Как только стало известно, что враг совершил набег на наш лагерь, несколько сотен наших людей сели на коней и двинулись по их следу. Бегущий Орёл всегда была против этого, потому что преследователи, у каждого из которых была только одна лошадь, редко могли обогнать всадников, которые гнали отборные табуны и могли часто пересаживаться на свежих животных и продолжать двигаться намного быстрее. Её метод состоял в том, чтобы пройти по тропе пешком, осторожно дойти по ней до лагеря, к которому она вела, а затем в нужный момент войти в него и отомстить, насколько это будет возможным.

Весь тот день мы были заняты, готовясь к тому, что нас, возможно, долго не будет дома. Ближе к вечеру шаманы и их женщины приготовили для нас хижины для потения, и мы вошли в них и вознесли магические молитвы о нашей безопасности и успехе, причем шаманы обязались ежедневно молиться за нас во время нашего отсутствия. Бегущий Орёл, Белый Колчан и я были тремя из пятнадцати членов нашего отряда, которые отправились в потельную хижину Двух Воронов. Он был шаманом удивительной силы, и мы чувствовали, что его молитвы и жертвоприношения помогут нам пережить все опасности, с которыми мы обязательно встретимся. Каждый день, пока нас не было, он с наступлением вечера одевал свой военный наряд, садился на лошадь и с погремушкой в руке объезжал лагерь, снова и снова выкрикивая наши имена и напоминая людям, чтобы они молились вместе с ним о нашей безопасности.

После долгой церемонии в хижине для потения мы побежали к реке и, сбросив одежды, окунули свои распаренные и потные тела в холодную воду. Затем мы оделись и отправились домой, поужинали на прощание со своими семьями, собрали свои вещи и собрались перед вигвамом Бегущего Орла. Вскоре она вышла, одетая в мужской наряд, с луком и колчаном стрел за спиной, щитом, свисающим с левой руки, и ружьём в руке. За ней шёл её слуга, юноша по имени Кроншнеп, который нес цилиндры и сумки с её военным нарядом и различными припасами.

– Вы все здесь? – спросила она.

– Все до одного, – сказал я ей.

Она уже собиралась пойти впереди, когда в дальнем конце лагеря поднялась суматоха, и вскоре к нам подъехал всадник, один из тех, кто ранним утром пустился по следу врага.

– Моя лошадь устала, и мне пришлось повернуть обратно. Я рад, что пришел вовремя, чтобы сообщить вам эту новость. Враги – ассинибойны; мы нашли на тропе пару их мокасин, – сказал он нам.

Мы расспросили его и узнали, что, пока он следовал за врагами, они двигались вниз по реке, направляясь, очевидно, к устью ручья, откуда они, вероятно, срежут путь через равнины к Медвежьим Лапам, а затем через Волчьи горы направятся в свою страну, которая находится на востоке от устья реки Вапити.

Тогда Бегущий Орёл сказала:

– Мы рады это знать, потому что теперь нам не придется идти по следу врага; мы можем сами выбрать лёгкий путь в их страну и их лагерь.

И с этими словами она направилась по широкой, ровной тропе вниз по течению реки.

Двигаясь ночью, прячась и оставаясь днём в густых зарослях, оставляя нескольких человек на страже, мы за три ночи добрались от лагеря до устья реки. Оттуда мы пошли по тропе, идущей вдоль северного берега Большой реки. Этот путь был не таким прямым, как через горы Медвежьей Лапы и Волчьи, но для нас он был самым лучшим, потому что большую часть времени мы находились в прохладном лесу долины, где нас не могли заметить, и рядом с водой. Другой маршрут вёл бы нас по длинным участкам открытой сухой равнины, где многочисленные враги могли бы доставить нам неприятности.

Один из нас, Рог Вапити, был знахарем, и у него был слуга, который носил его священную трубку, различные талисманы и другие мешки и цилиндры. Каждый раз, когда мы останавливались на днёвку, этот слуга устраивал ему место для отдыха в стороне от нас, и он доставал свою трубку, курил и молился богам о ниспослании путеводного видения, когда уснёт. Затем, когда солнце склонялось, и мы собирались вокруг наших маленьких костров из сухих дров, почти не дающих дыма, чтобы приготовить ужин и поесть, он присоединялся к нам и рассказывал о своих видениях и о том, что, по его мнению, они предвещали. День за днём это были хорошие сны; по крайней мере, ни один из них не предвещал нам ничего плохого, пока однажды утром мы не добрались до устья Среднего, или, как вы, белые, называете его, Коровьего ручья. Там мы остановились в лесу чуть ниже впадения ручья в Большую реку и наутро поужинали мясом бизона, жирной коровы, которую мы убили накануне вечером. Затем Бегущий Орёл выделила людей на первую вахту, а остальные улеглись тут и там и заснули. Рог Вапити, как обычно, ушёл один в кусты вверх по реке, подальше от нас, и скрылся из виду. Бегущий Орёл лежала в маленьком шалаше, которое её слуга соорудил для неё недалеко от нас, ниже по реке.

Было немногим позже полудня – я помню, что часовые как раз сменились. Рог Вапити прибежал туда, где мы лежали, и разбудил нас. Он был взволнован; его глаза были большими и вытаращенными; он встряхнул слугу Бегущего Орла, велел ему разбудить нашу предводительницу и сказать ей, чтобы она подошла к нам. Она подошла, и он воскликнул:

– Женщина-предводитель, и все вы, мужчины, услышьте меня! Мне приснился сон, предупреждающий сон; впереди нас подстерегает опасность, которая, возможно, приближается прямо к нам. Вот что мне приснилось; это было моё видение: я был в лесу; ночь была облачная и темная, такая тёмная, что мне приходилось наощупь пробираться среди деревьев. Я проделал долгий путь, мне очень хотелось пить, и я пытался добраться до ручья, который, как я знал, должен был граничить с лесом. Я остановился, прислушался и услышал тихое журчание ручья, бегущего по каменистому ложу. Он был недалеко. Я двинулся дальше, но сделал всего два или три осторожных шага, когда прямо передо мной кто-то закричал, словно от сильной боли и страха:

– Помогите! О, помогите мне! Помогите мне!

И каким-то образом я узнал этот голос.

– Смелее! Я иду! – ответил я и бросился вперед на несколько шагов, натыкаясь на деревья, туда, откуда, как мне показалось, донесся крик. Я остановился и прислушался, но не слышал больше никаких звуков, кроме журчания воды.

– Где ты? Как я могу помочь тебе? – крикнул я и не получил ответа. Снова и снова я кричал, что я здесь, что я помогу, но ответа так и не получил. Затем внезапно я вернулся в свое спящее тело. Я проснулся и обнаружил, что весь мокрый от пота. Я вскочил и сразу же пришёл к вам, чтобы рассказать свой сон. Ты должна согласиться с тем, что это плохой сон, что он предупреждает нас о какой-то опасности.

Он замолчал, и мы обдумали его слова; мы попытались понять, что предвещал его сон.

Наконец Бегущий Орел сказала:

– Я думаю, что твой сон – это предупреждение о том, что мы приближаемся к какой-то опасности. Отныне мы должны быть очень бдительны; теперь, когда мы пойдём дальше, мы должны выслать вперед двух или трех разведчиков, а поскольку луны нет, она ненадолго появляется лишь конце ночи, лучше всего идти днём, внимательно глядя вперед и по сторонам. Мы немного отдохнули и выспались. Я предлагаю позвать часовых и отправиться в путь до захода солнца, а затем хорошенько выспаться ночью. Что вы на это скажете?

Мы согласились, что так будет лучше. Позвали часовых, и мы двинулись дальше; Бегущий Орёл, Белый Колчан и я шли впереди отряда и высматривали любые признаки присутствия врага. Ниже устья Среднего ручья – он был назван так потому, что берет начало между горами Медвежьих Лап и Волчьими – долина Большой реки покрыта густым лесом. Мы держались в лесу, насколько это было возможно, но, конечно, пересекая мысы, разрезающие долину, мы были на виду у любого врага, который мог оказаться на краях или склонах долины; поэтому мы останавливались у границы каждой рощи и внимательно осматривали местность во все стороны, прежде чем пересечь открытые места.

Долина была полна всевозможной дичью, стада бизонов и антилоп паслись на открытых местах, на заросших травой полянах и склонах, а олени и вапити – в рощах. Лесная дичь то и дело разбегалась при нашем приближении, но поскольку из леса она не выходила, мы не обращали на это внимания и, время от времени по дуге обходили стада бизонов на открытых местах, не тревожа их. Это было важно; если бы стадо обратилось в паническое бегство, это привлекло бы внимание любого случайного врага к нашему присутствию в долине и дало бы ему хорошую возможность устроить нам засаду.

Ближе к вечеру мы вошли в большую рощу, где среди больших тополей были густые заросли ивы и кустов шиповника. Белый Колчан предложил нам выкурить по трубке, и я остановился рядом с ним, пока он набивал и раскуривал её, а Бегущий Орёл пошла дальше и велела нам догонять её, как только мы закончим с трубкой. Некоторое время мы занимались этим с помощью кремня, стали и плохого трута, и только начали курить, как услышали где-то впереди сердитый рев, а затем Бегущий Орёл крикнула нам:

– Братья! Помогите!

– Настоящий медведь[14]! – крикнул я Белому Колчану, который шёл впереди и курил. Он сунул трубку в кисет, и мы побежали по пыльной звериной тропе, на которой отчетливо виднелись отпечатки маленьких ножек моей почти сестры, обутых в мокасины. О, как мы бежали! Впереди нас всё было тихо – ни криков, ни рычания, и мы испугались, предположив самое худшее. Вскоре мы вышли на край открытой, поросшей травой лесной поляны, и там, недалеко от густого кустарника, растущего на берегу реки, увидели Бегущего Орла, неподвижно лежащую лицом вниз на земле, а рядом с ней сидел настоящий медведь, огромный, размером почти с бизона, и обнюхивал воздух своим черным, мокрым, шевелящимся носом!

– Она мертва! – сказал Белый Колчан, а затем взревел: – Настоящий медведь, ты умрешь!

В этот момент медведь обнаружил нас и с новым ужасным рёвом бросился на нас, разинув пасть. Мы были всего в нескольких шагах от него, когда он сделал первый прыжок. Он приближался большими прыжками, шерсть у него на спине была взъерошена, маленькие злобные глазки горели зеленым огнем. Белый Колчан выстрелил, и его пуля попала ему прямо в грудь. Он остановился, снова взревел и схватился за рану, затем двинулся дальше, в два прыжка оказался прямо перед моим другом и ударил его правой лапой. Он увернулся, но получил удар сбоку по голове и упал, как будто сражённый молнией. Медведь уже собирался вцепиться ему в шею, когда увидел меня, отпрянул и приготовился повернуться в мою сторону. Я подождал, пока он не застынет. Я тщательно прицелился в его открытую пасть и выстрелил. Он подпрыгнул и упал поперек ног Белого Колчана, его мышцы несколько раз сократились. Он сделал глубокий вдох и скончался.

Я бросил ружьё и бросился к Бегущему Орлу, опустился на колени, перевернул её на спину и положил руку ей на грудь. Её сердце сильно билось, и я издал радостный крик, поняв, что она будет жить. Из правой части её головы, как раз за ухом, текла кровь. Я осмотрел рану и обнаружил, что скальп был прорезан до кости от макушки до шеи одним из длинных и острых когтей медведя. Я ощупал череп по всей длине пореза и не нашёл признаков перелома, и сказал себе:

– Сейчас, пока она лежит без чувств, самое время зашить эту рану. Я достал из сумки шило и моток ниток из сухожилий и вскоре соединил два края длинной раны.

Когда я убирал шило обратно в сумку, она открыла глаза, увидела меня и начала садиться.

– О, как у меня болит голова! – пробормотала она.

– Лежи спокойно, тебе скоро станет лучше, – сказал я ей и начал прикидывать, что я могу сделать для Белого Колчана. Она повернулась на бок и посмотрела на меня.

Я положил руку на грудь моего друга и почувствовал, что его сердце бьётся. Медведь лежал поперек его бедер, и, как ни старался, я не мог его спихнуть; он был тяжёлым, как взрослый бизон. Тогда я осмотрел своего друга. Я видел, как медведь ударил его по голове сбоку, точно так же, как он ударил мою почти сестру, но его скальп не был разорван, и, ощупав его череп, я не мог обнаружить никаких повреждений. Потом я ощупал его плечо и обнаружил, что оно сломано; я почувствовал, как раздробленные кости скрипят под моими пальцами. Я поклялся Солнцу, что за то, что этот медведь сделал с моей почти сестрой и другом, я воспользуюсь любой возможностью, чтобы убивать каждого представителя его рода.

Как раз в этот момент наш отряд подошёл к краю поляны, все увидели, что произошло, и побежали – кто-то к Бегущему Орлу, а кто-то ко мне. Мы оттащили большого медведя от Белого Колчана, а затем отнесли его и мою почти сестру на берег реки и там промыли им раны. Вскоре оба смогли сесть. Мы перевязали плечо Белого Колчана и крепко привязали руку к груди. Несколько человек пошли и убили бизониху, принесли мясо и бедренную кость, и я разбил её и смазал их раны костным мозгом, который достал из неё. Костный мозг – мощное средство от порезов и ран.

К тому времени, как мы устроили раненых настолько удобно, насколько это было возможно, день уже подходил к концу, а с востока надвигались чёрные грозовые и дождевые тучи. Мы поспешили соорудить маленькую хижину для наших раненых и несколько больших для нашего отряда, используя сухие стволы, ивовые прутья, кору хлопкового дерева и всё остальное, что смогли для этого найти. Едва они были закончены и собраны кучи хвороста для костров, как разразилась буря, ужасная буря. Рог Вапити, знахарь, и я устроились в маленькой хижине, чтобы заботиться о моей почти сестре и Белом Колчане. Она сказала, что у нее так разболелась голова, что казалось, она вот-вот расколется, а Белый Колчан испытывал сильную боль в плече. Я поджарил немного бизоньего мяса для всех нас и накормил Белого Колчана – он ел небольшими кусками, пока не закричал:

– Прекрати! Я полон.

– Что ж, ты видишь, что моё видение сбылось, – сказал Рог Вапити, когда мы откинулись на постели из травы и накидок и закурили трубку. – Я думал, что оно означает, что мы встретим военный отряд, но вместо этого это было предупреждение о медведе.

– Настоящего медведя я боюсь больше, чем врагов-людей, – сказала Бегущий Орёл. – Убивать врагов-людей нетрудно; стрелы пронзают их нежные тела насквозь, и с ними покончено. Я выпустила стрелу прямо в грудь этому медведю, когда он без предупреждения бросился на меня, но стрела вошла не больше, чем на ширину моей ладони, и он отломил её и продолжал идти на меня.

Тогда мы немного поговорили о медведях и о том, что невозможно понять, что они думают и что станут делать – иногда убегают, едва завидев или почуяв человека, а потом нападают без всякой на то причины. Позже Рог Вапити достал свою магическую трубку, мы курили и молились богам. Дождь продолжал лить. Наконец, когда трое моих спутников улеглись и, по-видимому, заснули, я развел костер из полусухих дров и тоже лёг и заснул.

Через некоторое время я проснулся. Костер всё ещё горел, поэтому я не двигался.

Вскоре я услышал, как моя почти сестра сказала:

– Белый Колчан, ты спишь?

– Нет. Боль такая сильная, что я не могу уснуть, – ответил он.

– Со мной то же самое, – сказала она и продолжила: – Белый Колчан, друг, если бы ты не появился вовремя и не отвлёк медведя на себя, он бы убил меня. Я обязана тебе своей жизнью, да, я обязана тебе и моему почти брату, который спит здесь.

– Тогда подари мне свою жизнь. Отдайся мне. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, и я думаю, что ты любишь меня. Ведь это так, не правда ли? – спросил он.

– Да, это так. Но то, о чем ты просишь, никогда не сбудется. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Мы должны делать то, что велят боги, или будем уничтожены, – сказала она ему.

– Я думал об этом, – сказал он. – Ведь может быть так, что боги просто испытывают нас, проверяют нашу силу повиноваться их воле. Возможно, со временем, увидев, что мы действительно повинуемся, они подадут нам знак, что наше испытание окончено – знак, что мы можем пожениться и поставить свой вигвам.

– Белый Колчан, друг, я никогда не упоминала об этом, но у меня тоже была такая мысль, – сказала ему Бегущий Орёл. И теперь я вот что скажу: пока этот знак не придет, если он когда-нибудь придет, мы не должны говорить о любви и даже думать о ней, насколько сможем, потому что это причиняет боль. Обещай, обещай мне сейчас, что ты сделаешь так и тем самым облегчишь мне жизнь, которую, по словам богов, я должна вести.

– Бегущий Орёл, я сделаю то, что ты говоришь, – ответил он ей, и больше они не разговаривали.

Мне стало их очень жаль. Через некоторое время я подбросил свежих дров в огонь. Я увидел, что они спят, и был рад, что на это время они могут не испытывать боли в теле и сердце.

Мы оставались в том лагере девятнадцать дней, ожидая, пока Белый Колчан оправится от своей раны. На двадцатое утро мы снова двинулись в путь и шли день за днём без каких-либо происшествий, и вечером седьмого дня подошли к устью Маленькой реки. Впереди нас были три разведчика; они прибежали назад, когда мы были уже совсем близко от устья реки, и сказали нам, что обнаружили вражеский лагерь из сорока одного вигвама; что он был разбит на открытой равнине недалеко от берега Большой реки и чуть ниже устья Маленькой реки. Возможно, вы можете понять, как нас разозлила эта новость – часть вражеского племени разбила лагерь и охотится в нашей стране.

Бегущий Орёл сказала:

– Это новости, хорошие новости. Нам не следует действовать поспешно. Мы вернёмся в густые заросли в долине выше этого места, поедим и отдохнём, а через некоторое время после захода солнца подойдём к этому лагерю и посмотрим, что сможем сделать.

Мы повернули назад и нашли укрытие недалеко от берега Большой реки в широкой, длинной и густой ивовой роще. У каждого из нас в сумках был запас пеммикана, спинного сала, вяленого мяса – как раз для такого случая, как этот. Мы вдоволь поели, напились речной воды, а затем собрались вокруг Рога Вапити и вместе с ним выкурили его священную трубку, молясь богам об успехе в борьбе с врагом, стоявшего лагерем так близко от нас. Когда церемония закончилась, солнце уже село, а вскоре после этого взошла луна – большая круглая луна, которая будет светить всю ночь. Как только она поднялась высоко в небо, мы взяли наше оружие, сумки и верёвки и отправились в лагерь врага.

На некотором расстоянии от слияния с Большой рекой Малая река очень глубокая и с медленным течением, а её дно и берега покрыты мягкой грязью – это длинные смертельные ловушки для всех, кто пытается их пересечь. Так что мы отправились вверх по реке к первому неглубокому броду с твёрдыми берегами, там перешли её и повернули вниз, к лагерю врага. Неподалеку от него мы остановились, чтобы раскраситься, надеть боевые головные уборы и рубахи и снять со щитов чехлы из оленьей кожи. Это были священные вещи; надев их, мы почувствовали прилив сил и были готовы дать врагу решительный бой.

Мы снова двинулись в путь и через некоторое время увидели вражеские вигвамы. Всё было погружено во тьму. Костры погасли, и люди спали. Вигвамы стояли на верхнем конце зарослей леса, окаймлявшего Большую реку, сразу за её берегом. Мы обошли вокруг, вошли в нижний конец зарослей и под их прикрытием осторожно приблизились к лагерю. Через некоторое время мы услышали редкий топот лошадиных копыт; мы остановились и прислушались; животные были в верхней части леса, и мы подумали, что они, вероятно, находятся там в загоне. Мы двигались вперёд ещё осторожнее, чем прежде, и подошли к загону, подобного которому никто из нас никогда не видел. Враги нарезали много свежих бизоньих шкур на широкие длинные полосы и растянули их от дерева к дереву в пять рядов, и, когда они высохли, после усадки, получилась прочная изгородь. Ограда представляла собой круг шириной в сотню шагов, и в нём было полно лошадей!

Бегущий Орёл жестом велела нам отступить и следовать за ней, и мы отошли достаточно далеко, чтобы быть уверенными, что наши голоса не будут слышны во вражеском лагере. Тогда Бегущий Орёл сказала:

– Может быть, вокруг этого загона тут и там лежат сторожа. Мы не должны рисковать, поэтому скажем, что они там есть. Десять из вас отойдут к нижней стороне загона и будут стоять там, пока мы, остальные, не займем своё место на опушке леса между загоном и лагерем. Затем вы, десять человек, разрежете изгородь из сыромятной кожи, войдете внутрь, отведёте лошадей к нижней части леса и подержите их там для нас. Если случится так, что в загоне не будет сторожей, вы будете вести лошадей как можно медленнее и тише. Если сторожа будут там и обнаружат вас, вы погоните табун быстро, как только сможете, а мы вас прикроем. Когда лошади будут у нас, и все мы будем верхом, то подумаем, что делать дальше.

Затем Бегущий Орёл велела десятерым отправиться в загон, выбрав тех, кто был наименее опытен в военном деле, в том числе двух слуг. Затем мы повернули и подошли к лагерю и загону. Эти десятеро как раз отделялись от нас, чтобы направиться к загону, когда с обеих сторон раздались выстрелы и крики, а из лагеря донеслись вопли испуганных женщин и детей, вой собак, и мы поняли, что за лошадьми, которые, как мы думали, были уже нашими, охотился военный отряд! Были ли это наши соплеменники или из какого-то другого, вражеского племени, и если это враги, то что нам оставалось делать?