Шиана Нарвус

Снова узкий скрытый коридор, массивная дверь, грубые каменные ступени в чадящем неверном свете факелов, вниз, шаг за шагом. Я словно спускалась в саму преисподнюю. Учитывая перспективы, так и было. В самом низу мы свернули в другую сторону. Наиль услужливо толкнул передо мной тяжеленную дверь, та натужно заскрипела несмазанными петлями н поддалась. Оставив меня не на долго в темноте, маг прошелся вдоль стен, зажигая тусклые светильники, похожие на наши масленые лампы. Давненько здесь никого не было, однако, несмотря на отсутствие окон, воздух был свежим, только вот сладковатый запах, защекотавший ноздри заставил меня вздрогнуть. Древнейший инстинкт выживания поднял свою голову, по позвоночнику пробежали ледяные мурашки ужаса. Смерть… здесь все буквально пропиталось ею. Неровные грубые стены, пол, потолок, кольца с цепями, вбитые в камень, массивный прочный стул с кандалами.

– Прошу вас, госпожа Шиана, – ровно произнес маг, указывая мне как раз на него.

Ноги подкашивались, но я упрямо держала лицо, да и толку от моей истерики не будет. Мужчине поставили задачу, и ему придется ее выполнить. Все остальное – сопутствующие потери. Осознание безвыходности ситуации накрыло с головой. Как бы там ни было, умирать мне совершенно не хотелось, тем более, когда судьба дала мне второй шанс. Нетвердыми шагами подошла к стулу и почти рухнула на него. Щелчок, и кандалы захлопнулись. Руки и ноги были надежно зафиксированы. Наиль отошел к столу с объемным ящиком и распахнул крышку. Нахмурившись, он перебирал содержимое. Глухое металлическое позвякивание мне совершенно не понравилось. Меня трясло, как осиновый лист.

– А что, палача не будет? – едва не отбивая зубами чечетку, спросила Наиля.

– Так не терпится познакомиться с ним? – с кривой ухмылкой парировал мужчина.

– Не очень, если честно, – ответила я. Нервный смешок вырвался сам собой.

– Вот и правильно. Дэйв – настоящий мясник, – будто бы восторженно, но с некоторой долей порицания, выдал Наиль. – После его работы мужчины готовы признаться в чем угодно, а уж о женщинах и говорить не приходится.

Спазм в горле мешал сделать вдох, судорожно рванула руки, совершенно забыв, что надежно прикована к чертову стулу. Нежная кожа на запястьях мгновенно покраснела. Губы против воли затряслись, из уголка зажмуренных глаз потекли слезы. Одна… в полной тишине… беззащитна… Маг замолчал, давая мне время справиться с истерикой.

Я вдруг со всей отчетливостью поняла, прочувствовала каждой клеточкой своего трясущегося тельца: это конец. В застенках лорда-советника меня никто не найдет. Браслеты надежно сдерживают магию, высасывая ее, как лакомство, по капле вместе с самой жизнью. Так стоит ли сопротивляться? Скажу, что согласна на условия Рашмира, и уйду легко. Ведь если нет, Наиль продемонстрирует мне новые неизведанные грани боли. Я не выдержу пытки. Так стоит ли сопротивляться, оттягивая неизбежное?

Что-то внутри меня яростно протестовало, горело, не желая мириться с покорностью. «Пока ты жива, еще есть шанс все исправить», – нашептывал мне кто-то.

«Что я могу одна? Слабая растерянная иномирянка, даже не успевшая освоить магию!» – вопрошала неизвестного молча. Мои губы не шевелились, но я кричала так, что закладывало уши.

«Надежда», – ответили мне так, как будто это все объясняло. «Никогда не теряй ее. В тебе спасение этого мира».

«Хорошо спасение!» – пробурчала недовольно, но странное ощущение чужого присутствия уже покинуло меня.

Очередное зловещее позвякивание привело меня в чувства. Наиль словно перебирал любимые игрушки, не решаясь выбрать. Странно, но я не чувствовала в нем предвкушения или азарта. Только непонятную опустошенность и… сожаление? Мой палач и сам не был рад быть здесь.

– Отпусти меня! – взмолилась, наклоняясь вперед, насколько позволяли браслеты.

– Не могу, рыжик, – со вздохом ответил мужчина.

Оп подошел ближе, цепко удерживая мой испуганный взгляд своим.

– Не упрямься, девочка, и просто согласись на его условия, – вкрадчиво уговаривал Наиль.

Не знаю, откуда во мне поднялась эта жгучая волна протеста. Губы поджались сами собой, а голова уверенно мотнулась из стороны в сторону. Маг разочарованно хмыкнул, и в следующую секунду невозможная, невероятная по своей силе боль опалила предплечье. На нежной белоснежной коже набух яркими алыми каплями широкий порез. Рану жгло так, будто в нее для верности плеснули кислотой. Слезы сами собой брызнули из глаз. Я снова задергалась, забилась в путах, лишь ухудшая свою участь.

– Что это за дрянь? – прокаркала не своим голосом, буквально впиваясь взглядом в тонкий черный нож в руках моего мучителя.

– Особый заговоренный металл, пропитанный зельем. Занятный рецепт, – скривил красивые губы маг, – добавишь слишком много, и он просто уничтожит плоть вместе с костями, а если чуть-чуть – агония будет длиться долго… дни… недели… месяцы…

Содрогнулась от ужаса. Хорошо, что столько времени мне никто не даст. Им нужен результат и срочно.

– Просто скажи «да», и все прекратится, – уговаривал мужчина, а я замерла, вжимаясь в твердую высокую спинку, и обреченно следила за его приближением.

– Не хочешь значит, жаль, – бросил он.

Еще одно едва заметное движение, и руку снова пронзило огнем. Не сдержавшись, я застонала, а Наиль продолжил рисовать на моей коже жуткие отметины. Ровные порезы кровоточили. Я больше не могла терпеть. Пересохшие губы прошептали: «Хватит», и сознание, смилостивившись, покинуло меня.

Очнулась в своей камере на жестком, набитом соломой тюфяке. Рука распухла и выглядела ужасно. Воспаленные темные глубоких полосы порезов ныли. Я не была знакома с зельем, о котором говорил Наиль, но точно знала: если не нейтрализовать его действие в самое ближайшее время, я могу лишиться руки. На запястьях по-прежнему красовались антимагические браслеты, ну хоть цепочка между ними была достаточно длинной.

Дернула за полы своей рубашки, отрывая приличный кусок ткани, и осторожно, стараясь лишний раз не беспокоить рану, замотала предплечье. У решетки обнаружилась кружка с водой и кусок вполне себе свежего хлеба с ломтем ароматной ветчины. Желудок тут же возмущенно рыкнул, напоминая, сколько его нерадивая хозяйка морила бедняжку голодом. Забрала тарелку, устраиваясь на жестком тюфяке, и жадно откусила кусок нежного мякиша, едва не урча от удовольствия. Даже проклятая боль в руке отошла на задний план, уступая место простому счастью. Быстро покончив с нехитрым ужином, задумалась. Уже завтра господин Рашмир соберет здесь малый совет, которому представит главного виновника всех бед, простую преподавательницу академии и по совместительству наместницу тьмы. За пособничество страшному врагу – казнь без суда и следствия. Главное – добыть мои признательные показания. Тем более, что в глазах совета я – преступница. Лорду Рашмиру с его дражайшей дочуркой нужен результат. Никак не пойму, за что они так невзлюбили именно меня? Или все дело в том, чье именно внимание я получила? Окажись на моем месте кто угодно, кроме той, что угодна совету, и бедняжку ждала такая же участь. Только что мне теперь делать с этой информацией? Попробовать договориться с советником? Пообещать… точнее, поклясться, что навсегда покину столицу и обоснуюсь где-нибудь в глуши. Да только как бы я не пряталась, рано или поздно мужчины найдут меня. Наша магическая связь, связь предначертанных не позволит им отступиться. Она будет тянуть их ко мне. Хотя, судя по поведению Леоринэля, не все так однозначно с этой их истинностью, чтоб ее. Или это только ему удалось побороть неосознанное влечение? Голос разума, твердивший, что я не подхожу сиятельным лордам, победил. Тогда почему Фабрициус ведет себя совершенно иначе. Два аристократа, воспитанные в одной и той же среде, те же самые вбитые в голову принципы, но результат… Впрочем, все это сейчас должно меня волновать меньше всего. Что еще я могу предложить советникам? Ответ на этот вопрос был только один – моя магия, изначальная, самая редкая. Вряд ли они захотят убивать единственного носителя подобной силы. С другой стороны, как доказать им? Я все еще не понимаю, как заставить ее проявить себя? Мой огонь все еще со мной. Уже не такой своенравный и непокорный, как раньше, но что дальше? Как пробудить оставшиеся стихии и объединить их в одно, как в видении, что когда-то посетило меня на медитации с Леонардом?

Так и не придя к какому-то конкретному решению, устало откинулась на холодную стену и прикрыла глаза, чтобы в следующий миг встрепенуться. Окружающая действительность осталась прежней, ничего не изменилось, скорее возникло гадкое ощущение надвигающейся беды. Отчаяние и безысходность накрыло с головой, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Холод, могильный, безразличный протянул свои костлявые руки ко мне, силясь пробраться в еще теплое нутро. Это чувство было слишком хорошо мне знакомо. Свет одинокого факела выхватил черную беспощадную тьму, подбирающуюся все ближе. Вот она легко преодолела антимагическую решетку, заполняя весь пол в моей маленькой камере. Брезгливо подобрала ноги, не желая касаться ее.

– Так-так-так, – раздался насмешливый хриплый голос, – огненная птичка в клетке.

Черный рыцарь, он нашел меня даже здесь.

– Что тебе надо? – рыкнула, растеряв по дороге все свое чувство самосохранения.

– Неужели малышка Шиана решила показать зубки? – рассмеялся незнакомец и вдруг рассыпался клочьями черного дыма, что вихрем ворвался в мою камеру.

Крепкая рука сдавила шею и сдернула меня с лавки, вынуждая судорожно цепляться за его запястье.

– Не стоит так со мной, – прошипел он, скрываясь под жуткой маской, меняющей лица.

Легкие жгло огнем, в глазах плыло от недостатка кислорода. Словно опомнившись, маг разжал пальцы, и я кулем свалилась на жесткий матрас. Сухой надрывный кашель раздирал горло, слезы брызнули из глаз. Постепенно я задышала ровнее. Показательно стерла скованными руками влажные дорожки со щек и бросила презрительно:

– Что за мужчины в этом мире? Бить и пытать женщину – это низко. Мы же не на войне.

– Ошибаешься. Война никогда не заканчивалась. Вы, жалкие червяки, получили лишь отсрочку, но не победили. Тьма вернется, зверь будет править твердой рукой, а я встану рядом с ним, его самый преданный и верный соратник!

– А ничего, что при этом погибнут сотни тысяч? – спросила с горечью.

– У всего есть своя цена, и этот мир ее заплатит, – отмахнулся он.

– Мир? А при чем здесь мир? Слепец! Тьма не успокоится, пока не уничтожит здесь все живое, а после двинется дальше в поисках нового лакомого кусочка.

– Я буду вечно служить темному властелину!

– Предатели всегда плохо заканчивают, – не согласилась с ним. – Когда ты перестанешь быть нужным, твой хозяин избавится от тебя!

– Только ты этого уже не увидишь! – яростно рявкнул он.

В его руках возник тот самый жуткий меч, которым он чуть не убил Фабрициуса. Молниеносный замах, и, словно в замедленной съемке, я наблюдаю приближение смертоносного острия. Еще немного, и оно с легкостью войдет в мою грудь, как горячий нож в масло…