– Рассредоточьтесь! Если это враги, мы сразимся и с ними! – крикнула Бегущий Орёл, и как раз в этот момент лошади с грохотом выскочили к нам из загона, подгоняемые несколькими всадниками и довольные тем, что бегут от шума и вспышек выстрелов позади них. Один из всадников кричал на незнакомом нам языке, так что, конечно, это были враги. Их было не более двенадцати-пятнадцати человек.

– Вы, из общества Храбрецов, за оружие! Остальные ловите лошадей! -приказала Бегущий Орёл.

Мы все расположились на пути у приближающегося табуна. Двадцать два человека из нас были Храбрецами, включая мою почти сестру. Увидев, что мы все стоим на их пути, лошади остановились, а затем начали кружится, не зная, куда идти. Всадники подъехали ближе, подгоняя их, и в ярком лунном свете мы увидели, что это были Вороны – высокие, стройные мужчины, все в красивых военных нарядах. Сзади быстро приближались люди из лагеря и стреляли в них. Я видел, как один из них упал с лошади. Затем мы открыли по ним огонь, и трое упали. Для них это стало большой неожиданностью; они не могли понять, эти Вороны, как это некоторым мужчинам из лагеря удалось так быстро обойти их; они, конечно, решили, что принадлежим к их числу. Они сразу поняли, что им не уйти с табуном; выстрел сзади сбил наземь ещё одного из них; остальные, следуя за своим кричащим предводителем, повернулись и поскакали, спасая свои жизни, прочь из леса, по широкой равнине к далёким холмам.

К этому времени восемь или десять человек из нашего отряда поймали лошадей и сели на них, и Бегущий Орёл крикнула:

– Вы, всадники, гоните табун дальше до самого края леса. Все остальные отступайте медленно; не волнуйтесь; когда будете стрелять по врагу, убедитесь, что хорошо прицелились!

Мы отошли вправо и влево от табуна, и лошади были рады, что путь свободен; они бросились бежать через лес, преследуемые нашими всадниками. Едва они прошли, мы увидели людей из лагеря, большую толпу, которая бежала к нам через лес. Мы начали стрелять в них из-за стволов деревьев. Многие из них упали, некоторые кричали от боли. Остальные открыли по нам беспорядочный огонь, но не причинили никакого вреда. Мы медленно отходили от дерева к дереву, перезаряжая ружья и стреляя всякий раз, когда могли разглядеть врага, и один за другим пали ещё не менее пяти человек.

Бегущий Орёл крикнула:

– Встаньте здесь, а вы, – она назвала имена трёх молодых людей, – соберите наши верёвки, идите и поймайте лошадей для нас.

Укрывшись за деревьями, мы наблюдали за узкой полоской леса, не более пятидесяти шагов в поперечнике и лишённой подлеска. Враги пробирались туда по двое, по трое, а то и в большем количестве, и мы ждали, пока они не преодолеют половину пути, а потом открыли по ним огонь, уложив четверых или пятерых и ранив нескольких, которые побежали назад и быстро скрылись из виду. И тут внезапно остальные, хотя их было намного больше, чем нас, сорвались с места и побежали к своему лагерю. При этом мы запели победную песню черноногих, а затем некоторое время стояли на месте, наблюдая, прислушиваясь и, больше не видя врага, спустились в дальний конец леса. Но прежде чем пойти туда, некоторые из нас зашли в узкую полосу леса и сняли скальпы с тех, кто там упал, и забрали их оружие. Убитыми были ассинибойнами.

Когда мы добрались до нижней части леса, то обнаружили, что для каждого из нас было поймано и привязано по лошади. Сразу за лесом наши люди охраняли большой животных, взрослых и жеребят, более четырёхсот голов. Когда мы появились в поле зрения, один из сторожей выехал нам навстречу.

– Бегущий Орёл, – крикнул он, – некоторые из этих лошадей в табуне – наши лошади. Одна из них – та самая быстроногая, которую подарил тебе Одинокий Ходок. Мы привязали её к дереву внизу, думая, что ты захочешь поехать на ней.

– Это хорошая новость, – сказала моя почти сестра. – Я действительно хочу поехать на ней. Но сначала давайте сходим к реке и напьёмся – я, например, ужасно хочу пить.

Когда мы все сходили к реке и снова собрались на опушке леса, Бегущий Орёл сказала нам:

– Мы убили много врагов – тех самых, что напали на нас, и мы обратили их всех в бегство. Но они здесь, на нашей земле, и без лошадей они не могут покинуть её. Я предлагаю вернуть им всех кобыл с жеребятами, а также всех старых вьючных и тягловых лошадей из табуна, при условии, что они пообещают идти на восток от устья Лосиной реки и раз и навсегда держаться подальше от нашей страны.

– Нет! нет! – закричал старый воин с горячим сердцем, по имени Хромой Бизон. -Пусть они пешком идут в свою страну; пусть спотыкаются, падают и умирают под тяжестью своей ноши!

– Да! Пусть они умрут! – закричали ещё несколько.

– Пострадают только женщины и их малыши, – сказала Бегущий Орёл. – Хотя они и враги, мне жаль этих женщин, потому что я женщина и могу их понять. Они не хотят войны, они хотят мира…

– Ты готова отпустить их, чтобы они вырастили еще сыновей, которые будут сражаться нашими сыновьями! – прорычал старый Хромой Бизон.

– Мне жаль этих женщин; да, я бы хотела, чтобы они спокойно ушли, – сказала она ему.

Рог Вапити, знахарь, сказал:

– Зачем спорить об этом? Бегущий Орёл – наш вождь, и эта ночь привела нас к великой победе. Она должна поступить, как считает нужным. Если она хочет вернуть врагу этих старых кобыл и вьючных лошадей, я, например, возражать не буду!

– И я тоже! И я тоже! – закричала толпа, и немногочисленные возражающие замолчали.

– Но сначала я поговорю с вождём этого лагеря; у меня есть для него несколько резких слов! Давайте теперь отведём стадо на хорошую траву на открытом месте и отдохнем там до рассвета.

Мы прошли полпути между лесом и склоном долины, отослали конную охрану и отдохнули. Из лагеря на верхнем конце леса до нас донеслись печальные стенания женщин по своим умершим. Многие из их людей пали, но ни один из нас не был сражён пулей или стрелой. Более чем когда-либо мы осознавали, что Бегущий Орёл была великим военачальником-знахарем, и мы воздали хвалу Рогу Вапити, ибо боги, несомненно, принимали его молитвы и подношения, давая нам безопасность и успех. |

Наступило утро, и я сказал Бегущему Орлу, что должен подъехать к лагерю и попытаться договориться для встречи с ней вражеского вождя. Я шёл пешком и без всякого оружия. Когда я приблизился к лагерю, все люди собрались на его краю и уставились на меня, на наш отряд и на большой табун лошадей, пасшийся внизу.

Приблизившись к врагам настолько, что они могли меня ясно видеть, я остановился, сбросил одеяло и поднял обе руки вверх, в знак перемирия, а затем знаками сказал:

– У меня нет ни ружья, ни лука, ни ножа. Я хотел бы поговорить с одним человеком. Он должен прийти ко мне без накидки и оружия. |

Некоторое время я не получал ответа; мои знаки вызвали большое волнение; хотя я был далеко, я слышал шум громких разговоров и видел беспокойное движение в толпе. Я снова сказал знаками:

– Если кто-то хочет поговорить со мной, он должен поторопиться!

При этом из толпы вышел мужчина, сбросил с себя накидку, положил на неё ружьё, а затем направился ко мне, и вскоре мы оказались лицом к лицу. Он был старше меня, выше и более плотного телосложения, и я знал, что, если бы он захотел, то смог бы схватить меня и убить прежде, чем кто-нибудь из моего отряда успел бы прийти мне на помощь. Мне не понравилась его внешность; у него было неприятное, жёсткое лицо и глубоко посаженные маленькие медвежьи глазки.

– Я здесь! – жестами сказал он. – Зачем ты меня позвал?

– Мой вождь хочет поговорить с вашим вождём, хочет встретиться с ним где-нибудь здесь, и ни у кого из них не должно быть оружия, – знаками ответил я.

Он некоторое время обдумывал это, а затем знаками ответил:

– У нас трое вождей: один главный и двое за ним. Пусть ваш вождь и двое других встретятся с нами троими, без оружия там, где мы стоим.

– Да, – ответил я.

После этого мы отошли друг от друга шагов на тридцать-сорок, а затем повернулись и разошлись в разные стороны. Вскоре я вернулся и рассказал Бегущему Орлу, о чём договорился с ассинибойном.

– Интересно, почему он настаивает на том, чтобы нас было трое и трое из его лагеря? – спросила она. – Но это не имеет значения, мы пойдем втроем; ты, Рог Вапити, и ты, почти брат, будете меня сопровождать.

– Бегущий Орёл, почему я не могу быть одним из троих? О, позволь мне пойти с тобой! – взмолился Белый Колчан.

Моя почти сестра посмотрела на него, поколебалась и сказала:

– Друг, я не могу взять свои слова обратно, потому что это принесло бы несчастье. Я передаю твою просьбу Рогу Вапити; если он захочет, чтобы ты пошёл вместо него, ты пойдёшь.

– Нет! Никто не займёт моё место, – сказал Рог Вапити. – Это правильно, что один из нас троих должен быть старым и опытным, а я такой и есть. Я иду с тобой!

Белый Колчан больше не произнес ни слова, но выражение его лица было очень печальным.

– Не обращай внимания! Не унывай! – сказала ему Бегущий Орёл, и он слегка улыбнулся, когда мы сняли свои накидки и оружие и приготовились уходить. Было решено, что весь наш отряд должен быть готов броситься нам на выручку при первых признаках каких-либо неприятностей.

– Ну а теперь мы уходим! – сказала наша предводительница.

Когда мы покинули наш отряд, трое ассинибойнов покинули свой лагерь. Мы шли быстро, а они очень медленно, словно рассчитывая на то, что встреча должна состояться на расстоянии ружейного выстрела от их вигвамов. Мы не собирались попадать в эту ловушку, поэтому шли так же медленно, как и они, а они не осмеливались остановиться, так что мы встретили их примерно на середине долины.

Я был удивлён, увидев, что враг, которого я встретил там, был одним из трёх вождей. Мы остановились, и они остановились; между нами было расстояние примерно в пятнадцать шагов. Мы уставились на них, а они смотрели на нас, как мне показалось, очень долго. Мужчина, которого я встретил, стал проявлять нетерпение; он всё время переминался с ноги на ногу; его руки подергивались; его маленькие медвежьи глазки злобно сверкали.

Наконец он знаками сказал:

– Я – главный вождь этого лагеря. Кто из вас вождь?

– Я – вождь своего отряда, – ответила Бегущий Орёл, разумеется, знаками. Весь наш разговор происходил на языке жестов.

– Зачем ты врёшь мне? Ты молодая женщина, и я пришел сюда не для того, чтобы разговаривать с женщиной. А теперь скажите мне, кто из вас вождь?

– Это я, – повторила Бегущий Орёл, и мы с Рогом Вапити знаками сказали:

– Она говорит правду; она наш вождь!

Мужчина со злыми глазами рассмеялся, и его смех был таким же злым, как и его глаза:

– Это похоже на черноногих, – сказал он. – Их мужчины похожи на женщин, и у них должна быть женщина, которая руководила бы ими.

– Если мои люди такие, то тем более стыда для вас. Вон там, в лесу, лежат несколько ваших людей и Ворон, убитых моими мужчинами-женщинами. Никто из нас даже не был ранен, – насмешливо сказала Бегущий Орёл, и тому нечего было ответить; он просто стоял и смотрел на неё.

Мужчина справа от него заговорил с ним, и он выпрямился и жестами спросил:

– Вы просили нас встретиться здесь. Мы здесь. Что вы хотите нам сказать?

– Вот что, – ответила Бегущий Орёл, – нам жаль ваших женщин и детей. Вы совершили набег на наш лагерь и забрали наших лошадей, и вы здесь, на нашей земле, убиваете нашу дичь. Но мы вернули наших лошадей, забрали всех ваших лошадей и разбили вас в бою. Теперь мы предлагаем вернуть вам ваших вьючных и тягловых лошадей, чтобы ваши женщины и дети не погибли по дороге обратно на вашу землю.

И вот, когда моя почти сестра сказала это, вождь со злыми глазами раздулся от гнева; он так разозлился, что у него дрожали руки, когда он знаками отвечал:

– Я не приму подарков от черноногих собак. Если среди вас есть тот, кого вы называете вождем, я буду сражаться с ним. Если он падёт, вы вернете нам всех наших лошадей. Если я паду, то мои люди уйдут отсюда пешком; они не примут от вас подарков; о женщинах и детях позаботятся!

– Я принимаю это предложение! Я вождь! Ты будешь сражаться со мной! Я дам тебе коня, и мы будем сражаться верхом, используя вместо оружия только боевые дубинки! – ответила Бегущий Орёл.

– Нет! Нет! Ты не должна этого делать, – сказал я ей; – позволь мне сразиться с ним.

– Или мне! – сказал Рог Вапити.

Вождь с хитрыми глазами снова рассмеялся своим мерзким смехом.

– Я не сражаюсь с женщинами, – жестами сказал он.

– Нет, потому что ты такой большой трус, что даже не осмеливаешься сразиться с ними! Без сомнения, ты прошлой ночью прятался в своем вигваме, пока мы стреляли в твоих людей, – сказала она ему.

Это так разозлило мужчину, что он с громким рёвом подпрыгнул, а когда вернулся на землю, то крикнул на своем языке Бегущему Орлу и знаками повторил:

– Ты заплатишь за это! Женщина-собака, бери свою лошадь и свою боевую дубинку и выйди ко мне, прямо сюда, и я отдам твое тело волкам!

Бегущий Орёл рассмеялась:

– Ты делаешь меня счастливой! Я пришлю тебе лошадь! – ответила она.

– Нет! У нас в лагере есть одна лошадь. Я буду на ней, – сказал он ей. А потом мы расстались с ними.

Возможно, вы можете себе представить, какой переполох поднялся в нашем отряде, когда все узнали, что собирается сделать Бегущий Орёл. Они сказали, что она не должна сражаться с ассинибойнами, и Белый Колчан крикнул:

– Вперёд! Давайте сядем на лошадей, нападём на этот лагерь и уничтожим его прямо сейчас!

– Да! Да! Давайте так и сделаем, и спасём нашего вождя, – кричали они, а потом вдруг замолчали.

Моя почти сестра смотрела на них, и, о, каким серьезным было её лицо, каким укоризненным был её взгляд.

– Я думала, что я глава этого отряда. Я поняла, что это не так, и поэтому я покидаю вас и нарушаю свое слово, данное вражескому вождю. Никогда больше я не поведу свой народ на войну, – сказала она им, взяла свою одежду и оружие и начала садиться на своего скакуна.

В своем возбуждении они забыли, что она согласилась сразиться с вражеским вождем, и что если такое соглашение будет нарушено, то это навлечёт на неё неизгладимый позор. Но теперь, когда она решила уйти от них, они поняли, что она должна сдержать свое слово; они сдались.

– Мы были неправы! – кричали они. – Вернись! Ты сделаешь, как считаешь нужным!

– Да! И если она падёт, я ворвусь прямо в этот лагерь и буду убивать, пока не погибну сам, и моя тень не сможет последовать за её тенью в Песчаные Холмы, – сказал мне Белый Колчан. Он был ужасно взволнован, он говорил очень громко.

Она услышала и повернулась к нему.

– Ты что, безумен? – спросила она. – Разве ты не знаешь, что, если я паду, враг заберёт всех своих лошадей и уйдёт с миром?

Он отвернулся, ничего не ответив, опустив голову и уставившись в землю. Она пристыдила его. И она пожалела об этом; она шагнула к нему, раскинув руки, затем отступила и сказала мне:

– Почти брат, не беспокойся обо мне. У меня есть план; просто смотри и увидишь, что я сделаю с этим вождем ассинибойнов!

– Ну, и что ты с ним сделаешь? – спросил я, но она мне не ответила.

Она взяла свою боевую дубинку и щит, села на своего быстрого скакуна и отправилась навстречу вождю, который уже выезжал из своего лагеря.

Когда они оказались недалеко друг от друга, примерно в сотне шагов или больше, ассинибойн хлестнул своего коня и бросился на мою почти сестру, а она направила на него своего сильного и быстрого коня, намереваясь проскакать слева от него. Вождь поднял свою боевую дубинку и отвел ее далеко назад, готовый ударить её по голове, и она тоже отвела свою дубинку далеко назад, но низко, как раз над бедром своей лошади. Это была дубинка с очень длинной ручкой и очень тяжёлым каменным набалдашником в форме яйца. Они были все ближе и ближе друг к другу, и мы затаили дыхание. И вот они уже рядом. Они встретились, и Бегущий Орёл подняла щит левой рукой, чтобы защитить голову, а правой нанесла внезапный, быстрый удар не по голове вождя, а по макушке головы его коня, и тот упал, словно пораженный ослепительным огнем Гром-Птицы. И уже падая, вождь ударил Бегущего Орла, и каменный набалдашник его дубинки ударился о её щит, но соскользнул не причинил ей вреда. Мужчина освободился от животного, когда оно упало, проскользило немного и замерло, чтобы больше никогда не подняться. Он встал, развернулся и стал наблюдать за врагом, которого так презирал, а она развернула коня и бросилась на него. Он поднял дубинку и храбро встретил её; она была так высоко над ним, что он не мог надеяться попасть ей по голове, но, без сомнения, думал, что сильный удар по телу собьёт её на землю. Когда она поравнялась с ним, он нанес сильный удар, но – о чудо! она сделала нечто неожиданное: нанесла длинный, размашистый удар вверх, а не вниз, не по его голове, а по боевой дубинке, и та вылетела у него из рук и улетела на равнину. И тогда она повернула коня и, схватив дубинку за набалдашник, подскакала к нему и ударила его рукояткой. Он попытался схватить её и стащить с лошади, но она продолжала бить его по рукам, и боль была такой сильной, что он сдался; он повернулся и побежал в свой лагерь, и тогда, о, как мы кричали, восхваляя её имя! Она опозорила этого вождя прямо перед его народом; она посчитала на нём ку и подарила ему жизнь. Он больше не мог быть вождем! Даже не воином! С этого момента его место в лагере было рядом с женщинами! И, что хуже всего, это женщина опозорила его!

Что ж, Бегущий Орёл вскоре перестала преследовать его, развернулась, подняла свою боевую дубинку и медленно поскакала к нам, а мы кричали ей похвалы, пока не охрипли. Она остановила свою лошадь перед нами, подняла руку, призывая к тишине, и сказала:

– Нам пора возвращаться домой. Отделите старых вьючных животных, кобыл и жеребят, которые есть в этом табуне, а остальных мы возьмём.

Это было все, что она сказала. Мы знали, что она не любит, когда её хвалят, потому что она всегда была скромна в своих храбрых поступках. Мы молча сделали, как она нам велела, и ускакали прочь с нашими возвращёнными лошадьми и быстрыми объезженными и необъезженными вражескими лошадьми, более сотни голов. Когда мы приблизились к броду через Маленькую реку, то оглянулись и увидели, что люди в лагере ловят своих кобыл и старых коней и готовятся уходить. Мы думали, что пройдет много времени, прежде чем они или другие представители их племени отважатся прийти в наши охотничьи угодья и красть нашу дичь.

Мы проделали долгий путь до нашего лагеря без дальнейших приключений, и все сердечно приветствовали нас и хвалили за наш успех. Как только ей удалось пробраться сквозь огромную толпу ликующих людей, Бегущий Орёл проскользнула в свой вигвам, приказала своим братьям постоять снаружи на страже, и вскоре на ней было опрятное, чистое женское платье вместо мужского военного наряда. А потом, свежевымытая, с гладко заплетенными длинными волосами, она вошла в наш вигвам и обняла мою мать, а отца поцеловала. Глядя на неё, тихо сидящую рядом с моей матерью, скромную во всех своих поступках и с тихим голосом, вряд ли можно было бы подумать, что это предводительница воинов, мудрая в ведении войны и бесстрашная в бою. Она была настолько скромна, что не захотела рассказывать моим отцу и матери о своей великой победе над вождем ассинибойнов, и мне пришлось рассказать им всю историю об этом и о нашей битве с ассинибойнами и Воронами.

Не успел я закончить рассказ, как нас позвали на пир в вигвам Одинокого Ходока вместе с Белым Колчаном, Рогом Вапити и другими участниками нашего похода, и там мне пришлось снова рассказать обо всем, что произошло на нашем долгом пути к устью Маленькой реки, и снова нас очень хвалили, особенно Бегущего Орла; Одинокий Ходок и один за другим вожди кланов, каждый из которых произносил короткую речь о её храбрости, умении перехитрить врага, а в конце молил богов даровать ей долгую жизнь, крепкого здоровья и счастья. Их молитвы были очень искренними; я видел, как по щекам моей почти сестры катились слёзы, да и мои собственные глаза были далеко не сухими.

Праздник и речи закончились, нас всех позвали наружу, и весь наш отряд покинул свои вигвамы, чтобы вместе с нами участвовать в танце скальпа, вместе с мужчинами, женщинами и детьми, потерявшими родных от рук ассинибойнов. Все танцоры раскрасили свои лица, руки и мокасины в угольно-чёрный цвет, а некоторые из них несли на длинных ивовых палочках, выкрашенных в чёрный цвет, скальпы, которые мы привезли. Они выстроились перед нами в ряд и танцевали медленно, грациозно, в такт песне скальпа, сначала негромкой и печальной, но завершившейся резкими, громкими торжествующими возгласами. И так их мёртвые были отомщены.

После наших долгих пеших и верховых путешествий по тропе войны было очень приятно лежать на мягких лежанках в наших уютных вигвамах, отдыхать, вкусно есть и крепко спать всю ночь напролет. В ту первую ночь после нашего возвращения я приготовился ко сну вскоре после того, как зашло солнце, и его последние красные лучи погасли в небе над вершинами гор. Мои отец и мать отправились в гости, и маленький костёр в вигваме скоро погас. Я уже почти заснул, когда услышал, что на полпути между вигвамами Бегущего Орла и нашим идёт тихий и серьёзный разговор, и я узнал голоса. Белый Колчан снова умолял мою почти сестру стать его женщиной.

– Твои слова ранят, – сказала она ему.

– Ты не любишь меня, – сказал он.

– Именно потому, что я люблю тебя, они и причиняют мне боль; ведь я не могу стать твоей женщиной. Мысль о том, что у нас, возможно, не будет своего вигвама, уже сама по себе плоха; говоря же об этом, ты делаешь это её ещё более невыносимой. А теперь иди и ложись спать, – сказала она ему.

– Я ухожу! Я ухожу! – сказал он и развернулся.

Я услышал, как моя почти сестра тихо плачет, когда она входила в свой вигвам, и, о, как мне было её жаль. Я сказал себе:

– Возможно, со временем боги позволят ей обрести счастье.

Я помолился о том, чтобы увидеть вещий сон, и уснул.

У меня не было никакого сна.

Ранним утром следующего дня одна из сестёр Бегущего Орла пришла в наш вигвам и спросила, не видели ли мы её? Мы не видели.

Девочка заплакала:

– Она ушла! Она переоделась в мужскую одежду и взяла своё оружие и сумку с талисманами! – причитала она.

Мы отправились осмотреть табун моей почти сестры; ни одна из лошадей не пропала; она ушла пешком. Мы очень беспокоились за неё.