Несколько дней наши разговоры шли в основном о сверхъестественном – вещах, наделенных Натовапи (силой Солнца), или, как называли их ранние торговцы, талисманах. Последним вечером, когда мы собирались в вигваме Курчавого Медведя, Мальчик-Вождь сказал мне и моему сыну:
– Пятнистый Плащ и ты, Одинокий Волк, недалёк день, когда вы уедете от нас в свои далёкие жилища. Славно было бы, если бы вы остались с нами и никогда нас не покидали, но мы не можем винить вас за то, что вы уезжаете вместе с Солнцем на юг, в землю вечного лета, куда не может прийти Творец Холода и принести с собой ужасный снег и лед, и ослепляющий, холодный смертоносный ветер. Да, вы можете уйти туда, где зимы не бывает, но даже в стране Вечного Лета есть разные болезни и опасности пути, так что до того, как вы нас покинете, я хочу защитить вас от них, воспользовавшись силой моего Бизоньего Камня.
– Хорошо, – ответил я. – Давай проведем церемонию. В любое время, когда тебе удобно.
– Завтра, – решил от.
– Ты должен рассказать им историю Бизоньего Камня, – сказал ему Курчавый Медведь.
– Да. Конечно. Набейте снова трубку, и, когда она пройдёт по кругу, я расскажу вам историю этого священного камня, – ответил он.
С этими словами Курчавый Медведь аккуратно наполнил чёрную каменную трубку с длинным чубуком, протянул её Вождю-Мальчику, чтобы тот её зажег, и, когда тот выпустил несколько затяжек, пробормотав короткую молитву Солнцу и Матери-Земле, он вернул её мне и моему сыну, сидевшим напротив него, и начал:
– Родичи, не сомневаюсь в том, что вы так или иначе знаете историю моего священного камня; быть может, что-то вы забыли, так что слушайте меня внимательно:
В давние-предавние времена, когда наши предки пикуни разбивали лагеря в лесистых речных долинах, бизоны внезапно исчезли. Это было в луну Падающих Листьев. В следующей луне, первой из зимних, исчезли олени, лоси и антилопы, и даже гуси, и люди питались скудно, даже более чем скудно, доедая последнее вяленое мясо и сушёные ягоды из своих парфлешей. Некоторые считали, что племя должно сняться с места и направиться на поиски дичи, другие говорили, что следует оставаться на месте, ведь дичь, несомненно, вернётся. Следующей луной, когда люди подъели все припасы, выпал такой глубокий снег, что отправиться на поиски дичи стало невозможно, и все начали голодать.
Первым, кто начал голодать, был Чёрный Вапити и его три женщины. У них было много парфлешей, полных вяленого мяса, пеммикана, спинного жира и ягод, но они кормили многих голодающих, и теперь у них не осталось и одной горсти какой-либо пищи. Прошло несколько дней, они ослабели, и продолжали слабеть, пока из трёх женщин осталась только одна, Норка, кто мог еще выполнять домашнюю работу. Когда приближалась ещё одна ужасно холодная ночь, Чёрный Вапити сказал ей:
– Я слишком слаб, чтобы подняться с лежанки. Постарайся набрать немного дров, дай нам возможность в последний раз увидеть огонь, когда наши тени покинут наши тела и отправятся в последний путь к Песчаным Холмам.
Вождь Мальчик
Курчавый Медведь
Она вышла, эта молодая женщина, и стала ходить по лесу в поисках сухих веток, которые она могла бы унести, и, набрав их целую охапку и направившись с этим грузом обратно к вигваму, она вдруг услышала пение неподалеку и осмотрелась во всех направлениях, но никого не увидела. Звуки песни были ей незнакомы; она была уверена, что никогда прежде не слышала её, и была эта песня такой тихой, что она не могла даже разобрать слов. Наконец она пошла в том направлении, откуда, как ей показалось, она доносилась. Она подошла к большому дереву, крона которого была усыпана толстым слоем снега, и обнаружила, что пение доносится из-за толстого ствола; теперь она могла разобрать слова, и они были: «Женщина, приди и возьми меня, я наделен большой силой Солнца.»
Кай! Ослабевшая, испуганная, Норка зашла за ствол, но так и не увидела певца, который продолжал петь, повторяя вновь и вновь: «Женщина, возьми меня. Я наделен большой силой Солнца».
– Что бы это ни было, – сказала себе Норка, – я должна это взять, я должна повиноваться этой песне.
Так что она преодолела свой страх и, опустившись на колени, подняла несколько веток, упавших с дерева, и нашла под ними лежавший на подстилке из шерсти бизона маленький красный камень, имевший форму бизона. Обнаружив, что пение доносилось из этого камня, она испугалась его и готова была повернуться и убежать, но он снова запел: «Женщина, приди и возьми меня. Я наделен силой Солнца.» И на этот раз песня была столь жалобной и умоляющей, что она не могла больше сопротивляться. Она взяла камень вместе с подстилкой, на которой он лежал, и спрятала его у себя на груди, и пошла домой, неся на спине свою вязанку хвороста. Там она не сказала о своей странной находке никому, даже мужу.
Прошло несколько дней. Люди все больше и больше страдали от голода. Норка носила бизоний камень у себя на груди, по ночам она клала его под свою подушку, сделанную из мягкой кожи и набитую курчавой шерстью с головы бизона с тех пор, как она взяла его из тайника под деревом. Потом, на четвертую ночь, когда она спала, камень сказал ей:
– Бедная женщина, мне жаль тебя и твоих голодающих сородичей, и я собираюсь вам помочь. Слушай меня внимательно: я скажу тебе, что ты должна сделать, чтобы спасти свой народ.
После этого камень стал рассказывать ей, что она должна сделать, чтобы заставить стада бизонов вернуться в эти края. И, когда он закончил, Норка проснулась, обдумала своё видение и испугалась большой ответственности, которая оказалась возложенной на неё. Она поняла, что от неё, простой слабой женщины, которой она была, зависит жизнь её народа – если она не выполнит в точности все указания, которые дал ей камень, все просто исчезнут.
Настало утро, Норка проснулась, развела огонь в вигваме и разбудила своего мужа и других женщин. Чёрный Вапити, согревшийся на своей лежанке из бизоньей шкуры, которая была в задней части вигвама, отругал ее:
– Зачем ты так рано меня разбудила? – крикнул он. – Зачем мне вставать – только для того, чтобы посидеть у огня и снова почувствовать муки голода?
– Ты должен встать и внимательно выслушать, потому что я должна сказать тебе нечто странное, нечто удивительное, – ответила она.
– Ладно, если я должен встать, встану, – сказал он и велел сидящей рядом[21] женщине встать и помочь ему одеться.
После этого Норка рассказала ему и другим женщинам о своей необычной находке. Она вынула камень из его волосяной обертки и показала им, рассказала, как он пел, и, наконец, о том, что, как он сказал ей во сне, в видении, должно быть сделано, чтобы заставить бизонов вернуться и спасти её народ, всех их, от голодной смерти.
Чёрный Вапити внимательно выслушал всё, что она сказала, осмотрел камень странной формы и вернул ей, сказав:
– Сейчас, сегодня, я самый гордый человек из всех, кто когда-либо жил. Я счастлив, что я твой муж, муж той, кого возлюбило Солнце, кого оно выбрало, своими неисповедимыми путями, спасти всех нас от преждевременной смерти. Повтори теперь всё, что сказал тебе Бизоний Камень в твоем видении, чтобы мы не допустили ошибок и тщательно следовали всем его указаниям. Но погоди, дай мне позвать мудрых людей, чтобы они тоже могли услышать тебя.
После долгого поста Чёрный Вапити сильно ослабел; он трясся, когда одевал теплую одежду и мокасины, пока шел через вигвам к входу и выходил наружу, и голос его был тихим и дрожащим, когда он одного за другим называл по имени мудрых людей, приглашая их прийти к нему и услышать нечто удивительное. Скоро они собрались в его вигваме, слушая удивительный рассказ Норки и разглядывая странной формы камень, лежавший перед ней на своей подстилке из шерсти бизона. Все согласились, что она была женщиной, возлюбленной Солнцем, что оно возлюбило её, выкрикнул один из них, и остальные поддержали его, и что они жаждут немедленно узнать от неё, какие указания священного камня следует выполнить, чтобы вернуть стада бизонов.
Они были очень простыми, эти первые указания бизоньего камня. Норка велела научить мужчин и женщин песне чудесного камня. Затем она попросила сладкой травы и сожгла её на углях, которые выкатила из очага, и поместила камень над ароматным дымом, и стала молиться ему пожалеть её, пожалеть пикуни – всех мужчин, женщин и детей, и привести к ним стада бизонов, где бы они сейчас ни паслись. Весь день и большую часть ночи Норка в вигваме Чёрного Вапити снова и снова очищала себя и священный камень дымом сладкой травы, и молила камень вернуть бизонов, и вместе с ней все собравшиеся мужчины и женщины пели песню священного камня. И потом, когда они устали настолько, что больше не могли петь и молиться, они разошлись по своим лежанкам и легли спать.
В тусклом свете наступающего дня один из рано проснувшихся вышел из вигвама и увидел на краю долины движущуюся темную тень. Его сердце забилось быстрее от надежды и от сомнения: был ли это бизон, или, ослабев от голода, он стал видеть на склоне тень бизона? Он ничего не говорил, только стоял и смотрел, и по мере того, как становилось светлее, он убедился в том, что зрение его не обмануло. Тогда он громко крикнул:
– Проснитесь, охотники! Выходите из вигвамов и посмотрите, что появилось этой ночью!
Мужчины, женщины и дети вскочили со своих теплых лежанок и выбежали наружу, в ужасный холод раннего утра, и оттого, что они увидели на склоне, сердца их забились быстрее. Они увидели не одинокого бизона, как рано проснувшийся – за ним шло большое стадо бизонов, оно спускалось по склону в долину и было похоже на черную реку в глубоком снегу. Они продолжали идти, их было все больше и больше и, ведомые одиноким старым быком, они спустились в верхний конец долины и там остановились.
Пока все смотрели на возвращение животных, никто из большого лагеря не проронил ни слова. Но теперь, когда стадо пришло и остановилось, жрецы Солнца и вожди на дрожащих ногах пришли к Норке, чтобы поблагодарить её за то, что она сделала с помощью силы своего священного камня, и то же сделал и Чёрный Вапити, стоявший рядом с ней – он был столь счастлив, столь горд за неё, младшую из своих жен, что, со слезами, текущими по его щекам, он поднял руки к Солнцу, благодаря его за то, что оно дало ей жизнь, и прося его уберечь её от всех опасностей. И, когда он закончил, все собравшиеся поддержали его.
Потом охотник воскликнул:
– Да, благодаря силе её священного камня эта женщина Солнца вернула наших бизонов, но от долгого голода я слишком ослаб, чтобы охотиться на них; скажите, у кого осталось достаточно силы в руках и ногах, чтобы добыть их?
Один из них, прервав долгое молчание, когда охотники глядели друг на друга, сказал:
– Если бы у меня было хоть немного еды! Хотя бы три или четыре горсти! Я уверен, что тогда у меня хватило бы сил подняться туда и убить одну или две жирных коровы!
– Ха! Еда! Несколько горстей! – воскликнул один из стариков и упал в снег. Все с жалостью на него посмотрели, а его родичи подняли его и унесли в его вигвам.
Потом, так тихо, что ее едва могли услышать только стоявшие рядом, одна старая женщина сказала:
– У меня есть еда – парфлеш, полный пеммикана.
– У неё есть! Еда! Пеммикан! Она его сберегла, старая жадина, и теперь мы выживем! – воскликнула молодая женщина.
Все уставились на старую женщину. Она повернулась к Норке и сказала:
– Я берегла его всё время, пока мы голодали. Я голодала, как и вы все. Я боролась с собой, боролась день и ночь, и день и ночь держалась, чтобы не тянуть к нему руки. Однажды я открыла парфлеш и уже готова была залезть в него и взять горсть пеммикана, но что-то, не знаю что, заставило меня отдёрнуть пустую руку, закрыть парфлеш и убрать его на место.
– Боги, само Солнце, несомненно, заставило тебя сохранить этот пеммикан, сохранить его до дня великой нужды! Причудливы пути богов! – воскликнул Чёрный Вапити, и все согласились с ним.
Стоя на ужасном холоде, вожди посовещались и быстро послали десять охотников в вигвам старухи, чтобы там поесть, а потом дойти до стада бизонов и добыть нескольких. Они пошли за ней в её вигвам, она открыла папфлеш и поставила перед ними. Они поступили мудро: съели понемногу, и очень медленно. Сила вернулась к ним, и они вышли из вигвама старухи, пошли за своими луками и стрелами, и, пройдя через лес и кустарники, росшие вдоль реки, добрались под их прикрытием к большому стаду. Дрожа от холода, люди стояли и смотрели на бизонов, которых было сотни и сотни в верхнем конце долины. Некоторые из них лежали, некоторые стояли, опустив головы, некоторые разгребали копытами глубокий снег и щипали траву, которую могли найти. Солнце поднималось выше и выше, а стадо оставалось на месте. Люди не могли больше терпеть холод и решили вернуться в свои вигвамы. Они не понимали, что делают десятеро охотников – неужели они так долго подбираются к стаду? Наконец, один из них вышел из вигвама и увидел, что стадо бежит, и все остальные тоже выбежали наружу, чтобы увидеть это. Один из десяти охотников преследовал его, а оно медленно просачивалось через узкий перешеек между высоким берегом и стоявшим на берегу реки высоким утесом, который вел в соседнюю долину, выше по реке. И там, сбросив с себя одежду, были остальные девять охотников. Пока стадо шло мимо них, так близко, что те могли коснуться напуганных животных, они, тщательно целясь, одну за другой пускали стрелы в жирных коров – по одной в каждую, целя их в нужное место – прямо за ребрами, и те впивались по самое оперение. Люди не видели, что делают охотники, но хорошо это знали. Они побежали по вигвамам за кремневыми ножами, а потом так быстро, как могли нести их ослабевшие ноги, побежали вверх по долине. К этому времени стадо уже исчезло, но они уже видели, что верхний конец узкого прохода чёрен от убитых животных, и видели, что других, тяжело раненых, охотники добивают одного за другим. Это зрелище придало им сил, и они набросились на добычу, чтобы освежевать туши и вырезать языки, спинной жир и другие части, которые можно было бы съесть немедленно. В ближайшем лесу были разведены костры, они сразу поджарили вырезанные части мяса и поели, а потом вернулись к тушам, чтобы закончить свою работу. Эти девять охотников убили сто три жирные коровы. Настала ночь, когда последняя из них была освежевана и разделана. Взяв столько мяса, сколько они могли унести, люди расходились по вигвамам, чтобы попировать и лечь спать – все, кроме нескольких человек, которые остались, чтобы охранять добычу от волков. Волки вернулись вместе с бизонами, они выли и кружили вокруг, нюхая пахнущий кровью воздух и облизываясь, но несколько костров, разведенных часовыми, заставляли их держаться подальше от добычи.
Той ночью в вигваме Чёерного Вапити мудрецы говорили о чудесной силе Бизоньего Камня. Они удивлялись, что он обратился к женщине, а не к одному из них, которые много раз проходили мимо того места, где он лежал, чтобы та его взяла. Наконец Чёрный Вапити сказал:
– Мы все ошибались. Мы всегда верили, что только мужчинам Солнце даёт свою волшебную силу. Теперь мы знаем, что это может произойти с женщинами так же, как и с мужчинами, поэтому, начиная с этой минуты, мы должны позволять им принимать участие в наших священных церемониях.
Все присутствовавшие согласились с его словами. Они поручили Норке заботиться о Бизоньем Камне, и один из них сказал, что она, несомненно, должна будет получить видение, в котором ей будет указано, как заботиться о нём и как его использовать.
Наутро, и на следующий день, все обитатели лагеря несли добытое мясо в свои вигвамы, где женщины резали его на тонкие пластины, чтобы высушить их и сделать пеммикан. Женщины и девочки могли говорить о пустяках, но не Норка со своим Бизоньим Камнем. Солнце избрало её, хоть она и была женщиной, чтобы услышать мольбу священного камня, поднять его, и, следуя указаниям, спасти свой народ от голода. Они всегда считали, что женщины – ничтожества, недостойные внимания Солнца. Как и мужчины, они иногда получали видения, но считали их бесполезными, даже сами женщины, когда пытались решить, что они означают. Но теперь Норка доказала, что так же милостиво к ним, как и к мужчинам, и с этого времени они могли говорить о своих видениях и следовать им, и участвовать в своих священных церемониях. Наконец самые мудрые женщины племени собрались на совет вместе с Норкой, своим священным вождём, и, когда он закончился, они пошли к вождям и потребовали, чтобы им было разрешено принимать участие в священных церемониях, посвящённых Солнцу. Их требование было удовлетворено, и с тех пор их участие в священных церемониях все время возрастало, пока, наконец, только они, а не мужчины, смогли строить священные хижины, посвященные Солнцу, каждое лето в луну Спелых Ягод.
Да, как и было предсказано, Норка получила и другие видения о Бизоньем Камне, и, следуя этим указаниям, понемногу, год за годом, она разработала для него церемонии, из которых самой важной был обряд ловушки для бизона, с помощью которой люди могли добыть за один раз столько мяса, что им могло хватить его на несколько лун. У подножия утёса он заставила людей построить загон из камней, стволов и веток деревьев – сам утёс был одной из сторон загона. Потом на вершине утёса, прямо над загоном, она велела сделать две расходящиеся стены из камня, уходившие далеко на равнину. Когда все было готово, она научила храброго юношу, что он должен сделать, чтобы возбудить в бизонах любопытство и заставить их следовать за ним. Потом она отдыхала. Люди стали терять терпение. Её муж и другие вожди говорили ей:
– Мы так много сделали, чтобы построить для тебя эту ловушку, а ты ничего с ней не делаешь. Иди, докажи нам, что наш труд не пропадёт впустую.
– Для этого еще не пришло время, – отвечала она, и больше ничего не говорила. Никому, даже мужу она не говорила, почему не использует ловушку, и люди начали бояться, что Солнце отвернулось от нее, а некоторые стали думать, что эта ловушка – не результат указаний, полученных от Бизоньего Камня, а плод её собственных глупых мыслей.
Пришла зима, и однажды, ясным холодным днем, Норка вышла на вершину утёса, где была устроена ловушка, посмотрела на заснеженную равнину и, вернувшись в вигвам, сказала мужу, чтобы тот созвал вождей. Они пришли, и, когда они расселись, она сказала им:
– Пришло время, когда мы можем воспользоваться нашей ловушкой. С этого дня пусть охотники ходят за добычей только на равнину на другом берегу реки. Нескольким молодым охотникам нужно поручить исследовать равнину вокруг ловушки и известить нас, если стадо бизонов появится недалеко от того места, где начинаются сходящиеся стены. Тогда, если ветер дует в нужную сторону, вы получите очень много мяса.
– Но почему ты так долго ждала, чтобы использовать ловушку? – спросил один из них.
– Потому что мой священный камень предупреждал меня, что использовать её можно только зимой, когда бизоны жирные и имеют длинную шерсть, – ответила она.
Через несколько дней, когда при свете дня наблюдатели поднялись на вершину утёса, они увидели большое стадо бизонов, пасшихся на равнине, у того места, где заканчивались две каменные стены, и одного из них послали к Норке с этой новостью. Она, в свою очередь, послала одного из своих зазывателей бизонов и велела им точно определить направление ветра. Было ещё утро и казалось, что ветра не было, но молодой охотник подбросил несколько бизоньих волосков, и их снесло немного к югу. Это было хорошо, потому что бизоны паслись к северу от ловушки и не смогли бы учуять зазывателя, когда он приблизится к ним. Он сразу сказал об этом, и Норка послала лагерного глашатая оповестить всех людей, чтобы они собрались за каменными стенами, но шли медленно, чтобы не спугнуть стадо.
За стенами собрались в основном женщины и старики. Пока они забирались по крутому восточному склону утёса, а охотники собирались внизу вокруг ограды у его подножия, три женщины помогали Норке в священной церемонии с Бизоньим Камнем (она научила их правилам церемонии и священным песням, которым сама научилась через свои священные видения). Вначале, развернув Бизоний Камень, она положила его перед собой на маленькую подстилку из бизоньей шерсти. Потом она бросила немного сладкой травы на угольки, которые принесла из костра в вигваме, и очистила себя их дымом, одновременно моля священный камень и его великого вождя, Солнце, быть милостивым к ней и ее народу, и даровать успех зазывателям бизонов, которые должны будут заманить стадо на смерть у подножия утёса. Потом, продолжая молиться, и между молитвами петь со своими помощницами священные песни Бизоньего Камня, она медленно сожгла длинный пучок сладкой травы – такой длинный, что его можно было протянуть через весь вигвам. Этот пучок символизировал стадо бизонов, а его горение означало, что стадо должно пройти прямо между каменными стенами, следуя за зазывателем, и, как и пучок, его ждал конец.
Выше на равнине люди залегли за каменными стенами. Одинокий зазыватель, пригнувшись и накрыв себя бизоньей шкурой, приближался к стаду – не прямо, а зигзагами – то вправо, то влево, но постепенно он был всё ближе, пока не оказался совсем рядом. Тогда он издал крики, которому научила его Норка – их было два. Он обрадовался, увидев, что бизоны, кажется, понимают его. Старая корова, бывшая вожаком стада, первая обратила на него внимание, подняла голову и уставилась на него. Он повернулся и начал двигаться назад, к стенам, и она сделала несколько шагов, продолжая смотреть на него. Он снова издал свой странный крик, и она пошла за ним, а за ней остальные – по одному, двое и трое, и всё больше и больше присоединялись к ним, пока всё стадо не пришло в движение. Потом зазыватель пошёл все быстрее и быстрее, пока не побежал, и старая корова побежала за ним, а стадо за коровой. Похоже было на то, что она не понимает, что происходит, и хочет это узнать. Казалось, что стадо решило, что зазыватель – это один из них, теленок, попавший в беду, и они должны ему помочь.
Зазыватель бежал между каменными стенами, направляясь прямо к утесу, и бизоны бежали за ним. Он оглядывался на них, и, когда увидел, что передние уже вошли в пространство между стенами, он побежал быстрее, пока не добежал до рва и не прыгнул в него. Бизоны теперь его не видели, и, свернув по рву направо, он прополз под камнями и оказался рядом с двумя стариками, которые сидели там. Теперь, когда старая корова и все остальные бизоны не видели зазывателя, они замедлили свой бег и готовы были остановится – они не могли понять, куда делся тот, кого они должны были спасти от грозившей ему опасности. Но остановится они не могли, потому что в это время люди, собравшиеся за стенами, поднялись и стали кричать и махать своими накидками, и так напугали ближних к ним животных, что те побежали вперед быстрее чем прежде, толкаясь и заставляя передних бежать еще быстрее. Потом передние увидели людей, которые внезапно появились с обоих сторон от них, и им не оставалось ничего иного, кроме как бежать дальше, в направлении, где, как им казалось, ничего им не грозило. Потом они увидели, что кричащие люди все ближе и ближе к ним, и от страха потеряли рассудок. Они бежали быстрее и быстрее, а за ними и по обеим сторонам были люди, которые кричали и размахивали накидками.
Теперь, когда большое стадо бежало между стенами, расстояние между которыми непрерывно сужалось, положение людей становилось опасным, потому что, если старая корова и те, что рядом с ней, свернут в сторону, то насмерть затопчут многих людей. На самом краю склона с востока от утёса, выставив только голову и спрятавшись за кустом полыни, стоял старик, наблюдавший за стадом. Внезапно он повернулся и сделал несколько шагов вниз по склону, и дал знак женщине, стоявшей у вигвама Норки – бизоны рядом! И она крикнула тем, что были в вигваме:
– Старик сказал, что бизоны рядом с обрывом!
А сама она схватила камень и прижала его к груди, быстро-быстро произнося молитвы:
– О ты, мой священный Бизоний Камень, О ты, наделенный силой Солнца! Будь милостив к нам! Не дай бизонам повернуть и растоптать людей! Пусть они бегут прямо к утёсу, пусть спрыгнут с него, все, все! Будь милостив, пожалей нас, дай нам долгую и счастливую жизнь!
Так она молилась снова и снова, быстрее и быстрее, а её помощницы продолжали причитать:
– Да, священный Бизоний Камень! Пожалей наших родных! Не дай бизонам их растоптать! Пожалей, пожалей, пожалей всех нас!
И тут женщина, стоявшая снаружи, крикнула:
– Они идут! Они прыгают!
Услышав это, в сопровождении своих помощниц Норка выбежала из вигвама, продолжая прижимать к груди Бизоний Камень. Она увидела, как бизоны прыгают с утёса в ограду у его подножия. Она подняла свой священный камень, чтобы тот тоже увидел это удивительное зрелище.
– Ты сделал это! – воскликнула она. – Ты научил нас, как получить добычу, которая сама прыгает с утёса!
И глаза её наполнились слезами, так что она с трудом могла видеть, и она побежала к ограде вместе с помощницами, и, заглянув внутрь, они увидели, что она полна мёртвыми и умирающими бизонами, а тех, что уцелели, убивают охотники. Все охотники, увидев её, закричали:
– Ты, со своим священным Бизоньим Камнем, ты одна добыла всех этих бизонов! Хоть ты и женщина, но ты вождь!
– Это так! Я говорила вам, как был найден мой священный Бизоний Камень, и какой силой он обладает как приносящий еду. Ещё неизвестно, какие у него есть другие возможности.
– Погодите! – вмешался Тяжелый Взгляд. – Я хочу сказать кое-что о заманивании бизонов в ловушку. Из всего нашего племени только я и моя сестра остались среди живущих, кто видел, как это происходит, и видели мы это всего один раз; но прежде, чем я это расскажу, позвольте мне сказать о том, что я узнал от моего отца, Поднимающегося Волка, моего деда и других стариков.
Со времён этой удивительной женщины, Норки, нашедшей Бизоний Камень и обученной им, как делать ловушки для бизонов, охотники могли добыть только то, что получалось с помощью луков и стрел, чтобы принести мясо в свои вигвамы. А луки и стрелы для этого были не особо хороши; охотники не могли приблизиться к добыче достаточно близко для того, чтобы стрела поразила добычу, нужно было, чтобы животные стояли к ним боком, чтобы стрела попала в нужное место за рёбрами, чтобы поразить сердце, лёгкие или печень, что было для животного смертельным. Это, как вы сами понимаете, было делом нелёгким. Так что люди очень зависели от ловушек – для них это было вопросом выживания. И как долго это продолжалось – сотни и сотни лет!
Так было до тех пор, пока, отправившись на юг в военный поход, они не увидели у нескольких вражеских племен собак-лосей – больших животных, на которых они ездили и которых заставляли возить при переездах свои вигвамы и другие вещи. Они видели, как те сидят на спинах собак-лосей и преследуют стада бизонов, приближаясь к животным с правого бока и быстро пуская в них стрелы, целясь в нужное место, и добывали их столько, сколько было им нужно. Они захватили нескольких из этих собак-лосей – вначале их было всего несколько, потом становилось больше и больше, пока не стало много. Тогда, когда они научились на самых быстрых лошадях преследовать бизонов и убивать их столько, сколько нужно, они не стали так сильно зависеть от ловушек, чтобы иметь в достатке мясо и шкуры. А потом, когда в их стране появились белые торговцы и они получили от них ружья, оружие, которое позволяло убивать бизонов и других животных с большого расстояния, они почти перестали использовать ловушки, и не пользовались бы ими, если бы не женщины, которые настаивали на том, что использовать священные ловушки нужно, иначе, несомненно, Бизоний Камень и само Солнце рассердится на племя и принесет ему огромные несчастья.
Но всё же, несмотря на женские мольбы, ловушки для бизонов использовались всё реже и реже, и уже мой отец всего шесть раз видел, как бизоны падают с утёса, и в самый последний раз это было, когда мне было семь зим, и вместе с другими пикуни мы стояли лагерем на реке Двух Магических Хижин, недалеко отсюда, ниже по реке, на том самом месте, где теперь стоит дом Чёрных Накидок. Чуть выше этого места, выше излучины реки, на её правом берегу, и находится ловушка для бизонов. Конечно, ограда у подножия утеса давно исчезла, но от вершины утеса уходят далеко на равнину, широко расходясь, две линии из камней, между которыми зазыватели заманивали стадо и где его потом пугали, чтобы животные бежали в свой последний раз, чтобы сорваться с утёса в ограду.
Хайо! Как многочисленны были мы, пикуни! У нас было восемь сотен вигвамов, стоявших лагерем в долине ниже ловушки, укрытых от ветра большой рощей хлопковых деревьев, росшей вдоль реки. Туда мы переехали с Большой реки в луну Падающих Листьев, а теперь была луна Середины Зимы. Тогда подул сильный и теплый Чёрный Ветер[22], который растопил снег везде, кроме глубоких оврагов и восточных склонов холмов. Мою мать тогда позвали на пир и совет в вигвам Летящей Женщины, которая тогда владела Бизоньим Камнем, и, когда все закончилось, она вернулась к нам в таком возбуждении, что с трудом могла говорить.
– Какое счастье! – воскликнула она, как только смогла говорить. – Это будет! Совет вождей обещал Летящей Женщине, что она призовёт бизонов, используя ловушку, которая прямо тут, над нами!
– Ха! Хорошо! – сказал мой отец, и мы, дети, захлопали в ладоши и пришли в ещё большее возбуждение, чем наша мать, ведь мы должны были увидеть то, что боялись не увидеть никогда – бизонов, падающих с утеса. И когда мы начали говорить об этом и спрашивать, когда же это состоится, то услышали, как лагерный глашатай обходит лагерь и повторяет раз за разом, чтобы все могли его услышать:
– Слушайте! Слушайте, люди! Летящая Женщина должна заманить бизонов в ловушку над нами! Так сказал совет вождей. Вас, мужчин, предупреждают не охотиться на северном берегу реки и после сегодняшнего вечера не пасти там своих лошадей. Мужчины, женщины и дети завтра должны восстановить ограду у подножия утеса.
Друзья, в тот вечер всех охватило большое волнение, все ожидали большой радости для всего лагеря пикуни. В каждом вигваме женщины и дети говорили о замечательной новости, сообщенной лагерным глашатаем, и даже мужчины, собравшись говорили только об этом. Я помню, что был так возбуждён, что почти не спал, проснулся и разёел огонь в вигваме с первыми лучами нового дня. Во всех вигвамах женщины готовили ранний завтрак, потом все вышли в лес напротив подножия утеса и стали таскать оттуда материалы для ограды – стволы, ветки, даже кору с мертвых деревьев. Мы восстановили старую ограду, которая за долгое время, пока ей не пользовались, сгнила и рассыпалась в пыль, и сделали её высокой и крепкой, и работали мы так усердно, что закончили всё делать задолго до наступления ночи. Насколько я помню, в поперечнике от одной стены до другой она была в сто шагов, а от подножия утеса до обращенной к реке стороны – примерно семьдесят шагов. Все очень устали, когда пришло время возвращаться в лагерь.
Тем вечером Летящая Женщина вызвала молодых людей, которые должны были наблюдать за появлением бизонов там, где заканчивались стены; все эти юноши, разумеется, уже ходили в походы на врагов и считали свои ку; а в зазыватели она выбрала как вы думаете кого? Никого иного, как Чёрного Орла, деда сына Апикуни, Одинокого Волка! Он был могучим воином. Тем вечером, как и каждый следующий, вместе с тремя помощницами, одной из которых была моя мать, Летящая Женщина обучала его церемониям с Бизоньим Камнем и молилась камню и Солнцу, прося у них успеха в её делах. Всё это время в лагере было очень тихо, потому что все слушали молитвы и песни Бизоньего Камня, и все, даже дети, молились о том, чтобы большое стадо бизонов скорее было заманено в ловушку и сброшено с утёса. Летящая Женщина постилась – она не пила и не ела с того времени, как Солнце взойдёт утром и до того, как вечером оно уйдёт в свой вигвам, и так же делали моя мать и еще две ее помощницы, И каждый вечер, во время церемоний, Летящая Женщина заставляла зазывателя, Чёрного Орла, сидеть рядом с ней, пока она разрисовывала его лицо, волосы и руки священной красной краской, давала ему подержать священный Бизоний Камень и молилась ему, чтобы он получил силу, которая позволит ему заманить стадо в ловушку и сбросит его с утеса.
Почти каждый день наблюдатели поднимались на утёс и докладывали, что стада бизонов пасутся на северной равнине, но они постоянно перемещаются или отдыхают к востоку или западу от стен. Мы с братьями и сестрами хотели, когда придет время, помочь пугать бизонов, загоняя их к утёсу, но отец сказал, что это очень опасно, и не позволил нам этого. Он сказал, что стадо бизонов может прорваться через одну из стен вместо того, чтобы бежать к утесу, и в ярости затоптать много людей. Но он обещал нам, что мы увидим, как зазывают бизонов, и увидим, как они падают с утёса.
Однажды вечером, когда Солнце ушло в свой вигвам, оно нарисовало себя[23], и мудрецы, увидев это, сказали, что этот знак предвещает большое кровопролитие – может быть, нападение врагов, а может, обильную добычу, много бизонов. Следующее утро было холодным и безветренным, и наблюдатели, поднявшиеся на утёс, увидели, что один из них бежит к Летящей Женщине, чтобы сказать ей, что большое стадо отдыхает как раз к северу от входа в ловушку. Она сразу послала лагерного глашатая сообщить хорошую новость и позвала в свой вигвам Чёрного Орла, чтобы разрисовать его священной красной краской и в последний раз помолиться о его безопасности и успехе, и, пока она всё это делала, люди, которые должны были спрятаться за стенами, поднимались по восточному склону утеса и расходились по своим местам. Как он и обещал, отец повел нас вверх по склону до того места, откуда мы, подняв голову, могли увидеть бизонов: их было множество, они держались близко друг к другу и отдыхали – некоторые лежали на склоне хребта, спускавшегося на равнину, некоторые в стороне от них, ближе к устью ловушки. Взошло солнце, когда мы оказались на вершине утеса; оно снова нарисовало себя. Воздух был наполнен кристалликами льда, сверкавшими и медленно ползущими на юг, от бизонов по направлению к нам. Видимые сквозь это сияние бизоны казались вдвое крупнее и вдвое ближе к нам, чем это было на самом деле. Оглянувшись назад, в сторону лагеря, мы увидели Чёрного Орла, поднимавшегося по склону – шёл он медленно.
Когда он проходил мимо нас, отец сказал ему:
– Будет ли успешным то, что мы собираемся делать?
– Сейчас мне пришло время начать священное зазывание бизонов, и я боюсь, что не обладаю достаточной для этого силой Солнца. Молитесь за меня, ты и твои дети, и просите Солнце помочь мне, – ответил он.
– Будем! – воскликнули мы. – Мы очень усердно будем за тебя молиться, – крикнули мы, и так и поступили.
А наш старший брат, Пискан, сказал нашему отцу:
– Как он хмурит лоб! Какой у него печальный и беспокойный взгляд!
– Да. На нем лежит тяжёлый груз – безопасность всех этих людей, – ответил отец.
Посмотрев в ту сторону (мы были не более чем в двух сотнях шагов от ближайшей стены), мы не увидели ни одного человека, спрятавшегося за стеной. Они распластались на земле, накрывшись бизоньими шкурами, сливавшимися по цвету с сухой травой. Мы смотрели, как Чёрный Орел приближается к стаду. Он шёл очень медленно, согнувшись и накрывшись очень большой бизоньей шкурой, которую он придерживал руками, вытянутыми перед головой, а сбоку и сзади шкура волочилась по земле. В таком виде он совершенно не походил на человека; его можно было принять за телёнка бизона, у которого сломана спина, и он кое-как бредёт на одних передних ногах, таща беспомощную заднюю часть тела. Он шёл между двумя расходящимися стенами и делал зигзаги от одной стена к другой, и по мере приближения к стаду то и дело исчезал в узких понижениях, встречавшихся на равнине. Миновав то место, где стены заканчивались, он еще более замедлил шаг. Мы не могли видеть, обратили ли бизоны внимание на его приближение. Некоторые из них продолжали пастись, медленно двигаясь к западу, другие стояли или лежали. Все это время мы, дети, и наш отец, наблюдая за зазывателем, были столь взволнованы, что едва могли дышать, моя сестра, прижавшаяся ко мне, дрожала, и я сам чувствовал, как меня трясет.
Наконец зазыватель остановился перед стадом – как и предполагал отец, примерно в двухстах метрах от ближайших животных. Теперь он стал подзывать их, издавая крик: «Хо-о-о-о! Хо-о-о-оо-о-о! Хо-о-о-о-о-о!», как сказал нам отец. Потом мы увидели, как он пару раз подпрыгнул, и бизоны, которые паслись, двигаясь на запад, остановились, а те, что лежали – встали, и все уставились на него. Тогда он начал медленно двигаться к устью ловушки, два или три раза остановившись и подпрыгивая, когда снова начинал двигаться. Тут мы улыбнулись и захлопали в ладоши, когда увидели, что сначала один, потом два, потом три или четыре, а потом и всё стадо начало двигаться вслед за ним! Сначала медленно – передние то и дело останавливались – но потом всё быстрее и быстрее, пока все они не побежали за зазывателем, который теперь бежал, как мог быстро, к устью ловушки. Он вбежал туда и продолжил бег между двух линий, а бизоны бежали за ним, и наконец, когда мы увидели, как люди выскочили из-за стен и погнались за последними бизонами в стаде, крича и размахивая накидками, отец сказал нам:
– Пошли! Скорее спускайтесь, дети!
Мы спустились по склону утёса, бегом и прыжками, и, отойдя недалеко, встали там и стали смотреть на утёс над оградой. Мы слышали грохот множества копыт, крики людей, преследовавших бизонов, становились громче и громче, и, наконец, бизоны стали падать с утёса. Некоторые, бывшие с краю, как нам казалось, пытались отскочить в сторону, чтобы задние не спихнули их, но все падали вниз – одни вперёд спиной, другие головой, третьи боком – но падали все, словно черный водопад свергался с утеса. Вначале удары их тяжёлых туш о камни внизу звучали как гром, но чем больше их становилось, чем выше росла гора из туш мертвых и умирающих животных, тем тише становились звуки ударов. Хай! Это было удивительное зрелище, пусть даже страшное и тошнотворное, это падение бизонов с вершины утёса! Всех нас стало мутить, а мою сестру вырвало, и она с плачем побежала искать маму.
Казалось, что продолжалось это очень долго, но на самом деле времени прошло совсем немного – думаю, примерно столько, сколько мне нужно, чтобы досчитать до сорока. Последние бизоны свалились. Мы видели нескольких из тех, кто их преследовал, стоявших на краю обрыва, глядящих вниз, и вслед за отцом побежали к ограде. Мы заглянули через неё и увидели много мёртвых бизонов, которые умерли там, где упали, но многие были еще живы, но не могли подняться, потому что ноги у них были сломаны, а некоторые, уцелевшие при падении, пытались выбраться из груды туш, но их быстро застрелили охотники. Теперь все были мертвы, и охотники вошли за ограду, добивая уцелевших. Потом вожди сосчитали добычу и удивились, как она была велика: всех животных – быков, коров, телят – было четыреста тридцать одно! Вожди распределили их между кланами, и все принялись свежевать туши. На небольшом чистом месте внутри ограды стояла Летящая Женщина со своими помощницами, в числе которых была моя мать, и рядом был Чёрный Орел. К ним стали сходиться те, кто разделывал туши, и предлагали им лучшие части мяса – языки и рёбра с горба, и все, кто приходил, просили Солнце дать этим пятерым, которые смогли заманить такое большое стадо, долгую жизнь и счастья.
Таким было зрелище, которое я видел давным-давно, недалеко отсюда, на реке Двух Магических Хижин!
Некоторое время после того, как Тяжелый Взгляд закончил свой рассказ о ловушке для бизонов, никто не говорил; все мои старые друзья сидели угрюмые, с печальными глазами. Потом Белая Трава заметил, так тихо, что его едва было слышно:
– Какой богатой была жизнь наших отцов, и живших до них! Они не знали нужды! От Большой реки на севере и до реки Вапити на юге[24] они кочевали по равнинам и никогда не теряли из виду бизонов, их пищу, их одежду, покрытия для их вигвамов! И как живем мы, их дети! Хайя!
Снова последовало долгое молчание, и Вождь-Мальчик сказал:
– Сердце мое в отчаянии. Сегодня у нас не будет церемонии с Бизоньим Камнем.