Очередная ночь почти без сна. Все они слились для меня в один серый безжизненный поток, затягивающий меня все глубже в омут отчаяния. Видят боги, я боролась, гнала прочь гнетущие мысли, начиная каждое утро с молитв за моих мужчин и всех защитников этого мира. Сам замок затаился в ожидании, и даже адептки притихли. Редкие в те дни споры на уроках зельеварения проходили без прежнего огонька. Лиана, лишившись поддержки отца, присмирела. Ее потухший загнанный взгляд все чаще скользил мимо меня. Лорда Рашмира вместе с другими лояльными ему членами совета, как я узнала совсем недавно, прямо из тюрьмы отправили на поле боя, как самых обычных магов.

Учебную программу пришлось перестроить. Я подумала, что рецепты зелий для сияющей кожи и блестящих волос сейчас совершенно бесполезны, потому сосредоточилась на повторении средства для сращивания костей, мази для лечения магических ожогов и заживления ран. Пока однажды…

– Как вы не понимаете? – воскликнула на одном из занятий моего любимого четвертого курса адептка Виллоу, маленькая подельница Рашмир, та самая, что специально устроила себе ожог, дабы доказать мою некомпетентность. Приподняла бровь, ожидая продолжения.

– Все это, – она обвела рукой котелки с булькающей темно-серой основой мази, – совершенно бесполезно, если речь идет о магических ранах, нанесенных тьмой. Там, за стенами академии, наши мужчины гибнут, жертвуя собой, а мы здесь… заперты и совершенно бесполезны, – тихо и безжизненно закончила она.

По правде сказать, я не знала, что ей ответить. Виллоу была права. Мои зелья могли лишь облегчить симптомы, но не излечить зараженного тьмой. Шиана никогда не интересовалась созданием средств борьбы с иномирной заразой. Зачем? Если всем и так ясно, что от нее не может быть лекарства. А вдруг она была не права? Вдруг есть шанс придумать что-то? Идея, внезапно захватившая меня, была поразительна по своей простоте.

– Значит, – решительно поднялась из-за преподавательского стола, оглядывая испуганных девушек, – мы попытаемся придумать средство, которое могло бы помочь! – решительно ответила я, умолчав об одной маленькой детали. Чтобы создать лекарство, мне необходимо своими глазами увидеть хотя бы одного зараженного. Но не стоило и мечтать, что меня выпустят из академии, а, тем более, позволят сунуться на поле боя.

Даже Рашмир подняла голову и уставилась на меня заплаканными красными глазами с такой надеждой, что в груди кольнуло сочувствием.

– И вот вам задание: к следующему занятию мне необходима вся информация о природе и воздействии тьмы на магических существ, которую вы сможете отыскать. Нам нужно знать врага в лицо, чтобы создать оружие для борьбы.

Странно, но в один миг я не только обрела смысл и опору под ногами, но и преданных соратниц, которые истово желали помочь.

В отсутствие ректора всем теперь заправляла Летиция, его помощница. Со стороны этот выбор мог бы показаться странным, но никто кроме Лети не знал все об академии, ее преподавателях и адептках. Илайя не смог позволить себе отсиживаться за надежными стенами и отправился на передовую в полевой госпиталь. Его опыт и сила, а также невероятное упорство уже помогло многим. Он слал нам с Летицией магические послания. Это стало уже своего рода ритуалом для нас. Стоило только прийти новому письму, как Лети сразу же являлась ко мне, и мы вместе дрожащими руками ломали печать и вчитывались в ровные скупые строки нашего друга.

Господин главный целитель был первым, кому я сообщила о своем намерении, даже еще не зная, что именно хочу создать, и он без раздумий велел своему заместителю выдать мне магический допуск к его личной библиотеке, где были собраны весьма редкие издания о природе тьмы. Своей коллекцией Илайя гордился по праву. Пожалуй, больше информации можно было бы почерпнуть только в императорской библиотеке, но Дарион больше не приходил, да мне и самой не очень хотелось во дворец в его отсутствие.

Леонард покинул стены академии одним из первых, вливаясь в ряды защитников. Наше прощание вышло слишком сумбурным. Во мне все еще жила обида на него, а он все еще испытывал ко мне чувства. Но не прийти я не могла и даже думать не хотела, что могу больше никогда не увидеть его упрямый взгляд и наглую улыбку. Обнимая его, совершенно искренне и трусливо просила поберечь себя и не слишком геройствовать.

– Если пообещаешь, что будешь ждать меня, я вернусь, – убийственно серьезно сказал он мне тогда и поцеловал, горячо и дерзко, а после легко вскочил на коня и, не оборачиваясь, умчался, поднимая целый шлейф опавшей листвы.

Я не могла ответить ему взаимностью, но и отнять надежду тоже не могла. Не тогда, когда он будет рисковать своей жизнью. Потому, несмотря на недовольство Фабрициуса, принимала магические послания от огненного мага, радуясь, что он жив и неизменно писала несколько строк в ответ.

Каждый вечер после ужина с Летицией я отправлялась в лекарское крыло и запиралась в рабочем кабинете Илайи. Без конца изучая схемы воздействия тьмы на магическое ядро, я все никак не могла ухватить мысль, что билась где-то на краю сознания, как пугливая птичка. Каждый раз мне казалось, что решение близко и… снова тупик. Откладывала древние фолианты и возвращалась к работам адепток, надеясь в них найти то самое ценное зерно, которое натолкнет меня на правильную мысль. К слову, к нашим общим изысканиям присоединились и другие курсы. Не проходило и дня, чтобы кто-то из девушек не прибегал ко мне с очередной добытой информацией из закрытого семейного архива. Хочу вам сказать, что в каждой из аристократических семей Шандолы хранились осколки хроник тех давних лет. Я с благодарностью принимала каждую крупицу новых знаний, но общая картинка никак не желала складываться, пока в один из вечеров мы с Лети не получили очередное послание от Илайи.

Он так и не сумел спасти юного офицера императорских гвардейцев, который ценой своей жизни вывел свой отряд из окружения. И да, я и сама знала, что врачу нельзя принимать близко к сердцу смерть пациента, иначе он просто выгорит дотла, но и совсем не реагировать означало потерять все человеческое, что живет в каждом. Несколько сухих строчек Илайи были насквозь пропитаны горечью и сожалением о еще одной загубленной жизни. Несмотря на все усилия целителя, яд проник в магическое ядро и разрушил его. Без ядра, как известно, маги не живут. Даже выжженные каналы можно со временем восстановить, но не источник. И тут я вскочила, осененная идеей!

– Нужно создать блокиратор, который бы смог защитить магическое ядро от воздействия тьмы. Это даст время целителям попытаться вывести ее из организма или придумать что-то, что уничтожит яд! – воскликнула неожиданно громко.

Лети посмотрела на меня с такой надеждой, что внутри все сжалось.

– Мы просто обязаны попытаться, – воодушевленно продолжила я, обхватывая ее подрагивающие от волнения руки.

– Что от меня потребуется? – решительно произнесла Летиция, поднимаясь следом за мной.

– Поможешь мне в лаборатории, – ответила, утягивая ее за собой к учебным аудиториям. – Да и еще… мне нужен труд Барриуса «О природе и взаимодействии магических потоков».

– Думаю, у Илайи должен храниться экземпляр, – на ходу меняя траекторию движения, заявила помощница ректора. – Я принесу.

В ожидании возвращения Летиции работа закипела. Помимо особого зелья с невероятно простым составом мне была необходима схема закольцовывания магических потоков. Если заставить магию циркулировать внутри ядра и заблокировать любую связь с внешним миром, это может сработать. Потоки станут непробиваемым щитом, а зелье усилит плетение и защитит ядро от саморазрушения. Мне требовалось лишь подтверждение моей идеи, и я собиралась найти его в труде признанного гения и эксперта в области магических потоков, лорда Барриуса.

Пока основа тихо булькала в медном котле на горелке, смешивала катализатор реакции, при помощью которого выделятся драгоценные пары. Именно они после конденсации станут главный действующим веществом моего блокиратора. И вот крупные маслянистые капли, словно подсвеченные изнутри стекали по краям приемного сосуда. Осталось только добавить стабилизатор, чтобы добиться долговременного эффекта. Лети уже давно пришла и стояла за моей спиной, наблюдая за процессом. Вместе со мной она, казалось, не дышала, когда реакция пошла слишком бурно, угрожая разнести не только оборудование, но и часть лаборатории и облегченно выдохнула, когда мне все же удалось взять все под свой контроль.

Яркие зеленые крупинки стабилизатора завораживающе красиво плавали в расплавленном золоте зелья.

– Готово, – не веря самой себе, протянула шепотом, разворачиваясь к воодушевленной Летиции. – Здесь получится пять доз. Осталось только уточнить печать у господина Барриуса и найти добровольцев.

– Уверена, за последним дело не станет, – произнесла Лети и протянула мне старинный фолиант в потрепанной обложке.

Осторожно собрала зелье в небольшие флакончики и убрала в магически защищенную сумку. Мой тревожный чемоданчик на все случаи жизни.

До утра мы с моей помощницей промучились над схемой. Классическая печать, придуманная Барриусом, не годилась, так как не учитывала наличие блокиратора.

Бледный растерянный свет утреннего светила несмело скользнул на широкий подоконник, прокрался по тяжелому массивному лабораторному столу, сверкнул в колбах и на начищенном до блеска боку пузатого котла, замирая перед целым ворохом исписанных и совершенно бесполезных листов. Мы так ни к чему и не пришли и уже хотели отправиться за профессором Кайдэном, которым преподавал в академии те самые магические потоки, как вдруг дверь в мою лабораторию с грохотом распахнулась, и к нам влетела заплаканная Рашмир в сопровождении скорбно перешептывающихся девушек.

– Умоляю вас, госпожа Нарвус, – хрипло прокаркала Лиана, падая передо мной на колени, – помогите! Если кто и справится, то только вы! Помогите! Я дам вам все, что только пожелаете!.. – не понимая, что произошло и чего она хочет от меня, боязливо отступила на шаг. – Он умирает! – выдавила она. – Заберите мою жизнь, только спасите его!

Ошарашенная я подошла к девушке, крепко обхватила ее за плечи, подняла и встряхнула хорошенько, так, что зубы клацнули, а во взгляде, наконец, проявилась осознанность.

– Теперь внятно и по существу, – потребовала я. – Что случилось?