С самого раннего детства мы зачитываемся книгами о путешествиях в неведомые страны, о раскопках забытых городов, древних гробниц и кладов. И только постепенно, с возрастом, начинаем понимать, что с самых первых шагов своей жизни мы тоже путешественники и первооткрыватели.

Помню, в детстве я тоже увлекался книгами наших первопроходцев. Н. Н. Миклухо-Маклай, Н. М. Пржевальский, П. К. Козлов были моими любимыми авторами. Книгу П. К. Козлова «Монголия и Амдо и мертвый город Хара-Хото» я прочитал несколько раз. Меня манили степи далекой загадочной Монголии, мир удивительных находок и открытий.

Значительно позже я узнал, что загадочный город Хара-Хото некогда был цветущей столицей тангутского государства Си Ся, грозного соперника Китая и монголов за владычество в Центральной Азии. В 1227 году Хара-Хото разрушили монголы. По древним восточным преданиям, у стен его умер грозный завоеватель Чингис-хан.

Прошло много лет, как я впервые, по книгам, познакомился с миром загадок и приключений. Но чувство, что необычное и интересное — где-то там, далеко, «за тридевять земель», осталось.

И совершенно неожиданно летом 1961 года я узнал, что в Приамурье будет работать археологическая экспедиция под руководством профессора Алексея Павловича Окладникова. Борис Сапунов, ныне директор Амурского краеведческого музея, Лева Гудков и я — трое студентов Благовещенского педагогического института — стали сотрудниками экспедиции.

Нам казалось странным, что экспедиция собирается работать в местах, знакомых нам с раннего детства. «Неужели здесь может быть что-нибудь особенное?» — простодушно спрашивали мы друг друга. Но утро 9 октября 1961 года запомнилось нам на всю жизнь.

Накануне, поздно вечером, мы приехали к большому холму под названием Гора-Шапка, расположенному в шести километрах от старинного казачьего села Поярково. Много легенд и преданий бытует среди местных жителей об этом холме. В одной из них рассказывается, как много веков назад на это место пришел какой-то великий полководец и приказал воинам построить большую крепость. Люди носили землю в шапках и насыпали этот гигантский холм, а потом укрепили вершину неприступными рвами и бастионами. Отсюда якобы и пошло название Гора-Шапка. Житель села Поярково казак Иван Сафронович Измайлов даже написал об этой крепости стихотворение:

Разгадать загадку этой крепости и должна была экспедиция.

Ночные сумерки плотно окутали землю, и в этот вечер нам не удалось осмотреть древнюю крепость.

На следующий день, рано утром, я выбрался из палатки и через несколько минут уже карабкался по крутому склону холма, густо поросшему дубняком и березой. Вот наконец и вершина… Сквозь предрассветную мглу отчетливо проступали грозные бастионы и глубокие рвы. На восточном склоне холма виднелись площадки, на которых некогда стояли здания и дворцы.

Величественной и грозной казалась крепость. И тут из-за горизонта брызнули лучи солнца…

Серебристый огонь мгновенно разлился по бескрайней равнине, перекинулся на юго-запад, где за широкой лентой Амура голубели могучие цепи Хингана. И казалось, что сейчас крепость проснется, наполнится шумом, жизнью. Сотни стражей в боевых доспехах встанут на стенах, в кузницах зажгутся горны, купцы на рынке начнут бойкий торг, по улицам с шумом и гамом побегут босоногие ребятишки…

Раздался протяжный гудок, и из-за поворота вышел сверкающий запоздалыми огнями теплоход. Нет, не откроются ворота этой крепости, не заполнятся говорливым людом ее улицы. Город давно уснул мертвым сном, закутав в покровы неизвестности «след дел человека». В глубоком раздумье стоял я на валу. Как хотелось мне узнать, чьими руками были воздвигнуты эти грандиозные валы и рвы, от кого готовились обороняться жители этой крепости. Впервые в жизни я столкнулся с неразрешимой загадкой, и это мучительное состояние духа усугублялось еще и тем, что именно от нас, участников экспедиции, зависела ее разгадка.

— Сможем ли мы выведать у города его тайну? — с этим единственным вопросом я и обратился к начальнику экспедиции, известному советскому археологу Алексею Павловичу Окладникову.

— Вот уже тридцать с лишним лет я слушаю рассказы древних памятников о давно прошедших временах, — с доброй улыбкой сказал мне ученый. — Но для того чтобы они заговорили, нужны колоссальный труд и терпение, может статься, нескольких поколений исследователей. Исход научного поиска решит будничная, каждодневная работа всех участников нашей и последующих экспедиций. Только спустя несколько лет станет известно, свидетелем и участником каких событий была эта грозная крепость…

Все это заставило меня по-иному взглянуть на мир. Оказывается, в тех местах, где я родился и вырос, тоже много удивительного и интересного. И право же, любой памятник амурской истории по своей научной ценности не уступает сокровищам скифских курганов или египетских пирамид.

С тех пор прошло много лет. Тропа, по которой я впервые пробирался к бастионам грозной крепости на Горе-Шапке, неожиданно стала бесконечной и привела меня в науку. Оглядываясь на свое прошлое, я снова переживаю счастье первого читателя некоторых страниц Великой истории Человечества. И эти страницы писались много веков назад именно здесь, на древней Амурской земле…

А теперь, читатель, я приглашаю вас совершить небольшое путешествие по залам Хабаровского краеведческого музея.

Перед нами стенды, повествующие о далеком прошлом Приамурья. Тут выставлены топоры, наконечники копий, стрел, дротиков, сделанные из прочного камня.

Обратите внимание, с какой тщательностью и любовью обработаны лезвия ножей и кинжалов! Но отнюдь не ради красоты столь тщательно отделывал человек камень. В нелегких условиях бытия среди дремучих лесов или бескрайней степи камень был единственным материалом, из которого наш далекий предок изготовлял орудия труда и войны.

Вот новые стенды. Человек научился плавить медь и железо, научился возделывать землю, приручил животных. Так постепенно, ступень за ступенью, мы поднимаемся все выше и выше — к достижениям сегодняшнего дня. Но то, что мы имеем в двадцатом веке, было подготовлено девятнадцатым. А девятнадцатый век вышел из восемнадцатого. Конечно, мы преклоняемся перед космическим триумфом двадцатого века, но должны всегда помнить о тех десятках и сотнях поколений, которые шаг за шагом завоевывали новые горизонты науки и знания.

Фридрих Энгельс писал, имея в виду самую отдаленную от нас эпоху каменного века: «…эта седая древность при всех обстоятельствах останется для всех будущих поколений необычайно интересной эпохой, потому что она образует основу всего позднейшего более высокого развития, потому что она имеет исходным пунктом выделение человека из животного царства, а своим содержанием — преодоление таких трудностей, которые никогда уже не встретятся будущим ассоциированным людям».

Читатель вправе задать вопрос: но как приподнять занавес неизвестности над «этой седой древностью»? Суровое время ведь не пощадило даже мраморных стен Парфенона, что уж говорить об эпохе, когда люди одевались в звериные шкуры и вовсе не знали письменности?!

Но есть наука, которая открывает тайны безгласного прошлого. Эта наука — археология. Термин «археология» состоит из двух греческих слав: «архайас» — древний и «логос» — наука.

Археология — это раздел исторической науки, материалом исследования которого являются специфические источники — вещественные, в отличие от письменных источников — объекта изучения историка.

Поселение каменного века… Когда археологи впервые приходят на то место, где жили люди пять-шесть тысяч лет назад, они находят, самое большее, чашевидные западины — остатки обвалившихся котлованов древних жилищ. Археологи намечают место раскопок. Каждый квадратный метр нумеруется и наносится на план. Проходят дни, недели, месяцы, а иногда и годы, в течение которых на поселении ведутся раскопки, чтобы полностью вскрыть его. Раскапывается одно жилище за другим, все находки тщательно заносятся на план. И постепенно накопляются все новые и новые факты из жизни и быта людей. Ученые уже могут многое рассказать о конструкции жилищ, о хозяйстве, об орудиях труда. Так тайное становится явным, так заполняются некоторые доселе чистые листы истории Человечества.

Но прежде чем раскрыть те ее страницы, которые посвящены далекому прошлому Приамурья, автор считает своим долгом рассказать о первых археологах нашего края.

Первым в их ряду стоит Алексей Яковлевич Гуров, учитель по профессии и ученый-археолог по призванию.

С 1899 года Алексей Яковлевич занимался обследованием археологических памятников по левому берегу Амура, от города Благовещенска до станицы Екатерино-Никольской. Собранные им материалы образовали одну из первых археологических коллекций Хабаровского и Благовещенского музеев.

Летом 1902 года археолог-энтузиаст совместно с членом Географического общества Г. Ф. Белоусовым совершил продолжительную разведку древних погребений в бассейне Амура.

На следующий год А. Я. Гуров вел раскопки на могильнике у Дубового Мыса в пяти километрах от села Калинина, которые дали интересный материал по дальневосточному средневековью. В Благовещенский музей им были доставлены железные наконечники копий с широким лезвием, кинжалы, серпы, железные кольца и ажурные украшения. Раскопки на Дубовом Мысу свидетельствовали о широком распространении железа среди аборигенов Амура. Причем этот металл шел не только на предметы украшения, но и на изготовление вооружения и земледельческих орудий.

С 1903 по 1916 год А. Я. Гуров собирал материал и вел частичные раскопки в бассейне Среднего Амура. Он детально обследовал район от села Константиновки до станицы Поярково и от села Иннокентьевки до станции Екатерино-Никольской.

В 1915–1916 годах А. Я. Гуров принимал самое деятельное участие в экспедиции известного русского антрополога и этнографа С. М. Широкогорова вместе с приамурским археологом А. З. Федоровым, консерватором Амурского музея М. К. Толмачевым и поэтом Ф. И. Чудаковым.

Значительный интерес представляет и поныне первая археологическая карта побережья Амура, составленная А. Я. Гуровым, на которой отмечены все известные тогда древние поселения, городища и могильники.

День 29 декабря 1913 года достоин того, чтобы быть занесенным в историю археологии Приамурья. В этот день в Хабаровске было открыто историко-археологическое отделение при Приамурском отделе Географического общества. Несколько позднее в отделение влились этнографы, и в этом составе оно было санкционировано общим собранием членов Приамурского отдела Российского Географического общества. Отделение состояло из 34 человек во главе с председателем М. П. Красовским и членами правления В. К. Арсеньевым, К. Г. Петровым, Г. А. Брониковским и А. Н. Свириным (секретарем).

Деятельным участником этого общества являлся известный исследователь Дальневосточного края, писатель и ученый Владимир Клавдиевич Арсеньев, давший первую периодизацию древних культур Приморья.

Не менее плодотворно работал он и в Приамурье. В 1913 году В. К. Арсеньев совместно с М. К. Азадовским собрал у села Грязнухи, в восьми километрах от Хабаровска, коллекцию фрагментов керамики, изготовленной на гончарном круге и от руки, а также изделий из железа и бронзы. При частичном вскрытии могильника, обнаруженного там же, были найдены вещи, аналогичные собранным у полотна Амурской железной дороги. Производил В. К. Арсеньев раскопки и на Дубовой релке напротив Хабаровска, на левом берегу Амура, где им были обнаружены несколько десятков целых сосудов, наконечники стрел, бусы, украшения. В Хабаровском краеведческом музее хранится его коллекция с Бешеной протоки, состоящая из мохэских сосудов и других предметов, принадлежащих народам, жившим в Приамурье в IV–VIII веках н. э.

В науке нередко принято говорить только о больших открытиях, и, случается, мы забываем о рядовых ее тружениках, без упорного, самоотверженного труда которых не было бы ни науки, ни самих открытий.

Григория Степановича Новикова-Даурского немногие знают у нас в стране. Но для развития археологии Приамурья он сделал чрезвычайно много.

Родился Г. С. Новиков-Даурский в городе Нерчинске Читинской области в семье мелкого ремесленника.

В 1914 году Григорий Степанович переезжает в Благовещенск, где работает репортером, библиотекарем и, наконец, хранителем фондов Благовещенского краеведческого музея.

К изучению археологических памятников Приамурья он приступил в 1928 году, во время поездки профессора А. П. Георгиевского по Амурской области. Тогда он обследовал городище у села Игнатьево в пади Степаниха.

С 1931 по 1941 год им были изучены памятники в районе сел Алексеевки, Натальино, Сергеевки, Корсакова, Константиновки и по реке Селемдже.

Большую ценность имеет вышедший после смерти Григория Степановича сборник его статей «Историко-археологические очерки», который на долгое время останется путеводителем многих археологических экспедиций.

Со времени, когда А. Я. Гуров, В. К. Арсеньев и Г. С. Новиков-Даурский начинали свои первые в крае раскопки, многое переменилось. Исследования большого отряда дальневосточных и сибирских археологов, возглавляемого академиком А. П. Окладниковым, в течение последнего десятилетия произвели подлинную революцию в наших представлениях о древнем и средневековом Приамурье. А сколько еще предстоит осуществить новых, не менее увлекательных открытий!

А теперь пусть читатель запасется терпением и пройдет вслед за автором по тропам «седой старины»…