Наконец, наступила весна, и примерно в то время, когда лёд на реке начал таять, в селения стали приезжать новые северо-западные торговцы с товарами, и на этот раз они привезли моему мужчине послание от своего вождя. Если он покинет Длинных Ножей и сделает всё, что в его силах, чтобы помешать им уехать на запад, то его снова примут на работу в Северо-Западную компанию.

Мой мужчина обдумал это предложение.

– Вождь торговцев говорит мне то одно, то другое, – пожаловался он мне, – а я не знаю, что ответить.

– Ты обещал Длинным Ножам, что мы поедем с ними на запад, и ты должен сдержать это обещание, – сказала я ему.

– Дело не в обещаниях; я сам решаю, что будет лучше для меня в будущем, – ответил он и ушёл, не сказав мне, что он намерен делать.

Вскоре он вернулся и велел нам как можно скорее собрать наши вещи, потому что он покидает Длинных Ножей, и мы собираемся отправиться в верхнее селение миннетари. Мы с Женщиной-Выдрой непрерывно плакали и рыдали, собирая наши скромные пожитки. Я чувствовала, что мое сердце умирает во мне. Я не хотела расставаться с добрыми вождями Длинных Ножей. А моя надежда отвести их к моему народу Змей – о, я чувствовала, что крушение всех моих счастливых планов убьёт меня!

Было уже поздно, когда мы покинули форт, а затем с севера внезапно налетела буря, и мы доехали только до нижнего селения манданов и укрылись в хижине Чёрного Кугуара.

Позже пришли Рок и другие северо-западники, и Рок сказал моему мужчине:

– Что ж, значит, ты действительно сделал то, чего мы от тебя хотели. Ты окончательно расстался с Длинными Ножами!

– Да, я с ними распрощался! – ответил мой мужчина.

– И как ты это сделал? – спросил Рок.

– Они сами виноваты – усмехнулся он. – Я сказал, что если я пойду с ними, то только как переводчик и проводник; что мне не придётся становиться их солдатом, и что я могу в любое время отправиться обратно.

– Мы не можем нанять тебя на таких условиях, – сказал мне вождь Длинный Нож. – Если ты пойдешь с нами, то, конечно, будешь переводчиком, а также одним из наших солдат, и поэтому тебе придётся выполнять свою долю работы, какой бы она ни была.

– Тогда мы должны расстаться, и лучше всего расстаться прямо сейчас, – сказал я, – потому что, как ты прекрасно видишь, я немолод, и у меня уже не хватает сил для тяжёлой работы.

На это все рассмеялись, и Рок сказал моему мужчине:

– Ах ты, старый лис! Всегда можно быть уверенным в том, что ты выкарабкаешься из любой передряги!

Но я, можете быть уверены, не смеялась! В тот же вечер, как только посетители ушли, я заговорила со своим мужчиной:

– С того самого дня, как ты выиграл у меня в той игре, – сказала я, – я не сказала тебе ни одного злого слова! Я усердно трудилась для тебя, я родила тебе сына. Но теперь, хоть ты убей меня за это, я хочу сказать тебе правду: ты плохой человек, ленивый человек, лжец! Ты дал обещание этим хорошим, добросердечным белым людям и нарушил его, и тем самым навлёк ужасный позор на меня и на моего сына, и когда он станет достаточно взрослым, я расскажу ему, какой плохой человек его отец, если ты не сделаешь то, о чём я прошу. А теперь я хочу, чтобы ты вернулся к вождям Длинных Ножей и сказал им, что жалеешь о том, что сказал, что ты берёшь свои слова обратно, что ты пойдешь с ними по долгому пути и будешь делать то, что они тебе прикажут, всё и всегда!

– Закрой свой рот! Это не твоё дело! – сказал он мне.

– Сейчас я закрою рот, но завтра я расскажу тебе ещё кое-что о твоих подлостях, и послезавтра, и послепослезавтра, и каждый последующий день я буду рассказывать тебе все больше и больше о твоих подлостях, пока буду решать, что делать дальше, чтобы наконец сильно об этом пожалел. А теперь усни, если сможешь. Я не представляю, как ты сможешь заснуть. Будь я на твоём месте, я бы не смогла заснуть; мысли о том, какой я плохой, прогнали бы мой сон!

Он не ударил меня, когда я это сказала, и даже не ответил мне, и я поняла, что действительно заставила его задуматься о том, что он натворил. И я сдержала своё обещание: в течение трёх дней я при каждом удобном случае говорила ему что-нибудь о его подлости, когда он расставался с вождями Длинных Ножей, каждый раз обещая, что собираюсь сделать что-то ужасное, потому что не смогу вынести этого позора.

И, наконец, на четвертый день я сказала ему, что за ужасная вещь должна будет случиться.

– Я собираюсь отдать твоего сына и себя Подводным богам! – сказала я ему. – Следи за мной как хочешь, рано или поздно такая возможность представится, и мы войдём в глубокую реку!

– Ты не посмеешь этого сделать! – сказал он.

– Если бы можно было сделать что-нибудь похуже, я бы сделала это, чтобы смыть позор, который ты навлёк на меня и на нашего маленького сына! – сказала я ему. |

На это он ничего не ответил и даже не взглянул на меня. Он долго сидел в хижине и думал, думал, думал, а потом вышел. Когда он вернулся, он не сказал мне, что он сделал: он уговорил одного из сыновей Чёрной Кугуара пойти к Длинным Ножам и сказать им, что, если они снова попросят его пойти с ними, он, вероятно, согласится. Это прозвучало, когда мальчик вернулся и, войдя в хижину, сказал ему, что белые вожди не дали ему никакого ответа. Тут он почувствовал себя очень неловко. Я видела, как дрожали его руки, когда он набивал трубку. Он снова и снова смотрел на меня, потом на огонь и, наконец, сказал мне:

– Что ж, будь по-твоему! Ты можешь пойти к своим белым вождям и сказать им, что мне стыдно, что я ушёл от них, и что я пойду с ними и буду всегда делать то, что они говорят.

О, как я была рада, когда он сказал мне это! Я хорошенько укутала своего сына, посадила его себе на спину и выбежала из хижины. Неподалеку была привязана лошадь. Я не спросила, кому он принадлежит, и была ли она смирной. Я просто взяла ё и поскакала так быстро, как только могла, в форт, и меня впустили в комнату белых вождей. Их человек, полукровка, по имени Друйяр, был там; он хорошо знал язык знаков. На этом языке я передала ему послание моего мужчины, и он передал его вождям, и они рассмеялись, пожали мне руки и велели передать моему мужчине, чтобы он возвращался, и что эта небольшая неприятность с ним теперь забыта. И ещё они сказали мне, что я хорошая женщина и что я им очень нравлюсь. Они были так добры, что я расплакалась, и я была так счастлива, что просто не могла есть еду, которую поставил передо мной их чернокожий слуга. Как смогла, я вышла, села на лошадь и поспешила обратно к своему мужчине и сказала ему, что ответили вожди. Он ничего не сказал, но вышел и велел привести лошадей, и мы вернулись в форт. И на этом неприятности закончились.

Лёд на реке сошел, и все усердно готовились к походу на запад. За зиму белые построили несколько небольших лодок, и теперь они не пропускали воду. Женщина-Выдра почти всё время плакала, потому что она не могла поехать с нами, и я утешала её, как могла, снова и снова обещая передать её родственникам все послания, которые она им через меня. И снова и снова она говорила мне, что, как только родится её ребёнок и она сможет путешествовать, она сбежит из селения миннетари и попытается найти наш народ Змей.

Я посоветовала ей и не думать об этом. Я сказала ей, что, если она избежит встречи с многочисленными медведями и военными отрядами, которые наверняка встретятся на её пути, она всё равно умрет от голода. Но до того момента, как мы расстались, она говорила, что будет пытаться это сделать, потому что она скорее умрёт на тропе, чем останется с миннетари без меня. В то утро, когда наш человек отвёз её в верхнее селение, она чуть с ума не сошла, когда мы расстались, и я была так расстроена, что на какое-то время заболела.

Когда мой мужчина вернулся в форт, все лодки были загружены. У нас было две большие лодки и шесть маленьких, и мы покинули форт и направились вверх по реке. В то же время, когда мы отправились в путь, Длинный Нож и Красные Волосы отправили вниз по реке свою очень большую лодку под командованием нескольких своих людей. В неё было много шкур, костей и других вещей, подарков для великого вождя белых. Считая с моим сыном, нас было тридцать три человека в восьми лодках. Мне отвели место в одной из двух больших лодок.

По мере того как мы всё дальше и дальше поднимались вверх по реке, иногда преодолевая большое расстояние между восходом и заходом солнца, временами, я думаю, я был счастливее, чем когда-либо в своей жизни, потому что каждый день путешествия приближал меня к моему народу, который я так сильно хотела увидеть. В другое время, когда я думала о том, что ждет нас впереди, я становилась очень печальной. Я говорила себе, что мы вряд ли смогли бы пережить те опасности, с которыми наверняка столкнёмся на своем пути. С таким же успехом я могу сказать следующее: мои добрые белые вожди не были осторожными; они были слишком храбрыми, слишком уверенными в себе. С самого начала они и их люди безрассудно рисковали своими жизнями, нападая на всех медведей-людоедов, которые попадались нам на глаза. По ночам они разводили большие костры, которые наверняка привлекли бы к нам любой бродячий военный отряд, который мог оказаться в этой стране. После того, как мы миновали устье Йеллоустона и попали в страну черноногих, я умоляла своих вождей быть более осторожными. Я попросила их всегда останавливаться незадолго до наступления темноты и разводить небольшие костры для приготовления пищи, затем, после трапезы, тушить костры, а затем идти дальше до наступления темноты и разбивать лагерь в темноте. Но они только посмеялись надо мной и ответили:

– У нас есть хорошее оружие, и мы знаем, как им пользоваться. Большие костры – это большое утешение для нас, поэтому мы должны их иметь.

Я часто говорила себе:

– Странные эти белые люди! Странные у них обычаи! У них есть определенная цель – проложить путь на запад, к Бескрайней Солёной воде. Почему же тогда мы не путешествуем на лошадях, чтобы двигаться быстрее и каждый день проделывать большой путь? Вот мы в лодках, тяжело нагруженных всевозможными бесполезными вещами, и когда дует сильный ветер или вода бурлит, путь от солнца до солнца совсем небольшой! Мы могли бы раздобыть столько лошадей, сколько нам было нужно, у племен Земляных Домов дома, и если бы мы так сделали, то уже давно были бы в горах. Да, прямо сейчас я, наверное, уже говорила бы со своими родными!

А эти их священные свёртки, большие и маленькие, которые были сложены вокруг меня в лодке, в которой я плыла – как ценили их мои вожди! Однажды внезапный порыв ветра ударил в наш парус, и лодка начала крениться и наполняться водой. Она наполнялась всё больше и больше, и люди в ней и те, кто был на берегу, чуть не сошли с ума от страха. Но я не испугалась. С чего бы мне волноваться, если я знала, что могу сбросить накидку и доплыть до берега вместе со своим маленьким сыном? В лодку вливалось все больше и больше воды, и из нее начали выплывать магические свёртки. Я хватала их один за другим, пока они плыли, и продолжала хватать и удерживать, и когда, наконец, мы достигли берега, мои добрые белые вожди вели себя так, словно я совершила чудо, спасая их грузы; казалось, они не знали, как отблагодарить меня за то, что я сделала. Размышляя об этом, когда всё закончилось и вещи были разложены сушиться, я сказала себе:

– Хотя я и не могу понять, что это такое – эти маленькие инструменты из блестящей стали и эти надписи на тонкой белой бумаге, должно быть, обладают огромной магической силой. Отныне, каким бы опасностям мы ни подвергались, я, вслед за моим сыном, буду в первую очередь думать об их сохранности и радовать этим моих добрых белых вождей.

Миновав устье Маленькой реки, или, как называли её мои белые вожди, Молочной реки, мы поднялись по той части долины Большой реки, которую я не видела, потому что, когда я была схвачена миннетари, мы, покинув долину в устье Медвежьей реки, добрались до Маленькой реки и затем последовал вниз по ней. Мы потратили много-много дней на то, чтобы поднять лодки по этой длинной, извилистой и всё более быстрой части реки. Чем дальше мы поднимались, тем больше я искала признаки присутствия врага, черноногих, и их собратьев, Больших Животов, но, как я ни старалась, так и не смогла найти ни единого следа, оставленного ими, или следа их лошадей. Мне это показалось очень странным. Когда мы добрались до устья реки, которую мои белые вожди назвали рекой Устричных Раковин, несколько человек поднялись по ней до полудня и, вернувшись, рассказали о реке, впадающем в неё с равнины справа. Тогда мои вожди сказали мне, что она должна быть названа моим именем, и назвали его Сакаджавея.

Я попросила своего мужчину передать им, что хотела бы, чтобы они назвали её моим настоящим именем, Бо-и-наив, Женщина-Трава.

Но он усмехнулся и ответил:

– Неважно! Не имеет значения, как она называется!

Я думала, что это имеет значение, но в то время я могла сказать по-французски не более нескольких слов, и поэтому стеснялась просить их изменить название. |

– Наверное, это имело бы значение, если бы реку называли в твою честь, – сказала я. – Ты был бы вполне доволен!

– Да, но я мужчина! Важный! Женщины – их имена не столь важны, – ответил он.

И я больше ничего не сказала. Что я могла сказать? Ничего.

Через несколько дней после того, как мы миновали устье Медвежьей реки Другой Стороны, реку Устричных Раковин, мы добрались до устья небольшой речки, впадающей с юга, и там наткнулись на небольшой заброшенный лагерь врагов – черноногих или их союзников, Больших Животов. В устье маленькой речки у них был большой лагерь, а другой – напротив, на северном берегу Большой реки. Чуть ниже маленькой речки они заманили стадо бизонов на утёсы, с которых они упали, и волки всё ещё ели мясо старых и тощих животных, которых охотники сочли не стоящими того, чтобы его забирать. Когда я смотрела на потухший очаги в лагере, я сказала себе:

– Пройдёт совсем немного времени, прежде чем нас обнаружат враги, которые недавно были здесь, и когда это произойдет, наступит наш конец! Какими бы храбрыми ни были мои белые вожди и их люди, их слишком мало, чтобы выиграть битву с сотнями воинов, которые выйдут против них!

На сердце у меня было очень тяжело, пока мы поднимались вверх по реке. Я чувствовала, что, в конце концов, мне больше не суждено увидеть свою страну и свой народ. Я твёрдо решила, что не попаду больше в плен и теперь, прежде чем враг успеет схватить меня, я убью своего маленького сына, а потом и себя! Теперь я постоянно следил за речной долиной впереди и вершинами скал по обе стороны узкой долины, ожидая, что за каждым поворотом мы увидим приближающегося к нам врага.

Наконец, однажды утром мы добрались до устья Медвежьей реки[6] и разбили лагерь. Теперь я была в стране, которую знала. Здесь я оставила Большую реку с моими пленителями-миннетари и направилась через равнину к Маленькой реке. Верхом отсюда до водопадов Большой реки был всего день пути. Осмотревшись, как смогла, я не нашла никаких новых признаков присутствия врага – ни костра, ни следов человека или лошади, и начала думать, что, в конце концов, мы могли бы добраться до гор, не будучи обнаруженными черноногими. О, как я молилась об этом! О, как я молила богов, чтобы они скрыли нас от глаз врага, пока мы шли все дальше и дальше к истоку реки и через горы к моему народу!

К моему удивлению, после того, как мои белые вожди сотворили магию с помощью своих странных инструментов, мы не пошли дальше. Один из вождей отправился вверх по Большой реке, а другой – вверх по Медвежьей, каждый с несколькими людьми, оставив нас на растерзание врагам, если они нас обнаружат. Красные Волосы, который отправился вверх по Большой реке, отсутствовал три дня, а Длинный Нож, который отправился вверх по Медвежьей реке, вернулся только к вечеру пятого дня. После его возвращения мы пробыли там ещё один день, суша наши вещи после проливного дождя, спрятав часть из них в яме, которую мужчины вырыли в земле, и оставив одну из наших лодок на острове. И как ты думаешь, почему они так долго не поднимались вверх по этим двум рекам? Всё это время они пытались выяснить, какая из них была Большая река, по которой они хотели плыть! Но вот я была здесь; я могла бы сказать им, какая это река, а они меня не спросили!

Когда мой мужчина сказал мне, чем они занимались, я отругала его и попросила передать Длинному Ножу и Красным Волосам, что мне очень жаль, что они не сказали мне, в чем их проблема, потому что я могла бы избавить их от этих пяти дней скитаний. Он не стал этого делать.

– Я не могу. Тогда они обвинили бы меня в том, что я не спросил тебя об этом, – ответил он.

Ах, ну что ж, это один из главных недостатков мужчин: они думают, что женщины настолько глупы, что это просто пустая трата времени – расспрашивать их о чём бы то ни было!

В нашу последнюю ночь в устье Медвежьей реки я заболела. Пока я спала, какой-то черноногий или другой призрак врага, бродивший там, нашёл меня и вложил свою злобу в моё тело. По мере того как мы поднимались вверх по реке, мне с каждым днём становилось всё хуже и хуже, и я начала думать, что вот-вот умру. Если бы так случилось, то мой маленький сын, лишённый моего грудного молока, тоже умер бы. Я сказала себе, что ради него не должна умирать. Я молила богов о помощи. Я принесла им жертву. Я умоляла их поддерживать во мне жизнь, пока я не доберусь до водопада, рядом с которым есть зловонный источник, и выпью его целебную воду. Они действительно помогли мне. Я все боролась и боролась со злом, поселившимся во мне, и, наконец, когда мы приблизились к нужному месту, я сказала своему мужчине, где находится источник, и послала его принести мне воды. Я пила и пила её, и к тому времени, когда мы разбили лагерь у источника, мне стало лучше. Через два дня мне снова стало хуже, но я продолжала молиться богам и пить целебную воду, и в конце концов злая сила вражеского призрака покинула меня.

Я думала, что, когда мы подъехали к длинной цепи множества водопадов, где вода в реке была очень быстрой, нам лучше было бы оставить лодки и отправиться в мою страну пешком. Но нет! Как только мы добрались первой стремнины, мужчины сразу же принялись рубить большие деревья и распиливать на круглые куски, чтобы на них тащить лодки – все, кроме самой большой – по длинному, неровному и крутому пути к почти стоячей воде выше водопадов, и это вызвало долгую задержку, потребовало много дней тяжёлого труда. И пока их люди работали, втаскивая лодки на брёвнах вверх по тропе и неся на спине многочисленные свёртки с товарами, Длинный Нож и Красные Волосы занимались магией с помощью своих необычных маленьких инструментов у каждого водопада, и не по одному разу, а много раз. Я не могла понять, зачем они это делали; мне это казалось бесполезной работой. Они прокладывали путь на запад. Что ж, ни лодки, ни люди не могли бы переправиться через водопад, так почему бы просто не обозначить начало тропы, огибающей водопад, и её конец у тихой воды, и на этом покончить? Это был единственный недостаток моих добрых белых вождей: они – мне неприятно это говорить – просто теряли время.

Наконец, выше водопадов был разбит лагерь, и однажды мы, находившиеся в нижнем лагере, отправились перетаскивать туда последние лодки и пакеты с товарами. Я шла впереди группы с Красными Волосами, чернокожим белым мужчиной и моим мужчиной. Это был плохой день; низкие чёрные тучи заволокли все вокруг, закрывая синеву, и пошёл дождь. Мы не успели далеко продвинуться по тропе, как налетел ужасный ветер и начался самый сильный дождь, который я когда-либо видела. Впереди шел чёрный белый человек. Красные Волосы, мой мужчина и я убежали в ложбину и остановились под каменной стеной, которая образовывала правый берег. Дождь усилился, и лил всё сильнее, пока не стало так темно, что мы могли видеть только другой берег оврага, находившийся менее чем в десяти шагах от нас. Я знала, что из-за такого сильного дождя там, где мы стояли, скоро потечет река, и уже собиралась сказать своему мужчине, что нам лучше убраться из ущелья, как вдруг мы увидели, что на нас обрушивается огромный поток воды. Я оставила своего маленького сына у своих ног, расстелив его одеяла на сумке, в которой его носила, чтобы он мог лечь, и когда я подхватила его, Красные Волосы и мой мужчина схватили меня, и мы побежали к крутому берегу через дорогу. Прежде чем мы успели добраться до него, вода начала подниматься, вокруг нас образовалась пена, и покатились камни, которые поранили нам ноги и чуть не сбили нас с ног. И как вы думаете, кто спас меня и моего сынишку? Мой мужчина? Нет. Своими усилиями Красные Волосы спас нас троих от ужасного потока ревущей воды и камней, который катился по ущелью в Большую реку и едва не уничтожил нас! Можете ли вы удивляться, что я полюбила Красные Волосы больше, чем прежде? Когда я была больна, он пытался лечить меня; он всегда что-то делал для меня и моего маленького сына; а теперь он, рискуя собственной жизнью, спас нас от смерти во время ужасного наводнения. Он был мне настоящим отцом.

С того времени и до конца нашего долгого пути я делала для него все, что могла. Он был лучшим человеком, которого я когда-либо знала! Мой мужчина, Шарбоно, – я наговорила о нём много неприятных вещей. Я скажу ещё кое-что. Но не думайте, что я его ненавидела. Он был отцом моего ребёнка. Он сам был ребенком – при всём своём росте и силе, всего лишь ребёнком. И поэтому я жалела его и делала всё, что могла, для его утешения, да, до самого конца, хотя временами это было трудно делать.

Я думала, что, когда мы доставим лодки и свёртки с товарами к началу водопада, то сразу же отправимся в путь. Но нет! Мужчины обтягивали шкурами лодочный каркас из кусков железа, который привезли с собой специально для этого, и, наконец, когда они закончили, то обнаружили, что зря потратили время: вода просачивалась в лодку быстрее, чем они успевали её вычерпывать! Поэтому вместо этого пришлось построить ещё несколько небольших лодок, и это отняло у нас много времени. Я начала думать, что зима наступит раньше, чем мы сможем добраться до гор.

Выше по течению реки были найдены два хлопковых дерева, из которых можно было сделать две лодки, и Красные Волосы собрал там несколько человек и заставил их работать. Остальные из добирались до этого места несколько дней, и часть пути я проделала пешком с Длинным Ножом и ещё одним. Прежде чем мы добрались до лагеря, меня снова охватил страх, потому что мы наткнулись на недавно покинутый лагерь врага – черноногих или Больших Животов. В центре этого места они воздвигли большую хижину для своих богов, столбами которого служили хлопковые деревья, такие большие и тяжёлые, что я не могла понять, как им удалось их поднять. Той ночью, во сне, я видела, как вражеские воины приносили жертвы своим богам там, в хижине, и видела, как они там танцевали и размахивали свежими скальпами Змей. Когда наступил день, и я села и посмотрела на горы, как делала уже несколько дней, то сказала себе:

– Нет, народ мой, вас нигде нет на этих склонах! Враги разбили здесь лагерь, они выследили вас, убили часть из вас, а выживших погнали обратно через хребет, чтобы они снова умерли с голоду!

Мне было очень грустно в тот день и в последующие дни. Я больше не следила за долиной и её склонами в ожидании возможного появления моего народа, который тайком спускался с гор, чтобы убить несколько бизонов. Вместо этого я следила за врагами, ожидая, что они могут появиться в любой момент, ворваться в наш лагерь и перебить нас всех!

Наконец две новые лодки были готовы, и мы нагрузили старую и новую и снова отправились в путь на запад. Теперь мы были в местности, которую я хорошо знала – каждую её долину, излучину и склон; и воспоминания о том, что происходило здесь и там в дни моего отрочества, иногда заставляли меня смеяться, а иногда плакать. То есть сначала я так и делала. Потом я взяла себя в руки:

– Если ты будешь так себя вести, – сказала я себе, – Красные Волосы и Длинный Нож решат, что ты сошла с ума!

После этого, что бы я ни чувствовала, я крепко вцеплялась в лодку и крепко сжимала зубы, стараясь казаться спокойной, как маленькое озерцо в безветренный день.

По мере того, как мы поднимались в горы, река, конечно, становилась всё быстрее, а наше продвижение вперед – всё медленнее. Больше, чем прежде, я ненавидела эти лодки; временами мне было трудно удержаться от того, чтобы бросить их, взвалить на спину своего маленького сына и поспешить на поиски своего народа. В каждом лагере, который мы разбивали, я искал их следы, и вот однажды мы пришли к месту, где они разбили лагерь. О, как я обрадовалась, когда увидела этот лагерь, потому что боялась, что все они мертвы, что все они были убиты обитателями равнин. Но нет! Как обычно, они всю зиму охотились на бизонов, а с наступлением лета вернулись в горы.

По заросшей траве вокруг кострищ я поняла, что они разбили здесь лагерь в начале весны. Я гадала, как далеко они ушли. Я боялась, что они прошли через перевал, а затем ушли на юг; если бы они это сделали, мы бы их никогда не увидели.

Однажды вечером, вскоре после того, как мы наткнулись на второе старое стойбище моего народа, Красные Волосы и Длинный Нож держали долгий совет с несколькими мужчинами. Мой мужчина был там, но после этого. когда всё закончилось, он не сказал мне, о чём там говорилось. Я узнала это только на следующий день, после того, как Красные Волосы, его черный белый человек и ещё двое покинули нас; что было решено, что они должны пойти попытаться найди моих людей и подружиться с ними. Я была очень зла, когда мой мужчина сказал мне это:

– Зачем я здесь, как не именно для этого! – ругала я его. – Если бы мои люди увидели, что Красные Волосы и его люди приближаются к ним, они бы убежали и спрятались от них; возможно, подстерегли бы их и убили. Но если бы я была с ними, всё было бы по-другому. Я бы шла далеко впереди и сообщила о себе своим людям, как только увидела бы их, и тогда у нас всё было бы хорошо!

На следующий день или, может быть, ещё через день после этого мы увидели большой дым, поднимающийся над горным склоном далеко перед нами, и по мере того, как он поднимался всё выше и выше, уходя в синеву, мое сердце почти замирало.

– Ну вот! Ты этого добился! – отругала я своего мужчину. – Из-за того, что ты не сказал мне, о чем вы совещались с нашими вождями, именно ты будешь виноват во всём, что произойдет! Этот большой дым – сигнал моего народа: он предупреждает всех, кто его видит, что обнаружены враги и что всем следует немедленно отступить обратно в горы. Это твоя вина! Если бы я пошла с Красными Волосами, этого бы не случилось!

– Женщина, просто занимайся своими женскими делами, а я буду заниматься своими мужскими! – ответил он.

Больше я ничего не могла сказать. Мне было слишком грустно, слишком плохо, чтобы говорить. |

Красные Волосы и его люди отсутствовали три дня, в течение которых мы продолжали плыть на лодке вверх по реке. Когда мы встретились с ними, они рассказали нам, что дошли до места со сгоревшей травой, но не видели ни одного индейца и никаких свежих следов их присутствия.

На это я ничего не ответила. Я очень хорошо знала, что мои люди видели их и отступили, не оставив следов, по которым можно было бы пройти. Несколько дней спустя, после очередного совета, Красные Волосы снова ушёл вперёд с несколькими мужчинами, и на этот раз мой мужчина пошёл с ним. Я ничего не знала о совете до следующего утра, когда мой мужчина взял одеяло и ружьё и отправился в путь, сказав мне:

– Я иду с Красными Волосами на поиски твоего народа! Если они в лагере, я их найду!

Да, это было всё, что он мне сказал! С тех пор как я отругала его, он был зол на меня. И он завидовал мне: он хотел быть тем, кто устроит встречу Длинных Ножей и моего народа Змей. Я чуть не рассмеялась; он был таким маленьким ребенком во многих отношениях!

На этот раз Красные Волосы и его люди отсутствовали шесть дней, так и не найдя ни моих людей, ни их новых следов. И Красные Волосы, и мой мужчина заболели, и, переходя ручей, мой мужчина чуть не утонул. К тому же у него болели ноги. Я снова чуть не рассмеялась, когда он, прихрамывая, подошел к тому месту у костра, где я сидела, сел, сильно кряхтя, и тихим голосом попросил меня дать ему поесть.

В этот день мы миновали место слияния трёх рек, образующих Большую реку, и разбили лагерь прямо там, где много лет назад был лагерь моего народа, когда на нас напали миннетари. Когда мы поужинали, я взяла своего маленького сына на спину и обошла весь лагерь. Я нашла тот самый очаг, обложенный камнями, который мы соорудили с мамой и сёстрами, тот самый, в котором мы в последний раз вместе разводили огонь и готовили последнюю еду для наших мужчин и для себя. Я села перед ним, прикоснулась к камням, которые моя мать и сёстры положили туда, и заплакала. Где же они, мои родные? Возможно ли, что они всё ещё живы? О, как я молилась, чтобы это было так, и чтобы я поскорее встретилась с ними где-то там, высоко в горах!

Мы оставались в этом лагере несколько дней, а затем, продолжив свой путь, вскоре пришли к тому месту, где миннетари загнал меня в реку и посадил перед собой на коня. Сотни раз мне это снилось, и я просыпалась с криками ужаса! В сотый раз я видела это место в своих снах, а теперь я видела это наяву и не заметила никаких изменений с того ужасного дня, когда меня схватили. Нет, здесь ничего не изменилось. Осыпающийся берег, спускающийся к броду, был всё на том же месте; широкая, быстрая вода у брода не стала глубже; и лес на дальнем берегу остался таким же, каким был, нетронутым ни огнём, ни весенними паводками. Но я изменилась. Я больше не была той маленькой девочкой, которую схватили там, в реке, и которая пыталась поцарапать и укусить своего пленителя, когда её уносили. Тут я спросила себя, жалею ли я о том, что меня пленили, и мне пришлось ответить, что не жалею. Да, первое время я страдала, но мой пленитель, как и все миннетари, был добр ко мне. Да, я потеряла своего возлюбленного-мандана и не хотела становиться женщиной белого человека, но с этими горестями было покончено. В течение всех зимних и летних месяцев, прошедших с того дня, как меня увезли с этого места, я жила в тёплых хижинах, в безопасности от всех врагов, меня сытно кормили и хорошо одевали, и, что самое главное, я стала матерью – у меня был мой маленький сын, тепло прижимавшийся к моей груди. То, что я пережила, когда меня разлучили с моим народом, было ничто по сравнению с тем счастьем, которое я обрела благодаря ему. И если бы я не попала в плен, я бы никогда не встретила этих великих белых вождей, с которыми я путешествовала и к которым испытывала такие чувства что готовы была умереть, если это будет необходимо для их счастья. Они были такими великими, такими мудрыми, храбрыми и добрыми, что временами я чувствовала, что они, должно быть, больше, чем просто люди, что они, должно быть, боги!

После того, как мы миновали место своего пленения, Длинный Нож взял с собой моего мужчину и ещё нескольких человек и отправился вперёд, чтобы попытаться найти моих людей. Я попросила Длинного Ножа позволить мне тоже пойти, но этому не суждено было сбыться. Он ответил, что с радостью взял бы меня с моим мужчиной, если бы не мой маленький сын. Он считал, что я не выдержу тех трудностей, которые мне непременно встретятся, а я должна носить его на руках и заботиться о нём. И вот они отправились дальше, и их не было несколько дней, и они снова пришли в наш лагерь, когда мы проезжали мимо Бобровой Головы. Они не нашли никаких новых следов моего народа. Мой мужчина был измучен, у него сильно болели ноги. Я дала ему немного костного жира, чтобы он втирал в них.

На следующий день Длинный Нож снова отправился вперед с тремя людьми, взяв с собой вместо моего мужчины полукровку Друйяра, потому что он тоже хорошо знал язык знаков. Я снова умоляла, чтобы меня взяли с передовой группой, умоляла сильнее, чем прежде, потому что теперь мы были на самом краю страны моего народа, и я боялась, что, если я не объясню им, что это мои друзья, мой народ нападёт на них и убьёт. С того самого момента, как несколько дней назад я увидела тот дымовой сигнал, я знала, что мои люди знают о том, что мы движемся вверх по долине, и, конечно же, они считали, что мы – военный отряд их врагов. Когда я умоляла Длинного Ножа взять меня с собой и его людьми, я видела, что он намерен это сделать. Я надеялась, что он согласится. И тогда мой мужчина сказал ему, что не хочет, чтобы я уходила; что мне, с ребёнком, место было в лодке! На этом всё закончилось. Длинный Нож немного посмеялся, сказал что-то Красным Волосам, сказал мне, что сожалеет, что не может взять меня с собой, а затем ушёл со своими людьми. Я была так разочарована, что расплакалась!