Следующий день, вторник.

Человеческий мозг — поистине удивительная штука. Я долго ворочался и никак не мог уснуть; волнение не давало мне урвать отпущенные на сон последние минуты, но затем глаза распахнулись ещё до того, как пропищал будильник, а потому на школьную гору мог подниматься не торопясь. Но удовольствия это совсем не доставляло. Ваш покорный слуга естественным образом влился в типичную сцену стекающихся в школу учеников и через школьные ворота прошёл чуть раньше обычного.

Постоянное волнение меня доведёт. Надо было сбросить психологическое напряжение, так что перво-наперво я настроился излить свою тоску Харухи.

Но в классе её место оказалось пустым. Видимо, я и вправду пришёл слишком рано. Мне так много хотелось и так мало удавалось сказать. И даже не потому, что не находил нужных слов. Как я понимаю Асахину-сан... если словами пользоваться нельзя, то как всё объяснить? Мимикой? Нарисованной картинкой?

Ни тем, ни другим. Лучше бы вообще ничего не объяснять. Пусть к нам вернётся Нагато, а с ней и всё остальное на круги своя, и чем раньше, тем лучше. Понятно, что чем дольше длится её болезнь, тем больше в Харухи копится волнение, и никто не поручится за то, что она в конце концов не примется решать проблему по-своему.

Скажем, я бы совершенно не удивился, если бы мир сейчас сбросился к исходному состоянию, и я очутился на торжественной школьной линейке год назад. Уж лучше так, чем снова очутиться на заснеженной горе. Вот только что-то не уверен, что смогу заново по второму кругу всё правильно сделать, да и вообще у меня привязанность к тому, что имею сейчас. Не пропадут же все мои усилия за прошедший год втуне. Нет уж, до финиша мы дойдём одновременно всей командой.

— Ах, вот оно как.

Я уселся на жёсткий стул за партой. Меня гордость брала за то, как удалось самого себя проанализировать. Всё сводилось к страху потерять близкого человека. Оглядываясь назад, это вполне очевидно. Я помнил, как запаниковал, когда пропала Харухи. Потом у меня на глазах похитили Асахину-сан. Теперь Нагато не ходила в школу, и меня охватило беспокойство. Наблюдение — наблюдением, но наличие закономерности так и напрашивается.

Можно проделать такой мысленный эксперимент. Вот вернулся я на год назад. Выслушал, как Харухи сумасбродно представилась перед классом. Вероятность того, что я наберусь ювенильной наглости и вступлю с ней в разговор — процентов пятьдесят. Так что все последующие события не были бы предопределены, и я запросто мог остаться без посиделок в классе «1-5» со странной знакомой Танигути по имени Харухи Судзумия, она бы не притащила меня за шиворот в комнату литературного кружка, и я бы не узнал Нагато. Нагато же так и осталась бы в очках, Асахину-сан никто бы не похитил, Коидзуми не пришлось бы переводиться в другую школу, мы бы не расследовали фальшивое убийство на отдалённом острове и не снимали идиотский фильм. Нас бы подхватил естественный черёд вещей, и сейчас я был бы обычным учеником второго курса, тихо радующимся возможности ничего не делать.

Но что толку об этом думать. Теперь, когда вероятности перемножились, и шансы всего этого нулевые, как ни рассматривай возможности в прошлом, свершившиеся факты не изменить.

Только не спрашивайте, какой сценарий я бы предпочёл. Ни к чему тратить время на настолько очевидный ответ.

Так что остаётся принять мою долю ответственности. Я буду делать то, что в моих силах, оставляя другим то, на что способны они. Таков порядок вещей, и незачем его менять. Уж это-то можно понять и без заумных объяснений Коидзуми.

Зимой, когда Нагато слегла на горнолыжном курорте Цуруи, он смог всё правильно обдумать. Но сейчас у него полно других забот. Будь у него возможность что-то сделать с космической аномалией Куё, то он давно бы ей воспользовался.

Теперь же Нагато, беспрекословно выполнявшая директивы Интегрального мыслетела, пребывала в состоянии, которое никого из нас не устраивало. И если не считать Харухи, только я мог хоть что-то для неё сделать.

Я уже стольким обязан Нагато. Если не отплатить ей, это опозорит всё человечество. Едва ли стоит ожидать помощи от кровожадной любительницы ножиков Асакуры или склонной к неожиданным появлениям Кимидори-сан. Есть ещё друг по средней школе — Сасаки-сан, которая в этой истории единственный вменяемый человек, и которую не заболтать красивыми сказками. По средней школе я знал её достаточно хорошо, чтобы ей доверять. Даже Харухи считала её странноватой, и в каком-то смысле я мог с ней согласиться. Различие мужчин и женщин для неё ничего не значило. Я как-то не особо воспринимал её девушкой, и она, по всей видимости, относилась ко мне аналогично.

Хорошо, что на Новый год я послал ей открытку, и будет здорово с ней снова увидеться на встрече выпускников. Сасаки обладает талантом, который позволяет окружающим забыть о проблемах насущных и вернуться в дни средней школы. Уж в этом я мог на неё положиться больше, чем на кого-либо другого.

Теперь-то мне ясно, что она действительно моя близкая подруга. Если встретить её лет через десять, то заговорит со мной как ни в чём не бывало — с кем ещё такое может произойти? Просто подойдёт и скажет: «Привет, Кён». И она слишком благоразумна, чтобы Кёко Татибана и Фудзивара смогли свести её с пути истинного.

Кёко Татибана — оппонент Коидзуми. Фудзивара — Асахины-сан. Куё — Нагато. А вот у Сасаки против меня ничего нет. Она — моя старая подруга со средней школы и ничего больше. По-моему, Кёко Татибана, Фудзивара и Куё выбрали не того партнёра. Сасаки — не та жительница Земли, которую вы можете вплести в свои интриги. Она хитрее меня, и в отличие от Харухи, твёрдо верит в здравый смысл.

Этого вывода оказалось достаточно, чтобы вернуть моё душевное спокойствие. Теперь оставалось дождаться Харухи.

Прозвучал первый звонок, а её всё ещё не было. Я молча пялился на доску, чувствуя, как за спиной пустует место в кои-то веки опаздывающей Харухи Судзумии.

Для меня день начинается сейчас, а не когда утром открываешь глаза. Таков заведённый порядок на будни: Харухи усаживается позади меня, я оборачиваюсь к ней, и только это можно уже считать началом дня.

И по моему расписанию сутки намечались самые продолжительные.

Держись, Нагато. Мы справимся с твоей болезнью. В первую очередь нужно разобраться с этой Куё Суо и её Доминионом небосвода, а потом и с пришельцем из будущего.

Пока я находился в непривычном для себя решительном настрое, прозвучал звонок начала классного часа, и Харухи заскочила в класс ещё до того, как он умолк — почти одновременно с нашим учителем Окабэ-сэнсэем. В отличие от него, она воспользовалась задней дверью, и лицо её было хмурым.

Харухи уселась и, встретившись со мной взглядом, достала из кармана ключ, помахала им и спрятала обратно. Такого объяснения мне было достаточно.

— Забежала по дороге к Юки, — рассказала она во время короткого перерыва. — Решила, зайду, завтрак ей приготовлю.

— Как она?

— Юки? Спала. Я заглянула к ней в комнату, она открыла глаза, посмотрела на меня. Кажется, ей стало лучше. Но потом она снова заснула. Мне не хотелось её будить, так что я всё приготовила и ушла. Угу. Нет у неё ничего серьёзного. Отлежится, и всё пройдёт.

— Наверное.

Харухи тихо вздохнула:

— Я когда увидела, как Юки вот так спит, мне вдруг захотелось... — она заколебалась, а потом понизила тон, — крепко её обнять. Не пойми меня неправильно. Но у меня было такое чувство, что, если не обнять её, то она исчезнет. Понимаю, глупо, но всё-таки...

Харухи подперла голову рукой и посмотрела в сторону. Она не казалась взволнованной. Может, чуть раздражённой. Я как будто видел, что́ происходит у неё в голове, и сам начинал чувствовать нечто похожее. Наверное, мне просто показалось. Конечно, обнимать командиршу я не собирался.

Но в чём бы ни была первопричина этого, важнее всего наше с Харухи полное единодушие. А также с Асахиной-сан и Коидзуми.

Было бы странно видеть Нагато энергичной, но и видеть её прикованной к постели никому не хотелось. Её место — в литературном кружке. Да она бы там и спать могла, там для этого всё уже есть. Комната литературного кружка без Нагато — как Тайная вечеря без Христа.

Мне нужно было кое-что сказать Харухи. Она, наверное, округлила бы глаза, но рот открыть я не успел, поскольку как раз в этот момент появился учитель биологии.

Похоже, время до следующей перемены будет тянуться долго. Потому что у меня в голове крутится одна фраза, настолько важная, что произносить её придётся с трудом.

* * *

Во время урока я был не в состоянии слушать учителя, и сразу после его окончания обратился к Харухи:

— Разговор есть.

— Что такое? — та приподняла брови, а когда увидела моё лицо, её глаза чуть расширились. — Здесь поговорим? Если тайна какая-то, можно на крышу подняться.

— Не надо. Ты ведь после школы пойдёшь к Нагато?

— Конечно.

— Ну, я сегодня её навестить не смогу. Дела кое-какие появились. Я волнуюсь за неё…

Волновался же ваш покорный слуга внутренне из-за того, что не знал, какую реакцию получит. Но Харухи снова смотрела на него по-обычному:

— А, вот оно что. — Она о чём-то задумалась, положив пальцы на подбородок. — Что случилось? Случаем, не Сямисэн линять начал?

Аж комок к горлу подступил. Чёрт!

— Нет, с ним всё в порядке. Просто есть одно дело. Мне как бы...

Я запнулся, так как врать на ходу не умел.

— Не важно. Какая разница, будешь ты там или нет. Если всё время заявляться к Юки всей толпой, то лишь доставим ей хлопот. Приготовить ей поесть мы с Микуру-тян можем и вдвоём. Или даже я одна. — Харухи чуть задумалась. — Ну да. Ещё надо бы позаботиться о... Ну, да. Пожалуй, надо бы...

Вдруг в ней как будто щёлкнул переключатель, и её задумчивость испарилась.

— Нет, ни то, ни другое нельзя оставлять как есть, — пробормотала она, видимо, определившись с чем-то, кивнула и наклонилась ко мне. — Сегодня можешь не приходить. И Коидзуми-кун не надо. Юки навестим мы с Микуру-тян. Она наверняка ванну не принимала, так что, когда я буду её вытирать, мальчики там ни к чему. Это же обычная простуда, Юки сейчас нужен покой.

Девчонка откинулась на стуле, но потом что-то вспомнила и снова наклонилась ко мне.

— Надо сообщить Коидзуми-кун. Нехорошо сваливать всё на зама, но кому как не ему этим заниматься. Не пускать же всё на самотёк.

Сильно меня озадачив, Харухи выбежала из класса, улыбаясь каким-то своим мыслям. У неё скорость перехода от идеи до воплощения явно была на уровне взаимодействия субатомных частиц.

Понаблюдав, как командирша ринулась куда-то, будто дельфин в сторону косяка сардин, я вздохнул, повернулся вперёд и встретился взглядом с Танигути.

— Эй, Кён! Чё у тебя тут за разговоры с Судзумией такие серьёзные? Хотите налоги совместно платить? Предатель.

Что за бред? Кроме налога с продаж я ничего не плачу.[11]

Танигути абсолютно проигнорировал, как я жестом просил его отстать, и загоготал, словно экзотическая птица.

— Никто во вселенной, кроме тебя, не выдержит Судзумию целый год. Ты побил рекорд, да ещё как! Так держать, Кён. У тебя прямо талант укрощать придурочных. Уж мне-то поверь.

Все твои предположения не основаны вообще ни на чём. Многочисленные школьные тесты однозначно доказывают: талантов у меня никаких нет.

— А ты сам-то с чего так решил? Как будто школьное тестирование может показать весь потенциал.

Лучше б о потенциале рассуждал тот, у кого он есть и в чём-то реализовался, иначе это просто попытка укрыться от действительности, в которой ты так ничего и не добился.

— Может быть. — Танигути панибратски положил мне на плечо руку. — Но кое-что понять могу даже я. С Судзумией вы два сапога пара, а вот с Асахиной-сан тебе ничего не светит. Ну как, идёт?

В каком смысле — «идёт»?

Я ущипнул его за руку и спросил:

— А ты-то как? Нашёл кого кадрить?

— Всему своё время, до каникул ещё успею. Я думаю, на майские праздники устроиться куда-нибудь поработать, там и познакомлюсь с кем-нибудь. Без труда не выловишь рыбку из пруда, — сказал Танигути, пафосно воздев руку к потолку.

— Ты дурак? — совершенно резонно поинтересовался я. Едва ли можно было найти более подходящее слово. Он же год назад ровно то же самое говорил. А результаты где? Если мне не изменяет память, их не было и нет.

Ну и ладно. Хорошо, что мне попался такой одноклассник, а то бы я чувствовал себя, как полевой командир во вражеском окружении, которому остаётся лишь копать себе окоп поглубже. Почему-то такие дурацкие разговоры с Танигути снимали напряжение. Человеку нужны друзья на одном с ним уровне. Пусть даже он считал дураком меня, а я его — мы-то знали, что и вправду в прошлом наделали кучу глупостей.

Кому это не знакомо? Разве что невиданным гениям да толстокожим человекоподобным существам, чей мозг покорёжило от тщеславия.

* * *

О том, с каким делом Харухи пошла к Коидзуми, я узнал на обеденном перерыве.

Я доел свой бэнто и потом зашёл в туалет: там, прислонившись к стене, меня как будто нарочно дожидался замкомандира «Команды SOS». Увидев меня, он сразу сказал:

— Мне нужно сообщить тебе две новости. — Коидзуми стоял, скрестив руки, а лицо его было таким ясным, как у синоптика, рассказывающего, что завтра осадков совершенно точно не будет. — Одна скорее хорошая. Вторая — ни хорошая, ни плохая.

С какой хочешь, с такой и начинай.

— Судзумия-сан приказала мне ждать на посту в клубной комнате.

Не знаю, с чего бы ей ограничивать твои передвижения. Разве что ты пережил кровавую битву на мечах.

Коидзуми пропустил мою шутку мимо ушей:

— Мне просто полагается некоторое время после занятий присматривать за комнатой. Очевидно, она считает, что там обязательно кто-то должен быть.

Зачем? Там ведь нет ни коренной обитательницы Нагато, ни командирши Харухи, ни горничной Асахины-сан. Пользы от комнаты сейчас меньше, чем от сброшенной цикадой оболочки.

— Ты разве забыл? Объявление о наборе новых участников всё ещё висит, и никто его снимать не собирается.

…И правда, забыл.

— Кто-нибудь из первокурсников может и в самом деле заинтересоваться «Командой SOS». Этого ведь хотела Судзумия-сан. «Не хотите к нам вступать — не приходите», — примерно так она высказалась. Но сейчас у неё мысли заняты иным, и приоритет данной задачи невысок.

Харухи была полностью поглощена состоянием Нагато. Дошло до того, что утром она без спроса пришла к ней на дом. Ей не до приёма в команду новых членов.

— Именно так. Но она не отказалась от идеи, что кто-то из первокурсников ещё может появиться. А как иначе — командир обязан об этом думать. Да и беспокоится она куда меньше твоего.

Если это сарказм, то будь добр выражать его поочевидней.

— Я лишь говорю то, что думаю. Но конечно, я бы сказал: хоть ты и справедлив, но справедлив по-своему, и твоё рвение всё исправить несколько чрезмерно. Увы, тем самым ты делаешь силы, противостоящие твоему пониманию справедливого, своими врагами.

Коидзуми умеет с улыбкой говорить о моей справедливости так, что я не чувствую себя польщённым.

Он проигнорировал мой взгляд голодного крокодила, и чуть мягче, тоном виолончели, добавил:

— А теперь хорошая новость. Закрытые пространства и «аватары», которых Судзумия-сан создавала практически каждую ночь, сошли на нет, и согласно нашему статистическому анализу, в ближайшее время обстановка будет оставаться спокойной. Так что мне наконец-то можно передохнуть. Премии за сверхурочную работу совершенно не компенсируют постоянное недосыпание, поэтому лично я очень рад этим изменениям.

Появления закрытых пространств участились после того, как Харухи повстречала Сасаки. А прекратились они, видимо, потому что у неё появился другой повод для беспокойства.

— Безусловно, — сказал Коидзуми деловым тоном, — это вызвано ситуацией с Нагато. То, что она не смогла прийти в школу, Судзумию-сан очень взволновало.

По-моему, этого вполне достаточно, чтобы «аватар» начал ломать и крушить. Не думаю, что Сасаки для Харухи важнее, чем Нагато.

Чудо-экстрасенс тут же согласился:

— Беспокойство за Нагато-сан не приводит Судзумию-сан к раздражению. Пока ты не ищешь общества Сасаки-сан, с ней можно смириться, как с твоей давней знакомой. Нагато-сан была и будет важна для «Команды SOS», и сомневаться в том, кто из них двоих весомее, не приходится.

Это и так понятно. Мы все видим, как Харухи заботится о Нагато. В этом можно было убедиться ещё при инциденте на горнолыжном курорте.

Мне вспомнилась метель и странный особняк в европейском стиле. Тогда именно Харухи ухаживала за слёгшей Нагато. Потому что такова обязанность командира? Да нет, конечно. Просто не в её характере пройти мимо того, кому плохо, тем более, если это друг, с которым она многое пережила.

От воспоминаний меня отвлёк голос Коидзуми, который, по всей видимости, сентиментальностью не отличался:

— Кстати говоря, я бы хотел высказать тебе ещё кое-что. Откровенно говоря, твоя привязанность к Нагато-сан несколько чрезмерна, что особенно заметно с прошлой зимы.

А ты имеешь что-то против?

— Ничего не имею. Нагато-сан всецело достойна доверия. И я понимаю, как тебе трудно примириться с её текущим беспомощным состоянием. Но беспокоясь за неё, ты не должен забывать обо всём остальном, что тебя окружает. Нужно правильно расставлять приоритеты.

Надеюсь, ты не станешь утверждать, что у Нагато приоритет низкий?

— Ни в коем случае. Но ты подумай: она пребывает в текущем состоянии из-за неких космических взаимодействий, о которых мы ничего не знаем. Ни пришельцы из будущего, ни экстрасенсы напрямую к этому отношения не имеют, да и не могут иметь. Но подобная ситуация удобна для вмешательства со стороны.

В туалете обычно явно не такие разговоры ведут. Коидзуми, тебя ничего не смущает?

— По логике вещей, людям из будущего полагается знать события прошлого. Так что Асахина-сан — необычный пришелец. Её главная особенность заключается в неведении. А откуда оно взялось? Мы можем догадываться. С точки зрения тех, кто находится в будущем относительно неё самой, она — идеальная ложная цель.

Ты это уже говорил.

— Предположим, им заранее известно, когда Нагато-сан будет обездвижена, и поэтому они точно знают, когда начинать действовать. Среди членов «Команды SOS» она обладает наибольшей силой и твоим доверием, равно как и она полагается на тебя. И поскольку ты теперь принимаешь врагов Асахины-сан за своих врагов, то и Нагато-сан, вероятно, поступает так же. А потому альтернативной фракции из будущего не хотелось бы попадаться на пути Интегрального мыслетела вообще и нашей дорогой Нагато-сан в частности.

То есть, благодаря её беспомощности, выпал «карт-бланш» тому типу из будущего... Фудзиваре.

Так что он задумал?

— Нам этого не узнать, — уклончиво улыбнулся Коидзуми. — Я надеялся, что, может, тебе удастся разобраться в этом вопросе.

Ну ладно. Тогда надеюсь вскоре оправдать твои надежды. Можешь просто сидеть в комнате и смотреть, не пришёл ли кто. Харухи и Асахина-сан полностью посвятят себя заботе о Нагато.

А вот мне остаётся выполнить свою работу.

— И ещё кое-что, просто предположение, которое не могу конкретно обосновать… — Коидзуми колебался, не решаясь развивать мысль. Тон его казался серьёзным, и я кивнул ему, чтобы он продолжил. — Как я говорил, «аватары» то появляются, то исчезают. Причиной этого нам видится перемена в настроении Харухи. Но что, если мы допускаем большую ошибку?

А на самом деле как? «Аватары» только делают вид, что исчезли, а сами куда-то уехали на тренировку?

— Примерно так. Не могу отделаться от мысли, что «аватары» затаились и накапливают энергию перед неким событием. Ты можешь сказать, что мои опасения беспочвенны, но какие есть.

Так они копят силы? Быть этого не может. Для этого нужно обладать каким-то разумом, ты же их видел. Ты что, представляешь себе сцену подготовки, как в сёнэн-манге?

— Признаю, может, я сам себя запугиваю. В любом случае, когда «аватары» снова появятся, мы сможем сами во всём убедиться.

Коидзуми изящно улыбнулся и, смахнув прядь волос, принял свою фирменную позу.

Разговор в туалете слишком затянулся, так что я извинился перед парнем и мужественно вернулся обратно в класс.

Уже в классе я вспомнил, зачем шёл; пришлось развернуться и пойти обратно в санузел. Ну и что? Называйте меня болваном, если хотите.

Несмотря ни на что, время для похода в туалет на перемене у меня всё ещё оставалось.

А вот после уроков, когда я встречался с Сасаки и её спутниками, у меня уже ни на что не было времени.

* * *

Практически сразу как громкоговорители оповестили об окончании занятий, Харухи закинула сумку на плечо и умчалась прочь, скорее всего, к третьекурсникам — в класс Асахины-сан.

Я мог проводить её до дома Нагато и там с ней разойтись, но в этом не было никакой необходимости: она думала лишь о прикованной к постели книгочейке.

Кстати, кулинарные способности Харухи выше всяких похвал, и ей нравится заботиться о других. Они с Асахиной-сан — отличная команда, и прекрасно справятся с текущими потребностями Нагато. Но дело-то в том, что основная проблема совсем не связана с ними, и с ней каким-то образом придётся разбираться мне.

Так к кому же мне обратиться? До Интегрального мыслетела и Доминиона небосвода мне не добраться. Остаётся надеяться на закон Паскаля: создам давление в одном месте, и оно передастся в другое.

Нужно только понять, на что давить.

Давненько я не спускался с этого холма в одиночестве. Надо сосредоточиться и набраться хладнокровия. С космическими пришельцами у меня общаться не получится. С типом из будущего тоже откровенного разговора не выйдет. Остаётся только Кёко Татибана, если удастся выйти на неё через Сасаки.

Лавируя между спешащими домой учениками, я задумался о клубной комнате. Там сидел Коидзуми и ничего не делал... если, конечно, к нему и вправду не забрёл первокурсник, засмотревшийся на объявление Харухи.

У каждого члена команды есть свои дела, но рано или поздно они возвращаются в эту комнату. Так что пусть замкомандира её бережёт. Если вдруг придёт кто-нибудь желающий вступить в команду, этого человека надо вежливо развернуть и выпроводить. Нечего ему всю оставшуюся жизнь портить.

Какая же эта дорога была длинная. Субъективно до своего верного велосипеда как будто пришлось добираться вдвое дольше обычного. Я сел на него и поехал на железнодорожную станцию. До встречи с Сасаки оставалось ещё полно времени, но ваш покорный слуга почему-то не мог ехать расслабленно, и темп держал максимальный. Вот бы можно было сэкономленное время использовать где-нибудь ещё. Скажем, утром очень пригодились бы лишние полчаса.

Я, конечно, не так помешан на том, чтобы с пользой проводить каждую минуту, в отличие от Харухи — ей-то надо от каждого дня получать положительные эмоции. А я человек простой, и убивал оставшееся время, нарезая круги вокруг места встречи, пока не затормозил у станции за несколько минут до 16:30. Прошу прощения у городских служб за то, что оставляю велосипед прямо здесь. Но в это время уже вряд ли кто-то придёт штрафовать.

Немного подождав, в потоке выходивших со станции людей по редко встречавшейся здесь школьной форме мне попалась бывшая одноклассница. Когда видишь её легкую улыбку, ровную походку, как-то сразу успокаиваешься. Может, потому что она сразу производит впечатление хорошей личности, и ведь она такая по сути и есть. В тысячу раз лучше, чем я.

Даже не знаю, достоин ли называться её другом.

— Эй, Кён! Долго ждал?

Не то чтобы. Минутная стрелка всё ещё не на крайнем нижнем положении. Мне хватает и одной девчонки, которая штрафует даже тогда, когда я прихожу вовремя.

Сасаки усмехнулась. Её губы и глаза очаровательно приняли форму полумесяцев.

— А выглядит, как будто тебе пришлось ждать. Но с поправкой на субъективное восприятие времени будем считать, что мы квиты.

Что ты имеешь в виду?

— Да ничего. Вообще-то я сама на электричке уже полчаса как приехала. У нас сегодня уроки рано закончились. Прийти заранее, конечно, хорошо, но полчаса — это чересчур. И вот стою, жду, думаю, и вдруг вижу: ты на велосипеде едешь, задумчивый такой. Вот я и не стала тебя отвлекать. А ты всё ездил и ездил. И как тебе не надоедает? Тебе что, так нравится кататься на нём?

В каком смысле «надоедает»? Велосипед — мой товарищ в печали и радости. Да и вообще, мне кажется, что мой мозг лучше соображает, когда двигается тело. Может, поэтому у меня и плохие оценки в школе — я там прикован к стулу.

— Какой ты практичный. Но к учёбе тем не менее тоже способен. Да, верно: во время купания или прогулки мозг работает лучше, потому что рутинные физические действия ему надоедают, и он ищет для себя иное применение. Когда ты моешься, тебе ведь не надо об этом задумываться? Зато мышление в это время организуется более эффективно, чем когда намеренно напрягаешь извилины. Рутина не всегда доставляет удовольствие, но когда едешь в электричке и знаешь, в какое время и куда прибудешь, в голове высвобождаются ресурсы, чтобы полюбоваться пейзажем. Может, для кого-то это и потеря времени, но лично я не считаю, что принцип «время — деньги» приносит счастье.

Звучит разумно, ну, допустим.

— Кстати говоря, Кён, я тоже всегда стараюсь оставлять место в мозге для размышлений, вроде команды «Сбежать». Тогда, насколько бы ни была трудна ситуация, мне удаётся сообразить, как из неё выйти, и потому позволяю себе немного рискнуть. Вроде как фильм ужасов смотреть или на американских горках кататься: всё когда нибудь кончается.

Мне тоже хотелось поскорее закончить этот диалог, так что Сасаки я слушал вполуха. Боюсь, если мы и дальше продолжали бы такой разговор, то у меня бы вообще вылетело из головы, зачем я пропустил посещение Нагато.

Я оглянулся по сторонам, но не заметил никаких признаков присутствия её троицы сообщников — а как иначе их назвать?

— А они где?

— Они уже здесь. Я им полчаса назад позвонила и сказала собраться в кафе, — произнесла Сасаки таким тоном, будто говорила соседке «с добрым утром». Она закинула на спину легкую сумку, наклонила голову, искоса взглянула на меня, а потом спросила, словно шла на бейсбольный стадион болеть за школьную команду: — Идём?

Конечно, идём. Я же за этим сюда и пришёл.

В предстоящей мне битве должно было оправдаться само моё право на существование. В битве за спокойствие мира. За то, чтобы унять бурю в подсознании Харухи, чтобы Коидзуми мог высыпаться, а его «Организации» не приходилось заниматься подковёрными делами, успокоить смятение Асахины-сан, вернуть здоровье Нагато.

Всё зависело от моей способности каким-то образом уболтать их всех: противостоящую «Организации» группу, возомнившую Сасаки богиней; какой-то там Доминион с невменяемой пришелицей, зачем-то выведший Нагато из строя; и какого-то вечно ухмыляющегося подонка из будущего, корчившего из себя потомка благородного клана Фудзивара.

Предстоящая мне битва, очевидно, решающая, моя Ямадзаки, моя Сэкигахара, моя Красная скала. Вокруг меня творится история. Будь у меня два тела, я бы разделился, как клан Санада, но увы, это невозможно. Нужно быть готовым действовать с тем, что есть.

Я не мог рассчитывать на чью-либо помощь. Коидзуми остался в клубной комнате, Харухи отправилась к Нагато, Асахине-сан здесь делать нечего. Асахина-сан-старшая так и не дала о себе знать, а значит, на данный момент не то историческое событие, в которое она может вмешаться. Если вдруг сюда заглянула бы Кимидори-сан или Асакура-сан опять ожила, могу сколько угодно раз повторять: в их помощи нет необходимости.

Это Земля, и она принадлежит нам — землянам.

Принадлежит не одному человеку. Даже Харухи не председательствует в Президиуме Земной Федерации.

Она — лидер «Команды SOS», нелегального кружка в Северной старшей школе, и никаких других должностей у неё нет.

Это незыблемо в масштабах мира — нет, вселенной! — с тех пор как эта девчонка поступила в старшую школу. Однажды Харухи сказала:

«Побеждает тот, кто не ждёт, а действует!»

Повторюсь: Харухи — ты потрясающая! Ты объявила, что создашь команду, даже ещё не представляя себе, чем она станет. Но стала она именно такой, как в глубине души ты и хотела. И вполне понятно, почему теория Коидзуми о твоей божественности не могла не укрепиться где-то на задворках моего сознания.

Верю ли я в это — другой вопрос.

Если говорить о вере, то я — человек, который никогда не ходил в храм, не участвовал в таинствах, но всё же иногда уповающий на нечто божественное. Могу монетки кидать в ящик для пожертвований местного заброшенного синтоистского храма. А иногда на праздник Обон мимо ходят монахи невесть какой конфессии.

Если бы для разрешения проблемы хватило простого поклонения, то всё было бы слишком легко. Но, по моему опыту, реально никакой помощи это не даёт. Так что, увидев каменных божков на обочине, поклонитесь и идите дальше. Надеяться на помощь свыше бессмысленно — ситуация может только усугубиться. С проблемой справляйся сам, как главный герой «По ту сторону любви и ненависти»[12]: если на пути гора — прорубай в ней проход.

Вот он, первый шаг. Когда выбыла Нагато, на сцену явилась не только Куё, но и Кимидори-сан с Асакурой. Для них всех Земля — арена для космического соревнования, и зрители им не интересны. Зрителем, по сути, был я один и об увиденном ничего сказать не мог.

Ситуацию, которую спровоцировала болезнь Нагато, нужно было разрулить именно мне, причём мирно, пока у Харухи не кончилось терпение.

Кёко Татибана сказала, что силой надлежит обладать не Харухи, а Сасаки.

Фудзивара же заявил, что ему всё равно, в чьих она руках.

Куё Суо, со своей стороны, упомянула, что ей не интересны ни я, ни Харухи, а только Интегральное мыслетело и его интерфейс.

Вот такой замес.

Было бы у нас побольше времени... Эта лжекоманда могла бы и поездить по стране под видом продавцов вяленой рыбы из провинции Этиго.[13] Увы, наша встреча произошла не в мирную эпоху Эдо, а в век информации, и герб Токугава уже не давал никакой власти.

А что хуже, я не мог найти ни одного надёжного и могущественного союзника. Имелась воскресшая Асакура с ножиком, да Кимидори, озабоченная лишь направлять отчёты начальству. Куё — механическая кукла, для которой не имеет значения, жив я или мёртв, а Фудзивара... даже не знаю, что́ ему вообще известно о происходящем в нашем времени — беззастенчиво не скрывает своё издевательское отношение. Хоть как-то мотивирована только Кёко Татибана, но, что характерно, она же и слабее всех, её группа на крючке у «Организации» Коидзуми.

Так что оставался только один человек.

Для Коидзуми — загадочное существо. Для Асахины-сан-старшей — узел линий времени. Для Нагато — ключ к возможности автоэволюции.

Иными словами: я. И ведь я даже не знал, кто я. Обычный японский школьник, ведущий немного необычную жизнь, не обладающий никакими особенностями. Пока Харухи не схватила меня за воротник и не ударила затылком о её парту, ваш покорный слуга был заурядным учеником старшей школы.

Чего мне ждать в будущем? Куда двигаться? Мне и дальше потакать Харухи, или пора в нашей религии что-то подправить?

Может быть, ответы на эти вопросы появятся на встрече в знакомом кафе, куда я иду с Сасаки.

Вопрос к вам: вот вы проложили маршрут и уже довольно далеко по нему прошли, но вдруг увидели другую дорогу, вроде бы поровнее. Вы свернёте на неё?

Или продолжите путь по прежней ухабистой?

Такой передо мной стоял выбор.

* * *

Троица сидела в той же кафешке у стены и ожидала нашего появления, каждый со своим выражением на лице.

Кёко Татибана единственная выглядела дружелюбно, пусть, может, и не искренне; на физиономии Фудзивары читалось презрение к происходящему; а на лице Куё даже ресница не шевельнулась. Вчера она участвовала в неистовой схватке с Асакурой и Кимидори-сан, а теперь, как ни в чём не бывало, сидела, словно на стоп-кадре кукольного мультфильма. Что это: дерзость или полное безразличие?

— Гм, — вырвалось у меня. Я сел и тут же осмотрел кафе в поисках старшеклассницы в фартуке, но, по крайней мере, с того места не смог её заметить. Может, стала невидимкой. А может, работала уже другая официантка. Но последнее было маловероятно: мне снова предстоял разговор не на равных — она бы такое не пропустила.

Ладно, пусть лучше тут стоит Кимидори-сан, чем Асакура вернётся из Канады. Разница между ними, конечно, как между светошумовой гранатой и снарядом противотанкового гранатомёта, зато она, в отличие от моей бывшей одноклассницы, в меня ножом не тычет и обладает благоразумием. Ещё не хватало снова оказаться на поле битвы инопланетян.

— Мы тут! — Кёко Татибана легонько помахала рукой и указала на место перед собой. — Присаживайся. Спасибо, что пришёл. Сасаки-сан, — обратилась она к той, — и тебе спасибо, что позвала Кёна. Мы очень благодарны за возможность снова встретиться с вами.

— Не за что. — Сасаки устроилась за столом в закутке. — Лучше один раз отказаться, чем много раз воздерживаться. Если бы я и не позвонила Кёну, думаю, нам всё равно пришлось бы ещё не раз встретиться. Или же продолжать жить параллельно. Я права?

Последний вопрос, видимо, был задан Фудзиваре.

— Гм... — выдавил тот, будто передразнивая меня, а потом без улыбки усмехнулся. — Может быть. Хотя вы двое... — его взгляд скользнул по моему лицу, — вы тут не воображайте себя чёрт знает кем. Я не советую, хех, я предупреждаю. По мне, так все эти встречи дело тухлое. Вы ж ни черта не понимаете и не представляете, что́ происходит.

Вместо того, чтобы злиться, я задался вопросом: а почему он постоянно пытается меня вывести из себя? Какая ему от этого выгода? Если бы он хотел привлечь на свою сторону, то его поведение было бы совершенно другим. Фудзивара же выражался грубо и откровенно. Этой своей откровенностью он напоминал Асахину-сан. Может, в будущем все люди такие?

Я застыл в нерешительности.

— Ты давай говори, что́ дальше делать собираешься. Каково это: лишиться своей защиты? Твой пришельский интерфейс всё для тебя делала, а теперь вышла из строя. Это единственный вопрос, на который мне нужен ответ. Интересно посмотреть, что́ станет с вашей хлипкой гаванью в ураган, когда она лишилась волнолома.

Своими вопросами, своим тоном Фудзивара задел меня за живое. Этот придурок вечно собирается на драку нарываться? Ну так я не против, давай разрешим всё здесь и сейчас. Я рефлекторно потирал руки, будто готовясь с вызовом метнуть в него несуществующую боксерскую перчатку, но тут...

— Кён, сиди. Я знаю твоё чувство справедливости, но насилие считаю здесь неуместным. Это касается не только тебя, но и всех присутствующих. Я и сама разозлиться могу. Такое случается где-то раз в год, но когда случается, мне самой страшно становится. Я уже пару лет держусь, так что мне не хотелось бы сегодня сбросить весь мой прогресс в этой игре жизни.

Мягкий тон Сасаки ничем не отличался от обычного, но я ей подчинился.

При мне она никогда не злилась, не плакала, не грустила, да и не хотел я видеть ничего подобного. Вот Коидзуми бы не мешало чем-то разнообразить свою постоянную улыбку, да и вечно застывшее лицо Нагато могло бы быть помягче. Но драка с Фудзиварой этому никак не поможет. Если с кем-то мне тут и нужно разобраться, то это с пришельцем космическим, а не из будущего.

С этой мыслью я обратил внимание на инопланетянку.

— . . . . . . . . .

Отсутствующий взгляд немигающих глаз Куё был направлен в пустоту позади меня, и она ни в чём не проявляла никакой враждебности. Но мой мозг не доверял сигналам со зрительных нервов: Куё Суо ни в коем случае не безвредна для «Команды SOS», соберись! Во всём виновата она!

Я рассматривал подобие Летучего голландца по имени Куё. Своей школьной формой и массивной шевелюрой она выделялась в этом кафе — да и вообще где угодно привлекла бы к себе внимание.

Но при этом она казалась бестелесной, скорее голограммой, чем материальным объектом... подёргивающимся от помех статичным кадром из рекламы по телевизору, от которого у тебя в полночь кровь застыла в жилах. Как так: Нагато прикована к постели, а этой хоть бы что? Заболей они обе — другое дело, но эта инопланетянка не ведала соразмерности. Я по-прежнему имел слабое представление об Интегральном мыслетеле, но его интерфейсы — Нагато, Асакура, Кимидори-сан — по крайней мере воспринимались мной как люди.

Про Нагато и говорить не стоит, но даже Асакура, несмотря на привычку хвататься за нож, больше подходила на роль старосты класса, чем среднестатистический школьник, а Кимидори-сан, хоть мне и мало что о ней было известно, полагаю, тоже полностью вписалась в жизнь обычной старшеклассницы. Им обеим удавалось вести себя по-человечески.

А вот в Куё нет ничего подобного. Она как будто в принципе ничего не понимает в образе жизни представителей вида Homo sapiens. Даже присутствие человека-невидимки ощущалось бы куда сильнее. Не удивлюсь, если под этой школьной формой пустота, а её руки и голова просто растут из пиджака. Интересно, а кому-нибудь ещё в голову такая идея приходила?

Короче говоря, впечатление она производила отталкивающее. Если бы её реакция подчинялась хоть какой-то человеческой логике, я бы мог что-то предпринять, но человеческой у неё была только форма, а управляла ей такая космическая сущность, что даже Нагато не могла установить с ней контакт... никого более сложного для общения и придумать нельзя. Если уж на то пошло, постичь её даже труднее, чем Харухи.

Но ощущает ли она мою враждебность?

— . . . . . .

Двигаясь медленнее, чем последний замерзающий в ледниковый период мамонт, Куё сфокусировала на мне взгляд и приоткрыла окаменевшие губы:

— . . . Вчера. . . спасибо. . . . . — Её голос напоминал звук, с которым извивается личинка жука. — . . . это . . . выражение благодарности. . . — добавила она.

Вот чего я не ожидал, так это того, что меня будут благодарить. Я потрясённо молчал; Кёко Татибана как-то странно на меня глядела; Фудзивара изо всех сил изображал, насколько ему на меня наплевать; Сасаки развернувшаяся сцена как будто позабавила, но она не сказала ни слова. Таким образом, наш уголок кафе погрузился в неуютную тишину. Было слышно лишь классическую музыку да суету других посетителей.

И что мне теперь делать?

Однако прерывать затянувшуюся паузу вашему покорному слуге не пришлось.

— Ну так… — решилась завести беседу Кёко Татибана. — Куё-сан, вчера что-то произошло? Э-э… надеюсь, ничего серьёзного. Об этом мы можем поговорить позже.

Кёко Татибана наклонилась вперёд и повернулась ко мне с тактом высокородной особы:

— Спасибо, что пришёл. Прости, что приходится тебя напрягать, но эта встреча была необходима, и откладывать её нельзя.

Так это же я о встрече просил. Кому, как не мне, знать о её необходимости.

— Так-то оно так, — ответила девушка, даже не пытаясь изображать беззаботность. — Рано или поздно эта встреча бы состоялась. Мы бы предпочли начать раньше, но у нас нет ресурсов для противостояния Коидзуми-сан и его группе. — В это время она посмотрела на Куё и Фудзивару и удовлетворённо кивнула. — Наконец-то мы вместе, и у нас есть сила, которой достаточно, чтобы подтолкнуть мир в ином направлении. Пока что мы не можем назвать друг друга приятелями, но сотрудничать-то можем, ведь так?

Фудзивара не ответил, а Куё так и осталась в пучине безмолвия. Кёко Татибана вздохнула, но тут официантка принесла Сасаки воду со льдом, так что ведущая встречи и сама замолчала.

— Два кофе. Американо, — не спрашивая меня, быстро заказала Сасаки. Я взглянул на официантку, тоже старшеклассницу: это оказалась не Кимидори-сан. Наверное, она решила, что мы странные, и поспешила уйти от нашего столика. Интересно... Тут я осмотрел нашу фантастическую троицу. Кёко Татибана и Куё заказали по парфе[14]. Абсолютно типичная сцена выглядела как картинка из игры «найди пять отличий»: у Кёко Татибаны парфе было наполовину съедено и подтаяло, а у Куё оно стояло нетронутое, как в холодильнике. Секрет этого космического фокуса для меня загадка. А про жидкость, которая некогда была в опустевшей чашке Фудзивары, я и знать не хотел.

Кёко Татибана возобновила совещание:

— Давайте расставим всё по порядку. — Она улыбнулась мне и продолжила: — Я услышала от Сасаки-сан про твоё предложение. Ты ведь пришёл нам кое-что сказать, не так ли? Ну так давай это обсудим. Прошу, начинай.

Она протянула мне невидимый микрофон, но я не стал ей подыгрывать и брать его.

— Я пришёл ради Нагато, — сказал я, глядя на Куё. — Не знаю, чем и ради чего ты занимаешься, и не прошу это озвучивать, но я хочу, чтобы ты немедленно прекратила эту бредовую атаку на Нагато. Слышишь? Повторять не стану. Устраивайте свои космические разборки где-нибудь на краю галактики.

— . . . . Край . . . . . — её губы двигались, будто завязшее в янтаре насекомое, — . . . галактики. . . здесь. . . в этой области. . . мало звёзд. . . .

Голос этот сочится, как туман из открытого холодильника. Она меня дразнит, что ли? Раз тебя не устраивает тёплая весна, когда Сямисэн на солнышке уже линять начал, иди нырни прямиком в наше Солнце.

— . . . Возможное решение. . . по завершении операции. . .

Ну так завершай её скорее.

— . . . . . . .

Куё чуть наклонила голову и моргнула.

Как будто подала кому-то сигнал.

Фудзивара зловеще усмехнулся и метнул на меня дерзкий взгляд:

— Ну так валяй, раз сам предложил. Или скорее, приказал — ты ведь таким образом с Куё разговаривал? Лезешь в драку с галактической разведкой. Признаю твою отвагу, пусть она и на почве идиотизма. Мне хотелось бы сдать твои мозги на анализы, чтобы посмотреть, с чего ты так за инопланетный интерфейс бодаешься. Но так и быть, постараюсь умерить своё любопытство.

Увидев, что мы с Сасаки его не перебиваем, Фудзивара продолжил:

— Но если уж тебе так нужно починить эту сломанную куклу, то ничего сложного нет. Слушай внимательно: прекратить вмешательство Доминиона небосвода в работу этого интерфейса могу я.

Будь передо мной зеркало, моё лицо в нём выглядело бы, прямо как если бы я смотрел на объявленного в розыск мошенника.

— Что, не веришь? А я правда могу, причём уже давно. Работать с Доминионом небосвода проще, чем с Интегральным мыслетелом. Там моё предложение сразу приняли. И, кстати, Кёко Татибана тоже дала своё согласие. Так что могу озвучить наш общий консенсус. Короче, мы выставляем тебе наше требование... — Мерзавец мельком взглянул на Куё, скривил рот и произнёс: — Полная передача Сасаки силы Харухи Судзумии. Дай согласие. Просто скажи «да».

Лишь Кёко Татибана согласно кивнула. Окаменевшая Куё всё так же гипнотизировала торчащую из парфе вафлю, а мы с Сасаки, сидя бок о бок, смотрели на издевательское выражение лица Фудзивары.

— Гм… — изрекла Сасаки, в задумчивости почесав щеку указательным пальцем. — Фудзивара-кун, это предложение на днях уже поступало от Татибаны-сан. И тогда ты сказал, что не имеет значения, в чьих руках находится сила. Пожалуйста, объясни, что заставило тебя изменить мнение.

— А мне и сейчас плевать, у кого она будет. — Фудзивара прищурился и скосил взгляд. — Ни настоящее, ни будущее не меняются. Меняется лишь связывающий их путь в зависимости от субъективного восприятия наблюдателей. Если цель одна, а путь иной, то преобразуется и цепь причинно-следственных связей. До этого мы две единицы перемножали, а теперь делим. Действия противоположные, а результат тот же.

— Это всё софистика, — категорично заявила Сасаки. — По-моему, ты ищешь себе оправдание. А может, устраиваешь перед нами спектакль. Тебя чем-то не устраивает, что Судзумия-сан сохранит свои силы, так? А все слова о том, что тебе всё равно — всего только ложь. — Её тонкие пальцы припали к подбородку, будто она размышляла. — То есть, тебе не важно, кому достанутся эти способности. Пусть даже и не мне. Лишь бы не Судзумии-сан. Именно её, Фудзивара-кун, ты почему-то хочешь их лишить, а то, чтобы на этом месте оказалась я — простое совпадение... — Глаза Сасаки заблестели. — Но простым совпадением некоторые события быть не могут. Например, то, что мы с Кёном уже давно были друзьями. Наш гость из будущего, насколько же нынешняя ситуация была предопределена?

Быстро же она соображает. Среди моих знакомых больше никто не смог бы вот так просто разговаривать с пришельцем из будущего. А ведь за ней, в отличие от Коидзуми, даже никакая организация не стоит.

Некоторое время лицо Фудзивары оставалось непроницаемой маской, но на него вернулась привычная ухмылка:

— Думала, я на это клюну? Зря на меня своё красноречие растрачиваешь. Как я говорю, так всё и есть. Мне лишь хочется избежать никому не нужных проблем. Так, Кёко Татибана?

— Э… да, — поспешила согласиться та. — Всё так и есть. Инициатива исходила от меня. Мне казалось, нам лучше действовать сообща. Это я уговорила его сотрудничать.

Какое серьёзное лицо бы она ни делала, этим горе-экстрасенсом манипулировали и из будущего, и из космоса, так что мне пришлось снова обратиться к Фудзиваре:

— Подожди-ка. Заболевание Нагато было вызвано Куё. То есть, это ты подбил инопланетянку его вызвать?

Фудзивара в ответ метнул взгляд злодея из театра кабуки:

— А какая, собственно, разница? Обстоятельства всё те же вне зависимости, создал ли я их, или воспользовался удачной возможностью. Возможность-то по-любому есть, и я заранее о ней знаю. Если случается само, то и ладно, а если нет, то надо подтолкнуть к такому исходу. Предопределённые события прошлого имеют ценность разве что для археологов.

Так что этот тип пытается сказать? Кто на самом деле всё организовал? Противники Асахины-сан из будущего? Доминион небосвода? Или всё-таки Кёко Татибана дёргает за ниточки?

Кажется, никому из них верить нельзя. Мне нужно время, чтобы всё обмозговать, но Фудзивара его не даёт.

— Ты сам себя запутал. Ты говоришь: тебе нужно, чтобы Юки Нагато выздоровела. Я говорю: могу это устроить. Шепну Куё, и она перестанет лезть к твоей дорогой кукле.

Не даёт отклониться от своего вопроса. Что ж, обсужу его поступки как представитель «Команды SOS». Я даже знаю, что́ бы сейчас захотел узнать Коидзуми.

— И откуда у тебя такая возможность? Мне казалось, с этими формами то-ли-жизни-то-ли-нет никто контакт установить не может.

Фудзивара же увильнул от ответа:

— Секретные сведения.

— Ты издеваешься?

— Можешь считать, как угодно. Я и это сказал только по доброте душевной.

Так я и поверил тебе.

В этот момент хрустальные губы Куё шевельнулись:

— . . . . Я выполню.

Вот-те на. Будто аниматроник заговорил.

— . . . Прекращение интерференции и поиск альтернативного метода. . . возможная альтернатива. . . — Её глаза, будто образованные из тёмной материи, были направлены на мою переносицу. — . . . Непосредственный контакт невозможен. Голосовой контакт через интерфейс — помехи. Взаимопередача идейных образов перегружена. Расход энергии. Если не прервать, будет вечно.

Эй, а переводить кто-нибудь будет?

— Она говорит, что… — сказала Сасаки, приложив палец рядом с глазом, — заболевание Нагато-сан вызвано Куё-сан, но сама Куё-сан не видит в этом никакой для себя пользы, и по просьбе Фудзивара-кун сразу прекратит. Но Фудзивара-кун ставит условие: передача мне богоподобных способностей Судзумии-сан. С чем также согласна и Татибана-сан. Верно?

— Верно, — ответила Кёко Татибана, ссутулившись. — В некоторых нюансах мы с Фудзивара-сан расходимся. Но если учесть все плюсы и минусы для каждой стороны...

— Заткнись.

От холодного выпада Фудзивары Кёко Татибана застыла с полуоткрытым ртом.

— Всё — как она сказала. — Мерзавец перехватил слово. — Мы добиваемся положения, удобного для всех присутствующих. Татибана вот желает поклоняться тебе как богу.

— Нет, это не так. Мы только… — попыталась возразить экстрасенс, но Фудзивара её проигнорировал:

— Фракция Куё желает изучить Харухи Судзумию. Видимо, пока та находится под контролем Интегрального мыслетела, это невозможно. Её охраняют с нескольких сторон. Но есть выход: всё упирается в эту её мистическую силу. Достаточно просто передать силу третьему лицу.

И кто может это сделать?

— Куё всё сделает, — тут же ответил Фудзивара притворно-жалостливым тоном. — Ты-то, наверное, уже забыл: Харухи Судзумия может сотворить всё, что захочет. И одно третье лицо этим уже однажды воспользовалось. Помнишь, как у Харухи Судзумии отняли её силу и преобразовали мир? Как раз ты-то должен помнить, тем более, что прошло всего несколько месяцев.

Нагато…

Да, я помню... Исчезновение Харухи из класса «1-5»... пропажа класса «1-9» из школы целиком вместе с Коидзуми... как Цуруя-сан выкрутила мне руку... боль от пощёчины Асахины-сан... А ещё — бледное лицо Юки Нагато в очках, стоявшей в абсолютно изменившейся клубной комнате в полном одиночестве... и как её пальцы уцепились за мой рукав.

На прошлый канун Рождества мне пришлось несладко. Зато тогда я понял, чего не хотел бы снова лишиться, и ценность того, что, надеюсь, не потеряю никогда.

А эти мерзавцы...

Я посмотрел на Фудзивару, а потом на Куё.

Да... Нагато действительно это удалось. Мне, как обычному человеку, не дано знать пределов возможностей подобных информационных форм жизни. И Интегральное мыслетело, и Доминион небосвода обладают интеллектом и способностями, намного превосходящими человеческие. Интуиция подсказывает, что Куё лгать склонна не более, чем Нагато, хотя, может быть, по совершенно другой причине.

— Так вы используете Нагато в качестве заложницы? — Мой голос был наполнен злостью на сто двадцать процентов. — И чтобы её спасти, я должен отдать вам силу Харухи?

И они надеются меня так принудить? Дешёвыми угрозами? Я своё уже отбоялся. Они думали, что будут использовать Нагато в качестве живого щита, а я стану выполнять их требования. Конечно, я хотел как можно скорее видеть Нагато полностью здоровой, но это совсем другое.

Не говоря о том, что Сасаки — мой друг.

— Действительно, — дважды кивнула Сасаки. — К тому же, я не желаю иметь подобную силу. В этой схеме я не последний человек, и мне бы хотелось, чтобы вы учитывали и моё мнение.

За огневую поддержку спасибо, но у меня не могли не возникнуть подозрения. Доверяй, но проверяй — вопрос нехитрый.

Я повернулся к чуть задумчивой Сасаки и спросил:

— Речь идёт о силе, которой можно изменить весь мир. Разве тебе это ничуть не интересно?

Девушка направила на меня свои сверкающие глаза и слегка улыбнулась:

— В том, чтобы менять мир, Кён, нет ничего плохого. Проблема в том, что, изменив мир, я изменю и саму себя, причём сама этого не замечу. Я ведь тоже часть этого мира и неизбежно подчинена его состоянию. И пусть даже он преобразится по моей воле, я этого не пойму, поскольку моя память адаптируется к этому преобразованию. Я всё забуду. Возникает дилемма: применение сверхъестественных сил осознанно, а его последствия — нет.

Ничего не понял из её слов.

— Как люди реагируют на незнакомые вещи? Либо пытаются избежать, либо пытаются понять. Но на самом деле ни то, ни другое не совсем точное описание ситуации. У каждого человека в течение жизни формируется картина окружающего мира, и её не так-то просто поменять. Соответственно, на ранее неизвестные ему явления он будет реагировать и объяснять их для себя, исходя из этой картины. А если весь мир и так подчиняется тебе, то объяснять для себя совершенно ничего не придётся. Ни вопросов, ни ответов — абсолютное понимание на грани помешательства.

Сасаки повернулась к сидевшей перед нами троице.

— Вот я не понимаю вас, и не хочу объяснять, почему. Пусть этот ответ останется со мной. Я воспользуюсь возможностью промолчать и не выставлять себя на посмешище.

— Меня-то почему должно волновать, что́ ты там думаешь? — сказал Фудзивара, прищурившись. — Просто кивни, больше от тебя ничего не требуется.

— В конце концов, — не смолкала Сасаки, — люди не могут создать ничего, что находится за пределами их способностей. А если и делают вид, что могут, то получается не более чем иллюзия.

Как будто двигатель второй ступени трёхступенчатой ракеты заработал. Я почувствовал, как нагрузка снизилась на порядок, и расправил плечи:

— Если уж сама Сасаки так говорит, то, конечно, не может быть и речи о том, чтобы согласиться на такое нечестное условие.

Я хотел сказать Фудзиваре, что лучше бы он пришёл два дня назад, но вспомнил, что этот парень как раз тогда и появился. Да, нелегко спорить с людьми из будущего.

— К тому же, иметь силу преобразовывать мир ещё не означает иметь возможность этой силой воспользоваться. — Сасаки похлопала меня по плечу. — А если бы я ей и воспользовалась, то по каким-нибудь мелким поводам, типа найти мелочь, забытую кем-то в торговом автомате. А что мне ещё надо? Меня вполне устраивает мир в нынешнем виде, со всеми его противоречиями, накопившимися за историю человечества, и никакие крохи индивидуализма не поменяют моё мнение. Даже если бы я начала преобразования в мире, у меня нет ни грамма уверенности, что они будут к лучшему. Сознание человечества к подобному ещё не готово. Земля — это огромный космический корабль, а мы все — его пассажиры. Но будь сознание у планеты, что́ бы она подумала о странных расплодившихся приматах? Выкинула бы их в космический вакуум. Более того, кто родился человеком, ни при каких обстоятельствах богом быть не может, потому что боги — порождения человеческого ума. С самого начала всемирной истории нет доказательств, что они реально существуют. Тогда кем мне быть? Абстрактной идеей для чьего-то поклонения? Если бог даже не родился, как же ему умереть? Значит, никакого бога нет. Ноль — вот тождественный ему концепт.

И как только Сасаки закончила свою речь...

— . . . . .Ха. . . . . .ха ха. . . . . . .ха ха ха. . . . . .а ха. . . . — Куё ни с того ни с сего расхохоталась — будто у неё таймер сработал. Её смех был не то радостный, не то печальный, а сам голос звучал одновременно и высоко, и низко. Было такое чувство, словно у меня проблемы со слухом. — . . . . . Абсурд. . . . ха ха. . . .

Что с ней вообще такое? Ладно бы надо мной смеялась, но меня злит, что она смеётся над Сасаки!

— Давай объясню, — поддразнивая, сказал Фудзивара, пока Куё продолжала смеяться. — Кто тебе сказал, что у тебя есть выбор? Мы твоё мнение вообще спрашивали? Предки, вы тут ничего лишнего себе не выдумывайте.

Появившееся было у меня чувство уверенности тут же сдуло без следа.

— Я хоть и не Куё, но мне тоже смешно. Что ты о себе возомнила? Решения принимать вздумала? Говорить, куда миру идти дальше? Ты вообще кто? Думаешь, тебя поиграть зовут? Мы тут не комедию пишем. Боже, какая же ты жалкая. Слушай, тебе силу никто доверять не собирается. Ты — марионетка. Да, признаю, отличная марионетка, двигаешься классно, и управлять тобой удобно. Не по своей же воле ты будешь двигаться.

Когда я понял смысл его слов, у меня по спине побежали мурашки.

А Куё всё смеялась и смеялась.

Мне снова вспомнилось, какой же человечной была Нагато после исчезновения Харухи.

А вот эти существа…

На нас, людей, им наплевать.

Причём Асакура и Кимидори-сан ничем от Куё не отличаются.

И теперь они хотели услышать моё мнение. Вот только что бы я ни сказал, они всё равно переиграют это в свою сторону, потому что к моему мнению никакого уважения у них не было. Улыбающаяся Куё выглядела как маленький ребенок с новой игрушкой, который сейчас пойдёт и с этой же невинной улыбкой начнёт давить ногами муравьев.

Что касается Сасаки, то мой верный друг хмурилась всё больше:

— И вы теперь надеетесь на моё сотрудничество? Вы произвели на меня противоположный эффект. Кёна я знаю гораздо лучше, чем вас.

— Сколько раз мне повторять, что мне не интересны твои хотелки? — у Фудзивары снова вырвался смешок.

— А… — Кёко Татибана съёжилась ещё больше. — Ну вот, всё испортили. Кошмар.

Она вздохнула, но, к её чести, не слишком подавленно. Скорее, девушка напоминала проповедницу, которая решила что-то мне втолковать.

— Взгляни на это с другой стороны. Я понимаю, тебе глубоко небезразличны Судзумия-сан и «Команда SOS». Но пока Судзумия-сан обладает своими странными способностями, здоровье Нагато-сан не улучшится, а ты будешь постоянно вовлечён в странные происшествия.

Что она пытается сказать?

— Пусть даже Судзумия-сан потеряет свои способности, «Команда SOS» ведь никуда не денется. Существенно для тебя ничего не изменится: Коидзуми-сан по-прежнему будет представлять «Организацию», Нагато-сан останется инопланетянкой, а Асахина-сан — пришельцем из будущего. Зато тебе не придётся беспокоиться, что Судзумия-сан ещё что-нибудь сотворит. Ты просто будешь приятно проводить время в компании своего командира.

В таком случае нас тогда нельзя будет назвать даже группой по интересам.

— А что тут такого? Если захочешь чего-нибудь необычного — обращайся к нам. Будет тебе и Куё из космоса, и Фудзивара из будущего. Ну, лично я предпочитаю себя экстрасенсом не называть. Можешь считать всё это просто внешкольным мероприятием с Сасаки-сан. Уверена, скучно вам не будет.

Поверить не могу... она предлагает сформировать вторую «Команду SOS». От прежней команды останется одна оболочка, а Сасаки станет главой новой, сформированной вокруг неё.

— К тому же, — добавила Кёко Татибана, стараясь нагнать мои мысли, — я бы хотела снять тяжкое бремя с плеч Коидзуми-сан.

— Э?

Что это её вдруг плечи Коидзуми заинтересовали?

— Уверена, он будет премного благодарен, ведь… — говорила Кёко Татибана, словно излагала очевидные вещи, — ведь он основал «Организацию» с чистого листа и бессменно ей руководил. В его руках сосредоточена вся сила. У нас нет взаимопонимания, но я не могу не испытывать к нему уважение.

— …

Мои мыслительные процессы были подавлены брошенной ей, будто бомбой, фразой, и я невольно изображал манекен для испытаний. Говорила ли она правду? А может, только думала, что говорит правду? Я привык к тому, как Коидзуми высказывал бредовые идеи, полные скрытых смыслов, и Кёко Татибана выражалась точно так же. Смешно думать, что передо мной стоит выбор, кому из них доверять. Но Кёко Татибане-то разводить эту демагогию незачем. Или причины всё же есть? Проще предположить, что она лишь хотела заморочить мне голову. Вот только написанное на её лице восхищение было довольно убедительным.

…

Хватит, стоп-машина, сейчас не время размышлять о том, как устроена «Организация» Коидзуми!..

Фудзивара опять загоготал:

— Давай и я тебе кое-что дельное расскажу. Назовём это бонусом. Информация, которую ты больше нигде и никогда не получишь. Какая, хочешь спросить? А я отвечу: о том, что ты упорно не замечаешь. Давай я расскажу тебе о TPDD.

Нормальный человек не станет рассказывать о загадочных устройствах, когда его не просят, и Фудзивара наглядно это подтвердил.

— У способа перемещения во времени Микуру Асахины есть один маленький недостаток. Ввиду природы временных пластов их приходится пересекать, то есть, при движении в прошлое делать дыру. Маленькая дыра — не беда: починить можно. Но чем дальше ты прыгаешь, тем больший ущерб наносится пластам. А если носиться туда-сюда, то дыры будут всё шире и шире. Пока всё понятно?

Вот бы заткнуть уши. Ну я-то ладно, а вот Сасаки зачем сообщать секретные сведения? Лучше бы только надо мной так издевались, распяв на мишени и кидаясь такими острыми, как клинки, фразами!

— Короче говоря, при использовании TPDD есть риск разрушить существующее время. Дыры нужно чем-то заполнять. Это как протечка в крыше — если вовремя не починить, потом начнёт гнить вся конструкция. А последствия аукнутся в будущем. Первоначально главной обязанностью иновременных резидентов было исправление таких искажений времени. Микуру Асахина — исключение. Может, сама она и не догадывается, но её миссия нестандартна. Причём миссия эта секретные сведения даже для неё самой, вот уж попала так попала на задание.

Фудзивара замолчал, будто дочитал заранее подготовленный текст.

— А что... — всё же продолжил он, — если всё, что я тебе сказал, ты знать должен не был? Получается, я изменил твою личную историю. Гм, а почему бы её не сделать ещё интереснее?

Куда ж ещё интереснее? Смешно до жути.

— Если услышишь, забыть уже не сможешь. В этом наше — людей будущего — преимущество. — Фудзивара наконец сменил тон на более искренний. — Ты не спеши с выводами, подумай. А в зависимости от того, что выдаст твой примитивный мозг, я уже решу, что делать дальше. Вот будет смешно, если тебе вдруг удастся изменить предопределённые события.

Я думал, он теперь-то наговорился, но тут от него снова полетел выпад:

— Я буду ждать. Советую хорошенько запомнить всё, что ты здесь сегодня услышал. А хотя, можешь и забыть. Что бы ты ни делал, свою миссию я всё равно выполню. Идти тебе с Харухи Судзумией по деструктивному пути, или же обезвредить эту бомбу — вот что ты выберешь.

Он как будто знал день и час, когда я дам ему ответ. Ещё бы не знал — он ведь из будущего. Но при этом не такой, как Асахина-сан. Интересно, как долго он будет придерживаться своего сценария и можно ли из него как-то вырваться? В моём воображении возник образ Асахины-сан, то горничной, то учительницы — образ менялся как на светофоре.

— И зачем ты даёшь мне время на размышления? — задал я резонный вопрос.

— Потому что на самом деле вопрос давно решён — когда же ты поймёшь наконец? Всё, прекращаю бонусное обслуживание. — Фудзивара выпрямил скрещённые ноги и встал. — Быть связанным чем-то типа времени — идиотизм, но ничего не могу поделать — таков порядок. Но можно плыть и против течения — спроси позабытую эволюцией глубоководную рыбу.

С этими словами он развернулся и ушёл из-за столика.

Я смотрел на то, как дылда вышел из кафе, даже не заплатив за себя, и чувствовал оставшийся от него гнилой душок. Кёко Татибана, как ни в чём не бывало, взяла со стола счёт:

— Простите, но я тоже пойду. Думаю, вам действительно нужно время всё обдумать. Но постарайтесь в этом не переусердствовать.

Её стройная фигура казалась обессиленной — возможно, из-за хамского поведения Фудзивары. Трудно ей не посочувствовать: такой компаньон кого угодно выведет из себя.

— Но с Сасаки-сан мне бы хотелось обсудить ещё кое-что. Сасаки-сан, я тебе позвоню. Вне зависимости от исхода я надеюсь, мы останемся друзьями.

— Я тоже надеюсь. — Сасаки посмотрела на Кёко Татибану, и уголки её губ приподнялись. — Мне было бы интересно провести с тобой время — просто как друзья.

Недо-экстрасенс ничего не ответила, только посмотрела на ставшую предметом интерьера Куё, вздохнула и пошла к кассе. Рассчитавшись, она помахала рукой и отправилась наружу. А Куё как сидела статуей, так и продолжала сидеть.

Ментально вымотанный до смерти, я залпом осушил стакан воды со льдом, и только после этого до меня дошло, что два заказанных Сасаки кофе нам так и не подали.

* * *

Встреча хоть и состоялась, но, похоже, была безрезультатной.

Официантка (к счастью, не Кимидори-сан) наконец принесла нам горячий кофе — с сахаром и сливками, который всё равно казался горьким. Допив, я взглянул на Куё. Выглядела она ещё более зловеще, чем старая кукла, найденная на тёмном чердаке деревенского дома.

Кстати, а почему она осталась и не уходит? То, что Фудзивары и Татибаны Кёко уже нет, а Куё так и сидит напротив, по-инопланетянски означает, что она собиралась нам ещё что-то сообщить?

Интерпретация молчания космических созданий явно вне моих профессиональных навыков.

Пока я смотрел на Куё, Сасаки поставила свою опустевшую чашку и чуть улыбнулась:

— Кён, наверное, пора и нам идти. Я не Фудзивара — мне нужно время, чтобы подумать. Встреча была сумбурной, но не такой уж и безрезультатной. Судя по тому, как он выражался, у нас всё ещё остаётся пространство для манёвра.

Надеюсь, вот только непонятно, над чем конкретно мне теперь думать.

— И правда. Выбора-то нам практически не оставили, и я понятия не имею, как заставить их от нас отстать. Но что-нибудь наверняка всё же можно предпринять.

Приятным моё положение назвать никак нельзя. Передать божественные способности от Харухи к Сасаки? Что лучше: бог наглый и себя не осознающий или же бог сдержанный и благоразумный? При такой постановке дела выбор, конечно, напрашивается в пользу Сасаки.

Однако…

Как же мне этого не хочется.

По-другому не объяснить. Мне не хочется, чтобы у Сасаки были какие-то аномальные способности. Пусть мои друзья останутся нормальными. Вот Харухи это подходит. В древних мифах боги капризные и сумасбродные, и по сравнению с ними нам ещё неплохая досталась. Кто-нибудь перепосвящал храм одного бога другому? Впрочем, о чем я думаю? У Харухи уже есть адвокат — Коидзуми. Похоже, моя растерянность глубже, чем казалось.

Ещё бы: Асакура воскресла, Кимидори-сан ведёт за нами слежку, тип из будущего как-то спелся с Куё и начал нас запугивать... Столько всего произошло с прошлого вечера — нужно быть реинкарнацией Будды, чтобы сохранять душевное спокойствие. А мне до состояния «дзен» всё ещё как до луны.

— Кстати, Кён, у тебя ведь есть кто-то ещё, с кем можно посоветоваться? А то я, откровенно говоря, понятия не имею, что́ делать, и была бы очень рада, если кто-нибудь растолкует мне происходящее.

На ум сразу приходит Коидзуми с лицом на десять баллов из десяти. А к кому ещё обращаться? Нагато не рассматриваем — она прикована к постели. Асахина-сан-старшая могла бы помочь, но она не показывается. Может, нынешние события выходят за пределы её «предопределённых»? Тогда разрешить всё как на прошлую Танабату не получится. А значит — гейм овер.

— Куё-сан, пойдёшь с нами? Или будешь доедать парфе? Татибана-сан за него уже заплатила, так что не стесняйся.

Безмолвное, подобное тени порождение враждебной космической силы даже не дрогнуло. Её глаза были полузакрыты.

— Ты не уснула, Куё-сан?

Сасаки помахала рукой перед её лицом.

— . . . . . Не уснула, — сказала Куё, будто с трудом боролась со сном.

Да что ж ты...

— Ты вообще всё до конца выслушала?

— . . . . . Разбор содержания выполнен, процесс завершён.

Что это значит? Хотелось бы, что так она перестала перегружать Нагато.

Вслед за Сасаки я встал из-за столика и пошёл на выход. Меня беспокоило, что я оставляю в кафе жутковатое нечеловеческое существо, но беспокойство это было напрасно — к моему удивлению, Куё тоже встала и начала двигаться за нами. Мне казалось, она просто исчезнет, но интерфейс оставалась чуть позади меня.

Даже когда мы с Сасаки покинули кафе и направились вдоль по улице, Куё не отставала. Я чувствовал её присутствие спиной и нервничал. К тому же небо начало темнеть...

— Ты хочешь нам что-то сказать?

Сасаки обернулась и задала вопрос, который вертелся у меня на языке. Совершенно не знающая о приличии инопланетянка не ответила и продолжала зрить куда-то в будущее. Складывалось ощущение, что люди не могли её интересовать: мы находились на разных волнах, причём и длины у них разные. Мне не только не удавалось достучаться до её личности, у неё личности вполне могло и не быть. Была её улыбка вчерашняя — во время схватки с Асакурой — а была и сегодняшняя, но у меня не получалось их связать воедино. Может, у неё что-то вроде раздвоения личности?

Я так сосредоточился на том, что было позади, что не удосужился посмотреть вперёд. Сам виноват.

— Эй, Кён!

Когда впереди раздался знакомый голос, я чуть не споткнулся на ровном месте.

Мы с Сасаки остановились. Куё последовала нашему примеру.

— Вот не ожидал тебя здесь увидеть.

В школьной форме и с сумкой на плече передо мной стоял никто иной, как Куникида — мой однокашник со средней школы.

Но смотрел Куникида не на меня, а на стоявшую рядом нашу бывшую одноклассницу.

— Давно не виделись, Сасаки-сан.

— Разве? — Сасаки усмехнулась и, глядя на Куникиду, сказала: — Кажется, я тебя заметила во время весенних каникул, на пробном экзамене. Или я обозналась?

Куникида в ответ слегка улыбнулся. Вроде бы с таким выражением лица я его ещё не видел.

— Так ты всё-таки меня заметила. Я думал, ты должна была меня видеть, раз я видел тебя.

— Да. Я могу чувствовать, когда на меня смотрят, — деловито сказала Сасаки. — Обычно я не привлекаю внимания, но иногда румянец говорит за себя.

— А ты всё такая же, — кивнул Куникида, будто бы с облегчением. Сзади ему на плечо легла рука, а из-за спины показалось довольное лицо. Ну его-то какая нелёгкая сюда занесла?

— Здорово, Кён. Вот ты гад, тебя одного оставить нельзя. Так вот она какая, твоя бывшая кто-то там.

...Танигути, знать не хочу, зачем ты с Куникидой ошиваешься возле станции, но я бы попросил тебя кое о чём: не мог бы ты укатить отсюда поскорее? Желательно как на реактивной тяге. Давай, живо! Если выйдешь на орбиту, попрошу астрономический кружок её рассчитать.

— Кён, ты чего? Раз уж так совпало, этим надо воспользоваться. Давай поболтаем. — Танигути так и расплылся в улыбке, переводя взгляд то на меня, то на Сасаки. — Тебе не стыдно? Вокруг тебя и так столько красоток, а тебе всё мало, а?

Я прекрасно понимал, что́ он имел в виду, и ненавидел себя за это. Ваш покорный слуга уже было принял позу спринтера, чтобы умчаться отсюда на полной скорости, но Танигути наконец-то успокоился:

— Ты б познакомил нас. Я ж твой лучший друг, а между нами секретов нет.

— Её зовут Сасаки, мы вместе в средней школе учились, — не выдержал Куникида и представил её сам. — Сасаки-сан, это Танигути. Мы с ним год как одноклассники.

Идеальный образец того, как надо кратко знакомить людей друг с другом.

— Рада встретиться с тобой, — чуть поклонилась Сасаки. — Наверное, вы хорошие друзья. Хотя быть другом Кёна необременительно.

Проигнорировав это высказанное мнение, Танигути выставил свои белые зубы напоказ и стал дальше лезть не в своё дело:

— А вкус у тебя чертовски отменный. Хорошо же ты устроился, аж злость на тебя берёт, Кён... К-кё?

Что с тобой опять? Решил вдруг покричать, как тропическая птичка? Или так сейчас дразнить любят?

Я уже был сыт им по горло и собирался испепелить его взглядом, но... что такое? Он ведь не на меня смотрел. И даже не на Сасаки.

— Чё?..

Танигути вдруг шарахнулся и так и застыл. Глаза его округлились, а на лице было написано что-то похожее на ужас. Не стоило и гадать, из-за чего он стал выглядеть ещё тупее обычного: взгляд его проходил между мной и Сасаки прямо к сонному и похожему на кошачье лицо Куё Суо.

Если её практически игнорируют прохожие, да и я забываю о её существовании, то с чего вдруг её заметил Танигути?

— . . . . . .

Было ещё более странно, что и Куё на него отреагировала. Девушка в школьной форме подняла левую руку, обнажив бледное запястье. Тут мне стало наконец заметно, что она носила на удивление модные часы. Да ещё и изысканно механические!

— . . . Благодарю. Я . . . не стану возвращать . . .

Э?

— Без проблем. Они недорогие. Если не нравятся — выкинь или сдай в ломбард. Нет, пожалуйста, так и сделай.

Танигути действительно разговаривал с Куё... вот только при этом начал потеть не по погоде, повернул голову в сторону и заёрзал на месте. Короче, вёл себя так, что привлёк бы внимание любого полицейского, мечтающего о премии. Что за ерунда здесь творилась?

— Он говорил, что это подарок на Рождество.

Объяснение Куникиды не сбавило моё удивление, а даже удвоило. Часы? Куё говорит «спасибо»? Рождество? В каком смысле? Мне это снится, что ли?

Куникида переключил своё внимание на Сасаки, оставив меня в воображаемом облаке из вопросительных знаков.

— Прошу прощения, но почему ты снова видишься с Кёном?

«Снова видишься»? Опять выдвигаешь беспочвенные предположения? Они здесь явно не к месту. Ты бы лучше не обо мне с Сасаки гадал, а о Танигути с Куё.

Но вопросу нашего общего одноклассника Сасаки уделила внимание:

— У нас много чего произошло, так просто не объяснить. Пусть лучше Кён тебе расскажет, когда у него будет время.

— Да ладно, мне это не настолько любопытно. Мир тесен, вполне возможно встретить в одном месте сразу Сасаки-сан и Суо-сан.

— Ты её тоже знаешь? Ни за что бы не подумала, Куникида-кун. А где ты познакомился с Куё?

Да, мне тоже интересно.

— Куё?.. ты имеешь в виду Суо-сан? Да на зимних каникулах. Вот он... Эй, куда он делся?

Танигути? Похоже, он бежал с поля боя, как отряд Такэды в битве при Каванакадзиме, когда командир понял, что его внезапная атака потерпела фиаско. Стоит признать, бегает он отлично.

— Мне её представил Танигути, который только что был здесь. Сказал, что это его девушка. Так, Суо-сан?

— . . . . . Да, — прозвучал наподобие вздоха ответ Куё, — моя память подтверждает корректность твоего заявления.

— И вы расстались месяц назад?

— . . . . . Правильно.

Нифига себе.

Так это её Танигути имел в виду, когда перед Рождеством упомянул, что начал с кем-то встречаться. А потом они расстались перед днём святого Валентина... стоп, так это Куё была???

Потрясённый я спросил:

— Значит, ещё до того, как Нага... то есть, до данного инцидента ты уже была на Зем... так ты уже тогда была здесь?

— . . . Была. Я не вижу ошибок в последовательности событий.

Даже не знаю, зол ли я, или скорее сбит с толку.

— И зачем ты встречалась с Танигути?

Ответ последовал тут же:

— . . . Я совершила ошибку.

— Что?

— Она и Танигути так сказала, когда с ним расставалась, — прямолинейно произнёс Куникида. — Кён, а ты с Суо-сан когда познакомился? Ты её и раньше знал?

Да нет, только с недавних пор...

Сасаки искоса посмотрела на меня, пытавшегося выдать что-то вразумительное, и усмехнулась:

— Я Куё встретила не очень давно, а Кён с ней познакомился через меня.

— И она оказалась бывшей девушкой Танигути... вот так совпадение. Это какая же у него вероятность?.. — сказал Куникида, наклонив голову вбок.

— О теории вероятности говоришь? Даже самые невероятные события можно объяснить с точки зрения квантовой запутанности. Что касается данного случая... — Сасаки тоже наклонила голову и задорно улыбнулась, — всё запросто мог спланировать всеведущий и всемогущий бог.

— Я бы сказал, что такие слова для тебя нехарактерны, Сасаки-сан.

Согласен. Разве бог не где-то в отпуске?

Куникида удивлённо пожал плечами:

— Кён, Сасаки-сан просто завуалированно пытается сказать, что наша встреча — обычное совпадение. Не стоит заморачиваться.

Мне лучше знать, когда заморачиваться. Раз или два можно списать на совпадение, а на третий-четвёртый раз сложно не заподозрить, что кто-то меня затягивает в западню — по себе знаю, и даже лучше других. Хотя толку от таких беспокойств всё равно никакого.

Заметив, что я молчу в полной беспомощности, Куникида продолжил:

— Я себе книгу заказал в магазине у станции, вот после уроков пошел её забирать. Танигути делать было нечего, поэтому и последовал за мной. Ну и решили, раз уж мы здесь, потом в кафе зайти... — он повернулся в сторону сбежавшего Танигути и покачал головой. — Но раз его нет, что поделаешь.

Назовём это «Великолепным отступлением трусливого Танигути перед лицом неприятеля».

— Ладно, не хочу вас смущать, пожалуй, тоже домой пойду.

Парень собирался развернуться, но тут заговорила Сасаки:

— Куникида-кун, если увидишь меня где-нибудь, не стесняйся со мной здороваться. Предаться общим воспоминаниям всегда приятно.

— Вот теперь ты говоришь как Сасаки-сан.

Не могу я в разговоре быть наравне с теми, кто всё просчитывает на три хода вперед.

— Ага. Ну, пока.

Куникида, похоже, был доволен беседой с Сасаки и распрощался, не уделив никакого внимания Куё.

Я пронаблюдал за его удаляющимся силуэтом и решил, что команда Танигути-Куникиды проблем не доставит и едва ли расскажет Харухи об этой случайной, как в RPG, встрече: Танигути был слишком ранен Куё, а Куникида догадывался, когда следует держать язык за зубами.

— Куё, — повернулся я к девушке с метлой на голове, неподвижной, будто вывалившийся из гнезда птенец, — в декабре ты ведь уже была на Земле? И встретилась с Танигути, так?

Вопросов, как опций в диалоге, у меня накопилось на несколько листов, но один факт нужно было прояснить прежде всего:

— Ты сблизилась с ним, чтобы подобраться поближе к нам с Харухи?

— Я его перепутала. . . — кратко ответила говорящая метла.

— С кем?

— . . . . С тобой.

— Да ты…

Получается, Куё почему-то приняла Танигути за меня и стала с ним встречаться. Эй-эй-эй, разве я хоть в чём-то похож на него? Не надо так жестоко бить по моей самооценке!

— Произошло искажение информации. Причиной может быть. . . — пробормотала Куё, — целенаправленное наведение помех. . .

По крайней мере, Нагато не нужно было дополнительно тратить свою ману.

— Что было с тобой, когда Нагато изменила мир?

— Изменение меня не коснулось. — Куё приподняла подбородок, её бледноватые губы двигались, будто в покадровой анимации. — Вы находились в виртуальном фантомном пространстве, что стало для нас неожиданностью. Наложение миров, существовавших и одновременно не имеющих возможность существовать. Закрытое действие. Локальное изменение. Интересно.

Что за чушь она несёт? И почему у неё опять тон другой? Как будто вручную переключили. Мне снова вспомнилась её вчерашняя улыбка.

— . . . . Там было. . . . сегодня без завтра. . . . вчера без сегодня. . . . завтра без вчера.

Ничего не понимаю.

Сасаки, которая слушала приподняв бровь, вдумчиво произнесла:

— Она больше похожа на фанатика, чем на лунатика. Хотелось бы мне её внимательно послушать, сидя в кафе, желательно — под запись, а не стоя на улице. — Она взглянула на запястье Куё и сказала игриво: — Раз ты до сих пор носишь часы, которые он подарил, то в какой-то мере сожалеешь о расставании с таким интересным человеком?

Зрачки Куё, напоминавшие чернильные капли, будто бы с таким же звуком опустились на стрелочные наручные часы (наверняка купленные Танигути по скидке).

— . . . . Это я. . . . сказала, что хочу их.

…Что-то многовато для меня сюрпризов на сегодня.

— Время не является необратимым и однонаправленным. Для обеспечения биологических процессов на поверхности данной планеты необходимо зафиксировать псевдообъективный временной поток.

Так вот зачем ей часы? Но это ведь просто пружинка с шестерёнками. Часы не определяют течение времени. Они — просто удобная подсказка для людей, чтобы определять, когда и на что тратить это самое время.

— . . . . Течение времени носит случайный и дискретный характер.

Я в раздражении закрыл глаза. О чём эта инопланетянка вообще? Но она лишь раззадорила природное любопытство Сасаки:

— Куё-сан, а как тогда интерпретировать прошлое и будущее? Хочешь сказать, что Хроники Акаши[15] существуют?

— . . . . Время имеет предел.

— Что ты имеешь в виду? Ты можешь показать методом бесконечного спуска[16], сколько времени находится между одной и двумя секундами?

— Нисколько. Но иной вывод тоже не будет считаться ошибочным.

Видимо, в подобной дискуссии Сасаки чувствовала себя, как рыба в воде:

— Ладно… тогда зайдём с такой стороны: если принять как должное существование параллельных миров, то бесконечно ли их число? В эвереттовском смысле.[17]

— . . . . Ненаблюдаемое не существует.

— Правда? — Сасаки смотрела на неё глазами подающего надежды учёного, который сделал прорывное открытие.

— . . . . Ведётся запись. . . . вопросов возникать не может.

— Ясно.

Удовлетворённая ответом Сасаки положила палец на подбородок. Я не удержался и отреагировал:

— Что тебе тут ясно? Ты не могла бы разжевать так, чтобы и я понял? Такими маленькие порции, которые и дурак проглотит.

— Нет, Кён, не получится. Я поняла лишь то, что мышление Куё-сан и её создателя принципиально отличается от человеческого. Другими словами, сколько бы я ни старалась, истинного понимания мне достичь не удастся.

То есть что ни делай, ничего не изменится?

— Не совсем. Я убедилась, что наш язык не подходит для общения с ними, а это уже большой шаг вперёд. Сейчас её фразы по ясности находятся где-то на уровне помех. Но если удастся найти более эффективный интерпретатор… кто знает, может, однажды эта задача поддастся человеческому гению. Людям уже не раз удавалось опровергнуть казавшиеся незыблемыми пессимистические представления.

Однажды... Это вопрос будущего. Может, эпохи Фудзивары... эпохи, когда корабли будет держать не сила Архимеда.

— Эй, Куё…

Моё сообщение не достигло адресата и рассеялось в пустоте. Аномально тёмная фигура Куё Суо исчезла без следа, будто провалившись в невидимую червоточину.

На меня это не произвело особого впечатления: я знал, что Нагато, Асакура и Кимидори-сан тоже легко провернули бы такое, но и Сасаки ничуть не удивилась и лишь улыбнулась, глядя на то место, где только что была Куё.

— И вправду инопланетянка, — произнесла она с таким взглядом, будто смотрела на инверсионный след самолета.

Эй, а больше ты ничего не хочешь сказать?

— Нет, хочу, — сместила направление взгляда девушка. — Мне очень интересно увидеть, что ещё они могут.

На изящном лице моей сверстницы не проявлялось никаких следов волнения. Такой непоколебимой уверенности в ней самой я ещё никогда не видел.

— Кён, тебе не стоит её переоценивать. Да, мы её не понимаем, но и она в нас разобраться не может. Может, мы и примитивная форма жизни, стеснённая силой гравитации, но ради нас ей пришлось сойти на Землю. И кто знает, может, мы разовьёмся во что-то большее и ментально, и физически. По мне так у слепого часовщика неплохие шансы.[18]

Я не слишком понимаю, о чём Сасаки говорит, но похоже, она старалась меня подбодрить.

— Ну, я пойду. — Девушка направила на меня взгляд, в котором отражался свет уличных фонарей и мельтешащая вокруг неё толпа на станции, и сказала: — Мне нужно всё обдумать. Может быть, найдётся какое-то решение. Не хочу тебя слишком обнадёживать, но как минимум мы обязаны рассмотреть все имеющиеся у нас возможности. Глаза боятся, руки делают. Увидимся, Кён.

Я увидел, как она беспечно помахала мне рукой, и глубоко во мне возникло некое новое ощущение.

Вместо того, чтобы я оставался в нынешнем беспомощном положении, лучше бы носился по прихоти меланхолии Харухи по тысячам миров до центра Галактики и обратно!

Харухи-то никуда не денется. Умения находить дорогу домой у неё не отнять.

Разумеется, такое умение есть не у неё одной. Все члены команды от замкомандира до разнорабочего знают, куда им возвращаться, и знание это настолько же незыблемо, как положение литосферных плит, если бы Луна куда-то пропала: в ту самую комнату, где ждала Нагато, куда ворвалась Харухи, куда она притащила Асахину-сан и Коидзуми.

Кора головного мозга рассылала нервные импульсы, сигнализируя о моём стремлении к тому, чтобы мы собрались вместе и предались бесцельному ничегонеделанию.

Вот так, Сасаки. Я принадлежу к ним и ни к кому другому принадлежать не могу. Новая «Команда SOS»? Придумают же. Команду так просто не воссоздашь. Для этого мало просто набрать людей. Мы — единое целое, и будем упорно двигаться вперёд, никого не оставив позади. Может, это упорство изначально излучала лишь Харухи, но вскоре его подхватили и я, и Асахина-сан, и Нагато, и Коидзуми. Мы как будто аккреционный диск, удерживаемый вокруг командира силами не менее слабыми, чем у чёрной дыры. Нас не втягивает, мы не разбегаемся и остаёмся на своём месте. Пока удерживающая нас таинственная сила не исчезнет.

* * *

Домой я вернулся абсолютно рассеянный — чудом ещё велосипед не забыл, и всё думал и думал, пока голова не загудела. Даже не помню, когда раньше мой мозг испытывал такое перенапряжение: вся моя сила воли уходила на то, чтобы просто оставаться в сознании.

В результате во время ужина я едва шевелил палочками, а добравшись до своей комнаты, рухнул в кровать, даже не включая света. Никаких сил на то, чтобы играть с сестрёнкой и Сямисэном, у меня не оставалось, и ментально я был истерзан, как драная тряпка

Перед тем как заснуть, я успел подумать, что утром мне, наверное, будет фигово. Та ночь прошла как будто без сновидений... впрочем, в таком состоянии даже самый яркий сон при пробуждении улетучился бы из памяти бесследно.