Миллион лет тому назад

Можно ли ответить на вопрос: каким было Приамурье миллион лет тому назад? Ведь за этот срок на территории края произошли большие изменения, вымерли многие виды животных, исчезли растения, некогда зеленевшие по берегам давно высохших водоемов…

Но ничто не исчезает совершенно бесследно. Каждый год в самые различные уголки нашей страны выезжают палеонтологи и палеоботаники, изучающие ископаемых животных и вымершие растения, геологи, познающие прошлое Земли, геоморфологи, исследующие рельеф нашей планеты в далеком прошлом. В содружестве многих наук и рождается история Земли, ее климата и животного и растительного мира. Эти знания необходимы для самых различных целей. История человеческого общества тесно связана с естественно-географическими условиями и той природной обстановкой, в которой жил человек. Вот почему и для нас, археологов, тоже очень важны данные геологов, палеоботаников и палеонтологов.

Когда-то на земле был теплый и влажный климат. Тридцать — сорок миллионов лет назад тропическая растительность занимала громадные пространства, в том числе и в Северном полушарии. Затем климат Земли сменился более сухим и прохладным.

Но со временем в растительном мире северных широт происходит постепенное исчезновение субтропической флоры, которую замещают листопадные породы. К концу третичного периода в центральной и южной Якутии и на Камчатке в составе растительности еще преобладали растения умеренно-теплого климата, наряду с которыми были распространены каштан, вечнозеленый дуб и грецкий орех.

В целом растительность этой зоны в то время состояла из хвойно-широколиственных лесов с подлеском из вечнозеленых растений.

В низинах Камчатки росли леса из стробоидной сосны, тсуга, клена, дуба, лещины, падуба. Среднегодовая температура не опускалась ниже +4–+8°, и климат был, таким образом, значительно мягче, чем в настоящее время.

За третичным периодом следует четвертичный, начавшийся 1,5–2 млн. лет назад. Четвертичный период, по предложению геолога А. П. Павлова, называется еще антропогеном. В этот период происходит выделение человека из животного мира и становление человеческого общества.

К началу четвертичной эпохи на земле господствовал еще сравнительно теплый и влажный климат. На обширной территории, от Пиренейского полуострова до Тихого океана, простирались степи с редкими островками леса. Но постепенно наблюдается повсеместное понижение температуры и образование в Северном полушарии ледников, вначале на вершинах крупных гор, а затем, по мере увеличения их размеров, ледники опускаются в долины, занимая все новые и новые пространства.

В науке выдвинуто много гипотез о причинах похолодания и образования ледников. Обычно ученые обращают внимание на уменьшение количества излучаемой Солнцем тепловой энергии, вызванное появлением пятен, на изменение положения земного шара в пространстве, на отклонение теплого течения Гольфстрим и т. д. Но ни одна из этих гипотез не доказана и не является общепризнанной.

Французскому геоморфологу А. Пенку при изучении моренных отложений в Альпах удалось выявить четыре этапа оледенения, которые он назвал: гюнц, миндель, рисс и вюрм. Первое оледенение, по Пенку, возникло 500–600 тыс. лет назад. В это время происходит заметное понижение среднегодовой температуры, связанное с развитием ледников в горных областях и в приполярной области Северного полушария. Холодные массы воздуха, минуя горные преграды, проходят далеко на юг. Продолжительность первого ледникового периода, как считают многие ученые, длилась не более 50–40 тыс. лет, и в это время не произошло еще коренной перестройки ни в растительном, ни в животном мире.

Наиболее мощным для европейской части СССР и Сибири было третье оледенение.

Во время этого максимального оледенения около половины нынешней Европы оказалось покрыто сплошным ледяным покровом, выпуклым посередине. Этот массивный щит, толщина которого достигала двух километров, простирался от Британских островов до Урала и занимал площадь около 5 млн. кв. километров.

Рядом с Европейским ледяным щитом лежал второй — Таймырский, восьмисотметровая толща которого покрывала площадь около 4 млн. кв. километров.

На юг от великого ледника начиналась тундра, страна болот и бесконечных озер. И только в районах, близких к экватору, сохранились теплый климат и благоприятные условия для жизни человека.

Но мы обещали читателю рассказать, каким было Приамурье миллион лет назад. Сейчас мы подошли к этому вплотную.

Для выяснения характера растительности в далеком прошлом в науке применяется метод исследования спор и пыльцы из ранних геологических слоев, так как споры и пыльца, как правило, сохраняются гораздо лучше, чем кости животных. Такой анализ и был осуществлен в Приамурье, для чего бурились глубокие скважины и с различных глубин, соответствующих определенным геологическим этапам, брались образцы почв.

В результате исследований было выявлено три горизонта, соответствующих трем климатическим периодам. В нижнем, наиболее древнем, возраст которого около миллиона лет, обнаружена пыльца многих теплолюбивых и субтропических растений, таких как кария, магнолия, ильм и другие.

Во втором горизонте, примерный возраст которого 800–300 тыс. лет, наблюдается несколько меньшее содержание пыльцы карии и магнолии, значительно увеличивается к этому времени и травянистый покров. Это свидетельствует о том, что рельеф юга Дальнего Востока изменился, по-видимому, в сторону выравнивания и появления обширных степных участков, а климат в крае стал более холодным и сухим. Последнее предположение подтверждается резким уменьшением субтропической растительности и широким развитием травянистого покрова.

Третий горизонт, который соответствует по времени промежутку между вторым горизонтом и голоценом, то есть современным нам периодом, характеризуется изменением климата в сторону еще большего похолодания и сухости. Заболоченные и степные участки занимают значительные территории. Интенсивно развивается степная травянистая растительность. В лесах произрастают в основном береза и сосна, но встречаются и бархатное дерево и маньчжурский орех, лианы винограда и лимонника. Г. Е. Грумм-Гржимайло писал об Уссурийской тайге, что здесь «виноград обвивается вокруг ели». На озерах Приамурья и Приморья и поныне можно увидеть черную березу, склонившуюся к лотосу, этому нежнейшему цветку юга, на котором в древних миниатюрах и скульптурах восседает Будда.

К числу таких же реликтовых растений относятся и знаменитый женьшень, обладающий удивительными исцеляющими свойствами, и аралия, прозванная «чертовым деревом» за свои острые беспощадные шипы, но на самом деле нужнейшее и полезнейшее растение.

Из нашего рассказа видно, что, несмотря на постепенное похолодание, в растительности юга Дальнего Востока не произошло таких катастрофических изменений, как, скажем, в Западной Европе. Об особом характере ледниковых явлений на Дальнем Востоке и в Маньчжурии писали еще И. Д. Черский и В. А. Обручев, единомышленником которых был и знаменитый автор «Дерсу Узала», утверждавший, что «отсутствие ледниковых следов (долины первичных рек по краям концевых морен, эрратические валуны, курчавые скалы, бараньи лбы и исполинские котлы) убеждает нас в том, что в Уссурийском крае и в долине Амура в эпоху деллювия ледникового покрова не было».

Аргументом в пользу этой гипотезы может служить и ихтиофауна Амура, по своему видовому составу уступающая только ихтиофауне Миссисипи. Академик Л. С. Берг объяснял это обстоятельство тем, что во время оледенения Амур являлся убежищем для многих теплолюбивых видов.

Однако исследованиями последних лет на Дальнем Востоке все же установлены следы древних оледенений. Большинство геологов считает, что первым и максимальным оледенением здесь было среднечетвертичное, горно-долинного типа. Климат в то время был несколько холоднее, чем в настоящее время, и среднегодовая снеговая линия в горах опускалась ниже современной. Это был самый холодный промежуток времени на Дальнем Востоке, но даже и тогда дальневосточный климат был значительно мягче, чем в Сибири или в Европе.

Более благоприятные климатические условия юга Советского Дальнего Востока, возможно, объясняются тем фактом, что основная цепь хребтов, окаймляющих Приамурье и Приморье с севера, — Становой, Тукурингра, Джагды и другие, — идет в широтном направлении. Холодные массы воздуха, движущиеся с севера, не поднимаются выше 4000 метров. Вполне возможно, что в период оледенения верхняя линия хребтов находилась на уровне, создавшем непреодолимый барьер для потоков холодного воздуха.

Подобные обстоятельства, несомненно, должны были способствовать раннему появлению человека на территории края. Но Дальний Восток до недавнего времени считался глухой провинцией человеческой эйкумены, хотя еще в начале XIX века известный русский путешественник А. В. Елисеев нашел в Приморье, как он утверждал, «каменные ножи типа сент-ашель» — такие же, как у охотников Франции, живших 200–300 тыс. лет назад. Но прошли годы, и о находках А. В. Елисеева совсем забыли. Археологическая же карта Дальнего Востока была, как и прежде, усеяна «белыми пятнами».

Загадочные камни Филимошек

Стояла золотая осень. Уходили последние дни сентября, но холодные дожди с сильным ветром, столь обычные для дальневосточной осени, явно запаздывали. Двадцать седьмое сентября 1961 года выдалось жарким, по-настоящему летним днем. Вот уже больше недели, как от города Зеи до города Свободного на небольшой барже спускался отряд Дальневосточной археологической экспедиции. Перед отрядом стояла большая и ответственная задача: обследовать зону строительства и затопления Зейской ГЭС, выявить здесь все археологические памятники и составить план работ по их раскопке.

Археологи уже открыли несколько поселений каменного и железного веков. Благоприятствовала и погода, ясная и солнечная, а этот день был на редкость хорош.

— В такой день просто нельзя ничего не найти, — пошутил Алексей Павлович Окладников. Но кругом, куда ни взгляни, виднелись одни высокие, одетые тайгой сопки. Стройные ели и могучие сосны на высоких берегах отражались в реке и слегка покачивались в набегавшей на нос баржи мелкой волне. Только изредка среди бронзовых сосен мелькали небольшие полянки с белоствольными березами и осинами, уже сбрасывавшими свой летний наряд в ожидании долгой и тоскливой зимы.

Суровостью и первозданной красотой веяло от этих малообжитых берегов. Казалось маловероятным, чтобы здесь мог жить древний человек.

Солнце уже перевалило зенит, когда за поворотом говорливой Зеи показалось небольшое село Филимошки, привольно раскинувшееся на двух террасовидных уступах обрывистого берега. Верхняя терраса поднималась над уровнем реки на 20–25 метров. За селом, ниже по течению, в Зею впадала небольшая река, к устью которой и направилась баржа. Издали археологи обратили внимание на оползни крутого берега. Река, по-видимому, во время недавнего сильного наводнения обрушила в этом месте берег, и слои светло-желтых песков и супесей четко просматривались при ярком солнечном свете. Эти береговые отложения словно раскрытая книга могли рассказать ученым о жарком и холодном климате, о наводнениях и засухе, по крайней мере, за миллион лет назад.

Все участники экспедиции с поспешностью высадились на берег: хотелось пройтись по твердой земле, да и место казалось интересным.

Через несколько минут раздался первый радостный возглас: найден кремневый отщеп, а рядом орудие человека эпохи неолита! Пока все осматривали верхнюю часть берега, Алексей Павлович Окладников спустился к воде и пошел по еще теплой, хорошо окатанной гальке. И тут внимание ученого привлек один камень. Алексей Павлович взял его в руки и стал осматривать. На первый взгляд это был самый обыкновенный булыжник из светло-желтого мелкозернистого гранита. Но только на первый взгляд. При более пристальном изучении Алексей Павлович увидел, что камень расколот несколькими сильными ударами, и на одном конце его имелось острое лезвие, напоминающее грубое и примитивное скребло. Рядом с этим камнем лежал еще один, тоже со следами обработки. Но было неясно их происхождение. Такие грубые и примитивные сколы, как на этих камнях, могли получиться и естественным путем — как результат разрушительного воздействия бурных речных потоков.

Алексей Павлович хорошо помнил оживленную дискуссию, которая велась по поводу так называемых эолитов. Под этим названием вошли в научную литературу кремни, которые ученые находили в третичных слоях и которым приписывали намеренную обработку. Среди них наиболее известными являются эолиты со следами действия огня и расколотые кремни из древних отложений, описанные французским ученым аббатом Буржуа. Но тогда на Земле не существовало еще не только человека, но и высших человекообразных обезьян! В ходе дискуссии ставились специальные опыты: в работающие камнедробильные машины бросали кремни, после чего у них возникали изломы и выбоины, напоминавшие целенаправленную обработку. Подобные изломы могли получаться также и как итог воздействия сил природы.

Напрашивалась мысль: а если и сколы филимошских галек естественного происхождения? Ведь еще совсем недавно, лет пятнадцать назад, он сам писал, что открытие в Сибири памятников, относящихся к раннему палеолиту, маловероятно. Алексей Павлович усмехнулся. Пятнадцать лет для науки немалый срок. За это время им и его коллегам как в нашей стране, так и за рубежом, в Америке, накоплен новый материал, осмысление которого вполне логично приводило к предположению, что ранний палеолит все же был в Сибири. Был! Об этом ему неоднократно говорил и его учитель П. П. Ефименко. Но без фактического подтверждения эта гипотеза повисала в воздухе.

Снова и снова всматривался ученый в свои находки. Похоже однако, что над этими гальками трудился человек, но, чтобы окончательно решить этот вопрос, необходимо было найти обработанные гальки в слое и выяснить условия их залегания.

Сдерживая волнение, Алексей Павлович пошел к береговым отложениям. Сверху терраса была сложена желтоватыми слоистыми супесями. Под ними находился мощный пласт серых иловатых песков и супесей. Еще ниже, на уровне глаз, виднелись прослойки галечника, лежавшего на древних, коренных породах третичного периода. Медленно, метр за метром, ученый стал осматривать разрез террасы.

Этот день был поистине удачным. Не прошло и пятнадцати минут, как он извлек гальку со следами сколов. Несколько часов тщательных поисков принесли около десятка таких же оббитых камней. Сомнения в том, что эти орудия труда сделаны рукой человека, развеялись. Несмотря на то что обработанных галек (было сравнительно мало и казались они очень примитивными, в них уже прослеживалось несколько руководящих форм: изделия с желобчатыми выемками и массивные гальки с остриями-«носиками». Все находки были тщательно упакованы и отправлены в Новосибирск, в Академгородок. Осенью, после приезда из экспедиции, Алексей Павлович сразу же занялся их анализом и обработкой. Много бессонных ночей провел он, решая эту трудную задачу: «Природа или человек?» На размышления ушло много времени. И только три года спустя, на VII Международном конгрессе антропологов и этнографов в Москве, в работе которого участвовали многие известные советские и зарубежные ученые, он выступил с докладом «О первоначальном заселении человеком Сибири и новых находках палеолита на реке Зее». Доклад вызвал много споров. Были голоса «против» и «за». Не было только равнодушных.

Современники питекантропа

Почему же находки в Филимошках вызвали так много споров?

Человека всегда интересовал вопрос: от кого он произошел, кто его предки? Ответить на этот вопрос люди пытались по-разному. В мире существует много легенд и догадок, начиная от самых неправдоподобных и кончая такими, в которых много правильных суждений. «И сказал бог: „Сотворим человека по образу нашему и по подобию нашему; и да владычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными“… — уверяет Библия. — И сотворил бог человека по образу своему». Но нашелся скептик, который не хотел вести свою родословную от Адама и Евы. И имя этого скептика — Разум! Еще греческие философы Сократ и Гиппократ говорили о естественном происхождении человека. Великий ученый и философ Древней Греции Аристотель писал: «Человек — животное общественное». В поэме «О природе вещей» Лукреций Кар смело восстал против сотворения всего существующего божеством:

В своей поэме он дал своеобразную периодизацию развития человечества:

Но пройдут столетия, прежде чем голос Разума окончательно утвердится в умах человечества. Тень средневековья и инквизиции надолго закрыла дорогу истине и прогрессу во многих областях науки.

Настоящей революцией в области естествознания явились работы великого английского ученого Чарльза Дарвина. В его знаменитых трудах «Происхождение видов путем естественного отбора» и «Происхождение человека» на основании многочисленных фактов доказано положение об эволюции животного мира от низших форм к высшим, от простейших организмов к человеку. Дарвин писал, что человек произошел от человекообразных обезьян, живших несколько десятков миллионов лет назад.

Идеи Дарвина вызвали ожесточенные дискуссии. Мир разделился на два лагеря: сторонников Дарвина и его противников. Особенно яростно выступали против Дарвина церковники, которые обвиняли автора эволюционного учения в безнравственности и шарлатанстве.

Но у Дарвина, наряду с ярыми врагами и недоброжелателями, нашлись и горячие сторонники и последователи. Одним из них был немецкий ученый Эрнст Геккель.

Развивая учение Дарвина, Эрнст Геккель высказал замечательную мысль о том, что между обезьяноподобными предками и современным типом людей должна существовать промежуточная форма, которую он назвал питекантропом («питекос» — обезьяна, «антропос» — человек). Геккель рекомендовал искать костные остатки обезьяночеловека где-нибудь на Юге Азии.

Мы знаем много прекрасных примеров беззаветного служения науке, когда человек, поставив перед собой цель, стремится достигнуть ее, несмотря на все лишения и трудности, а иногда даже рискуя жизнью. Горячий сторонник учения Дарвина доцент анатомии Амстердамского университета Евгений Дюбуа в конце восьмидесятых годов объявил, что он отправляется на острова Малайского архипелага для поисков обезьяночеловека, предсказанного Геккелем. Мало кто верил в удачу молодого ученого. Во-первых, сама идея поисков древнего ископаемого человека где бы то ни было вызывала много возражений. Во-вторых, Юго-Восточная Азия — это огромная территория в несколько миллионов квадратных километров, и искать в этих безбрежных просторах несколько квадратных километров с останками древнего человека… Но, несмотря на советы «доброжелателей», Евгений Дюбуа, сменив блестящее будущее ученого на скромное настоящее врача в колониальных войсках, в конце 1887 года прибыл на остров Суматра. Почти не располагая свободным временем, он, однако, с титаническим упорством ведет раскопки. Проходят месяцы, годы. Ни недостаток средств, ни отсутствие помощников, ни тяжелые условия работы в тропиках — ничто не может поколебать его уверенность. Он упорно ищет все в новых и новых местах.

Пошел 1891 год. Евгений Дюбуа ведет раскопки на острове Ява, в восточной его половине. Он тщательно исследует межгорную полосу между действующими вулканами Мербабу и Лаву (на западе), потухшим вулканом Лиман (на юге) и горами Кедунг (на востоке).

В конце года он приступил к раскопкам на берегу реки Соло, вблизи селения Триниль. Метр за метром углублялись рабочие в пласты застывшей лавы. Надежда на удачу, еще тлевшая утром, к вечеру сменялась разочарованием. Казалось, уже никто не верил в положительный исход раскопок, как вдруг на пятнадцатиметровой глубине в слое, содержащем кости слона стегодона, индийского носорога, первобытного быка, тапира и других животных, Е. Дюбуа нашел зуб, напоминавший человеческий. Находка окрылила ученого. Теперь время летело незаметно. В следующем году ему повезло больше: были найдены черепная крышка, бедренная кость и зубы существа, которому Е. Дюбуа дал название обезьяночеловека прямоходящего, или питекантропа.

В тридцатых годах XX века на острове Ява работал датский антрополог Г. Н. Кёнигсвальд. Ему посчастливилось найти неподалеку от Триниля нижнюю челюсть и фрагменты трех черепов питекантропов.

Находки питекантропов явились важнейшим доказательством справедливости теории Чарльза Дарвина о происхождении человека от высших обезьян. Индонезийский ученый С. Сартоно считает, что на Яве в течение продолжительного времени (800–500 тыс. лет тому назад) жила большая группа древнейших людей — питекантропов, останки которых и посчастливилось найти вначале Е. Дюбуа, а потом и Г. Н. Кёнигсвальду.

Об образе жизни питекантропов известно не много. Питекантропы жили в дождливый и сравнительно прохладный период, когда средняя годовая температура на Яве была примерно на 6° ниже современной. В это время на Яве обитали такие животные, как носороги, древние слоны, олени, антилопы, быки, барсы, тигры.

Первые находки останков питекантропов не решили вопроса о их трудовой деятельности, а это было главным и определяющим при решении вопроса, куда их относить: к обезьянам или уже к древнему человеку, так как, по определению Ф. Энгельса, «труд создал человека». Но уже после первых находок многие ученые склонялись к мысли, что у питекантропа гораздо больше человеческих черт, чем обезьяньих.

В 1936 году исследования Г. Н. Кёнигсвальда подвели черту под этими спорами. В долине реки Боксок у Патжитана, в тех же слоях, в которых был найден и питекантроп, он обнаружил древнейшие каменные орудия. Большую часть этих орудий составляли чопперы и чоппинги^[1], грубые сколы и скребла.

Питекантроп — не единственный известный сейчас науке древний человек Азии. Новые и не менее интересные и важные для науки находки останков древнего человека сделаны были в 54 километрах от Пекина, около станции Чжоукоудянь. Эти находки связаны с именем выдающегося исследователя древних культур Центральной и Юго-Восточной Азии Иоганна Гунара Андерсона.

В 1918 году он услышал от профессора Гибба, химика по специальности, что в 54 километрах от Пекина, в местности Чжоукоудянь, на горе Цзигушань («Гора куриных костей») в слое красной глины, заполняющей пещеру, содержится много костей птиц и грызунов. Посетив Цзигушань в 1919 году, Андерсон обнаружил, что рабочие, ломая известняк, не тронули заполнение древней карстовой полости, оставшееся стоять в виде столба. Причиной этой осторожности была легенда, будто встречающиеся в заполнении кости принадлежат курам, съеденным лисицами, которые затем превратились в злых духов. Опасаясь мести духов-лисиц, рабочие боялись прикасаться к красной глине заполнения. Позже один из местных жителей сообщил исследователям, что неподалеку имеется место с множеством драконовых костей. Этим местом оказалась «Гора костей дракона», расположенная в 150 метрах от станции Чжоукоудянь. Когда вместе с костями животных в отложениях карстовых полостей оказались кварцевые отщепы, Андерсон пришел к убеждению, что они попали сюда не случайно, а оставлены древнейшими людьми. Постучав по отложениям пещеры, Андерсон со свойственной настоящему исследователю интуицией сказал: «Здесь будут найдены останки нашего древнего предка». Эти слова целиком оправдались в ходе дальнейших раскопок.

За десять лет, с 1927 по 1937 годы, были найдены кости более чем сорока синантропов. По большинству основных признаков они отличались более прогрессивными чертами по сравнению с яванскими питекантропами Е. Дюбуа и Г. Кёнигсвальда. Синантропы представляли уже следующий этап в эволюции древних людей. Большинство ученых считает, что синантропы жили в Китае 500–300 тыс. лет назад. Вместе с их останками найдены были и примитивные орудия труда: чопперы, чоппинги, скребла со слегка ретушированными краями, изделия типа остроконечников.

Орудия труда, найденные А. П. Окладниковым у села Филимошки, по форме и технике обработки напоминают прежде всего чопперы и чоппинги Юго-Восточной Азии. Они также изготавливались из крупных речных галек. Рабочее лезвие у них обработано двумя-тремя грубыми сколами, и на первый взгляд их трудно было признать за орудия — настолько они примитивны. Это были действительно одни из первых орудий труда древнего человека. Они относятся к тому отдаленному времени, к той первоначальной эпохе нашей истории, когда происходило становление человека и общества, когда человек делал свои первые шаги на пути к преодолению зависимости от природы и к отрыву от мира животных. Человек населял Приамурье, по-видимому, в то же время, когда на Юге Азии жили питекантропы — 600–400 тыс. лет назад.

Каменные орудия синантропа более совершенны по обработке, чем орудия труда из Филимошек. Находки из Филимошек не только, видимо, древнее чжоукоудянских, но и располагаются гораздо севернее (выше 54° с. ш.). Находки Л. Вертеша в Венгрии показывают, что питекантроп уже знал и использовал живительную силу огня и это позволяло ему преодолевать многие трудности в борьбе с природой за свое существование.

Теперь нам станут понятны споры вокруг находок в Филимошках, к тому же долгое время остававшихся единственными нижнепалеолитическими орудиями, обнаруженными в Сибири и на Дальнем Востоке.

В начале июня 1966 года отряд Советско-Монгольский экспедиции по пути из Новосибирска в Монголию остановился на один день в городе Горно-Алтайске — административном центре Горно-Алтайской автономной области. Мы решили еще раз внимательно осмотреть палеолитическое местонахождение на реке Улалинке. Здесь в 1963 году А. П. Окладников нашел очень грубые и примитивные орудия.

Улалинка — типичная горная река. Левый ее берег низкий, а правый круто обрывается уступами высотой 30–40 метров. Мы решили попытать счастья и заложили несколько разведочных раскопов на яру. Солнце нещадно палило наши спины. Когда мы выезжали из Новосибирска, там было холодно и ветрено, а здесь, в Горно-Алтайске, стояла тридцатиградусная жара. Отвыкшие за долгую холодную зиму от солнца, мы радовались ему, но времени загорать не было. Нас уже ждали на границе монгольские коллеги, и мы яростно работали лопатами. Проходившие внизу горожане с недоумением смотрели на трех парней, пытавшихся зачем-то срыть высоченный берег.

В слое красноватых супесей нам часто попадались гальки, но все это было не то. Более трех часов работали мы без перерыва, но не нашли пока ни одного обработанного рукой человека орудия. И вдруг из-под моей лопаты прямо к ногам Алексея Павловича вылетела галька из мелкозернистого кварца, один конец которой был оббит и напоминал грубое скребло Филимошек. Работа пошла веселее. Даже наш скептически настроенный шофер Стасик после краткой, но эмоциональной лекции Алексея Павловича о значении этой находки взялся за лопату. К вечеру мы имели еще несколько грубых орудий и отщепов, и все они напоминали орудия из Филимошек как по форме, так и по способу обработки. Это сходство, конечно, было не случайно. На Алтае, так же как и на юге Дальнего Востока, несколько сот тысяч лет назад жили древние люди, производившие эти грубые и примитивные орудия.

Новое подтверждение мысли об обитании в Приамурье древнего человека удалось получить в 1968 году при обследовании древнего местонахождения каменных орудий в селе Кумары Амурской области.

В 1957 году Э. В. Шавкунов, талантливый ученик академика А. П. Окладникова, собрал на берегу Амура коллекцию каменных орудий, относящихся к верхнему палеолиту. Раскопки и тщательный осмотр береговой террасы в 1968 году позволили выявить в районе села несколько культурных горизонтов: палеолит, мезолит, неолит. Но особый интерес представляют палеолитические местонахождения, свидетельствующие о первоначальном заселении этой территории. Первое из них расположено ниже села, второе — выше. На первом местонахождении найдено несколько десятков орудий, бесспорно относящихся к очень древнему времени — нижнему палеолиту. Протяженность галечника, где встречались находки, — более 800 метров. Орудия труда представлены тремя видами — чопперами, чоппингами и орудиями с остриями-«носиками». Найдено также несколько бесформенных галек, с которых, возможно, скалывались грубые отщепы.

Чопперы изготовлены из массивных галек мелкозернистого гранита и темных вулканических пород. Один конец галек затесывался несколькими грубыми ударами с одной стороны. Остальная часть орудия сохраняет желвачную корку. Сколы крутые, а у отдельных изделий удар наносился под прямым углом к продольной оси гальки. Чоппинги отделаны более тщательно: рабочее лезвие у них затесывалось с двух сторон, но, так же как у чопперов, большая часть орудий сохранила желвачную корку. Чопперы и чоппинги изготовлены из больших массивных галек. Длина отдельных экземпляров достигает 20, а ширина рабочего лезвия — 15 сантиметров. Рабочее лезвие некоторых орудий имеет «загар», характерный для нижнепалеолитических находок в странах с жарким климатом. По типу все галечные орудия из Кумар идентичны филимошкинским. Человек в это время жил не только в бассейне Зеи, но и на Амуре.

Интересно и расположение находок. Все орудия найдены в древнем галечнике, который перекрывает 10–15-метровая толща суглинков и супесей. Рыхлые толщи, постепенно поднимаясь, подходят к скалистым сопкам, образующим цепь в 200–300 метрах от современной долины Амура. В отдельных местах скалы выступают прямо из воды. Подобная же ситуация наблюдается и на правом берегу Амура. Вполне возможно, что в нижнем палеолите русло Амура колебалось в соответствии с влажными и сухими периодами. При сужении русла обнажались галечники, которые были прекрасным материалом для изготовления орудий. В Монголии большая часть палеолитических памятников также расположена по руслу древних рек. Рыхлые же отложения первой террасы Амура, перекрывающие галечники, образовались значительно позже.

1969 год принес радость еще одного открытия. На реке Зее, в 300 километрах выше города Свободного и неподалеку от речки Усть-Ty, археологам нашей экспедиции удалось открыть еще три местонахождения древнейших каменных орудий. Грубые рубящие орудия и скребла залегают в слое галечника, перекрытого мощным слоем слоистых супесей. Раскопки на Усть-Ту только начаты, и неизвестно, сколько нового они могут дать в ближайшие годы.

Камни из Кумар и Усть-Ty по своему облику напоминают прежде всего знаменитые галечные изделия Африки и Юго-Восточной Азии — первые орудия труда человека. В последнее время они обнаружены и в Европе, где их поисками особенно интенсивно занимался А. Руст.

Все это дает основание считать, что Приамурье наряду с Африкой, Юго-Восточной Азией и южной частью Европы некогда входило в район расселения древнейших людей. Новые исследования позволят осветить гораздо подробнее эту интереснейшую проблему истории человечества. Но уже сейчас мы вправе предположить, что первый человек появился на берегах Амура еще в нижнем палеолите — 600–400 тыс. лет назад.

Пещерные люди

Что же было в дальнейшем? Остался ли человек в Приамурье и в более позднее время, или холодное дыхание ледников заставило его уйти далеко на юг? Окончательно ответить на этот вопрос можно будет только после новых изысканий.

Древние люди — питекантропы и синантропы — это еще не совсем сформировавшиеся разумные существа. Человек современного физического типа Homo Sapiens, или, как его еще называют, — кроманьонец — по первым находкам в гроте Кроманьон во Франции, произошел от более древних людей типа питекантропов, синантропов и неандертальцев 40–35 тыс. лет назад.

В Приамурье известны отдельные находки, возраст которых можно датировать 50–40 тыс. лет.

В 1962 году на Бородинском озере, у села Войково Амурской области, в карьере в слое древнего галечника был обнаружен типичный нуклеус леваллуа. Нуклеус с Бородинского озера имеет прямоугольную форму. Тыльная его сторона плоская, с трех сторон очищена от желвачной корки и уплощена мелкими грубыми сколами; рабочая сторона также плоская, и на ней видны следы снятия двух пластин от края к центру.

Нуклеусы — это каменные ядрища, с которых откалывали отщепы и пластины. В дальнейшем из этих отщепов мастерили мелкие орудия труда: скребла, наконечники копий и стрел, проколки. Совершенствование техники первобытного человека можно проследить в процессе изменения нуклеусов. Вначале, в нижнем палеолите, они представляли собой бесформенные желваки, которые беспорядочно дробились на мелкие части. В среднем палеолите нуклеусы имели округленную и подтреугольную форму и дополнительную подправку со стороны ударной площадки. Такие нуклеусы называют леваллуазскими. С них скалывали длинные правильные пластины. В дальнейшем, в верхнем палеолите, человек научился более рационально использовать поверхность камня. Появляются призматические нуклеусы, с которых со всех сторон снимались узкие тонкие пластины. На Бородинском озере найден, таким образом, первый хорошо подготовленный и оформленный нуклеус типа леваллуа.

В 1963 году во время обследования окрестностей города Благовещенска в районе Верхне-Благовещенска было обнаружено еще одно подобное местонахождение. На высокой террасе, в русле небольшого овражка, в слое галечника археологи нашли несколько расколотых галек, один нуклеус и одно орудие типа скребла или скобеля. Нуклеус изготовлен из небольшого валуна мелкозернистого плотного песчаника и в плане имеет грубопирамидальные очертания.

С нуклеуса снимались длинные неправильных очертаний пластины. По типологии этот нуклеус можно отнести к грубым нуклеусам леваллуазской формы. Ударная площадка у него не имела специальной подтески, а использовалась естественная скошенность в виде острого угла, образованного двумя противолежащими гранями.

Позднее на бечевнике у села Громатуха на Зее был найден еще один великолепно оформленный нуклеус типа леваллуа. Он сильно окатан. На его рабочей грани хорошо видны следы от снятия широких пластин. Обе площадки заготовки скошены поперечными сколами. Подобного типа нуклеусы широко известны в памятниках верхнего и среднего палеолита Центральной Азии, которая долгое время считалась колыбелью человечества. Впервые эту гипотезу наиболее полно обосновали американцы Мэтью, Г. Осборн, русские ученые академик Н. П. Сушкин и профессор Г. Ф. Дебец. Они полагали, что в третичное время происходило резкое поднятие Центральной Азии, и в результате леса на этой территории исчезли раньше, чем в соседних районах. Климат из теплого стал здесь резко континентальным, а степи и пустыни вытеснили лесные массивы. В новых, более суровых условиях существования древним обезьянам пришлось нелегко, что, естественно, должно было сказаться на развитии мозга и привести их в конечном итоге к трудовой деятельности. Эта остроумная гипотеза привлекла внимание многих ученых, и в Центральную Азию отправлено было несколько экспедиций с целью ее подтверждения. Новейшие исследования, однако, показали, что в течение третичного — начала четвертичного периода такого резкого перелома в орографии и растительном мире Центральной Азии не было. Кроме того, Центральная Азия издавна входит в зону растительности с опадающей на зиму листвой, а в таких лесах обитание обезьян — предков человека, по-видимому, было невозможно. Экспедиции так и не нашли здесь следов пребывания древних людей типа питекантропа.

Советско-Монгольской археологической экспедиции, возглавляемой А. П. Окладниковым, тем не менее удалось установить, что человек пришел на территорию Монголии довольно рано. В древних культурах Монголии наиболее характерны стоянки и мастерские, в которых преобладают грубые рубящие орудия типа чопперов и чоппингов и леваллуазские нуклеусы и пластины. Отсюда и могла распространиться на Амур леваллуазская техника, которую принес человек современного типа.

А что же произошло с теми древними людьми, которые жили на юге Дальнего Востока гораздо раньше и были современниками питекантропов и синантропов?

Наиболее вероятно, что они ушли на Юг Азии во время максимального на территории Дальнего Востока среднечетвертичного оледенения. Начиная с этого времени, климат на территории нашего края резко ухудшается, и человеку на этой стадии развития трудно было выжить и приспособиться к изменяющимся природным условиям.

Было ли Приамурье страной льда и холода?

Широко и приветливо раскрывает свои объятия долина Сучана в нижнем его течении, в районе села Екатериновки, с запада оцепленная крутыми уступами Верблюжьего хребта. Ветер, дождь, снег немало потрудились над изменением горного рельефа. Здесь можно увидеть, как прямо над вами поднимается величественная голова льва. Тут же расставлены десятки других колоссальных изваяний. Редкие кустики можжевельника и стройные сосенки робко взбираются по отвесным склонам. Только иногда разорвет окружающую тишину гудок паровоза да серебристая птица прочертит голубизну неба, напоминая о том, что где-то рядом кипит жизнь.

Кое-где в скалах на разной высоте чернеют отверстия: овальные, треугольные, щелевидные. Это входы в пещеры, обследованные в 1963 году группой спелеологов-любителей Приморского филиала Географического общества СССР.

Мамонт

Участники этой группы были разными и по характеру, и по возрасту, но их всех влекли жажда узнать новое, стремление раскрыть неисследованное, любовь к родному краю. Работа спелеолога трудна и опасна. Сотни ловушек подстерегают его на каждом шагу. Здесь и хорошо замаскированные природой подземные колодцы, и озера совершенно прозрачной воды, и узкие лазы, сквозь которые можно с трудом пробраться в следующий зал, не имея гарантии вернуться, и еще много такого, что не раз заставит подумать даже бывалого человека.

Их было трое: руководитель группы — пенсионер, ветеран гражданской войны на Дальнем Востоке, Ефрем Гаврилович Лешок, поэт, до самозабвения влюбленный в родные просторы, — Владимир Иванович Шабунин и начинающий палеонтолог, уже немало ночей проведший у костра, ученик одиннадцатого класса Саша Кучерявенко. Они обследовали несколько пещер и в одной из них обнаружили кости животных.

Шерстистый носорог

Узнав о находках спелеологов, в район Сучана выехала археологическая экспедиция под руководством А. П. Окладникова и немедленно приступила к раскопкам. Наиболее богата фауной оказалась пещера, названная спелеологами именем Географического общества. Пещера открывается высокой узкой расщелиной овальной формы, сильно суживающейся в верхней части. В пяти метрах от входа лаз резко опускается вниз, образуя узкую высокую камеру.

Постепенно ход расширялся и переходил во вторую камеру, более значительную по размерам, чем первая. Высота ее до трех метров, а периметр — более двенадцати. Но даже в этой камере можно было с трудом поместиться вдвоем. Сверху опускались белые причудливые сталактиты. В западной стенке камеры имелись два отверстия, ведущие в глубь скалы. Первое ориентировано с востока на запад и почти засыпано землей, второе — с северо-востока на юго-запад и тоже сильно затянуто красноватой глиной. В этом холодном и сыром ответвлении и во второй камере и были обнаружены останки ископаемых животных. Драгоценные кости находились в плотной красноватой глине или в своеобразном футляре из сталактитовой корки и поэтому очень хорошо сохранились. Многие из них, благодаря наличию солей, сильно минерализовались, и тогда их с трудом удавалось отличать от сталагмитовых натеков.

Мы разбились на три группы и работали в пещере по полтора часа. Всех охватил охотничий азарт добыть как можно больше костей. За несколько дней работы мы обнаружили останки более сорока видов животных, в том числе мамонта, гигантского оленя, росомахи, бизона и многих других.

Но тут же перед нами встал вопрос: как попали в пещеру эти кости? Было выдвинуто предположение, что пещера являлась местом обитания какого-то крупного хищника, который и таскал сюда убитых им животных. Но это предположение сразу же вызвало много возражений: почти все трубчатые кости были расколоты сильными резкими ударами, верхние концы их стерты и пришлифованы. Зверь, конечно, этого сделать не в состоянии. Не могли трубчатые кости расколоться и от резких температурных колебаний: температура внутри пещеры круглый год постоянная — два-четыре градуса тепла. Значит, кости расколоты человеком для добывания вкусного и питательного мозга, а осколки их служили ему, в качестве орудий. Так делал, например, синантроп в Чжоукоудяне. Не исключено, что человек жил и в самой пещере, но со временем пол и вход в нее сильно заплыли землей. Уже первые раскопки поставили перед нами множество вопросов, ответить на которые можно было только в процессе дальнейших работ.

Прошел не один год, прежде чем удалось окончательно выяснить главный вопрос: человеком или хищником принесены эти кости в пещеру?

Несколько лет древнюю фауну Приморья изучает молодой ученый, беззаветно преданный науке, Николай Дмитриевич Оводов. Он и начал в пещере систематические раскопки под руководством профессора Н. К. Верещагина. Вначале мало кто верил в успех, но пришло время, и пещера заговорила. Н. Д. Оводову удалось выявить несколько горизонтов, в которых находились кости животных различных климатических периодов и ландшафтов — от современных до ледниковых. И самым значительным его открытием оказались каменные орудия, найденные в нижних слоях пещеры вместе с костями мамонта, бурого медведя, пещерной гиены, серого волка, тигра, носорога, лошади, изюбра и бизона. На этих животных и охотился человек в Сучанской долине 20–30 тыс. лет тому назад.

Археологи и палеонтологи выяснили, что люди, жившие в пещере Географического общества, очень часто для изготовления различных режущих и колющих орудий использовали трубчатые кости животных, для чего их предварительно раскалывали и концы превращали в острия. Изделий из камня обнаружено в пещере сравнительно немного: грубые нуклеусы, отщепы, рубящие орудия типа чопперов.

Ископаемая фауна относится в основном к ледниковой эпохе. С изменением климата многие представители ледниковой фауны вымерли.

В то время, когда в пещере Географического общества жили люди, климат в Приморье и Приамурье был более суровым, чем в настоящее время. По бескрайним — от Амура до Чукотки — степным и лесостепным просторам бродили стада мамонтов, бизонов, носорогов. Длинная жесткая шерсть предохраняла их от сильных зимних стуж. Пещерные гиены, медведи, львы соперничали с человеком за обладание пещерами, в которых можно было укрыться во время долгой зимы. Но победа все чаще достается человеку.

Пещера Географического общества — не единственный на Дальнем Востоке памятник верхнего палеолита. «Плотность» населения тогда была уже довольно большой. Палеолитические находки есть и в других местах Приморья и Приамурья.

Охотники на мамонта

Когда машину подбрасывало на очередной рытвине, в кузове раздавались отнюдь не слова благодарности по адресу водителя, дорожников и самого шефа, который по доброте душевной старался вместить и в без того забитый коллекциями кузов всех «голосующих» на шоссе. К тому же приходилось останавливаться почти в каждом селе, высаживать пассажиров, а день клонился к вечеру, и все уже потеряли надежду добраться до Владивостока засветло.

На развилке дорог недалеко от села Раздольного машина снова остановилась: сходил очередной пассажир. Шеф, Алексей Павлович Окладников, вышел из кабины и зашагал по своему обыкновению вдоль дороги — «размять старые кости», как шутили злые языки, или посмотреть, «авось что-нибудь попадется», как утверждал сам Алексей Павлович. На этот раз его пришлось ждать дольше обычного. На дороге он совершенно неожиданно нашел отщеп — на первый взгляд, обыкновенный, небольшой осколок камня. Но в изделиях эпохи неолита ударный бугорок маленький, а на этом отщепе он был массивным. Такого типа отщепы встречаются только в палеолитических памятниках, возраст которых не менее 20–15 тыс. лет. Алексей Павлович начал внимательно осматривать дорогу и вскоре нашел еще несколько таких же осколков камня. Тут пришлось звать на помощь всех сотрудников экспедиции.

В кузове машины вместе с археологами-студентами Ленинградского университета ехали студенты-геологи, которые сразу же подняли на смех легковерных археологов, готовых подбирать с дороги каждый камень, раздробленный трактором или колесами машин. Но оказалось, что отыскать отщепы не так-то просто. Тут уже смеялись студенты-археологи, опытный глаз которых находил быстрее оббитые рукой человека камни. Геологи окончательно сдались, когда кто-то из археологов поднял тщательно обработанное рубящее орудие. Человек изготовил его из крупной массивной гальки, один конец которой был тщательно затесан с двух сторон несколькими сколами. По краю имелась, кроме того, дополнительная мелкая подправка — ретушь для придания орудию острой режущей поверхности. Это изделие отличалось от всех известных на Дальнем Востоке неолитических рубящих орудий, которые не только оббивались, но и зашлифовывались.

Последняя находка оказалась уникальной. В руки исследователей попала важная нить, ведшая в новую, еще плохо изученную эпоху истории человека на Дальнем Востоке. Нужно найти только карьер, откуда брали камень для строительства этой дороги. Местные жители быстро растолковали, что всю дорогу строили из камня, взятого в карьере в трех километрах от Осиновки.

Через час археологи уже внимательно осматривали стенки карьера. То тут, то там раздавались радостные возгласы. Больше всех радовались находкам геологи, еще недавно посмеивавшиеся над археологами. Они карабкались на самые отвесные стенки и тщательно обследовали метр за метром. Но ученых в данном случае интересовал не столько сбор отщепов, сколько характер их залегания в слое, а для этого следовало провести планомерные раскопки.

Стояла уже глубокая осень, и археологи должны были возвращаться домой. Алексей Павлович договорился со строителями, чтобы они не трогали оставшуюся часть холма.

Через год, в 1955 году, на этом месте заложили первый разведочный раскоп, вскоре давший ученым интересные материалы.

Важное значение для археологов имеют стратиграфия и последовательность залегания находок в слоях. Раскопки на Осиновском холме позволили установить, что здесь жили люди в течение нескольких эпох. Естественно, что они приходили на этот холм, селились, а потом снова по каким-то причинам уходили, оставляя после себя большое количество разнообразных предметов. Эти остатки жизнедеятельности человека называются культурным слоем.

На Осиновском холме удалось проследить несколько таких культурных слоев, или горизонтов. Последние обитатели покинули этот холм около полутора тысяч лет назад. Они уже умели изготовлять из железа орудия труда и вооружение. Культурный слой их залегает сразу же под дерном на небольшой сравнительно глубине. Только котлованы жилищ, которые они выкапывали в земле, прорезали нижележащие горизонты на глубину до метра. Но древняя дневная поверхность, тот уровень земли, по которой они ходили, залегала на 15–20 сантиметров глубже современного уровня почвы. Ниже культурного горизонта железного века на глубине 50–20 сантиметров в слое светлого и желтовато-серого суглинка находится культурный горизонт людей неолитической эпохи. Они оставили после себя шлифованные каменные топоры, миниатюрные наконечники стрел, глиняные горшки и другой инвентарь, датируемый четырьмя-пятью тысячелетиями.

Еще глубже, в слое красноватого плотного суглинка, в котором попадался мелкий щебень, просматривался третий — мезолитический — культурный горизонт. Люди, оставившие после себя разнообразные каменные орудия, еще не умели вырабатывать глиняную посуду и не научились шлифовать камень. Они жили на этом холме 9–10 тыс. лет назад. И, наконец, в самом основании толщи рыхлых отложений, почти на самом скальном цоколе Осиновского холма, обнаружен четвертый по счету, самый древний слой.

Отщепы из этого слоя и попались на глаза Алексею Павловичу тогда на дороге.

Работа археолога требует большого внимания, терпения и упорства. Все это было особенно необходимо при раскопках на Осиновском холме, где перед учеными стояла трудная задача: вначале вскрыть первый культурный горизонт, не потревожив второго, а затем второй, третий, четвертый… Но важно не только не спутать вещи разных времен эпохи, но и раскопать каждый из горизонтов так, чтобы можно было точнее представить жизнь и быт обитателей каждого культурного слоя.

При раскопках нижнего, четвертого, горизонта удалось обнаружить и рабочую площадку древних мастеров, на которой они занимались производством каменных орудий.

Среди орудий труда четвертого горизонта наиболее выразительны грубые рубящие орудия больших размеров. Они выделывались из массивных овально-удлиненных галек. Один их конец тщательно затесывался с двух сторон сколами так, чтобы получилось широкое острое лезвие. Во время оббивки гальку, по-видимому, вставляли в особые приспособления — зажимы, расщепляя какой-нибудь толстый сук дерева. Затем, после первичной оббивки края, лезвие обрабатывали более мелкими сколами — ретушью, как бы заостряя его. После этого орудие было готово к употреблению. Конец, противоположный рабочему острому лезвию, оставался совершенно необработанным. Овальная форма его удобна для держания орудия в руке. Им работали, в основном зажимая его в руке, и таким образом могли не только резать и скоблить шкуры, но и рубить мясо. Но это рубило-скребок можно было также крепить к деревянной рукояти и использовать для охоты на крупных животных, рыхлить им землю и копать котлованы для жилища и запасов пищи.

Рядом с готовыми орудиями труда у наковален лежали нуклеусы-ядрища, с которых скалывали пластины и отщепы. Некоторые ядрища имели дополнительную подправку: на той площадке, по которой наносился сильный удар отбойником. Это необходимо для скалывания правильных пластин. Но большая часть нуклеусов четвертого слоя не имела такой дополнительной подправки, и с них скалывали в основном отщепы неправильной формы.

Отщепы и пластины шли для изготовления наконечников копий, скребков и резцов. Для этого пластины и отщепы по краям дополнительно обрабатывались мелкими сколами.

Крупные орудия труда и вооружение изготовлялись из массивных заготовок.

Люди, впервые поселившиеся на Осиновском холме, вели, по-видимому, полукочевой образ жизни. Здесь не обнаружено остатков таких жилищ, как, например, на Ангаре в Мальте и Бурети, где каркасом жилищ служили кости крупных животных.

Как только теплело, племя снималось с места и кочевало в поисках пищи вслед за стадами крупных животных. На быков, северных оленей люди охотились, вооруженные палицами-дубинами и копьями. Иногда им удавалось внезапно напасть на стадо оленей и пригнать его к крутому обрыву. Обезумевшие от страха животные гибли десятками, скатываясь в пропасть. Тогда у людей был большой праздник: они имели вдоволь мяса, шкур для одежды и жира — этого чудесного источника тепла и света в длинные зимние вечера и очень калорийной пищи, от которой уставший охотник вновь обретал силу и ловкость. Но такие праздники у людей бывали очень редко.

Особенно боялись люди наступления холодов, когда реки одевались в лед, долины и горы кругом покрывал белый саван и становилось трудно охотиться. Засыпанные снегом до самого верха чумы можно было различить среди белого безмолвия только по слабым струйкам дыма.

Особым уважением у человека пользовался мамонт. Это гигантское животное внушало охотникам страх. Но человек научился побеждать и зверя-гору. На тропинках, по которым ходили эти животные, люди вырывали глубокие ямы-ловушки. Работать приходилось всему племени. Как только яма была готова, ее закрывали жердями и дерном. Опасным был этот поединок с исполином, зато стойбище надолго обеспечивало себя мясом.

Некоторые племена селились в пещерах, расположенных обычно в недоступных местах, чтобы туда не мог проникнуть пещерный медведь или тигр.

Так жили люди и в долине реки Сучана — в пещере Географического общества.

Колумбы каменного века

В пещере Географического общества и на Осиновском холме жил человек верхнего палеолита (40–30 тыс. лет назад). Это были люди, совершенно не отличавшиеся от нас по своему физическому типу. В отличие от древних людей — питекантропов и синантропов, делавших первые шаги к разуму и прогрессу, человек этого времени постепенно становится хозяином планеты.

Откуда же пришел человек верхнего палеолита на территорию Приамурья, если люди нижнего палеолита, не выдержав борьбы с холодным дыханием ледников, вероятно ушли на юг или погибли? Первые находки на Бородинском озере и в селе Громатухе позволяли говорить о том, что он пришел из Монголии. Но это были первые догадки.

Ответить на этот вопрос нам помогло искусство человека той эпохи, уже более столетия привлекающее внимание ученых многих стран. Первые образцы его найдены в Испании и Франции в знаменитых пещерах Альтамира, Ляско, Трех Братьев, Ле Комбартель и других. За последние десять — двадцать лет следы палеолитического искусства отысканы в Сибири и совсем недавно, в 1966 году, в Монголии.

Еще в музее города Кобдо, на западе Монголии, А. П. Окладников обратил внимание на копии с рисунков одной из пещер, расположенных неподалеку от Манхан-сомона. Здесь были изображения каких-то больших птиц, быков, козлов с причудливо изогнутыми рогами, верблюдов и других животных, выполненные красной краской.

Подобные по сюжетам и технике исполнения изображения известны на Памире, где они изучались археологом В. А. Рановым.

На общем совете мы решили обязательно осмотреть пещеру и снять точные копии рисунков.

Пещера находилась на расстоянии 80–100 метров от подошвы горы. К ней можно было добраться по крутому, почти отвесному склону. Вход загромождали глыбы когда-то рухнувшей части свода. Сразу же от лаза дно пещеры круто обрывалось вниз, а свод поднимался в виде гигантского купола. Как только мы спустились вниз, в воздух поднялось облако ядовитой пыли от потревоженных пластов голубиного помета. Наступил мрак. Мы собрали «военный совет» — как быть. И тут неожиданный выход подсказал наш шофер, предложивший использовать для освещения аккумуляторы автомашины и фары. Через два часа все было готово. Включили свет, и начались тщательные поиски. Рисунки были нанесены красной краской, но некоторые места настолько сильно поблекли или затекли различными слоями, что рассмотреть изображения было не так-то просто. Поэтому расшифровывали коллективно.

Потом наш художник Слава Жалковский осторожно обводил рисунки мелом, чтобы можно было снять их на полупрозрачную бумагу — кальку. Изображения располагались в углублениях — нишах. Древним художникам приходилось писать, по-видимому, лежа. Рисунки наносились преимущественно на ровную скальную поверхность, а из-за недостатка ее они зачастую налегали друг на друга. В некоторых местах наблюдалось сплошное переплетение своеобразно стилизованных фигур животных: лошадей, козлов, быков, птиц. Особое внимание привлекла одна композиция, выполненная красной краской. Она состояла из нескольких изображений горных козлов или баранов в самых различных позах. Одни фигурки были запечатлены в стремительном беге, другие — готовыми к головокружительному прыжку, третьи — в спокойной, своеобразной позе. Рога также были показаны по-разному: от еле заметных, нанесенных короткими, скупыми линиями у одних животных, до спирально закрученных, гордо поднятых — у других.

Но особенно нас поразили изображения больших птиц с массивным телом и длинной изогнутой шеей, а также могучих животных с хорошо выраженным длинным хоботом. Птицы удивительно напоминали страусов. А животное с хоботом? Ну конечно, это слон. Но страусы, как считают некоторые ученые, изучающие древнюю фауну, вымерли около миллиона лет назад. По другой же точке зрения, они жили на территории Монголии и в Забайкалье еще 20–25 тыс. лет назад, как и слоны.

Но древние художники могли рисовать только тех животных, которых они видели в жизни. Значит, и рисунки сделаны в это время и относятся к верхнему палеолиту. Новое открытие нас потрясло.

Никто даже и не предполагал до недавнего времени, что Центральная Азия может дать произведения древнего искусства, равноценные его французским и испанским образцам. В Сибири в тридцатых годах были найдены в палеолитических памятниках Мальта и Буреть на Ангаре великолепные скульптурные изображения женщин, птиц, мамонта. На Лене А. П. Окладниковым открыты наскальные рисунки этого же периода. Совсем недавно на южном Урале — в Каповой пещере — О. Н. Бадером и А. В. Рюминым обнаружены великолепные пещерные росписи, на которых красной краской умелой и талантливой рукой мастера изображены мамонты и лошади. И вот, наконец, открытие в Монголии…

Все это говорит о том, что в Азии тоже существовали свои очаги первобытного искусства и были свои «рафаэли», донесшие до нас облик вымерших животных.

Читатель может представить, что испытывали мы, когда, задыхаясь от едкой пыли, любовались творениями древних мастеров.

Возвращаясь в Манхан-сомон, мы остановились в километре от пещеры на берегу речки Хойт-Цэнкер, усеянном разнокалиберными валунами и хорошо окатанной речной галькой. Когда-то здесь бежал мощный речной поток, который и нанес эти валуны. Обычно среди таких россыпей часто встречаются мастерские, где древние умельцы выделывали каменные орудия, не экономя материал. Вскоре кто-то из нас поднял больших размеров гальку, затесанную на одном конце сильной и искусной рукой. Это орудие по форме напоминало, на первый взгляд, чоппер. Но, внимательно приглядевшись к нему, можно было видеть, как тщательно и даже любовно выделано это орудие. Рабочее лезвие для остроты имело по краю дополнительную подправку. Это был уже настоящий ручной топор — очень эффективный и незаменимый инструмент при постройке хижины, разделке туши животных, обработке кости и дерева. Чопперы встречаются в верхнем палеолите не только в Монголии, но почти во всей Юго-Восточной, Восточной и Северной Азии. Техника отделки этого орудия со временем значительно совершенствовалась, и в более позднюю эпоху, когда люди научились шлифовке, на смену ему появляются настолько хорошо отделанные тесла и топоры, что ими можно было быстро срубить толстое дерево. Вместе с чопперами мы нашли заготовки призматических и подпризматических нуклеусов.

Каменные орудия, найденные вблизи пещеры с палеолитическими росписями, похожи как по форме, так и технике обработки на изделия, найденные в Приморье в четвертом слое на Осиновском холме. Там тоже обнаружены грубые рубящие орудия, подпризматические нуклеусы и изделия из ножевидных пластин. Но еще ближе к изделиям Хойт-Цэнкера стоят предметы из мастерской, в 1968 году отысканной выше села Кумары на берегу Амура. В отличие от нижнепалеолитического месторождения, открытого ниже села, все орудия, найденные в этой мастерской, сделаны из иного материала и посредством другой техники. На небольшом участке среди окатанных речных галек лежали сотни отщепов и заготовок нуклеусов подпризматического типа, к тому же хорошо оформленных, со следами снятия тонких ножевидных пластин. Техника обработки камня и форма каменных орудий здесь были те же, что и в Монголии.

В это время в Европе и Азии человек уже научился снимать с ядрищ тонкие и правильной формы пластины, которые даже без дополнительной обработки могли употребляться в качестве ножей и скребел. Из этих пластин древние мастера выделывали и многие другие орудия труда, необходимые для охоты и в домашнем быту. Но, в отличие от древних культур Европы, на территории Центральной Азии наряду со многими прогрессивными приемами в технике обработки камня продолжали бытовать и старые традиции, характерные для нижнего палеолита. Эта своеобразная техника — сочетание старого и нового — хорошо прослеживается и в древних памятниках юга Дальнего Востока. В начале верхнего палеолита в Монголии формируются большие охотничьи коллективы, которые быстро продвигаются дальше на север и восток, на территории, освободившиеся от ледникового оцепенения.

Близость каменного инвентаря верхнепалеолитических стоянок Приморья и Приамурья с Монголией, на востоке и западе которой за последние годы найдены десятки древних поселений, свидетельствует о том, что человек современного физического типа пришел сюда из Монголии, по-видимому, 30–40 тыс. лет назад.

Это время первых колумбов, когда племена древнекаменного века, занимаясь в основном охотой, шли за стадами диких животных и заселяли все новые и новые пространства. Несмотря на то что это движение было стихийным, человек все дальше и дальше уходил на север и восток. Особенно часто массовые перемещения древних племен происходили летом, когда мамонты вынуждены были покидать южные районы и уходили на север, потому что им слишком тепло было в своих «шубах».

Так неведомыми верхнепалеолитическими племенами были открыты Америка и Япония.

Наиболее сложной является проблема заселения Америки, вот уже более полувека интересующая ученых разных специальностей. В настоящее время считается установленным, что в Америке не было древних человекообразных обезьян, от которых мог произойти человек; хотя в печати неоднократно появлялись сообщения об открытии таких обезьян, но при тщательном исследовании оказывалось, что за останки таковых либо принимались ископаемые кости животных, или это были мистификации ловких людей.

Теорию автохтонности американского человека настойчиво пропагандировал аргентинский палеонтолог Амегино. В 1907 году он опубликовал снимок якобы бедренной кости обезьяны с вертикальным положением тела. Более тщательными исследованиями было установлено, что эта кость принадлежала крупному хищнику из отряда кошачьих. Позднее, в 1929 году, появилось сообщение о живой человекообразной обезьяне, встреченной в лесах Южной Америки. В доказательство была представлена даже фотография. Но большинство ученых пришло к выводу, что это просто более крупная американская обезьяна из семейства цепкохвостых, образующих отряд низших обезьян.

Наиболее распространенной и доказанной в настоящее время является теория о заселении Америки древними племенами, пришедшими туда из Монголии через Сибирь и Дальний Восток.

Об азиатском источнике колонизации Америки свидетельствуют прежде всего этнографические и антропологические данные. Древние черепа, найденные в Америке, и черепа индейцев — аборигенного населения — имеют несомненное сходство с монголоидами. Теория о родстве индейцев Америки с монголоидами наиболее полно разработана в СССР антропологами Я. Я. Рогинским и Г. Ф. Дебецом, среди американских ученых — Н. М. Вармингтон, Р. Мак Ниш и особенно А. Грдличкой, чехом по национальности, одним из крупнейших антропологов современности, в 1939 году даже специально посетившим раскопки А. П. Окладникова на Ангаре, чтобы самому «посмотреть» на облик пражителей Сибири, в которых он видел первых «американцев» — индейцев!

О возможных путях заселения Американского континента пишет один из известных американских ученых, занимающийся древними культурами тихоокеанского бассейна, — Честер Чард. Первый из этих путей, по его мнению, проходил по арктическому побережью обоих континентов и был доступен человеку в течение позднеплейстоценового времени. Некоторые ученые считают, что мост между Азией и Америкой опустился 10–11 тыс. лет назад во время последнего значительного повышения уровня моря. Человеческие коллективы, перешедшие по этому мосту, могли двигаться далее по Северному склону — плато к северу от хребта Брукс на Аляске, свободному от ледового покрова. Другое, более раннее движение, имевшее, по мнению Чарда, наибольшее значение в заселении Америки, шло с юга по восточному побережью Азии: от устья Амура по берегу Охотского моря и — к северу от Камчатки — к устью реки Анадырь и далее на Аляску.

Есть и другие теории заселения Американского континента. Наиболее распространенной из них является теория южного источника колонизации Америки — через Меланезию и Полинезию, блестяще и самоотверженно отстаиваемая известным путешественником Туром Хейердалом. Но в данном случае речь идет о более поздних переселениях. Подлинными же открывателями Нового Света безусловно должны быть признаны древние племена, пришедшие туда из Монголии, Сибири и Дальнего Востока. Эта теория, казалось бы, получила прочную научную аргументацию после сенсационных находок в Монголии, сделанных в двадцатых годах американской экспедицией под руководством Эндрюса. Эта экспедиция пыталась найти в Монголии прародину человечества, но ее участникам удалось открыть только памятники каменного века, возраст которых, по-видимому, не превышал 10–15 тыс. лет. В Гоби ученые нашли несколько стоянок каменного века, где преобладали нуклеусы и ножевидные пластины.

Позднее на территории университета в городе Фербенкс на Аляске была найдена стоянка с нуклеусами типа гобийских и с ножевидными пластинами. Нельсон, участник экспедиции Эндрюса, описавший некоторые археологические находки в Монголии, обратил внимание на идентичность нуклеусов Монголии и Америки. Впоследствии «гобийские» нуклеусы были также найдены А. П. Окладниковым на многих стоянках каменного века в Сибири и на Дальнем Востоке, что позволило ему обогатить новыми аргументами теорию о заселении Америки из Северной Азии. Его находки свидетельствовали о тесных связях древнего населения Азии и Америки, имевших место 8–10 тыс. лет назад в самом начале современной геологической эпохи — голоцена.

После этих открытий казалось, что проблема первоначального заселения Америки уже решена. Это так, наверное, и было бы, если бы, в 1936 году при раскопках пещеры Сандиа у горы Альбукерке в штате Нью-Мексика археологи не обнаружили три культурных горизонта. В самом нижнем слое, и следовательно древнем, были найдены двусторонне ретушированные наконечники копий или дротиков с боковыми выемками в основании. Вместе с наконечниками археологи нашли скребки с высоким лезвием и заостренным основанием, а также отщепы со следами ретуши. Находки располагались в основном у очагов, один из которых был обложен кольцом из галек. Наряду с каменными орудиями встречались и костяные наконечники. Находки нижнего горизонта выделены в особую культуру — сандиа. Два верхних горизонта в этой пещере тоже содержали наконечники, но другого типа. Спустя некоторое время в различных районах Америки ученые раскопали значительное количество двусторонне ретушированных наконечников для метательных орудий. Все эти памятники выделены в особый этап — стадию наконечников, который, как полагает большинство исследователей, начался 15 тыс. лет назад. У племен же Сибири и Дальнего Востока наиболее ранние двусторонне ретушированные наконечники появляются не раньше десятого тысячелетия, и, естественно, эти племена не могли быть предками народов, оставивших после себя подобную культуру.

Надо было искать памятники, которые бы предшествовали стадии наконечников и были бы связаны с культурами Азиатского материка.

Первые такие находки были сделаны еще в 1932 году в штате Невада — в долине Лас-Вегас на стоянке Тул-Спрингс, но на них вначале мало кто обратил внимание. На стоянке вместе с костными останками мамонта, длиннорогого бизона, лошади и северного оленя были извлечены массивные отщепы, скребла и костяные шилья. Позднее угли из этого местонахождения показали возраст более 28 тыс. лет.

В пятидесятых — шестидесятых годах в Америке выявлено еще несколько стоянок, предшествовавших стадии наконечников и датированных возрастом от 20 до 30 тыс. лет. На этих стоянках преобладают галечные нуклеусы, чопперы, чоппинги и скребла, близкие по форме и технике изготовления кумарским и осиновским. Заселение Нового Света происходило, следовательно, гораздо раньше, чем предполагалось вначале. Человека не испугало холодное дыхание ледников, и он упорно продвигался на север, пока наконец не стал открывателем нового континента. Племена, заселявшие Америку, имели одинаковые формы орудий и те же приемы в обработке камня, что и верхнепалеолитические охотники за мамонтами в Азии. Возможно, прав Г. Ф. Дебец, считавший, что в Новый Свет могла попасть небольшая группа людей, которая оказалась в очень благоприятных условиях — это был край поистине непуганых животных и птиц, — быстро увеличилась численно и вскоре заселила значительные пространства как в Северной, так и в Южной Америке.

Важно отметить, что в культурах наконечников хоть и не очень часто, но встречаются чопперы и галечные нуклеусы типа кумарских. Значит, древняя галечная традиция в обработке камня не исчезла бесследно в Америке и в более позднее время, когда племена на этой территории научились уже выделывать превосходные метательные орудия. Однако заселение Америки в столь раннее время не исключает возможного притока переселенцев из Северной Азии и в последующие эпохи; эту гипотезу подтверждают находки гобийских нуклеусов и изделий из ножевидных пластин как в Америке, так и в Азии.

Племена Приамурья и Приморья участвовали не только в заселении Нового Света, но и Японии. Японскими учеными за последние годы изучено несколько месторождений, возраст которых превышает 20 тыс. лет. Одно из них — Гонгенияма, где найдены рубящие орудия, аналогичные осиновским и кумарским. Заселение Японии происходило, по-видимому, также через мост, который существовал в то время между материком и островами. О наличии такого моста свидетельствуют, в частности, останки мамонтов и другой ископаемой фауны, которая могла попасть с материка на острова только по суше. Тесные контакты древних культур Приамурья и Приморья с сопредельными территориями, в том числе с Японией, прослеживаются не только в верхнем палеолите, но и в более позднее время — в мезолите, когда в бассейне Амура и Приморья существовали две хорошо выраженные технические традиции, соответствовавшие, по-видимому, двум разным этническим группам населения. Складывание этих традиций начинается уже в палеолите. В мастерской в с. Кумары, кроме двух древнейших стоянок, открыта еще мастерская, в которой представлены как новые прогрессивные приемы в обработке камня — подпризматические нуклеусы, с которых складывали ножевидные пластины и делали из них различные инструменты, так и старые, связанные с галечной техникой, — чопперы, чоппинги, орудия из отщепов. Но если в палеолите обе эти традиции прослеживаются на одном памятнике и, следовательно, у одного какого-то коллектива, то в мезолите обе эти традиции встречаются уже в различных памятниках, близких хронологически друг к другу. Так постепенно происходит деление некогда единого этнического мира на множество более мелких обособленных групп, явившихся в дальнейшем основой при образовании многих малых народностей Дальнего Востока.

Рыболовы и охотники Приамурья

К концу верхнего палеолита происходит и окончательное отступление ледников. Они исчезают в материковой части континента, за исключением Крайнего Севера и горных районов выше 3500 метров над уровнем моря. На огромных пространствах, некогда занятых ледниками и тундрой, начинается интенсивный процесс оттаивания вечной мерзлоты и развитие древесной и степной растительности. Исчезают одновременно и многие ископаемые виды животных, такие как мамонт, шерстистый носорог, пещерный медведь. В голоцене — современной геологической эпохе, которая началась 12 тыс. лет назад, — происходит становление современного растительного и животного мира.

В это время в Приамурье также становится теплее, развиваются смешанные широко- и мелколиственные леса в северных районах. В лесах поселяются лось, бурый медведь, изюбр, косуля, пятнистый олень, кабан, уссурийский тигр… Реки и озера Приамурья изобилуют рыбой, а летом их оживляют тысячные табуны гусей и уток.

Приамурье было райским местом для рыболовов и охотников эпохи мезолита, которая приходит на смену палеолиту. В это время человек изобрел такое эффективное оружие, как лук и стрелы. Охотясь с луком, можно было убить животное на большом расстоянии, не подвергая себя риску.

Поселения этого времени встречаются в Приамурье значительно чаще, чем поселения предшествующей эпохи. Одно из них было обнаружено еще в 1935 году.

…Лодку, словно в море, раскачивало на крутых амурских волнах. Незакрепленный конец паруса хлопал при сильных порывах ветра. Путешественники подумали и бросили жребий, кому сидеть на веслах. Жребий выпал загорелому плечистому парню — Мише Черемных. За руль же сел начальник экспедиции — молодой, русоволосый, быстрый в движениях Алексей Окладников. «Отдать концы!» — раздался его голос, и лодка, наконец освободившись от сдерживающих ее пут, понеслась по течению.

Их было четверо. Что ждало этих молодых, полных оптимизма и веры в свою фортуну парней на бескрайних амурских просторах? Алексей хорошо помнил слова Владимира Германовича Тан-Богораза, по чьей инициативе и была организована эта экспедиция: «Вас ждут нелегкая дорога, трудности и испытания, но Приамурье — это страна удивительных возможностей, она открывается только отважным и умелым». И вот первый день путешествия… Впереди еще сотни километров по могучему Амуру-батюшке. Сильное течение гнало лодку все вперед и вперед. Уже пошли окраины Хабаровска. Лодка, словно птица, летела мимо высоких берегов, о которых А. П. Чехов писал: «…описывать такие красоты, как амурские берега, я совсем не умею; пасую перед ними и признаю себя нищим. Ну как их опишешь? Представьте себе Сурамский перевал, который заставили быть берегом реки, — вот вам и Амур. Скалы, утесы, леса, тысячи уток, цапель…». Но с того времени, когда здесь побывал А. П. Чехов, очень многое изменилось, только скалы и утесы остались прежними.

Свою первую остановку археологи решили сделать у железнодорожного моста, что протянулся на несколько километров с одного берега на другой. В том месте, где лодка мягко ткнулась в песок, берег круто поднимался вверх, и парни перемазались глиной, пока взобрались на террасу по скользкому склону. Здесь, у моста, на правом берегу Амура, М. М. Герасимовым, в 1926–1927 годах по поручению студенческого кружка краеведения при Иркутском университете, обследовавшим окрестности Хабаровска, были найдены «наконечники копий лавролистной формы, скребки, ножи». Наконечники копий, как отмечал автор этих находок, «по технике и по форме напоминают таковые солютрейской эпохи». Тогда это были одни из первых находок столь ранней эпохи на этой территории. И М. М. Герасимов в осторожной форме высказал мысль о принадлежности этих находок к палеолиту.

А. П. Окладников и решил проверить выводы своего старого друга и однокашника по Иркутску, впоследствии крупнейшего советского антрополога.

Поднявшись на террасу, археологи вскоре нашли несколько десятков различных орудий труда: топоров, ножей, скребков, наконечников копий. Их, как и М. М. Герасимова, поразила тонкость и ювелирность отделки каменных орудий. Они были выструганы столь тщательно, как будто мастер имел дело не с твердым камнем, а с податливым и мягким воском. Первые находки окрылили молодых ученых. В нескольких километрах от этой стоянки лодка снова причалила: высокий крутой берег, небольшой ручей, впадавший в Амур, — все это было удобно для жизни древнего человека. И ожидания не обманули исследователей. Сразу же на речном бечевнике они подняли несколько орудий, сделанных человеком. Чтобы выяснить, где жили люди, на вершине холма заложили маленький раскоп, и вскоре на глубине одного метра показался культурный слой. Здесь юноши нашли большие, двусторонне выструганные каменные ножи и кинжалы, лавролистные наконечники стрел и дротиков, скребки, резцы и проколки для обработки шкур и дерева, а также большие по размерам рубящие орудия, оббитые с одной стороны массивными сколами и ретушью. Новые находки заинтересовали археологов прежде всего тем, что среди них находились как архаичные галечные орудия, так и ювелирно отделанные клинки и ножи, по форме и технике выделки похожие на верхнепалеолитические орудия Франции — солютрейской культуры. Позднее в районе Хабаровска был найден еще ряд стоянок этой культуры. Так совершилось большое научное открытие, подтвержденное раскопками последующих лет, из которых наиболее значительными были раскопки 1960 года в районе села Осиповки, неподалеку от Хабаровска.

В настоящее время выяснено, что все стоянки этой культуры, названной осиповской, располагаются в районе Хабаровска на нескольких холмах, тянущихся цепью вдоль берега Амура. Культурный слой здесь залегает в желтом суглинке. Раскопки 1960 и 1963 годов позволили выявить несколько очагов, сложенных из сильно обожженных речных камней. Вокруг них и был сосредоточен в основном каменный инвентарь. Обнаружены раскопками и своего рода «рабочие площадки», или «мастерские», где производилась обработка камня и выделывались каменные орудия. В таких местах отщепы, оббитые камни и пластины залегают целыми скоплениями.

Из орудий труда осиповской культуры наибольшее внимание привлекают листовидные клинки миндалевидной формы, обе поверхности которых сплошь обработаны плоской «солютрейской» ретушью. Некоторые из них могли служить превосходными боевыми кинжалами и охотничьими ножами для разделывания добычи. Ими легко можно было вспороть шкуру зверя и расчленить тушу на части. Другие клинки более массивны и вполне пригодны как наконечники копий. Самые маленькие из них, тонкие и узкие, могли служить наконечниками легких метательных дротиков. На поселении обнаружены также наконечники стрел листовидной формы, тщательно, со всех сторон, отделанные ретушью.

При раскопках найдены и топоровидные орудия, по форме напоминающие ручные рубила европейского палеолита, но только лишь на первый взгляд. Если у ручных рубил рабочая часть находилась на остром конце, то у топоровидных орудий — на широком. Особенно характерна для амурских орудий желобчатая выемка на лезвии, показывающая, что ими обрабатывали дерево, наподобие тесел последующего неолитического времени.

Эти орудия, как и листовидные наконечники, представлены в самых различных размерах — от крупных до миниатюрных, но всегда в одном и том же виде, в тех же характерных формах.

Племена осиповской культуры жили в Приамурье 8–10 тыс. лет назад, в самом начале голоценовой эпохи. С открытием этой культуры ученых заинтересовал прежде всего вопрос: аборигенная ли она, или ее носители пришли в Приамурье из других мест? Вначале многим казалось, что осиповская культура проникла на Амур с Юго-Востока Азии, а точнее из Вьетнама.

Такая постановка вопроса объяснялась влиянием работ французских геологов Анри Мансюи и его ученицы Мадлен Колани, много и плодотворно трудившихся над изучением далекого прошлого Вьетнама. В 1926 году, продолжая исследования А. Мансюи в провинции Хоабинь, М. Колани раскопала несколько пещер и открыла хоабинскую мезолитическую культуру. В начале шестидесятых годов в этой провинции работал известный советский ученый, профессор Павел Иосифович Борисковский. В провинции Хоабинь он осмотрел пещеры, раскопанные М. Колани, и вместе с вьетнамскими друзьями открыл новую пещеру Соли (Ханг-муой), названную так потому, что во время войны Сопротивления в ней хранились большие запасы соли. Это была не пещера в полном смысле слова, а скорее всего навес. Жить здесь первобытным охотникам и собирателям было удобно. Навес легко доступен. Он всего лишь на четыре-пять метров возвышается над окружающими рисовыми полями. По соседству протекает ручей, где первобытные люди могли брать воду и собирать моллюсков — свою обычную пищу. Русло ручья изобилует голышами твердых пород — порфирита, диабаза, базальта и других. Из этих галек мезолитические обитатели соседних пещер делали большую часть своих орудий. Таким образом, места эти во многих отношениях были удобны для жизни первобытных насельников.

В памятниках хоабинской культуры очень много односторонне выпуклых топоров, изготовленных или из специальных заготовок, или из расколотых вдоль галек. Выпуклая их сторона тщательно обработана ретушью. Эти инструменты характерны для хоабинской культуры и в то же время близки к тесловидно-скребловидным инструментам осиповской культуры. В последней хоть и редко, но все же встречаются и чопперовидные орудия, также характерные для хоабинцев. Но зато в памятниках хоабинской культуры совершенно нет листовидных наконечников копий и ножей-кинжалов с двусторонней ретушью. Это объясняется тем, что хоабинцы делали наконечники из твердого и прочного бамбука. И поэтому у них не было необходимости обрабатывать для этой цели камень.

Сходство отдельных орудий труда хоабинской и осиповской культур не вызывает сейчас никаких сомнений. Но эти культуры хронологически относятся к одному времени, а их, как известно, разделяют тысячи километров, и преодолеть такое расстояние за короткий срок племена, конечно, не могли. На промежуточных территориях между бассейном Амура и Вьетнамом пока также не найдено памятников хоабинской культуры, которые должны были остаться при движении человека на север, потому что он обязательно останавливался бы на одном месте на более или менее длительный срок.

И поэтому, несмотря на заманчивость идеи широких контактов между племенами Юго-Восточной Азии и бассейна Амура, археологи говорили только о возможных далеких генетических связях между хоабинской и осиповской культурами.

Неоспоримые доказательства автохтонности осиповской культуры были получены наконец в 1968 году при исследовании верхнепалеолитической мастерской в селе Кумары, где найдены двусторонне ретушированные скребла и наконечники дротиков, близкие к осиповским. Там же попадались и рубящие орудия типа чопперов, превосходно обработанные, которые в дальнейшем, с совершенствованием техники оббивки камня, могли видоизменяться в тесловидно-скребловидные инструменты. Но чем тогда объяснить сходство некоторых форм каменных орудий Вьетнама и Амура? Наиболее вероятно, что хоабинская культура развивалась также из более древней местной галечной индустрии, которая прослеживается в Юго-Восточной Азии начиная с нижнего палеолита, и, частично видоизменяясь и совершенствуясь, доживает вплоть до мезолита.

В основе палеолитических памятников Амура тоже лежит галечная индустрия чопперов и чоппингов, и только в конце палеолита начинают появляться подпризматические и призматические нуклеусы. На общих древних технических традициях и возникли, независимо друг от друга, конвергентные формы орудий, найденные в Хоабинских и Осиповских стоянках. Открытие новых верхнепалеолитических памятников типа мастерской в Кумарах позволит решить проблему генезиса осиповской культуры. За последние годы орудия, близкие к тесловидно-скребловидным, открыты Л. П. Хлобыстиным на Байкале и Ю. В. Мочановым в Якутии, где такие орудия также возникли самостоятельно на базе более древних изделий. Памятники типа осиповских распространены были, по-видимому, не только в Приамурье, но и в Приморье. На этих территориях наряду с осиповской культурой в мезолите известна и другая — пластинчатая культура.

Первым открыл памятники этого типа в Приамурье директор Благовещенского краеведческого музея Б. С. Сапунов. В 1965 году у села Бибиково, в семидесяти километрах от Благовещенска, он нашел нуклеус, характерный для пластинчатой мезолитической культуры Дальнего Востока. Позднее такие же нуклеусы и пластинчатые отщепы были найдены им в самом Благовещенске — на высокой террасе реки Бурхановки.

Памятники этой культуры, получившей название устиновской, лучше всего изучены в Приморье, где наиболее известно поселение-мастерская на реке Тадуши, в четырех километрах от села Устиновки. Открыта мастерская в 1954 году геологом В. Ф. Петрунем, который собрал здесь подъемный материал и заложил несколько разведочных раскопов. В 1963 году на поселении работал отряд Дальневосточной археологической экспедиции под руководством А. П. Окладникова.

Для жизни человека здесь были идеальные условия: высокая терраса над ручьем, через несколько сот метров впадающим в реку Тадуши, богатую рыбой; кругом — бескрайняя Уссурийская тайга, где и сейчас можно встретить кабана, изюбра, а то и «хозяина» здешних мест — медведя или тигра. Но не только хорошая охота и рыбная ловля привлекали сюда людей. На древней дневной поверхности, где стояли легкие переносные дома типа чумов, рассыпаны тысячи отщепов, пластин и различных заготовок из туфа — камня вулканического происхождения, встречающегося здесь во множестве.

При раскопках археологам попадалось особенно много заготовок нуклеусов различной стадии обработки, и по этим заготовкам можно проследить все этапы их изготовления, начиная с того момента, как мастер брал в руки желвак, и заканчивая хорошо оформленным, подготовленным к дальнейшему снятию ножевидных пластин ядрищем. Нуклеусы были, в основном, призматические и подпризматические. С них скалывались узкие правильные ножевидные пластины, из которых в дальнейшем выделывались ножи, проколки, скребки, резцы, скобели — почти весь инструмент, необходимый человеку в повседневной жизни. Люди обитали на этом месте долгое время. Впервые человек пришел сюда, когда еще не кончилась ледниковая эпоха. А самый верхний культурный горизонт оставлен людьми, жившими в одно время с племенами осиповской культуры.

Основным занятием древних амурцев этого периода были охота и рыболовство. Это были, по-видимому, такие же бродячие охотники, как и племена Амура в верхнем палеолите. Жили они в легких переносных жилищах типа чумов и оставались на одном месте до тех пор, пока неподалеку водилось много зверя и дичи.