На четвёртый вечер после нашего пленения мы разбили лагерь прямо над речными водопадами. Это было самое большое расстояние, на которое мы когда-либо забредали на равнины с нашим народом. На следующий день мы до вечера шли по тропе, идущей через высокую безводную равнину, а затем снова вышли к реке и разбили лагерь. Затем в течение двух дней мы пересекали огромную равнину, и вечером второго дня разбили лагерь на западном склоне каких-то гор, Медвежьей Лапы в вашей стране черноногих, как я потом узнала. Поскольку мы привыкли к горной местности, равнины наводили на нас ужас. Никто из нас не думал, что они настолько обширны. Насколько мы могли видеть, на севере и востоке они тянулись до самого края света без перерыва, а на юго-востоке, за невысокими горами, им тоже не было конца. Если бы нам каким-то образом удалось сбежать от наших похитителей, мы понимали, что без лошадей и воды мы умерли бы от жажды, прежде чем смогли бы пересечь их в обратном направлении.

В ту ночь, на вершине гор, наши похитители впервые не оставили охрану лагеря, когда легли спать, и табун, охраняемый тремя или четырьмя мужчинами, был скрыт от нас за грядой холмов. Как только мы убедились, что за нами не следят, мы начали шептать друг другу, что, как только это станет безопасно, мы должны по одному выползти из лагеря в тёмный сосновый лес неподалеку, а затем бежать, спасая свои жизни.

– Но куда нам бежать? – спросил нас один из мальчиков. – Мы не хотим идти на восток, мы не можем идти на запад через безводную равнину. Я говорю, что сейчас не время пытаться бежать; мы должны подождать. И, во всяком случае, видя, что мы этой ночью ведём себя достаточно спокойно, наши пленители перестанут следить за нами, и, когда придёт время, мы обязательно сбежим от них.

Мы все согласились, что мальчик был прав, и вскоре отправились спать.

На следующее утро, покинув небольшую горную гряду справа от нас, мы вскоре вышли к небольшому ручью, текущему через равнину на восток по широкой, низкой долине. Мы были уверены, что он берёт начало в наших великих горах; это был тот самый ручей, который позже мои белые вожди назвали Молочной рекой. Мы сказали друг другу, что, если бы нам сейчас удалось сбежать от наших похитителей, мы могли бы подняться по нему до наших гор, а потом повернуть вдоль них на юг, к Большой реке (Миссури), а затем через перевал в её верховьях к нашим людям. Когда мы ехали в окружении наших пленителей, то решили попытаться сбежать от них этой ночью.

В тот день нас поразило огромное количество стад дичи, которые мы увидели. Широкая долина и обширная равнина, по которой она проходила, были покрыты бизонами и антилопами, а в каждой лесной роще паслись стада вапити и обоих видов оленей. Ближе к вечеру, проезжая мимо леса, мы наткнулись на большого медведя, который направлялся в лес, и у него изо рта свисал детеныш антилопы. Как только он увидел нас, он бросил детеныша, сел и посмотрел на нас, а затем с громким рёвом бросился прямо на нас. Только подумайте! Медведь, атакующий более сотни всадников, загоняющий несколько сотен лошадей! Он не боялся топота лошадиных копыт, не боялся запаха множества людей, который доносил до него западный ветер.

Длинными, быстрыми прыжками он нёсся прямо на нас, и все мы, захватчики и пленницы, разбегались перед ним, спасая свои жизни, и, как бы быстро мы ни скакали, он почти настиг одного из нас, девушку, которая ехала на маленькой, медлительной лошади. Он долго преследовал нас, прежде чем прекратил погоню, а когда все-таки остановился, наши пленители не повернули назад, чтобы напасть на него. Они собрали разбежавшийся табун, и мы продолжили путь.

В тот вечер, когда мы разбили лагерь у реки, чуть ниже большой рощи, наши пленители впервые приказали нам собрать дрова для костра. Мы боялись заходить в лес; мы думали, что там может быть ещё один из больших медведей этой равнинной страны, гораздо более крупный, чем те, что мы когда-либо видели в наших горах, и знаками дали понять нашим пленителям, что боимся. Тут один из них набросился на нас с такой яростью, что мы просто побежали к лесу, боясь его больше, чем медведей. В конце концов, мы сказали друг другу, что, возможно, в этой роще нет медведя. Мы углубились в рощу, делая шаг или два за раз, всё дальше и дальше, пока, наконец, не скрылись из виду от наших пленителей.

– Пойдём! Давайте убежим! Давайте поднимемся в эту рощу и спрячемся в густых ивняках, а когда наступит ночь, поднимемся в эту долину, чтобы подняться в горы! – предложил один из мальчиков.

– Мы никогда не доберемся до наших гор; большие медведи убьют нас всех! – сказала одна девочка, и все остальные девочки согласились с ней – так оно и было.

Один мальчик сказал:

– Я много думал; вот в каком мы положении: если бы мы сбежали от наших пленителей и избежали медведей по пути, мы всё равно никогда не добрались бы до наших гор, потому что без лука и стрел, чтобы добыть мясо, мы бы умерли с голоду на этом долгом пути.

И то, что он сказал, было чистой правдой. Как и то, что говорили другие, тоже было правдой; ведь в этой стране нет кореньев, ягоды не созрели, и мы в маленькой речке видели всего несколько очень маленьких рыбёшек.

Тогда первый мальчик – он был старше и умнее любого из нас – сказал:

– Давайте поспешим и соберём побольше дров для костра. Хотя на сердце у нас очень тяжело, давайте поговорим и посмеемся у нашего костра. Так мы заставим наших пленителей думать, что мы больше не хотим от них убегать. Они перестанут следить за нами. Придёт время, когда мы сможем украсть у них лук и стрелы, даже ружьё, и тогда мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы вернуться к нашему народу.

Как предлагал наш предводитель, мы так и сделали. Мы удивили наших пленителей тем, что в тот вечер они слышали наши разговоры и смех; мы видели, что они наблюдали за нами; говорили о нас; соглашались с тем, что мы забываем о своём народе и том зле, которое они причинили им и нам.

День за днём мы ехали все дальше и дальше по этой долине, однажды преодолев её большой изгиб, и вечером пятого дня после того, как мы добрались до неё, разбили лагерь на месте впадения в неё очень широкой реки с грязной водой, которая, как мы знали, была ничем иным, как Большой рекой, которую оставили недалеко от наших гор. И здесь её долина была довольно широкой, а заросли тополей и ив тянулись вдоль неё на всю ширину. Если бы нам удалось скрыться от наших пленителей в одной из них, мы были уверены, что они нас никогда не найдут.

В этот вечер мы не стали ждать, пока нам скажут собирать хворост. Мы начали таскать его из большой кучи сухого плавника, которая лежала на песчаной отмели чуть ниже устья маленькой речки. В ней было несколько брёвен, которые можно было легко скатить в ручей, и мы заметили, что мальчик, который стал нашим лидером -его звали Рог Вапити -долго смотрел на них и позволил нам отправиться в лагерь с дровами, пока он ходил вокруг них и становился на них, вставая то на один конец, то на другой, толкая их икрами. Каждый вечер мы приносили дрова для шести костров. В этот вечер он велел нам развести костёр на краю круга, ближайшего к реке, если только нам не прикажут этого не делать. Мы развели костёр там, но нам не сказали переносить его в центр круга. Никто из наших пленителей не обратил на нас никакого внимания, разве что положили рядом с нами много мяса жирной коровы, которую они убили, пока мы разбивали лагерь.

После того, как мы приготовили и съели столько мяса, сколько хотели, Рог Вапити сказал нам:

– Теперь я хочу вам кое-что сказать. Пока я буду говорить, не смотрите на меня все вместе. Посмотрите друг на друга, произнесите несколько слов и немного посмейтесь. Теперь я начинаю: если я смогу украсть лук и стрелы или ружьё, то после того, как наши пленители уснут, мы попытаемся сбежать от них.

На этом он остановился, и мы поговорили и посмеялись ни о чем, но это было трудно сделать, потому что нам не терпелось узнать, о чём ещё н хочет сказать.

– На краю кучи у реки лежат два сухих бревна, которые мы можем скатить в воду, – продолжал он. – Если я смогу раздобыть лук со стрелами или ружьё, никого не разбудив, то мы, один за другим, уползём отсюда и спустимся по берегу реки к затону. Когда мы все будем там, мы перекатим бревна так, чтобы они поплыли, а затем половина из нас, цепляясь за одно, а половина за другое, оттолкнёмся и поплывём к другому берегу. Конечно, сделав так, мы долго будем плыть по течению, – тут он сделал паузу, пока мы снова разговаривали и смеялись, а затем продолжил: – Но в конце концов, если мы доберемся до леса на другом берегу, мы будем в безопасности; наши похитители будут долго искать нас на этом берегу реки и даже не подумают, что мы её пересекли. Под защитой вон того леса мы сможем всё дальше и дальше подниматься по долине, путешествуя днем и добывая столько мяса, сколько нам нужно, и, если никто из нас не станет добычей медведя, мы все снова будем со своим народом к концу следующей луны, а может, и раньше; возможно, до наших гор не так далеко, как мы думаем. Вот так! Я всё сказал. Все вы не должны спать и следить за мной, и по очереди следовать за мной к обрыву, если я покину круг!

Мы все считали план Рога Вапити удачным. Один за другим мы говорили ему, что должны сделать так, как он сказал.

О, как быстро бились наши сердца! Во всяком случае, моё, пока мы наблюдали за нашими пленителями, надеясь, что они скоро лягут и заснут крепким сном. Некоторые из них уснули сразу после ужина, но другие сидели, курили и разговаривали, пока хватало дров для костра. Мы все улеглись вскоре после того, как Рог Вапити рассказал нам о своём плане побега; наш маленький костер погас, и мы наблюдали за нашими пленителями, притворяясь, что спим. Ты не поверишь, но она – моя близкая подруга, Женщина-Выдра, лежавшая рядом со мной, почти сразу заснула! Я толкала её локтем, щипала, шептала, чтобы она не спала. Она пообещала, что так и сделает, и сразу же снова заснула! И вскоре по тому, как они дышали, я понял, что все остальные, кроме Рога Вапити, тоже спали! Он лежал на животе с противоположной от меня стороны костра, головой к врагу. Я видела, как он время от времени медленно поднимал голову и смотрел на них. Я была уверена, что он не заснёт.

Двое мужчин не ложились спать, разговаривая и покуривая, ещё долго после того, как все остальные уснули. Три или четыре раза их маленький костёр догорал, превращаясь в горстку красных углей, и они подбрасывали в него по несколько сухих веток. Наблюдая за этими людьми, я почувствовала, что меня начинает клонить в сон; два или три раза я ловила себя на том, что засыпаю; только огромным усилием воли я заставила себя очнуться от дремоты и открыть глаза. После того как двое мужчин, не сумев найти ещё веток, улеглись у своего угасающего костра, мне стало ещё труднее не засыпать, и ближе к концу своей вахты я сбросила накидку, подставив себя холодному ночному воздуху, и даже время от времени кусала себя за запястья. Ведя себя так, я не спала и была единственной из нас, кто видел Рог Вапити, когда он начал извиваться, как змея, чтобы проползти, как змея, мимо ближайшей спящей группы наших пленителей. В ярком лунном свете я могла разглядеть его довольно отчетливо. Он двигался так медленно, что, казалось, вообще не двигался, и, приближаясь к спящим людям, часто так же медленно приподнимался и долго смотрел на них. Наблюдая за ним, я всё больше и больше возбуждался; желание сна покинуло меня; всё моё тело начало дрожать от предвкушения его успеха. Когда он подполз совсем близко к спящим, я села так, чтобы ясно видеть всё, что он делает. О, как у меня упало сердце, когда я увидела его, подползшего вплотную к ближайшему из спящие начинает отползать обратно. Я думала, что он сдаётся, возвращается к нам, что нам не спастись!

Но нет! Он отполз назад только для того, чтобы начать все сначала, обходя справа круг спящих. Сделав это, он пополз прямо к крайнему из них, медленнее, чем когда-либо, остановился рядом с ним, а затем так же медленно начал пятиться от него и, наконец, повернувшись, направился к нам. Я чуть не вскрикнула вслух: «Он схватил его!», когда увидела, что он тащит с собой что-то, что сжимает правой рукой, и когда он приблизился к нам, я поняла, что это был чехол для лука и стрел!

Теперь мне пришло время разбудить наших спящих, и в самом начале я сделала большую ошибку: мне следовало начать с моего лучшего друга Женщины-Выдры, лежащей рядом со мной. Вместо этого я разбудила ближайшую ко мне справа девочку, затем одну за другой девочек за ней, а от них перешла к мальчикам и одного за другим разбудила их. Я делала это очень осторожно, закрывая рот каждому из них ладонью и шепча: «Проснись! Пора уходить!» И когда я будила их, девочек и мальчиков, они один за другим садились и видели, как Рог Вапити приближался, а затем пополз к берегу реки.

Я подошла к Женщине-Выдре, закрыла ей рот рукой и шепнула, чтобы она проснулась. Она так и не пошевелилась. Я осторожно встряхнула её, шепча что-то снова и снова, но всё, что она делала в ответ – это учащённо дышала. Я не осмелился ущипнуть её или сделать что-нибудь еще, что могло бы заставить её внезапно проснуться и закричать. Я продолжала зажимать ей рот рукой, поворачивать её голову то в одну, то в другую сторону и шептать: «Проснись! Пойдём, нам нужно идти!» И всё это время наши спутники уходили. Я огляделась и увидела, что все они, за исключением ещё одной девочки, которую я разбудила первой, скрылись из виду, спускаясь по склону речного берега. Эта девочка снова заснула сразу после того, как я её разбудила! О, как я была зла на этих двух девочек! Я хотела оставить их!

Я начала было так делать, но моя любовь к Женщине-Выдре вернула меня к ней. Я снова повернул её голову и прошептала ей что-то; я делала это снова и снова, но всё безрезультатно. Итак, наконец, бросив взгляд на спящих мужчин, я встала, взяла её за обе руки и начала поднимать на ноги; и тут она внезапно проснулась и закричала во весь голос: «Нет, нет! Не убивайте меня!»

Ха! Как один человек, наши пленители проснулись и вскочили на ноги, оглядываясь по сторонам и окликая друг друга, а затем бросились к нам; некоторые из них схватили Женщину-Выдру и меня, и другую девочку, Женщину- Прыгающую Рыбу, пока другие бросились врассыпную в поисках пропавших. Как бы я ни была напугана, я заметила, что никто из них не пошёл дальше края склона, а двое или трое, которые подбежали к нему, повернулись и тоже побежали к лесу над нами, торопливо глянув вниз по склону и на кучу плавника на песчаной отмели.

Вскоре нас остался охранять только один человек – тот самый, который поймал нас с Женщиной-Выдрой у Трёх Рукавов Большой реки – человек, которому мы принадлежали. Все остальные ушли в лес вдоль маленькой речки, а некоторые и за неё, в большую рощу хлопковых деревьев, растущую вверх по главной реке. Этот человек совсем не сердился на нас за попытку побега, и его, казалось, не волновало, поймают ли наших товарищей или они убегут. Он просто посмеялся над нами и знаками пригласил нас пойти с ним в лес и набрать немного дров, и что нам следует развести костер, поджарить и съесть немного мяса.

Конечно, нам было интересно, что стало с нашими товарищами. Мы не верили, что у них было время погрузить брёвна в воду и столкнуть в ручей до того, как наших пленителей разбудили крики Женщины-Выдры. Мы были совершенно уверены, что они спрятались в куче плавника или за ней, когда начались крики. И вот, когда мы с мужчиной направились к лесу, я услышала, вне всякого сомнения, всплеск воды позади нас. Мы все это слышали, и мы трое посмотрели друг на друга и на нашего пленителя, но он не обратил на это никакого внимания. Позже я поняла, что для него, живущего рядом с Большой рекой, этот звук был вполне естественным; её берега и песчаные отмели постоянно размываются течением. Только после того, как я вернулась к своему народу с моими белыми вождями, я узнала, что всплеск, который мы услышали, на самом деле был всплеском бревна, упавшего с отмели. Эти мальчики и девочки спрятались за кучей, а потом, когда всё стихло, они сбросили одно бревно в ручей и, проплыв вместе с ним далеко вниз, добрались до другого берега. Оттуда, после путешествия, которое заняло почти две луны, они оказались в западной части нашей часть страны и нашли наш народ. Рогу Вапити не составило труда добыть столько мяса, сколько им было нужно, и развести огонь с помощью лука-дрели, лука и стрел, которые он забрал у спящего врага, и на протяжении всего этого долгого пути эти мальчики и девочки не встретили ни одного врага; они дважды чудом избежали большой опасности, медведя из долины Большой реки.

Мы были тремя печальными девочками, сидевшими у маленького костра, который развели для нашего пленителя. Он предложил нам мясо, но мы отказались от него; мы были в таком отчаянии, что от одного его вида нам было плохо. Поедая мясо, наш пленитель часто смеялся и в конце концов знаками сказал нам:

– Мои друзья там, в лесу, похожи на птиц, которые разбегаются во все стороны в поисках своих птенцов. У меня самого есть мои малыши, а вы здесь, рядом со мной. Я бы хотел, чтобы вы видели свои лица: такие печальные, как у стариков, как будто вы очень, очень стары и вот-вот умрёте! Нет, мои маленькие, вы не умрёте; скоро вы будете жить в хорошем доме, есть много еды и носить красивые платья. Да, скоро вы будете по-настоящему счастливы. Давайте, сейчас же, вытрите слезы и улыбнитесь!

Мы с Женщиной-Выдрой просто сидели и смотрели на него. Но другая девочка была совсем другое дело; даже тогда, несмотря на свою молодость, она могла быстро и разозлиться, забыв о страхе.

В ответ на слова мужчины она внезапно, как змея, наклонила голову вперед и плюнула в него! И тут мужчина засмеялся ещё громче и сказал ей знаками:

– Вот это мне нравится видеть – храброе сердце! Из женщин с храбрым сердцем получаются хорошие жёны. Я выкуплю тебя у твоего похитителя, и когда ты вырастешь, ты станешь моей женой!

В ответ на это Женщина- Прыгающая Рыба снова плюнула в него и тоже знаками ответила:

– Я тебя ненавижу!