Начиная этот рассказ о жизни Сакаджавеи, который я услышал от своих старых друзей времён бизонов, я намеревался включить в него несколько историй, которые Женщина-Ворона обычно рассказывала о разных событиях в форте Мандан и селениях манданов зимой 1804-05 годов. Но поскольку эти рассказы имели отношение к приключениям Длинных Ножей, в которых Сакаджавея не принимала участия, разве что иногда выступая в качестве переводчика, я пришел к выводу, что здесь им не место. Я также не стану пересказывать, что хотел мне сказать старый гро-вантр Чёрный Рог касательно убийства капитаном Льюисом двух его соплеменников, когда он исследовал область вокруг реки Мариас, за исключением того, что, как он всегда слышал, ответственность за это несёт компания Гудзонова залива. Управляющий компании посоветовал черноногим и гро-вантрам убивать всех белых людей, которых они встретят в их стране на реке Миссури, потому что, если они этого не сделают, её вскоре захватят трапперы и уничтожат всех бобров и других пушных зверей. История Хью Монро – Поднимающегося Волка – свидетельствует о правдивости слов старого гро-вантра. Его управляющий Ужасный Язык, должно быть, был ужасным человеком!

Рассказывая мне, что они знали о Сакаджавее, как мы всё ещё должны её называть, все мои старые друзья заявили, что считают её покойной. Однако, как я теперь знаю, в то время и в течение нескольких последующих лет она была ещё жива. Миссис Кипп и Женщина-Ворона обе говорили, что она снова увидела своего любимого вождя, Красные Волосы, потому что он пригласил её, ее сына и мужчину навестить его, и однажды осенью они все отправились вниз по реке на торговых лодках и прожили несколько зим с Красными Волосами, в городе Красных Волос, как называли манданы и другие племена Сент-Луис. Женщина-Ворона заявила, что они вернулись в эту страну до того, как она попала в плен к Воронам. Миссис Кипп сказала, что хорошо помнит, как Саблетт нанял её, а вместе с ней ее мужа и сына, отправиться с ним в качестве переводчика в торговую экспедицию по суше к её народу Змей в Скалистых горах, и что после нескольких таких поездок семья так и не вернулась в селение жителей Земляных Домов.

Поскольку я не посещал Луизианскую торговую выставку в Сент-Луисе в 1904 году, а также выставку Льюиса и Кларка в Портленде в 1905 году, я только несколько месяцев назад узнал, что в последние годы наблюдается широкое пробуждение интереса к истории и судьбе Сакаджавеи, которая на протяжении примерно сорока лет была для меня американской героиней, в сравнении с которой Покахонтас из Вирджинии была всего лишь тенью. Последняя, как гласит история, спасла жизнь белому человеку, который был захвачен в плен её племенем, и в течение нескольких зимних месяцев спасала небольшое поселение белых людей от ужасного голода. Сакаджавея дала Льюису и Кларку возможность осуществить их великое начинание – проложить путь, который открыл цивилизации половину континента. Без её неизменной помощи отважные вожди и их люди бесславно погибли бы в Скалистых горах или, пережив нападение племен Змей и плоскоголовых, были бы вынуждены тут же развернуться и пойти туда, откуда пришли!

Обстоятельство, при которых я узнал о широком интересе, проявляемом к Сакаджавее, было очень странным. Здесь, в Лос-Анджелесе, от моих черноногих сородичей из Монтаны ко мне пришёл старый военный наряд – головной убор, рубашка, леггинсы, мокасины, и всё остальное – и одной из обёрток была потрепанная местная газета, в которой я прочитал, что в законодательный орган Монтаны выделил десять тысяч долларов на две статуи Сакаджавеи, одну из которых предполагалось установить в Грейт-Фоллс, а другую – у Трёх Развилок на Миссури; статья заканчивалась кратким и очень неточным рассказом о жизни героини. Я сразу понял, что эта старая газета попала в мои руки не случайно; мой покровитель – ни-та-тос-им, моя сила Солнца – воспользовался этим способом, чтобы посоветовать мне рассказать все, что я знаю о нашей великой героине Запада. Но я знал ее историю только до того момента, как она покинула страну, расположенную у реки Миссури. Что было известно о её дальнейшей жизни? Я начал наводить справки и узнал от преподобного Дж. Робертса, суперинтенданта индейской миссии шошонов на Ветреной реке, штат Вайоминг, что он лично похоронил Сакаджавею в этом месте 9 апреля 1884 года.

Для получения дополнительных сведений о Сакаджавее мистер Робертс направил меня к доктору Грейс Рэймонд Хебард, библиотекарю университета Вайоминга и члена коллегии адвокатов штата Вайоминг. Доктор Хебард очень любезно в ответ на мой запрос прислала мне экземпляр «Журнала американской истории» за сентябрь 1907 года, в котором содержится её замечательный рассказ о дальнейшей жизни Сакаджавеи, и она разрешила мне использовать его по своему усмотрению. О том, что я щедро воспользовался этим разрешением, свидетельствуют следующие абзацы:

ПРОВОДНИК ПЕРВЫХ БЕЛЫХ ЛЮДЕЙ, ПЕРЕСЕКШИХ АМЕРИКАНСКИЙ КОНТИНЕНТ

Признание индианки, которая возглавляла экспедицию Льюиса и Кларка по Скалистым горам в их несравненном путешествие в тайны Западного мира

Мировое признание Сакаджавеи как женщины, которая вела исследователей Новомй

Золотой империи

Автор: ГРЕЙС РЭЙМОНД ХЕБАРД

Самым опасным и самым значительным путешествием, когда-либо совершавшимся на Западном континенте, путешествием, которое по смелости не уступает экспедициям Стэнли и Ливингстона в дебрях Африки и превосходит их по значимости, путешествием… которое подарило миру непостижимые богатства, руководила женщина.

Это было эпохальное путешествие; путешествие, которое продвинуло мир вперёд; которое раздвинуло границы Соединенных Штатов от реки Миссисипи до Тихого океана; оно дало нам возможность узнать континент от океана до океана; овладеть его реками и гаванями, богатством его гор, равнин и долин – владений, достаточно обширных и богатых, чтобы удовлетворить амбиции королей. …

В честь этой индианки Сакаджавеи, единственной женщины, которая сопровождала экспедицию Льюиса и Кларка на Северо-Запад сто лет назад, возводятся мемориалы. В феврале 1907 года в законодательное собрание штата Вайоминг был внесен законопроект, предусматривавший выделение пятисот долларов на сооружение памятника в ознаменование места последнего упокоения этой женщины-проводника; запрошенная сумма намеренно соответствует сумме, выданной Шарбоно Льюисом и Кларком в селении манданов в 1806 году. Законодательный орган Северной Дакоты недавно (в 1907 году) выделил пятнадцать тысяч долларов на строительство фундамента и пьедестала для статуи Сакаджави, которую должен был изготовить мистер Леонард Кранелль. Она будет установлена в Бисмарке… Когда законопроект штата Вайоминг был представлен для принятия, выяснилось, что один из членов законодательного органа знал не только детей Сакаджавеи, но и их мать. |

Недавно была найдена могила Сакаджавеи, и её личность устанавливается по вновь обнаруженным доказательствам, зафиксированным в настоящем документе.

Восхваление чьих-либо деяний по прошествии столетия, когда они едва ли были признаны после их совершения, было обычной судьбой, особенно для того класса людей, которые известны как исследователи; ведь оказанная услуга должна быть проверена временем, а выгоды, полученные в результате этих исследований, должны быть тщательно оценены и взвешены, прежде чем раздавать заслуженные аплодисменты.

Единственная женщина, которая сопровождала Льюиса и Кларка через весь континент на Тихоокеанское побережье в1804-06 годах, она за всю свою жизнь не получила никакого личного признания за услуги, которые оказала этим исследователям во время их беспрецедентного путешествия на неизвестный тогда великий Северо-Запад. Но столетие, прошедшее с тех пор, принесло высокую оценку её заслугам со стороны тех, кто проявил интерес к раскрытию и изучению записей о её деяниях как гениального проводника.... История о роли, которую Сакаджавея сыграла в этой континентальной экспедиции, столь же увлекательна, как романы о рыцарях; то, что это история правдива, также добавляет ей очарования.

Вайоминг не был пересечён этими исследователями ни по пути к побережью, ни на обратном пути, однако он славится тем, что эта индианка в течение многих лет жила в пределах его границ, и сейчас здесь покоятся её останки. Впервые представлены факты, позволяющие безоговорочно соотнести личность женщины из Вайоминга и женщины-проводника. Это заявление о тождестве было встречено насмешками, сомнениями, подозрениями и отрицанием. Насмешки превратились в размышления, сомнения – в веру, подозрения – в признание, отрицание в принятие, поскольку факт за фактом излагались и подтверждались людьми, обладающими бесспорной честностью.

В жизни Сакаджавеи было два периода: тот, о котором мы знаем, и тот, о котором ничего нельзя узнать. Именно этот последний период стал камнем преткновения, «зимой нашего недовольства». Мы видим её во всей красе её великолепной молодой женственности; она исчезает так же таинственно, как и появилась; когда она снова появляется, это уже пожилая Сакаджавея, седовласая и хорошо сохранившаяся, чей смертельный недуг можно объяснить только старостью....

В «Журнале» Льюиса и Кларка говорится о том, как горячо были выражены чувства брата и сестры, когда в горах Сакаджавея узнала в вожде шошонов своего давно потерянного брата. Она накинула на него одеяло и, положив голову ему на плечо, «горько заплакала». Здесь она узнала, что вся её семья умерла, за исключением двух братьев и сына её старшей сестры, «маленького мальчика, которого она сразу же усыновила».

Этот последний факт, каким бы незначительным он ни казался, доказывает, что Сакаджавея была сильной личностью. Нет никаких сведений о том, что стало с этим мальчиком после усыновления, продолжал ли он участвовать в походе или по возвращении отправился со своей приемной матерью в селения манданов. Никаких сведений о нём не сохранилось с той поры до последнего времени, когда мы находим его живущим как брата Баптиста и сына Сакаджавеи, известного как Базил.

… Шарбоно получил от Льюиса и Кларка за свои услуги сумму в пятьсот долларов и несколько центов. Нет никаких свидетельств того, что Сакаджавея получила хоть какой-то подарок или благодарность. То, что мы находим, это фраза в «Журнале»: «Этот человек [Шарбоно] был нам очень полезен, а его жена особенно полезна среди шошонов. Действительно, она с поистине достойным восхищения терпением перенесла тяготы столь долгого пути, связанного с уходом за младенцем, которому сейчас всего девятнадцать месяцев. Она была очень наблюдательной. У неё была хорошая память, и она помнила места, которые не видела с детства. В трудном положении она была находчива, отважна и решительна. Со своим беспомощным младенцем она ехала вместе с мужчинами, безошибочно ведя нас через горные перевалы и уединённые места. Умная, жизнерадостная, находчивая, неутомимая, верная, она вдохновляла всех нас».

Находка писем, написанных сто лет назад, показывает, что Сакаджавею ценили гораздо выше, чем мы думали. Это свидетельство было впервые обнародовано в статье в «Century Magazine» (том LXVIII, стр. 876), содержащей письмо, написанное Кларком во время его путешествия вниз по реке после того, как он покинул селение манданов, и датированное 20 августа 1806 года:

«ШАРБОНО:

Вы долгое время были со мной и вели себя так, что заслужили мою дружбу. Ваша женщина, которая сопровождала вас в этом долгом, опасном и утомительном путешествии к Тихому океану и обратно, заслужила большую награду за своё внимание и услуги во время этого путешествия, чем мы могли предложить ей у манданов».

Больше этой женщине не уделялось никакого внимания, даже в отчётах, опубликованных теми, кто совершил это путешествие, вплоть до проведения в 1904 году ярмарки в Сент-Луисе, которая называлась Луизианской выставкой товаров, а затем выставки Льюиса и Кларка в 1905 году в Портленде, штат Орегон. Миссис Ева Эмили Дай привлекла внимание к этой проводнице Запада в своей книге «Завоевание», в которой она без преувеличения превозносит преданность маленькой женщины делу Льюиса и Кларка во время их замечательного путешествия. Г-н Бруно Луис Зимм, нью-йоркский скульптор, при подготовке к лепке статуи Сакаджавеи для ярмарки в Сент-Луисе, потратил год на изучение литературы и этнологии, связанных с ней. Когда ему пришло время найти натурщицу, типичную для женщины племени шошонов, ему было поручено вступить в переписку с преподобным Джоном Робертсом из резервации шошонов в Вайоминге, где он проповедовал и работал миссионером в течение четверти века. Эта резервация расположена в центре штата и на протяжении многих поколений была домом для индейцев. Мистер Робертс обратил внимание г-на Зимма на одну из молодых женщин-шошонок, Вирджинии Грант, которая в то время была студенткой индейской школы в Карлайле. Её считают наиболее типичной представительницей этого племени.

В переписке, речь в которой шла о получении желаемых сведений, мистер Робертс в личной беседе с автором этой статьи поделился долго разыскиваемыми сведениями, которые содержат в себе существенные доказательства их подлинности. После того, как мистеру Робертсу сообщили, что целью получения фотографии Вирджинии Грант было помочь ему в создании скульптуры женщины, которая вела Льюиса и Кларка через горы, это освежило его память до такой степени, что он вспомнил, как хоронил очень старую индианку в первые годы своей трудовой деятельности в Вайоминге. После изучения своих приходских записей, которые он тщательно вёл с тех пор, как приступил к исполнению своих обязанностей среди индейцев-шошонов, он нашел эту запись под датой 9 апреля 1884 года: «Мать Базила, шошонка, сто лет, место жительства – агентство шошонов, причина смерти – преклонный возраст, место захоронения – кладбище агентства шошонов». Мистер Робертс, 8 января 1906 года присутствовавший на похоронах одного из внуков вождя Вашаки, услышал громкий плач, как того требует обычай шошонов, ибо они скорбят очень сильно и горько, и увидел, как одна из внучек Сакаджавеи стояла над ее могилой, «давая волю своему горю в великой скорби». Это кладбище представляет собой участок площадью в сорок акров, огороженный прочной оградой из кедровых столбов и скрученной колючей проволоки по обе стороны от столбов и между столбами. Могилу Сакаджавеи отмечает лишь небольшая плита. Необходимо немедленно обратить внимание на правильную разметку этой могилы, чтобы тот, кто её похоронил, мог определить точное местоположение.

Эта женщина была известна в долине шошонов как Сакаджавея, и у неё было двое сыновей по имени Базил и Баптист, их обоих преподобный мистер Робертс знал лично. Старые индейцы, живущие в настоящее время, говорили ему, что в своей прежней жизни Сакаджавея была «очень миловидной», невысокого роста, стройной, очень умной и быстрой в движениях. Преподобный мистер Робертс заявил, что Сакаджавея в 1883 году была удивительно активной и умной, несмотря на свой преклонный возраст. Она шла одна и была бодра до последнего. Она ничем не болела, но однажды утром, 9 апреля 1884 года, была найдена мертвой, когда разбирала одеяла в своем вигваме. Днём того же дня ее похоронили по христианскому обряду. Эта женщина была неграмотной, но говорила по-французски, как и два её сына.

Хотя шошоны считают племянников своими сыновьями и не будут допускать иного усыновления, всё же, по крайней мере, в течение тридцати четырех лет ходили слухи, равносильные констатации факта, что Базил не был сыном Сакаджавеи, а был её племянником и был ею усыновлен. Это важный момент, поскольку вызывает недоумение тот факт, что этот сын, Базил, должен быть старше Батиста, который был ребенком, которого мать несла на спине во время путешествия к побережью, поскольку Батист был тогда её единственным сыном, следовательно, самым старшим. Мы должны снова обратиться к дневнику Льюиса и Кларка, к этой единственной строчке – «сын её старшей сестры, маленький мальчик, сразу же усыновленный ею». Если бы ребенок был младенцем, или малышом, он не был бы «маленьким мальчиком». Эти несколько слов убедительно объясняют, почему Сакаджавея взяла с собой не старшего сына и почему существовала семейная традиция, что Базил был усыновлен. Базил и Баптист оба сказали мистеру Робертсу, что Баптист был тем ребёнком, которого привезли на побережье. Это единичное свидетельство об усыновлении и о том, что усыновленный ребёнок был старше её собственного ребенка, обычно не вспоминается и не принимается во внимание. Как указано в «Журнале», это неважно, и, насколько можно установить, этот ребенок больше никогда не упоминается.

Опять же, имя Батист стало камнем преткновения, потому что этот малыш в течение столетия был известен в истории как «Маленький Туссен» или «Туссен Шарбоно», и поэтому, когда мы вводим в романтическую историю пожилого человека с совершенно новым иностранным именем, безусловно, возникает потребность в объяснении и признании фактов. Если мы вернёмся к весне 1805 года, воскресенью, 7 апреля, когда Льюис и Кларк наняли нескольких человек в селении манданов, мы находим человека по имени Батист Лепаж. В то время этот человек жил в местности, где Шарбоно и Сакаджавея устроили свой дом или штаб-квартиру. Поскольку они были друзьями и компаньонами, не исключено, что его имя было дано первому ребенку франко-канадского переводчика. Имя этого ребенка не упоминается ни в одном из журналов и отчетов, которые были напечатаны о путешествии. Но, просматривая личные бумаги капитана Кларка, в вышеупомянутом письме содержится более ценных сведений больше, чем было указано ранее. Часть из них гласит следующее:

«Что касается вашего маленького сына (моего мальчика Помпа), вы хорошо знаете, как я люблю его и как хочу взять к себе и растить как собственного ребенка. Я ещё раз говорю вам: если вы приведёте своего сына Баптиста, я дам ему образование и т.д… С нетерпением ожидая увидеть моего маленького танцующего мальчика Батиста, остаюсь вашим другом, |

Уильям Кларк».

Это письмо было написано в 1806 году и никогда не было известно широкой публике до 1904 года; однако, по крайней мере, за тридцать пять лет до последней даты, собственный сын Сакаджавеи был известен как Батист. Этот пункт доказательств не может считаться невероятным, поскольку факты подтверждаются сотнями живых свидетелей относительно имени, которым мать называла сына в течение тридцати или тридцати пяти лет. Документальные свидетельства также свидетельствуют о том, что капитан Кларк сдержал своё обещание и отправил маленького Туссена Шарбоно и Сакаджавею в Сент-Луис, где мальчика поместили в католическую школу, где преподавание велось на французском, языке его отца. Мы находим в отчете капитана Кларка о должности комиссара по делам индейцев, на которую он был назначен президентом после его возвращения с Запада, предметы, датированные 1820 годом, покрывающие расходы на школьные учебники, обувь и другие вещи для мальчика. В этом отчёте фигурирует имя Туссена Шарбоно, несомненно, переводчика, а не его сына. Его сын родился в 1805 году; следовательно, в этот период его обучения ему было пятнадцать лет. Батист и Базил, как мы должны помнить, говорили на шошонском языке, французском и английском.

Потомки Базила отвергают саму мысль о том, что в них может быть какая-то французская кровь, и заявляют, что в их венах течёт только голубая кровь американских индейцев. Есть веские доказательства того, что они правы в своем утверждении. Ничто не указывает на то, что сестра Сакаджавеи когда-либо видела иного мужчину, кроме индейца. Потомки Батиста выглядели как представители смешанной крови и вели себя соответственно, общаясь с белыми чаще, чем это обычно делают индейцы. Раньше они были проводниками, а позже – полицейскими Соединенных Штатов, общаясь с белыми и мексиканцами. Сын Батиста рассказал мистеру Робертсу, что его отец часто рассказывал ему, что его бабушка несла на спине его отца (Батиста), когда он был еще младенцем, и показывала дорогу «Первому Вашингтонцу» через страну Ворон к «Большой воде у заходящего солнца»; что отец Батиста (Шарбоно) давным-давно умер недалеко от того места, где сейчас находится агентство ютов Белая Скала, штат Юта, и что у него было много бумаг, которые были сожжены на его похоронах.

В дополнение к вышесказанному, доктор Хебард приводит множество других, не менее убедительных доказательств того, что Сакаджавея Льюиса и Кларка и женщина из резервации шошонов были одним и тем же лицом. Как уже говорилось, её собственный народ не называл её этим именем. На языке шошонов её настоящее имя было Бо-и-наив, Женщина-Трава, или, как переводит преподобный мистер Робертс, Девушка-Трава. Как ни странно, у шошонов есть сложное слово «сакаджавье», которое, по словам мистера Робертса, означает лодку или устройство для спуска на воду плота, и которое по звучанию очень напоминает имя, данное ей миннетари, – тса-ка-ка-виас, Женщина-Птица. Преподобный К. Л. Холл из Элбовудса, Северная Дакота, много лет служивший миссионером у манданов, миннетари и арикара в своей книге: «Гро-вантры произносили её имя как Женщина-Птица»… Итак, по какой-то причине или по ошибке, девушку-шошонку называли Женщиной-Птицей. Нет никаких сомнений ни в этом имени, ни в его написании. Вашингтон Мэтьюз, сотрудник Смитсоновского института, в 1873 году опубликовал краткий отчет о народе гро-вантров, а также частичный грамматический и словарный словарь этого языка. Эта работа получила высокую оценку великого лингвиста Макса Мюллера, который использовал её при написании своей книги о происхождение и развитии религии. Слова «птица» и «женщина» стоят на своих местах. Таким образом, мы получаем имя «Женщина-Птица», Т'сакака-виас, где «s» в конце означает «ш» в английском языке, и это сложное слово становится именем собственным. Оно эквивалентно определительному артиклю the. Немного англизировав это, чтобы удовлетворить потребности тех, кто использует только английский алфавит и не знаком с научным звучанием гласных, и опустив начальный звук, который является трудным для английского языка, мы получили написание по-английски Saka’– kawea. За последние тридцать лет я внёс множество дополнений в рукопись книги Мэтьюза, а также некоторые исправления, но у меня нет возможности исправлять слова, о которых идет речь.

Сейчас, конечно, уже слишком поздно давать бесстрашной индейской героине её шошонское имя Бо-и-наив, Женщина-Трава, или данное миннетари имя Цака-ка-виас. Как Льюис и Кларк написали ее имя в своём «Дневнике» и как оно начертано на различных статуях, воздвигнутых в её честь, таким оно и должно оставаться – Сакаджавея.

Нельзя не отдать должное доктору Хебард за то, что она пролила свет на дальнейшую жизнь героини. Если бы не она, мы бы никогда не узнали, что стало с Сакаджавеей после того, как она уехала из Миссури. Доктор Хебард потратила несколько лет на то, чтобы проследить её дальнейшую жизнь, опросив всех, кто ее знал, и ее итоговый рассказ обо всём этом является самым ценным вкладом в американскую историю.

Что ж, как говорят мои черноногие друзья:

НА ЭТОМ МОЯ ИСТОРИЯ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ