могу выносить молчание.

Он перебивает, достав из переднего кармана мое письмо, и разворачивает его передо мной.

– Возьми. Я не хочу твоих извинений. – Он прижимает его к моей груди.

Сердце екает. Не этого я ожидала, когда его здесь увидела.

– Не… не хочешь?

– Нет. – Он мотает головой. – Я хочу разделить с тобой вечность.

Очень может быть, что у меня сейчас случится сердечный приступ. Вероятность двенадцать из десяти.

– Но ты сказал…

– Нам нужно поговорить где-то в другом месте. – Лев за руку уводит меня из зала. Кажется, я забыла свою спортивную сумку, но мне все равно. Мы выходим к моей машине. Видимо, он приехал сюда на такси.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Я поехал к твоим родителям, как только получил письмо. Письмо, которое, кстати говоря, ждал несколько недель. Хоть какие-то признаки жизни с твоей стороны. Что-то, что дало бы мне повод снова тебя отыскать. Твоя мама сказала, что ты здесь. Ты ведь не злишься, что я приехал вместо нее?

Я с трудом мотаю головой. Когда мы подходим к моей машине, он садится за руль и трогается с места. Похоже, знает, куда едет. Честно говоря, я тоже знаю. Вселенная стремительно восстанавливается, все встает на свои места, стирая последнюю пару лет, за которую мы отдалились друг от друга.

Вскоре мы подъезжаем к лесу. Лев вырубает двигатель, и, когда оба выходим из машины, я иду за ним.

К нашему гамаку. К нашему миру. К нашим голубям.

Именно здесь, в нашем маленьком снежном шаре, он оборачивается и смотрит на меня со слезами на глазах. Мы стоим друг перед другом. Словно по сигналу, Персей спускается с верхушки дерева и садится Льву на плечо.

Андромеда летит следом и приземляется на мое. Мы улыбаемся друг другу. Как я вообще могла сомневаться, что нам суждено быть вместе? Что мы – финал?

– Прости, что сказал, что ты меня потеряла. – Его голос срывается. – Я не хотел, чтобы ты торопилась с лечением. Отвлекалась от выздоровления. Я должен был отпустить тебя по-настоящему, чтобы ты смогла снова найти путь к самой себе. Мне пришлось.

Лев падает передо мной на колени и прижимается головой к животу. Я инстинктивно обхватываю его голову руками. На ощупь его короткие волосы кажутся другими. Не сдержавшись, я снова и снова провожу по ним ладонью, пока ощущение не становится знакомым.

– Я знаю. – По моим щекам текут слезы. – Знаю, что тебе пришлось это сделать, и хочу, чтобы ты знал: я это ценю. Я не злюсь. Просто мне стыдно за все, что я заставила тебя пережить. И не только тебя, а всех вокруг.

Он поднимает взгляд, его зеленые глаза блестят от слез. Лев крепко обнимает меня за талию.

– Можно я попробую еще раз? – спрашивает он. – Признаться в любви? Та же обстановка. Та же девушка. Другой год?

Я нежно глажу его по щеке.

– Я уже не та девушка, – хрипло произношу я. – И больше никогда ею не буду.

Он прижимается щекой к моей ладони, закрывая глаза.

– Ты права. Ты еще привлекательнее. Со шрамами, которые доказывают, что ты прошла через нелегкую битву.

Я делаю глубокий вдох и киваю.

– Давай попробуем еще раз.

– Бейли Фоллоуил, я влюблен в тебя. Не помню, когда было иначе. И я не представляю своей жизни без тебя. Ты была той самой еще до моего рождения. И будешь ею еще долго после моей смерти. Ты мое начало, середина и… ну, видимо, моя смерть. – Мы оба смеемся. – Поэтому пожалуйста, пожалуйста. – Он складывает ладони вместе. – Прошу, помоги мне написать нашу сказку со счастливым концом. Черт возьми, ты гораздо красноречивее, чем я.

Лев тянется в задний карман. Я знаю, что он достанет не обручальное кольцо. Всему свое время и место, и нам еще очень многое предстоит испытать, прежде чем мы будем готовы. Я хочу ходить на свидания. Целоваться, пока не опухнут губы. Хочу пережить дни, когда мы будем вместе смеяться и плакать, а еще дни, когда просто будем вместе, прижимаясь друг к другу и занимаясь любовью.

При виде того, что он достает из кармана, у меня замирает сердце.

Я громко ахаю.

– Ты починил браслеты. Шнурки совсем новые.

– Но голубки те же. Неизменны. Совсем как мы.

– Но Талия…

– Исчезла из нашей жизни. Навсегда.

Персей и Андромеда улетают. Мы видели их в последний раз, и почему-то – не спрашивайте почему, – я почувствовала нутром, что они с нами попрощались.

Рози прислала их, чтобы указать нам обратный путь друг к другу.

Теперь они больше не нужны.