Николаю, по неприятной для мужчины фамилии Хлюпик, еще в детстве не повезло. Его воспитывала одинокая Нина Львовна. Кто отец мальчика? Тайна, покрытая мраком. Скорее всего, Ниночка понятия не имела, от кого родила. Девушка работала в небольшом магазине, расположенном неподалеку от МКАДа. Красивая молодая продавщица охотно вступала в беседу с водителями и не только разговоры вести любила. На двери торговой точки могла по несколько раз за сутки появляться табличка «Прием товара. Перерыв 15 минут». Когда-то некий врач сказал Нине, что у нее никогда не получится ребенок. Почему? Этого девушка не поняла, но поверила доктору и стала вести непутевый образ жизни. А потом Ниночка начала полнеть, в животе появились странные ощущения, да еще и затошнило. Пришлось пойти к врачу, и там она узнала о своей беременности.

В положенный срок на свет появился Коля. Нина никогда ни из чего не делала проблему, особо не пеклась о сыне. Сначала она отдала младенца в круглосуточные ясли, затем в такой же садик, потом ребенок оказался на продленке в школе. Удивительно, но Николаша рос беспроблемным мальчиком, учился на одни пятерки, получил золотую медаль, поступил в вуз, на факультет журналистики. После получения диплома стал редактором в литературном журнале. И вот тогда Нина начала гордиться сыном, говорить: «Вот какого парня я воспитала!»

Когда мать умерла, Коля неожиданно для всех женился на Вере Гришиной, тихой скромной девушке, которая тоже работала редактором. Именно она отнесла в «Элефант» первый роман мужа под названием «Путешествие в Рим». Мужчина не надеялся на публикацию своего детектива, писал в стол, а его супруге текст показался интересным. Представьте изумление Николая, когда ему сообщили, что книгу собрались издавать. От автора потребовали взять псевдоним, объяснили, что фамилия «Хлюпик» никак не подходит для обложки детектива, написанного прежде всего для сильного пола. Тогда все та же Вера предложила мужчине стать Мефодием Волконским. В скромной тихой девушке неожиданно проснулся гениальный пиар-агент. Женщина посоветовала супругу изображать крутого мачо, придумала ему соответствующую биографию. Если верить ей, Мефодий окончил МГУ (факультет предусмотрительно не указывается), а получив диплом, отправился на военную службу. Воевал в горячих точках, имеет боевые награды. Почему никто никогда не видел его медалей и орденов? Мужчина не носит их из скромности.

По какой причине ни один человек не заподозрил, что жизнеописание Мефодия, включая его имя и фамилию, фальшивое? Ну, в те времена интернетом пользовались единицы, а Верочка просто поселилась у компьютера, тщательно следила, нет ли где постов про Николая Хлюпика. Но начинающий литератор никого не интересовал. Прошло время, вся страна обзавелась мобильными и планшетниками, в сети, похоже, зарегистрировались даже младенцы и столетние граждане. Но к тому моменту во всемирной паутине уже давно висела биография Мефодия Волконского, потомка древнего аристократического рода, чей отец – поэт, а мать – художница. Вера постаралась изо всех сил, создала красивую легенду. А чтобы супруг случайно не ляпнул что-нибудь не то журналистам, она посоветовала Мефодию изображать из себя человека, не любящего представителей прессы. Писатель наотрез отказывается от интервью печатным СМИ, но за сочный гонорар может прийти на телепрограмму и там постоянно лжет. Одним корреспондентам рассказывает про службу на Дальнем Востоке, другим – о том, как участвовал в разных конфликтах за границей. На вопрос, где он живет, следуют ответы «в квартире своего детства, на Старом Арбате», «у меня дом в Подмосковье» или «я давно поселился в лесу под Минском». Когда же его ловят на вранье, Мефодий усмехается и задает вопрос: «Вы хотели услышать правду? Я ее сообщил». И при этом у него на лице такое выражение, что все понимают: прозаик лжет.

О любовницах Волконского слагаются легенды. Это тоже неправда? Никто точно не знает. Но дамы вешаются на шею литератора гирляндами. Как к этому относится Вера? Как-то раз Мефодия вместе с женой пригласили на съемку программы «Семейное счастье». Это был первый и последний раз, когда законная супруга согласилась сесть под камеры. Ведущий вел себя корректно, но потом не удержался, задал вопрос:

– Не обижаетесь, что вашего мужа считают главным Казановой России? Он каждый вечер на каких-то тусовках, вокруг него клубятся очаровательные дамы. Не сердитесь, что Мефодия постоянно нет дома, а вы понятия не имеете, где он?

Вера улыбнулась.

– Я не ревнива. И главное – не адрес, куда он уходит. Главное, что он всегда возвращается ко мне…

Волконский потер лоб ладонью и продолжил исповедь:

– Сколько раз всякие бабы пытались повесить на меня своих младенцев! Но никому это не удалось. Вера – моя любимая жена, редактор, пиар-агент, стилист, психотерапевт. Она создала писателя Волконского, вырастила его, сейчас холит и лелеет. Супруга терпеть не может публичности. Мы – одно целое. Но вчера она пропала!

Волконский замолчал.

– Пропала? – переспросила я, немало удивленная, как хорошо собеседник говорит о своей супруге.

Может, он и не хам вовсе? Может, грубость – его защитная реакция?

– Вера летела из Будапешта в Москву, – тихо продолжил Мефодий. – Я встречал ее в Шереметьево. Все пассажиры вышли, а супруги нет. Звоню – недоступна. Выяснил, что она вылетела из Венгрии, как и планировала, в тот же день, тем же рейсом, без пересадок. Начал выяснять, что да как, и узнал, что одной пассажирке стало плохо в полете, к трапу вызвали «Скорую», ее увезли в больницу. Я обзвонил все клиники – ни в одной Гришиной нет. Бортпроводница… э… сейчас…

– Елена, – подсказала я.

Рассказчик дернулся.

– Откуда знаешь?

Пришлось выложить правду.

– Я летела тем же рейсом. Женщина, которая представилась Верой, сидела у окна, я – в соседнем кресле. Лайнер несколько раз тряхнуло, мы попали в зону турбулентности, и женщине стало плохо. Она мне рассказала, что панически боится самолетов, запаниковала. Ее поэтому пересадили в бизнес-класс. Если пассажир впадает в истерику, бортпроводники вмиг принимаются решать проблему. Человека стараются изолировать – паника заразительна. Один съехал с катушек – за ним другие подтягиваются. Как поступить, если пересадить некуда? В самолетах есть закоулки – туда бедолагу и пристраивают. Но вчера в бизнес-классе было занято всего одно место. Веру увели туда, и…

Я замолчала.

– И? – Мефодий резко повысил голос. – Что? Говори!

– Не кричи, – тихо попросил его Зарецкий.

– Прости, – тут же сменил тон Волконский. – Очень нервничаю… Вот, посмотри. Эта женщина с тобой в одном ряду сидела?

Мефодий вынул телефон и сунул мне его под нос.

– Похожа, – пробормотала я.

– Ты не уверена?

– Брови у нее не такие. И ресницы тоже.

Волконский усмехнулся.

– Снимок был сделан зимой. Недавно Капуся сделала у косметолога брови и ресницы – захотелось ей.

– Ты о ком говоришь? – не поняла я.

Мефодий смутился.

– Я Веру Капусей называю. – Мы с Иваном молча смотрели на Мефодия, а тот вдруг резко сменил тон, зашептал: – Если Верусе стало плохо, почему мне не сообщили, в какую клинику ее поместили?

– Не знаю, – ответила я. – Думаю, надо поговорить с Еленой. Ее фамилия – Попова. После взлета по радио сообщили, кто пилоты и стюардессы.

Я умолкла.

– Ваш компьютерщик на раз-два выяснит адреса и номера телефонов всех, кто в том рейсе работал, – сказал Волконский. – Надо опросить всех.

Я смутилась.

– Я временно одна работаю.

– Одна?.. Не понял. У тебя нет команды?

– Трудно найти нужных людей, – откровенно ответила я. – В агентстве есть отдел, где сидят айтишники, но у них и без меня дел по горло.

– Позвони своему мужу, – пробурчал Волконский, – прямо сейчас.

Иван взял трубку.

– Степан, добрый день. Нужна твоя помощь. Сейчас кратко все объясню…

Следующие полчаса мы старательно вели разговор о всяких пустяках, потом я получила сообщение от мужа: «Бортпроводник – Елена Федоровна Попова». Далее шли ее мобильный телефон и адрес.

– Сейчас позвоню стюардессе! – обрадовалась я.

Волконский встал.

– Что-то я не очень хорошо себя чувствую, поеду домой. Виола, очень прошу, помоги! Я благодарный человек, никогда не забываю тех, кто в минуту жизни трудную мне руку протянул!

– Да уж, – вздохнул Зарецкий, когда мы остались вдвоем. – Похоже, ему впрямь не по себе. В последний раз, когда мы виделись… э… э… почти год назад, мужик вел себя, как царь, а сейчас растерял пафос. И похудел, осунулся, не матерится через слово, не орет. Прибитый какой-то.

– Мы с Мефодием познакомились лично лет восемь-девять назад, – сказала я. – Как он тогда выглядел, не помню, зато не забыла его слов в свой адрес… Ох, не зря русский народ поговорку сложил: не плюй в колодец – пригодится воды напиться! Теперь я ему понадобилась!