Я отправился прямиком в наш вигвам и попросил мою мать вызвать Бегущего Орла из её вигвама. Она пришла и села рядом с моей матерью, и я передал ей послание Белого Колчана, слово в слово, как он сказал. Она тихонько вскрикнула от удивления; она улыбнулась; в её глазах появился счастливый, сияющий огонёк; но она ничего не сказала; она всё смотрела и смотрела на огонь, улыбка не сходила с её губ, и мы, наблюдая за ней, гадали, каким будет её ответ.

– Ну? – спросил наконец мой отец. – Почти дочь, каков твой ответ?

– Никогда прежде я не колебалась, – сказала она наконец. – Как много, как много мужчин просили меня об этом, но всех их ждало моё «нет!» Но теперь…

Тут она остановилась и снова долго смотрела на язычки пламени в очаге, а потом, наконец, сказала мне:

– Иди, скажи ему, что я не могу ответить ни «да», ни «нет» на то, что он просит; скажи, что я дам ему свой ответ позже.

Я поспешил в вигвам Белого Колчана и передал ему её послание, а потом сказал, что он был первым из ее женихов, получившим такой ответ; что всем остальным было отказано сразу. При этих словах он просиял и сказал, что, по его мнению, у него есть надежда, и хотел бы знать, что я об этом думаю.

– Совершенно очевидно, что ты ей нравишься, – ответил я, – более чем нравишься; но кто может предсказать, что сделает женщина?

И с этими словами я вернулся в свой вигвам. Когда я пришёл туда, моя почти сестра вернулась в свой вигвам, и было уже темно. Я не видел её больше до следующего утра.

Она вошла к нам, как только мы покончили с завтраком, и вошла очень тихо, а не так, как обычно, со смехом и готовностью пошутить. Она села на свое обычное место рядом с моей матерью, а затем тихо сказала:

– Почти брат, помоги мне.

– Как ты скажешь, так и будет, – ответил я.

– Вот что, – продолжила она. – Прошлой ночью во сне ко мне пришёл мой священный помощник. Я все молилась и молилась ему перед сном, спрашивая, какой ответ должна я дать Белому Колчану…

– Ха! Значит, он тебе небезразличен! – воскликнула моя мать.

– Да, это так, – призналась она.

– Ну, как я уже сказала, – продолжила она, – мой помощник пришёл ко мне. Моя тень покинула мое тело. Я, моя тень, встретила своего помощника на берегу реки, прямо перед лагерем, и я спросила его, умоляя его сказать мне, что делать? Слушай! Вот что он сказал мне: «Отправляйся в самое опасное место, какое тут только есть, в пещеру в скале, из которой река с ревом низвергается в глубокий пруд, и там постись и молись, молись Подводным Людям, чтобы они наставили тебя в этом вопросе. Это такое дело, что я не могу давать тебе совета. Моё дело – оберегать тебя от опасностей на тропе войны; даровать тебе успех в походах; исцелить тебя от болезней, и это всё; в остальном ты за советом и помощью должна обратиться к страшным людям глубоких вод.»

И тут мой священный помощник внезапно исчез. Моя тень вернулась в моё тело. Я проснулась; уже настал день; я встала и приготовилась отправиться в пещеру у водопада, поститься, приносить жертвы и молить подводных богов о совете. Почти брат, а ты, моя почти мать, пойдёте ли вы со мной к подножию водопада, чтобы остаться там, пока я буду поститься и молиться в этом тёмном и неизвестном месте?

– Мы все пойдём туда с тобой, – сказал мой отец. – Мы перенесём наш вигвам поближе к подножию водопада и встанем там, пока ты не вернёшься к нам из пещеры текущей воды.

Сказав это, он велел мне привести лошадей, а моей матери велел разобрать вигвам и упаковать вещи.

Вскоре мы уже были на пути к водопаду, следуя по тропе, которая проходит вдоль северного берега нижнего из озёр Двух Талисманов, а оттуда вверх по узкой и густо поросшей лесом долине ручья. На полпути между нижним и верхним озёрами долину перекрывает высокий утёс, и из тёмного неровного отверстия в нём река, бурля, пенясь и ревя, низвергается в широкий, длинный пруд огромной глубины. Ниже верхнего озера река спокойно течёт среди нагромождения огромных валунов и исчезает, и её нельзя увидеть снова, пока она не вырвется из пещеры в скале. Кто заставил ее это сделать? Старик, конечно! Когда он создавал мир, он делал много странных вещей, без сомнения, просто для того, чтобы развлечься – просто чтобы сменить обстановку, отдохнуть от создания великих равнин, гор и извилистых речных долин. Вот почему он проложил длинный, темный подземный канал, по которому течет эта река. Да, и по той же причине он создал странные, бьющие из-под земли источники, которые находятся к югу от реки Вапити и великую каменную стену с отверстием в ней, которая возвышается на южном берегу верховьев Миссури, и многих других необычных мест в той местности.

Так вот, по пути к водопаду мы на некоторое время остановились на берегу большого бобрового пруда, который находится как раз над устьем нижнего озера. Это самый большой из всех бобровых прудов в нашей стране; его широкая и высокая плотина, протянувшаяся через всю долину, удерживает столько воды, что это скорее озеро, чем пруд. Повсюду в нём мы могли видеть домики трудолюбивых и мудрых лесорубов, возвышающиеся над поверхностью воды, и многие бобры плавали вокруг и работали на плотине и вдоль берега, валя деревья. Было приятно наблюдать за ними. Мой отец рассказывал, что великую плотину построил Белый Мех, великий вождь бобров, который впоследствии построил большую плотину в каньоне реки Срезанных берегов, и который потом отправил своего сына, Громко Шлёпает, исследовать Маленькую реку, в результате чего на этой реке появились пруды.

От верхней части пруда, расположенного выше озера, недалеко до водопада. Вскоре мы добрались до ближайшего открытого места под ними, распрягли лошадей и отпустили их пастись, а затем моя мать и Бегущий Орёл поставили наш вигвам и обустроили его поудобнее, наконец, развели костёр и поджарили немного мяса для нашей полуденной трапезы.

Моя почти сестра отказалась есть, сказав, что раз уж она собирается поститься, то может начать уже сейчас. |

Было уже далеко за полдень, когда Бегущий Орёл приготовилась подняться в тёмную дыру в скале. Она перекинула через плечо сыромятную кожаную сумку с открытым верхом, и когда она это сделала, я увидел, что в ней, среди прочих вещей, лежит старый, потрепанный непогодой человеческий череп. Моя мать тоже его заметила, и мы вдвоём отступили на шаг.

– Зачем череп? – спросил я. – Разве ты не знаешь, что прикасаться к мертвецу или даже приближаться к нему – плохая примета? Тень умершего человека всегда витает над его костями и приносит болезни и неприятности тем, кто к ним прикоснется.

– Я это знаю, – ответила Бегущий Орёл; – но со мной на этот раз все по-другому; мой священный помощник велел мне найти череп человека и взять его с собой в речную пещеру. Я должна лечь рядом с ним, как бы ужасно оно ни было, но именно этот ужас убережет меня от опасности, если Подводные Люди, вместо того, чтобы помочь мне, захотят навредить. Я нашла его сегодня утром на лесной опушке, прямо за лагерем.

– Это череп пенд д'ореля; много лет назад мы уничтожили здесь военный отряд этого племени, – сказал мой отец.

Так вот, тогда Бегущий Орёл надела накидку и пошла впереди, а мы последовали за ней к подножию водопада, к южной его стороне, и для этого перешли вброд реку чуть ниже длинного, широкого, и глубокого пруда. Река не падает прямо из пещеры в пруд; она стекает в него по наклонной, с несколькими уступами по неровной и зазубренной скале. В то время вдоль южного края водопада было множество скальных выступов, по которым можно было взбираться выше и попасть в тёмную пещеру, но они постоянно были мокрыми от брызг и покрыты скользкой слизью, и существовала опасность, что скалолаз поскользнется и упадет в стремительный поток, и тогда наверняка погибнет, разбившись об острые камни.

Мы остановились у подножия водопада и посмотрели на стремительный, ревущий, мощный поток воды.

– Это ещё хуже, чем я думал; поскользнуться – значит погибнуть; брось это, Бегущий Орёл, и отправляйся в другое место за своим священным видением, – крикнул мой отец. Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть грохот падающей воды.

– Нет. Я должна делать то, что мне велено, – вздохнула моя почти сестра и, высвободившись из рук матери, начала опасный подъём.

Вдоль этой прямой стены не было ни выступов, ни зарослей кустарника, за которые можно было бы ухватиться. На правом боку Бегущего Орла висели её сумка и накидка; она прижалась к гладкой стене и босиком осторожно переступала с одного небольшого выступа на другой, при каждом шаге счищая слизь со скалы подошвой, прежде чем опереться на неё всем своим весом, и, о, с каким же беспокойством мы наблюдали за происходящим. она! Наше ожидание было невыносимым! Казалось, она двигалась не быстрее, чем ползет по деревьям мохнатая гусеница; она часто надолго останавливалась, и дважды или трижды пошатнулась и, казалось, вот-вот упадёт в бурлящий поток воды. Но нет! Казалось, что боги поддерживали её; каждый раз она чудесным образом восстанавливала равновесие и отдыхала, а затем шла дальше, шаг за шагом, и наконец вошла в темноту пещеры. Там, наверху, она, казалось, изгибалась влево; в последний раз, когда мы ее видели, она двигалась в ту сторону, а затем исчезла из нашего поля зрения. Мы долго оставались на месте, наблюдая за водопадом, боясь увидеть, как её тело разбивается об ужасные скалы. Долго, очень долго мы стояли там, молясь о её безопасности. Наступила ночь, и мы решили, что с ней всё в порядке, что где-то в тёмной речной пещере она нашла место для ночлега. Мы свернули, перешли реку вброд и направились к нашему вигваму. Мы поужинали. Мой отец достал свою магическую трубку, и мы закурили и помолились богам о безопасности отсутствующей, а потом легли и заснули.

Затем последовали дни тревожного наблюдения и ожидания возвращения Бегущего Орла. Мы прекрасно понимали, что спуск по краю обрыва будет намного сложнее и опаснее, чем подъём. От рассвета до глубокой ночи мы по очереди следили за водопадом.

После полудня первого дня к нам пришёл Белый Колчан, который только что узнал от братьев и сестёр Бегущего Орла о том, куда она отправилась и с зачем. Он долго смотрел на водопад, на чёрную дыру, из которой лилась вода, и был поражён.

– Кажется невероятным, что она могла подняться туда; должно быть, боги оказали ей большую поддержку! И теперь, если они этого не сделают, мы никогда больше не увидим её живой, – сказал он.

Он снял с плеча свой прекрасный щит, прикрепил к нему камень и бросил его в пруд, где он утонул и остался лежать на белом песке.

– О вы, боги глубоких вод! – воскликнул он. – О Солнце! О Мать-Земля! О все боги неба, земли и воды! Защитите Бегущего Орла от всех опасностей. Даруйте ей то, ради чего она постится и молится. Я приношу вам в жертву свой магический щит. Дайте нам всем, я молю вас, долгих лет жизни и счастья!

– Ай! Сжальтесь! Пожалейте нас всех, – воскликнул я. И мы сидели там вместе, Белый Колчан и я, и смотрели на водопад, пока не настала черная ночь.

И так, в тревожном ожидании того, как из чёрной ночи речной пещеры в скале появляется Бегущий Орёл, тянулись дни, каждый из которых, казалось, длился как целая луна. Мой отец и мы с мамой смотрели на это место днём, а Белый Колчан наблюдал за ним долгими ночами, сидя у верхнего края большого пруда и готовясь прыгнуть в него и спасти постящуюся, если она свалится туда с водопада.

Прошло четыре дня, а затем и пятый, и когда наступил тот вечер, мы почувствовали страх за ту, которая отсутствовала, страх, который рос с тех пор, как мы увидели, как она уходит в чёрную тьму пещеры в скале. Какие ужасные опасности могут подстерегать нас там, думали мы. Там, без сомнения, обитали подводные люди, и мы хорошо знали, что, несмотря на молитвы и жертвоприношения, они утащили многих из нашего племени, чтобы те нашли смерть в глубоких водах наших рек и озер. И, без сомнения, в этом темном и таинственном месте таились и другие опасности, которые мы чувствовали, но не могли выразить их словами.

Наступило шестое утро, и я отправился к пруду, чтобы занять место Белого Колчана. День только начинался. Мы стояли вместе на высоком валуне на краю пруда и, когда стало достаточно светло, осмотрели каждый уголок его каменистого и песчаного дна, страшась, как и каждое утро, увидеть там покоящееся тело Бегущего Орла; но, как обычно, мы не увидели там ничего, кроме щита Белого Колчана и больших форелей, лениво плавающих тут и там. И на какое-то время мы почувствовали облегчение.

Белый Колчан сказал:

– Прошлой ночью в бассейне было что-то странное. Большие всплески в темноте казались белыми, как будто какие-то большие существа дрались или играли; и временами мне казалось – да, я был в этом уверен – что слышу странные крики, смешивающиеся с рёвом водопада.

– Скорее всего, это играли выдры, – сказал я ему. – Это одно из их любимых мест для кормежки и игр.

– От выдр не могло быть такого плеска, какой я видел, – ответил он.

– Ну, тогда это могли быть медведи, они любят плавать и плескаться в воде. Тебе не кажется, что это могли быть медведи? – спросил я.

– Нет. Они плескались точно так же, как это делали бы ты или я – сначала протянутой рукой с одной стороны, потом с другой, потом сзади. Я уверен, что это были Подводные Люди.

Когда он сказал мне это, мое сердце упало так, словно готово было меня покинуть. Если он был прав, если это плескались Подводные Люди, то, без сомнения, они также часто бывали в водах реки над водопадом в пещере на утесе, и моя почти сестра встретилась бы с ними. Я задрожал, представив, что они могли бы с ней сделать, если бы отвергли её молитвы и подношения!

– Ну, а теперь я пойду в вигвам, поем и посплю. Позови меня, если что-нибудь случится, – сказал Белый Колчан, соскользнул с валуна и пошёл прочь по берегу.

Я остался на валуне. Через некоторое время выдра, а за ней и другая, выскользнули на противоположный берег из густого леса и кустарника у подножия утёса, нырнули в пруд и погнались за форелями; каждая поймала по одной. Затем они поднялись на поверхность и с рыбинами во рту поплыли к своему спуску, взобрались на него и скрылись из виду там, откуда пришли.

– Должно быть, это выдры ночью плескались, – сказал я себе и почувствовал себя бодрее, пока не вспомнил, как Белый Колчан говорил, что всплески были сильнее, чем могли бы сделать выдры. И ещё он слышал странные крики. У меня снова упало сердце!

Вскоре солнце поднялось над высоким, поросшим соснами хребтом на востоке и разогнало тени в долине. В тумане и брызгах водопада появились радуги, и, освещенные огнём небесных богов, стены и свод пещеры в скале стали видны почти до самого её изгиба. Я пытался заглянуть дальше, пытался заставить свои глаза пронзить темноту дальше, когда, хай-йа! Мне показалось, что я увидел там какое-то движение. Я пристально вгляделся и увидел, что из темноты выходит моя почти сестра. Она дошла до верхнего края обрыва и остановилась на ярком солнечном свету. Её длинные волосы, теперь не заплетённые в косы и распущенные, покрывали её до колен, словно блестящее, струящееся коричневое одеяние[13], они слегка колыхались при каждом дуновении дующего из пещеры ветра. Её прекрасное лицо между их прядями сияло бледностью, а глаза казались больше и загадочнее, чем прежде. Она была прекрасна – самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

И теперь, шаг за шагом, нащупывая свой путь, прижавшись к стене и счищая слизь с каждой точки опоры, она осторожно спустилась по краю водопада. Я сбросил накидку и приготовился прыгнуть в пруд, если она оступится и упадёт туда. Дважды, трижды она едва не теряла равновесие, и каждый раз я думал, что она упадёт в бурлящую воду. Но нет. Казалось, боги поддерживали её; каждый раз она чудесным образом восстанавливала равновесие, отдыхала, а затем осторожно двигалась дальше. Я наблюдал за ней, затаив дыхание, пока не увидел, что она миновала последнее опасное место, и тогда спрыгнул со скалы, сбежал вниз и перешел реку вброд, а затем поспешил наверх и встретил её на берегу большого пруда.

– О, почти сестра! – воскликнул я. – Ты благополучно вернулась к нам! Ты пережила все опасности! Я рад!

Она покачивалась на ходу, и я знал, что она ужасно ослабла после долгого голодания.

– Я выжила, – жестами сказала она мне и почти упала в мои объятия. Я понёс её вниз по берегу, через ручей и дальше к нашему вигваму. Там моя мать встретила её, уложила на лежанку и поспешила разогреть суп и достать немного пеммикана и ягоды, чтобы она могла перекусить.

Мой отец достал трубку и покурил, сделав приношение богам, а мы с Белым Колчаном вместе спели песню благодарности за благополучное возвращение Бегущего Орла. Вскоре она выпила суп, поела, и к ней вернулись силы. Она села и начала рассказывать, а мы с каким интересом её слушали.

– Там, где я побывала, магическое место, – сказала она. – Когда я вошла в темноту пещеры, то увидела, что она поворачивает направо. Рядом с ней тянется узкая, безопасная каменная полка прямо над глубокой, быстрой водой. Я последовала вдоль неё и через несколько шагов обнаружила, что она снова поворачивает налево, прямо к верхнему озеру. Несколько шагов за этот поворот, и я уже не могла идти дальше; мой узкий выступ заканчивался, а впереди была пещера с отвесными стенами, и быстрая вода заполняла её от края до края. На высоте моего плеча был широкий и длинный выступ. Я вскарабкалась на него, расстелила свою накидку и легла, положив череп рядом с собой. От входа в пещеру было далеко, и свет там был очень слабым. Я лежала и отдыхала, и вдруг услышала странные звуки где-то далеко позади: шипение воздуха, стоны и грохот бурлящей воды. Я помолилась Подводным Людям, всем богам. Я села, достала из своей сумки различные предметы и принесла их в жертву. Я бросила их в воду и попросила богов принять их и сжалиться надо мной. Я попросила их сказать мне, что делать. Затем я снова лег и вскоре заснула.

Когда я проснулась, тусклый свет исчез; я была в темноте, более чёрной, чем чёрная краска. Потом, кроме шипения воздуха и грохота воды, я время от времени слышала другие звуки; звуки, которые, как мне казалось, издавались живыми существами: непонятное бормотание, пронзительный смех, странное пение, которое вселило страх в моё сердце. «Подводные Люди!» – сказала я себе и снова взмолилась, чтобы они не причинили мне вреда, а помогли, подсказали, что мне делать.

– Ну так что, они ответили – сказали, что ты свободна и можешь пойти ко мне? – воскликнул Белый Колчан.

– Подожди! Я должна рассказать об этом сама, – ответила она, и по печали в ее глазах, когда она посмотрела на него, я понял, что у неё плохие новости.

– Я то засыпала, то лежала без сна. Тусклый свет появлялся и исчезал, и так я вела счёт дням. Я молилась и просила о видении, но до прошлой ночи его не было. Затем, когда тусклый свет погас и в долину и пещеру спустилась ночь, я увидела напротив себя на узкой каменной полке три пары зеленых огненных глаз и была уверена, что это глаза трёх Подводных Людей. Почему-то я их не испугалась. Если бы они собирались причинить мне вред, то сделали бы это раньше. Я думала и молилась, молилась о том, чтобы получить наставление.

Зеленые огненные глаза двигались туда-сюда по полке. Они исчезли, когда я услышала плеск воды. Спустя долгое время я погрузилась в сон; моя тень отделилась от моего тела. Каким-то образом я прошла вглубь пещеры и попала в большую боковую пещеру, где оказались старый Подводный Человек и его женщина. С виду они, казалось, не отличались от нас. Они были одеты в красивые одежды и сидели на накидках из выделанных шкур бобра и выдры. Старик велел мне сесть рядом с его женщиной, и когда я сделала это, он сказал мне:

– Мы услышали твои молитвы и получили то, что ты пожертвовала нам. Желая помочь тебе, мы, в свою очередь, принесли жертву Солнцу и помолились ему, прося его подсказать нам, какой ответ дать тебе. У нас он есть. Слушай! Вот его послание: Ты была рождена, чтобы приносить великую пользу своему племени. Дети этому помешают. Ты никогда не должна выходить замуж!

Она говорила так тихо, что мы едва могли её расслышать. По её щекам текли слезы.

– Белый Колчан, – продолжала она, – прости меня! Мы никогда не сможем пожениться! Иди, найди хорошую женщину и женись на ней!

– Я не могу получить тебя, поэтому у меня не будет другой, – сказал ей Белый Колчан. – Я все же могу быть тебе братом. Когда ты пойдёшь воевать, я пойду с тобой. Если ты погибнешь, я погибну вместе с тобой.

Его голос дрожал так, что он не мог больше ничего сказать. Он вышел из вигвама, оседлал коня и поскакал по тропе к лагерю. С глубоким вздохом Бегущий Орёл прилегла на мамину лежанку и почти сразу же погрузилась в глубокий сон, от которого очнулась только на следующее утро. Затем, наскоро перекусив жареным мясом, мы собрали вещи и вернулись в большой лагерь у подножия нижнего озера. Там в течение трех дней Бегущий Орёл оставалась в своем вигваме, отдыхая, спя, питаясь, восстанавливая силы после долгого поста. Мы с отцом и матерью снова и снова рассказывали историю о том, что она пережила в ужасной пещере, об ужасном риске, которому она подвергалась, входя в неё и покидая её. Больше, чем когда-либо, люди почитали её; её имя было таким же великим, как имена наших великих вождей, возможно, более великим, чем имя нашего главного вождя, Одинокого Ходока. Он сам навестил её и подарил ей своего самого быстрого коня для охоты на бизонов, которого привязал рядом с входом в её вигвам.

– Ты храбрая молодая женщина, хорошая молодая женщина, знахарка. Будет правильно, что у тебя будет лучшая лошадь во всех наших табунах, – сказал он ей.

В начале следующей луны, луны опадающих листьев, мы покинули страну Двух Талисманов и двинулись вниз по Медвежьей реке к устью её Сухой Вилки, где оказались среди бесчисленных стад бизонов. Бегущий Орёл за одну погоню за ними на своей новой лошади пользуясь луком и стрелами, убила тринадцать жирных коров. Её братья и сестры целыми днями усердно трудились, готовя шкуры для выделки, нарезая мясо тонкими ломтиками и суша его на зиму.

На четвертую ночь после этой большой охоты вражеский военный отряд прокрался прямо в наш лагерь и забрал много наших лучших лошадей, которые были привязаны среди вигвамов. Я потерял трёх бизоньих скакунов – то есть мы с отцом, а Бегущий Орёл потеряла быструю лошадь, которую подарил ей вождь. На следующее утро, когда обнаружилась наша пропажа, мы стали поспешно готовиться пойти по следу похитителей. Бегущий Орёл попросила лагерного глашатая объявить, что она возглавит отряд, и на этот зов откликнулись пятьдесят четыре человека. Мы с Белым Колчаном были в их числе.